Игра в Бункер.

Я не сразу понимаю, что уже несколько минут просто сижу, уставившись на стол, на котором палец Фэнга делал круги, как изящный фигурист на льду. Мысли уходят восвояси, но одна говорит мне «Соберись!», а вторая — «Беги!» Так ведь и не определишь, какая из них доминирует, так что… Можно ли отнести их в одну группу с теми, что давно покинули меня? Судя по всему, я подписал контракт с дьяволом. Я не привык говорить о себе с менее знакомым человеком, чем Колетт. Точнее, не привык говорить так, чтобы это действительно что-то значило. Всё, что я рассказываю людям, — это тщательно отмеренные дозы правды, которые удобны и безопасны. Остальное — зашито под кожей, спрятано за нейтральными фразами и сухими фактами. Но с Фэнгом почему-то хочется иначе. Никто не выпытывал из меня тайны личной жизни. Никто, как он, не бежал за мной с желанием узнать, откуда появились мои шрамы на запястьях. Никто не преграждал путь, если я отказывался отвечать. Может, им всем было всё равно, но они пытались сделать вид, что хотят меня выслушать? Помочь? Нет, они всего-лишь куски дерьма, которых люди считают душой компании. Так вот, а если я ошибаюсь?… Фэнг — душа компании, ярый оптимист и тот ещё красавчик, у кого не спроси. Почему вдруг я решил доверить ему всё, что приносит мне боль и всё, что когда-то было дорого? — Драко… — имя тянется на губах, будто рваная нить, которую вот-вот разорвёт. Я не уверен, что хочу его произносить, но в то же время оно просится наружу. Заполняет лёгкие, давит на грудную клетку. — Ты хочешь узнать о нём? Фэнг перестаёт водить пальцем по столу. Его взгляд ловит меня, тянет к себе, и вот теперь я действительно чувствую себя пойманным. — Стой, Эдгар, ты уверен, что хочешь начать этот разговор? Намекает на возможность дать заднюю, когда я уже решился? После всех попыток, после всех колебаний — вот сейчас, когда слова наконец готовы сорваться с губ, он вдруг даёт мне право промолчать? — Ты ведь спрашивал об этом, да? — Я закатываю рукава толстовки и подношу руки ближе, чтобы он мог разглядеть каждый шрам. — Ты думал, что я делал это ради удовольствия? Фэнг не отвечает. Вместо тысячи слов он легко касается самого тёмного участка — там, где когда-то был глубокий порез. В его золотых глазах читаются сочувствие и тревога за то, что я сделал с собой. Но почему-то я не испытываю к себе такого же сожаления. — Я подружился с Драко в одной социальной сети, когда нам было по четырнадцать. Мы переписывались, делились жизненным опытом, нашли общие интересы… Когда я говорю это Фэнгу, я вдруг понимаю, что не испытываю ни малейшего волнения. Его тёплые руки спокойно скользят по моим шрамам, и вместо привычного отвращения или раздражения я чувствую лишь странное спокойствие. Он слушает меня, его внимание не давит, не навязывается, а как будто успокаивает. Это чувство не обжигает, не вызывает тревоги — оно просто есть. Я не ожидал этого, но с каждым его касанием всё становится… проще. — У нас даже проблема была одна. Отцы-алкоголики, которые, видимо, получают какое-то дерьмовое удовольствие от того, чтобы избивать своих детей до потери сознания. Просто твари. Казалось, я был спокоен, пока говорил. Но когда мои пальцы сжали его ладонь, в голове возникла картина: я держу в руках тяжёлую железку, а передо мной стоит мой отец. И я готов ударить его, как будто в этот момент всё, что я хочу, — это избавиться от него раз и навсегда. — Однажды я встретился с Драко. Он жил в соседнем городе, так что мы не часто гуляли. Но иногда, когда родителей не было дома, мы навещали друг друга… И вот настал его день рождения. Я решил сделать сюрприз и приехать неожиданно. Это был понедельник, я знал, что его родители на работе. Купил ему этот шарф, как подарок. — Я погрузил подбородок в ткань, чтобы почувствовать её тепло и мягкость. — Но когда я пришёл, меня встретил не тот Драко, которого я знал. Вспомнив эту душераздирающую ситуацию, моя губа стала дергаться, зубы — скрипеть, а глаза — метаться, ища хоть какую-то защиту. Я давно понял, что никто не придёт на помощь, а за проявление эмоций — лишь ещё одна порция болезненных ударов. Поэтому я сжался, стараясь удержать всё это внутри, не выдать того, что происходит в моей голове. — Он повесился. — Слова вырвались с трудом, как обломки. Я отдернул руки, пытаясь закрыть лицо, которое не могло скрыть всего того, что терзало меня: тоску, разочарование, боль, и в той же пропорции ненависть к себе за то, что позволил этому случиться. — Я не знал… Я даже не думал, что он может быть способен на это. Не было ни слов, ни намёков, но… я должен был понять, должен был увидеть. Мужчины не плачут, говорят? Ну, попробуйте назвать меня слабаком, который разрывается от боли, вспоминая друга, которого больше нет. Мне плевать на все эти стереотипы, на все эти правила. — Даже слёзы не смогли освободить меня от того ужаса, что сидит внутри. — Я приоткрыл лицо, но взгляд всё равно не встречался с глазами Фэнга. — Четырнадцать тонких линий и одна толстая… Когда я сделал последнюю, я так испугался, потому что чиркнул с такой силой, что почти прорезал кожу до кости. Я пытаюсь не возвращаться в прошлое, но сегодня ты позволил мне вернуться. Тебя устроил этот ответ? Его ладонь всё ещё тянулась, но теперь он, похоже, не знал, что делать с этим пространством между нами. Он не отводил взгляда, но что-то в его выражении лица — едва заметное напряжение в уголках губ — говорило, что ему тяжело быть свидетелем этого. Я видел, как он пытается найти слова, но не знал, с чего начать. Колетт, тихо появившаяся в дверях, осторожно постучала по деревянному проёму. Чёрт, если она увидит моё лицо, начнёт разрывать меня вопросами, на которые у меня нет ответов. Всё, что я хочу — это скрыться. — А вы чего в темноте сидите? — Спрашивает она, пока я, не взглянув на неё, быстро прохожу мимо, направляясь в ванную, как и планировал. — Эди, всё хорошо? — У него пошла кровь из губы. — Резко и без промедлений ответил Фэнг, переводя её внимание на себя. Я заперся в ванной и открыл кран с холодной водой. Она немного помогла нормализовать температуру, но взгляд в зеркало лишь подтвердил, что с моим лицом всё плохо. Мешки под глазами синие, рана на губе — алая, шишка — фиолетовая. И вся эта «дискотека» на бледной коже, которая когда-то была хотя бы немного живой. Ладно, пострадали и хватит. Надо вернуть себя в реальность. Я быстро вытер лицо полотенцем, ещё раз мельком взглянул на своё отражение в зеркале и решил, что пора возвращаться. Открыл дверь, вышел из ванной и направился в зал. Там, на диване, сидели Колетт и Фэнг, выбирая закуски к фильму. — Ну как твоя губа, Эдгар? — Фэнг похлопал по дивану, приглашая меня сесть рядом. — Относительно. — Я сел рядом с ним и полез в пакет, вынимая чипсы с новым вкусом, пытаясь хоть немного отвлечься. Как будто кто-то ударил по дзен-тарелке, Колетт внезапно осознала что-то важное и начала пить мой чай в два раза быстрее. Она выпустила короткое «М!», явно поглощённая новой идеей, которую вдруг ловко переварила. — Фэнг! — Прокашляла Колетт, её голос звучал едва ли не нарочито звонко, как будто она готова была сделать всё, чтобы привлечь внимание. — Эдгар тут себе квартирку присмотрел, но ему нужен сосед, чтобы делить аренду пополам. Вот когда-нибудь, если будет время и настроение, отдам её на съедение медведям. Уж чересчур много болтает, а он — соглашается на всё, если там хоть как-то мелькает моё имя. — Ничего я не ищу, — отвечаю, открывая пачку чипсов и беря одну на пробу, осторожно надкусывая с края, будто проверяю, не окажется ли она разочарованием. — Я даже не соглашался на твою затею. Колетт делает кувырок в мою сторону. Когда она оказывается прямо у моих ног, её волосы расплываются по поверхности дивана так красиво и волшебно, что кажется, она не просто девушка, а сказочная принцесса. Внешне она чертовски привлекательна, но вот с головой надо точно поработать. — Но ты не сказал «нет». Ты сказал: «Да кто захочет со мной жить?» — Проговорила она, и в этот момент я засыпал ей в рот эти вкусные солёные чипсы, но слегка переборщил с наклоном пачки. — Дурак! — А вот не надо нести чушь Фэнгу, — сказал я, пропуская смешок, наблюдая, как желтые крошки оседают на её лице. В следующий момент Колетт пнула меня к Фэнгу, и, не успев среагировать, я прижался к нему чуть ли не в интимном положении. Тепло его тела моментально бросилось в лицо жаром, а сердце, похоже, решило испытать мои нервы на прочность. Фэнг тоже застыл, словно не понимая, куда деть руки и как вообще теперь дышать. Я чувствовал, как его мышцы напряглись, но он не отстранялся, будто боялся сделать движение и усугубить ситуацию. — Блять, Колетт! — Прошипел я, отрываясь от него, но эта чертовка уже хихикала, сложив пальцы в форме сердечка и обводя нас в воображаемую «рамку». — Как мило! — Протянула она, явно наслаждаясь нашим конфузом. — Просто идеальная парочка! Фэнг резко выдохнул и откинулся назад, теребя карман джинсов. Я же почувствовал, что если пробуду в этой комнате ещё хоть секунду, моё лицо навсегда приобретёт цвет спелого помидора.