Глава 170 - Существо
11 марта 2025 г., 01:25
Два пальца на правой руке Шэнь Цзэчуаня яростно задрожали, жгучая боль в мгновение ока разбудила его. Он устало поднял правую руку и раскрыл ладонь, но понял, что не может свободно пошевелить двумя пальцами. Оконная бумага неясно светилась — подумать только, он спал до этого часа.
Шэнь Цзэчуань опустил руку и позволил поту стечь по вискам. Через мгновение он перевернулся и встал, слегка согнув два пальца, когда он надевал одежду.
Услышав звук движения, Фэй Шэн обернулся и поманил подчинённого, несущего лекарство, подойти и заняться Шэнь Цзэчуанем. Дверь открылась, Фэй Шэн поднял подол своего халата и вошёл. Шэнь Цзэчуань стоя мылся у медного таза.
— Господин. — Фэй Шэн обошёл его и тихо сказал:
— Мы вызывали врача рано утром. Он ждёт там. Может, его позовём, чтобы он осмотрел вас?
Шэнь Цзэчуань положил платок обратно в таз и, в редкий момент, когда он не опроверг его, сказал:
— Позовите его.
Обрадованный Фэй Шэн тут же позвал врача. Тем временем он сказал Шэнь Цзэчуаню:
— Мы освободили мужчин вчера вечером. Благодаря связям Лю-эра со старыми знакомыми, новости пришли довольно быстро. Господин, Лэй Цзинчжэ прямо здесь, в городе!
Шэнь Цзэчуань стоял у двери и задумчиво смотрел на Фэй Шэна.
Тот факт, что Лэй Цзинчжэ отреагировал так быстро, продемонстрировал, что они твёрдо придерживались маршрута транспортировки военных поставок, даже принимая во внимание возможность задержки. Таким образом, Лэй Цзинчжэ немедленно направился в Дуньчжоу, когда отряд не прибыл в эти пару дней. Вероятно, он хотел докопаться до того, кто ограбил Скорпионов.
— За военными повозками в Цичжоу следит бронекавалерия Либэя. Новости не могли распространиться так быстро. Они должны были уже дойти в Цичжоу. Сможет ли Лэй Цзинчжэ разобраться в сути вопроса или нет, но теперь и вещи, и люди наши. — Фэй Шэн отошёл в сторону и наблюдал, как Шэнь Цзэчуань пьёт лекарство. — Но поймать Лэй Цзинчжэ живым в городе слишком сложно. Господин. Четыреста Скорпионов всё ещё следят за бандитами, которых они взяли в плен, и этих людей также можно считать солдатами Лэй Цзинчжэ. Нас слишком мало.
Лекарство было настолько горьким, что заставило Шэнь Цзэчуаня слегка нахмуриться.
— На сегодняшний день Лэй Цзинчжэ всё ещё не привёл в порядок гору Ло и Дуаньчжоу. Это говорит о том, что у него недостаточно солдат под командованием для развёртывания. Вероятно, он контрабандой провёз оружие, чтобы снискать расположение Бяньша. Так что четыреста Скорпионов в городе Дуньчжоу не обязательно захотят слушать его приказы. К тому же мы приехали в Дуньчжоу, чтобы заработать денег на дружеских условиях, а не захватить чужое силой. Мы можем не торопиться. — Он передал пустую миску Фэй Шэну. — У Цичжоу в последнее время нет ничего важного. У меня есть всё время мира, чтобы развлечься с ним.
Когда Фэй Шэн взял чашу, он увидел руку Шэнь Цзэчуаня, свисающую из расстёгнутого рукава. Краска отхлынула от его лица, он поднял подол халата и встал на колени.
— Эта рука сломана, не так ли, Господин?! Мы так торопились во время нашего путешествия... Я действительно ослеп. Подумать только, я никогда…
— Тогда время имело решающее значение, и мы не могли найти приличного врача на полпути нашего путешествия. — Видя, как паникует Фэй Шэн, Шэнь Цзэчуань сказал: — Просто два пальца сломаны, а не отрезаны. Пусть врач вправит их стальными иглами, а потом наложит повязку. Они будут в порядке через полгода после заживления.
Шэнь Цзэчуань преуменьшил свои травмы и ответил таким небрежным образом, что слушая его Фэй Шэн наполнился страхом и трепетом. В акте ли подлинных чувств или притворной искренности глаза Фэй Шэна покраснели, когда он упёрся руками в землю и сказал дрожащим голосом:
— Когда Господин ранен, его подданный заслуживает смерти за то, что позволил этому случиться. Неразумно, чтобы стражник был рядом со своим господином и всё равно позволял своему господину получать травмы. — Говоря это, он поднял руку и несколько раз ударил себя по щекам. — Это всё потому, что мы настолько бесполезны, что Господин должен лично прийти нам на помощь! Господин, я умоляю даровать нам заслуженные наказания!
Фэй Шэн теперь возглавлял императорских гвардейцев, и, опустившись здесь на колени, чтобы ударить себя без малейшего следа колебания, он также фактически ударил по лицу тех людей снаружи. Он опускался, чтобы дать всем здесь и там понять, что этот инцидент был звонком о пробуждении. Такая оплошность не могла быть допущена снова; Шэнь Цзэчуань никогда не должен был пострадать. С того момента, как они прибыли в Чжунбо после того, как их бросил Хань Чэн и отверг Сяо Чие, Шэнь Цзэчуань был единственным оставшимся кандидатом на роль их хозяина.
У Цяо Тянья тоже был талант управлять подчинёнными. Фактически, подчинённые любили его даже больше, чем Фэй Шэна, но он был слишком раскован. Иногда казалось, что он относится к Шэнь Цзэчуаню скорее как к другу, чем как к хозяину. Фэй Шэн уже извлёк много пользы из того, что Шэнь Цзэчуань переманил Цяо Тянья на сторону Яо Вэньюя.
Сможет ли тело Яо Вэньюя скоро исцелиться? Если нет, то Цяо Тянья останется рядом с Яо Вэньюем на несколько лет. Освободившееся место рядом с Шэнь Цзэчуанем было отдано Фэй Шэну, что, по мнению Фэй Шэна, было намёком на то, что он должен был сделать то, чего Цяо Тянья не сделал бы, находясь на той же должности. Он должен был ясно дать понять нынешним императорским гвардейцам, что из уважения к Цзи Гану Шэнь Цзэчуань не будет продолжать их пренебрежение долгом. Но они никогда, никогда не должны повторять ту же ошибку снова.
Пока Шэнь Цзэчуань не дал добро, Фэй Шэн никогда не предпримет никаких действий. Точно так же, пока Шэнь Цзэчуань отдавал приказ — хороший или плохой — Фэй Шэн выполнял его и доводил до самого конца. Он гораздо лучше осознавал своё место, чем Цяо Тянья — он был охранником Шэнь Цзэчуаня, а не его другом. Таким образом, он не стал бы в частном порядке сообщать о травме Шэнь Цзэчуаня Сяо Чие.
Императорские гвардейцы последовали его примеру и тоже встали на колени, их лица горели от боли, когда они слушали звуки пощёчин Фэй Шэна. Фэй Шэн бил себя до тех пор, пока его щеки не покраснели, и даже так, он всё ещё поднимал руку для новой пощёчины, когда складной веер внезапно перехватил его руку.
— Без боли не может быть прогресса. Пока вы не повторяете ту же ошибку, всё в порядке. — Шэнь Цзэчуань отодвинул веер в левой руке. — Все люди во дворе — хорошие люди. Наказания придут к тем, кто поступил неправильно. У меня, естественно, есть свои собственные планы на то, когда мы вернемся в Цичжоу. Теперь ты можешь встать.
Тот факт, что Шэнь Цзэчуань не позволил Фэй Шэну продолжать бить себя, означал, что он не собирался унижать их. Он оказал учёными должное уважение, но и с императорскими гвардейцами не обращался скверно. Их ежемесячная зарплата выдавалась своевременно и конвертировалась в готовое серебро на основе стандарта Цюйду, а резиденции императорских гвардейцев были просторными, хорошо освещённым комнатами. Более того, был Цзи Ган, который постоянно давал им указания по боевым искусствам. Сначала все они считали Шэнь Цзэчуаня капризным человеком, которому было трудно служить, но со временем они поняли, что Шэнь Цзэчуань был довольно устоявшимся в своих предпочтениях. Он должным образом распределял награды и наказания по мере необходимости, и все его приказы были решительными и прямыми; не было ни одного случая, когда бы он вымещал свой гнев на своих подчинённых.
Фэй Шэн вытер слёзы и поклонился ещё несколько раз Шэнь Цзэчуаню, прежде чем подняться на ноги и занять позицию сбоку. Дин Тао тупо уставился на разворачивающуюся перед ним сцену и почувствовал, как его накрывает огромная волна вины. Врач снаружи как раз в это время прибыл, поэтому Фэй Шэн поднял занавески и пригласил врача войти.
Оба пальца Шэнь Цзэчуаня действительно были сломаны, но, к счастью, не оторваны. Как он и ожидал, врач вправил их и закрепил стальными иглами. За полгода восстановления они должны были более или менее зажить.
— Господин не должен владеть клинком или натягивать лук в эти дни. — Врач был пожилым человеком. Поскольку ему платили щедрую плату, он специально дал дальнейшие указания, когда встал. — Вы откладывали лечение этой травмы несколько дней. К счастью, вы не откладывали её дольше сегодняшнего дня. В противном случае её нельзя было бы вправить на место даже стальными иглами. Мне кажется, что Господин плохо себя чувствует, и сейчас, по совпадению, уже восьмой месяц, и часто случаются резкие перепады температуры. Уделяйте больше внимания своему питанию и одежде. Не болейте снова.
Врач закатал рукава, чтобы собрать медицинскую сумку, и тут вспомнил кое-что ещё.
— У Молодого Господина всегда проблемы со сном? — спросил он. — Делами нужно заниматься, но это обременительно для ума и тела. Ни один человек не сможет этого вынести, если его будут преследовать кошмары в течение длительного периода времени. Позже я куплю вам парчовый мешочек и наполню его благовониями, чтобы вы заснули. Можете положить его под подушку на ночь и посмотреть, сработает ли это.
Фэй Шэн наклонился, чтобы помочь врачу донести его медицинскую сумку, и проводил его до выхода.
◈ ◈ ◈
Шэнь Цзэчуань сел на стул и в наступившей тишине измерил размер своей правой руки. Два его пальца были связаны вместе так надёжно, что ему было неудобно их разгибать. Теперь он мог забыть о том, чтобы держать свой клинок. Это было действительно счастливым случаем, что они не были отрезаны.
Но почему ему приснилась резиденция принца Цзяньсина?
Сон прошлой ночи разыгрался на том, что казалось желтоватой изношенной тряпкой, где была видна только спина тёти, потому что Шэнь Цзэчуань больше не помнил, как она выглядела. Он так грустно плакал из-за той чашки воды — но было ли это действительно из-за той чашки воды?
Шэнь Цзэчуань опёрся локтем на ручку стула и медленно откинулся назад. Его взгляд скользнул вдоль полуопущенных бамбуковых жалюзи к карнизу, окутанному тенью дерева. Он замедлил сон в своём сознании, пытаясь разложить каждую сцену для более глубокого изучения.
Глухонемая тётушка сидела под карнизом.
Двор был крошечным, а направление, в котором был обращён дом, было ужасным; как только наступали сумерки, внутри довольно быстро становилось темно. Шэнь Цзэчуань был всё ещё невысоким, настолько невысоким, что ему не нужно было наклоняться, чтобы заглянуть во внутреннюю комнату. Он так хотел выпить эту чашку воды; всё его горло, казалось, горело. Но он не мог дотянуться до неё. Поэтому он встал на цыпочки.
Шэнь Цзэчуань слегка наклонил голову вверх.
Он встал на цыпочки — это было не в первый раз. Он знал, что чашка может упасть на землю. Поэтому, в то же время, как он встал на цыпочки, он заглянул внутрь. Внутренняя комната была слишком тёмной. Все окна были закрыты, и эта полуопущенная бисерная занавеска была лишена жизни. Она оставалась неподвижной с оттенком белого в темноте.
Шэнь Цзэчуань нахмурился и продолжал допытываться, словно в трансе.
Зачем ему нужно было туда заглядывать?
Маленький Шэнь Цзэчуань встал на цыпочки и наклонился через край стола, чтобы посмотреть на эту массу тьмы. Он моргнул несколько раз и не отвёл взгляд, но не мог не протянуть пальцы, чтобы коснуться края чашки. Кто-то пошевелился в темноте, и в тот момент, когда его внимание было отвлечено, Шэнь Цзэчуань случайно отбросил чашку в сторону и уронил её. Звук разбившейся чашки был таким кристально чистым, как будто её разбили прямо возле его уха. Это заставило человека во внутренней комнате вздрогнуть и обернуться. Странная тень тётушки, которая продолжала беззвучно поднимать руку, схватила Шэнь Цзэчуань за ногу, и именно в этот самый момент Шэнь Цзэчуань увидел охваченное ужасом лицо.
Шэнь Цзэчуань внезапно втянул воздух, когда он резко пришёл в себя и обнаружил, что он подсознательно сжал правую руку в кулак. Сильная боль пульсировала в этих двух пальцах. Погода сегодня была жаркой, но спина Шэнь Цзэчуаня была вся мокрая от холодного пота.
Он видел Шэнь Вэя.
Лицо Шэнь Вэя, искаженное ужасом, было настолько резким для глаз, что это заставило Шэнь Цзэчуаня вскочить на ноги. Он раздражённо расслабил правую руку и повернулся лицом к тени дерева под карнизом, но он не мог вспомнить, что именно делал Шэнь Вэй.
Почему Шэнь Вэй был так охвачен паникой?
Внутренняя комната была слишком тёмной; Шэнь Цзэчуань вообще ничего не мог разглядеть. Даже лицо Шэнь Вэя, казалось, было погружено в густую чёрную массу теней. Он продолжал думать об этом, но так и не добился никакого прогресса. Его память, казалось, застряла во времени, застыв на лице Шэнь Вэя.
Проклятие.
Шэнь Цзэчуань знал, как сдерживать свою вспыльчивость под ледяным поведением, но не в этот раз. Отвращение, которое он выказывал, было явным признаком того, что он уже стоял на краю пропасти. Он был похож на пойманного зверя, когда закрыл глаза на солнце, пот сочился с его висков.
Кровь сочилась из его порезанного пальца, пачкая его мантию. И снова бледно-белый цвет в сочетании с ярко-красным. Бисерная занавеска была явно мертва, но она яростно качнулась, снова возвращаясь к жизни в мелькавших сценах. Странная тень схватила Шэнь Цзэчуаня, чей палец всё ещ6е кровоточил. Тем временем тётушка продолжала свою бесконечную вышивку, пока её руки становились всё длиннее и длиннее, пока расширяющаяся тень не превратилась в скорпиона, размахивающего хвостом.
«Бац!»
Шэнь Цзэчуань резко перевёл взгляд.
Ноги Дин Тао подкосились, и он упал задницей на землю, выглядя так, будто он смотрел на незнакомца. Все волосы на его теле встали дыбом. Его конфета вывалилась и покатилась по земле, где она ударилась о сломанный веер Шэнь Цзэчуаня.
Шэнь Цзэчуань наклонился, чтобы поднять конфету с земли и протянуть её Дин Тао, но Дин Тао в ответ не потянулся за ней. Вместо этого он немного отодвинулся назад в страхе и трепете, чтобы убежать от тени Шэнь Цзэчуаня.
Горло Шэнь Цзэчуаня дёрнулось. Он был словно демоническое существо, лишённое кожи, чтобы быть полностью выставленным напоказ под палящим солнцем. Бледные бока его шеи обнажали его уязвимость, и когда ветер дул в его рукава, он рассмеялся в долгой, бесконечной тишине и осторожно отбросил конфету.
