Игра в Бункер.

Pov: Фэнг. Я сильно вымотался, разыскивая Эдгара среди обломков гаражей и незнакомцев. Откуда ж мне было знать, что он быстро бегает? На вид — хлюпик, а на деле… вон, и след уже простыл. Будь я Эдгаром, куда бы я побежал от странного парня? Вариант А — домой, вариант Б — прятаться, вариант В — собирать документы и лететь первым рейсом вслед за родителями Честера. Ладно, без шуток... Я устал! С Бастером мы по щелчку пальца стали лучшими друзьями — и это была чистая случайность. Брок, Кольт, Честер… Мы сдружились очень быстро, даже не имея общих тем, просто развлекаясь на переменах без стеснения. Есть и другие друзья, но никто из них не похож на Эдгара. Знали бы вы, каким любопытством нужно обладать, чтобы преисполниться и слиться с высокими вибрациями богов, не замечая перемену погоды. Мысли об Эдгаре вводят меня в гипноз, от которого потом долгий отходняк, как от крепкого алкоголя. В общем, я потерял счёт времени и названия улиц. Вокруг тянулись дома, гаражи, автосервисы, продуктовые магазины и заправки — и я обошёл таких немало. Разве я не заслужил хоть немного отдыха? Присяду на старую шину, сотру пот со лба, обмахнусь козырьком… Может, и мороженого себе куплю. Когда я уже собирался расслабиться, с дороги вдруг вынырнула маленькая фигура. Это была девочка не старше четырёх лет, с растрёпанными розовыми волосами и большими глазами, полными тревоги. Она подошла ко мне, держа в руках куклу, и, едва не срываясь на слёзы, робко произнесла: — Дяденька, вы не поможете найти мою маму? Я замер, не сразу осознавая, что она обращается ко мне. Оглушенно смотрел на неё, не зная, что ответить. Маленькая девочка посреди пустой улицы, где еле дышат деревья, а про людей и говорить нечего. Вокруг только тишина и пыль. Как она вообще оказалась здесь одна? — Не боишься меня? — Я присел на корточки около неё. Она отрицательно помотала головой. — Ну… А как ты сюда попала? Я осматриваюсь по сторонам, пытаясь убедиться, что это не какой-нибудь «социальный эксперимент», где мне предстоит доказать, что мужчины — просто козлы отпущения. Но ничего подозрительного не замечаю, только пустая улица и тревожная тишина. — Во, — указывает девочка на дорогу, — автобус. — Ты приехала сюда на автобусе? Одна? Она кивает. С детьми я очень добр и мил, но, стоит учитывать, что для разных возрастов свое понимание мира, поэтому спрашиваю следующее: — Ты помнишь циферку на окне автобуса? Какая цифра там была? — Семь… Восемь… — М-да, уж больно неуверенно это звучит. Семьдесят восьмой или восемьдесят седьмой автобусы тут, кстати, не проезжают. Стоп-стоп-стоп! Если она приехала сюда на автобусе, то почему водитель так просто отпустил маленькую девочку на почти пустой участок? Боже, я так ненавижу халатность родителей, которые доверяют детям судьбу, и работников, которые просто игнорируют свою ответственность! Как можно было оставить её одну в этом месте, в таком состоянии?! — Так, мне нужно знать твое имя. Как тебя зовут? — Сказал я, слегка наклоняясь, чтобы быть на одном уровне с её глазами. Малышка растерянно потёрла щёку, потом беззаботно взяла в руки свою куклу и поднесла её ко мне, как будто это было её маленькое доказательство доверия. Я улыбнулся, почувствовав, как внутри что-то мягко ёкнуло. — Бонни! — Весело ответила она, подняв голову и посмотрев на меня с лёгким стеснением. В её глазах мелькала робкая уверенность, как будто она сама ещё не совсем понимала, что происходит, но всё равно хотела верить, что я смогу помочь. — Отлично! Бонни! А меня зовут Ф-э-н-г. Сможешь запомнить? Она внимательно смотрела на мои губы и запоминала произношение, а потом кивнула, сильно сжимая свою куклу. — Вот умница. — Аккуратно треплю её по голове, предлагая взять меня за руку. — Ты не голодна, Бонни? Хочешь кушать? У неё такая маленькая ладошка! В смысле, это вполне нормально для её возраста… Просто я чувствую себя каким-то дряхлым и старым гигантом, будто вот-вот могу случайно размять её своим пальцем. Она снова кивнула на мой вопрос, и мы вошли в ближайший киоск. Я оглядел полки, пытаясь понять, что можно предложить маленькой Бонни. Кукурузные палочки? Или, может… Чем вообще питаются бейбиборны? Я взял несколько пачек с чем-то ярким и забавным, надеясь, что это будет хоть немного подходяще. Бонни, тем временем, с любопытством рассматривала все вокруг, словно впервые оказавшись в магазине. — Это ваша дочь? — Заинтересовалась продавщица, умиляясь образу отца и дочери. — Какая прелесть. Девушка, вы меня смущаете! Я что, правда, настолько взросло выгляжу? С одной стороны, обидно, с другой — брутально, чёрт возьми. — Да, — притворился я папой девочки, — спасибо большое, мы пойдем. Я беру Бонни за руку, и вместе мы выходим на улицу. Забавно, что я искал Эдгара, а наткнулся на голодную потеряшку. Бонни быстро расправилась с йогуртом и сладкими палочками, с удовольствием хрустя ими, а я торопился открыть ей лимонад, чтобы она могла утолить жажду. В её глазах читалась искренняя благодарность, и я не мог не улыбнуться, наблюдая, как она с нетерпением жадно пьёт. — Если я не ошибаюсь, тебе четыре годика, да? Мы стояли — она стояла, а я сидел на кортах в тени. Бонни показала рукой «лайк». Окей, значит, я угадал с возрастом. Остаётся надеяться, что мама хотя бы раз пыталась научить её выучить адрес проживания. Я немного усмехнулся, представляя, как это могло бы выглядеть — маленькая девочка, пытающаяся запомнить, где она живёт, с такой же серьёзной сосредоточенностью, как и я, когда пытался разобраться в ситуации. Когда мы найдём её маму, я обязательно предупрежу, что нужно научить Бонни нормам поведения с незнакомцами. Ведь, по сути, я и есть этот незнакомец. Страшно даже представить, что могло бы случиться, если бы вместо меня оказался кто-то другой, кто не был бы таким внимательным или, по крайней мере, не испытывал бы того странного чувства ответственности за чужого ребёнка. — Слушай, Бонни, а мама никогда не говорила тебе адрес вашего дома? Я обречён. Она хлопает глазками, попивая сок, и не понимает, о чем я говорю. Остается последний вариант: постараться узнать, может, ребенок помнит какие-то ориентиры или близлежащие места? Бонни даёт мне свою куклу и пустую бутылку от лимонада, её маленькие ручки уже не могут удержать эти вещи. Она заметно устала, глаза почти слипались, а её дыхание стало тихим и ровным. Да, прошло довольно много времени с тех пор, как мы впервые встретились, и за этот короткий период она явно исчерпала всю свою энергию. Я осторожно взял её игрушку и бутылку, стараясь не потревожить её, чтобы она могла немного отдохнуть. — Дядя Фэнг… — Её голос прозвучал неуверенно, почти робко, словно она боялась попросить слишком многого. Девочка неловко переминалась с ноги на ногу, опустив голову. — У меня ножки устали… Хочу на ручки. Я ошеломлённо уставился на неё, не в силах сразу подобрать слова. Как… Как она запомнила моё имя? Она ведь даже не пыталась его повторить, не спрашивала, не уточняла — просто взяла и запомнила. Это было неожиданно. И, что самое странное, тронуло меня до глубины души. Не колеблясь, я аккуратно наклонился и поднял её на руки. Она тут же устроилась у меня на груди, тёплая и доверчивая, а её маленькие ручки мягко обвили мою шею. Я держал её крепко, но бережно, словно боялся спугнуть этот редкий момент — момент, когда между нами не было преград, только тихое, безмолвное доверие. Ну надо же, она моментально уснула. Я осторожно попробовал освободить одну руку, чтобы выбросить пустую бутылку в мусорку, но, двигаясь слишком неуклюже, случайно сжал куклу, зажатую в другой ладони. Раздался резкий механический голос игрушки. Я застыл. Сердце на миг пропустило удар, а в висках отозвалось напряжённое эхо. Не сразу я осознал, что именно она произнесла. Сначала мне показалось, что это просто случайный набор звуков — невнятный, скомканный, будто игрушка скоро разрядится. Но через секунду я разобрал слова: — Риверсайд-роуд, 118. Адрес. Это был её адрес! На долю секунды у меня перехватило дыхание, а потом сердце гулко ударило в груди. Да ладно… Родители девочки запрограммировали куклу, чтобы та называла их адрес? Чёрт, да это же гениально! Я едва сдержал нервный смешок и крепче прижал её к себе. Теперь у меня был ориентир. Теперь я знал, куда идти. *** К нашему прибытию на место назначения, там мигали красно-синие огни. Два полицейских стояли неподалёку, а рядом с ними, с лицом, полным страха и беспомощности, стояла женщина. Она держалась за сумку, как за спасательный круг, будто боясь потерять всё, что ещё оставалось. — Мама! — голос Бонни взорвался у меня под ухом, наполненный радостью и облегчением. — Бонни! Группа людей подбежала ко мне, и я без раздумий передал девочку женщине, которая, кажется, не верила, что снова держит её в своих руках. Она обняла Бонни так крепко, будто боялась, что та растворится в воздухе. — Золотце моё… — Её голос дрожал, как и руки, которыми она убирала розовые пряди с лица дочери. — Прости меня... Я так устала на работе, что… что забыла тебя в автобусе. Мне так стыдно! Бонни крепче прижалась к матери, и я понял — малышка не злилась. Она просто скучала, боялась, что не найдет дорогу домой, боролась с голодом и жаждой. В её маленьком теле было столько силы и решимости, что я невольно восхитился. Сильная девочка, с большими амбициями. Я отступил на шаг и, не сдержав улыбки, наблюдал за воссоединением семьи. — Рад, что всё обошлось, — сказал я, встретив взгляд Бонни. — Что ж, малышка, пора домой. Был рад познакомиться. Пока-пока… Махнул рукой, и Бонни, уже прячась в материнских объятиях, едва заметно ответила мне, поднимая ладошку. Я уже поворачивался, ощущая, что полицейские не станут выдвигать ко мне претензий. Всё разрешилось без лишнего шума, и я чувствовал, что моя роль здесь подошла к концу. Но как только я сделал шаг в сторону, чтобы уйти, вдруг услышал её голос. — Подождите… — Она подошла ко мне, и её рука, едва коснувшись моего плеча, остановила меня точно материнским жестом: мягким, но непоколебимым.— Спасибо вам. Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Без вас я бы не справилась. Её слова застали меня врасплох. Я слегка кивнул, не зная, как ответить, и вдруг в голове всплыло что-то старое и знакомое — запах весеннего утра, тёплый голос… Я почувствовал, как внутри что-то сжалось, и, стараясь прогнать эти мысли, вновь сосредоточился на ней. — Всё в порядке, — выдыхаю, чуть опуская взгляд, чтобы скрыть те эмоции, которые всколыхнуло её прикосновение.— Просто позаботьтесь о ней, хорошо? Медленно развернувшись и сунув руки в карманы старых джинс, я неторопливо направился к остановке. Прощание с Бонни вызвало неожиданную грусть — милая, вежливая девочка, оставившая в моём сердце тёплый след. Внезапно я почувствовал, как мои мысли уносят меня в будущее, где я представляю себя заботливым отцом, готовым защитить и согреть, чтобы каждый момент жизни моего ребёнка был наполнен заботой и любовью. И, возможно, в какой-то момент я смогу подарить этому малышу тот мир, в котором он всегда будет чувствовать себя в безопасности. — Что, сильно заметно? — Прозвучал знакомый голос, и я, по инерции, поднял взгляд, пытаясь разглядеть его источник. Это был Эдгар, но не один — рядом с ним стояла Колетт, чьи руки тянулись к его лицу. Я не ожидал увидеть его с кем-то, и её близость вызвала во мне смятение. Я думал, что он отпрянет, но, к моему удивлению, он остался на месте. Вместо того чтобы оттолкнуть её, он лишь зашипел, как будто её прикосновение стало для него болезненным уколом. Этот момент насторожил меня, и что-то внутри сжалось, заставив почувствовать неловкость, о которой я не знал, как думать. — Прости! — вскрикнула она, заметно испугавшись, что только разожгло моё раздражение. — Сильно болит? Что происходит? Из-за её рук я не мог ничего разглядеть. Но, если быть честным, выглядели они как парочка влюбленных, пока она не убрала руки, давая мне возможность увидеть его. Разбитая губа и красный след на щеке так контрастировали с его обычно спокойным выражением, что я едва мог поверить своим глазам. Он что, наткнулся на уличную драку, пока пытался скрыться от меня? Нет, это не похоже на кулачный бой или случайное происшествие. Это было как-то связано с ним, с его внутренним миром, с тем, что его по-настоящему беспокоит. Чёрт, я не знал, что думать. Мне хотелось подойти, расспросить, что случилось, но передо мной стояла преграда в виде Колетт с её нежностью, и что-то в этом прикосновении заставило меня ощутить неясную зависть. Я не знал, почему, но мне стало тревожно. Может быть, это был момент, когда я должен был вмешаться, но я не знал, как правильно это сделать и не спугнуть его. Всё это выглядело так… не по плану. — Эдгар, что с тобой? — Слова вырвались невольно, а мои ноги, казалось, двинулись сами собой. Он заметил меня раньше, чем Колетт успела повернуться, и, не предупредив, внезапно поцеловал её, оставив меня стоять, как вкопанного, не в силах отвести взгляд.