Игра в Бункер.

На часах половина третьего. Когда мы досмотрели «Пиратов Карибского моря» и доели все снэки, Колетт предложила пройти какой-то нудный тест в интернете. — Давай же, будет весело, Эдгар! — Она вскарабкалась мне на плечи, лишь бы выхватить телефон. — Слезь с меня, Колетт! — Я осторожно отталкиваю её. — Ты и так знаешь, что я интроверт! В какой-то момент простая игра переросла в борьбу за мой телефон, и Колетт, не зная о царапинах на моей спине, случайно задела ногтями их корочку. По телу пронеслась неприятная волна боли, и, поморщившись, я сдался. — Но при одном условии. — Я сразу дал ей понять, что лезть в мои социальные сети нельзя. Так будет честно. Через пять минут опроса на экране высветился очевидный результат. Собственной натуры интроверт. Я довольно хмыкнул. — Фэнг, а у тебя что? — Грустно вздыхает Колетт, передавая мне телефон. В темноте его лицо было освещено синим светом. Кто вообще носит телефон с такой яркостью экрана? По-моему, только бабушки и дедушки, которым обязательно нужно видеть яркие цвета. — Я — амбиверт. — Амби- что? — Колетт помотала головой, не понимая. — Амбиверт, — лёгким движением даю ей ладонью по лбу и, что неудивительно, получаю то же в ответ. — Такие люди сочетают в себе черты как экстраверта, так и интроверта. Они могут легко подстраиваться под ситуацию. Хотя на первый взгляд Фэнг не похож на амбиверта, как мне казалось. Неужели ему бывает скучно в компании людей? Не верю. Тогда и меня можно так назвать. Но разве не все люди склонны к этому типу личности? Комфорт наедине и с другими людьми, разговорчив, но быстро устаёт от диалога, поиск новых знакомств или, наоборот, стремление к уединению. Да, как я и думал, все эти тесты и деление на типы личности — полная хрень. Колетт «растекается» по дивану, затем громко зевает, намекая, что пора идти спать. Я и сам хотел предложить, но это было бы слишком очевидно, так что мы просто сидели в тишине и темноте, вырубив гаджеты. Мне нравится эта спокойная атмосфера, когда друзья знают о тебе больше, чем собственные родители, и можно не носить маску, не притворяться кем-то, кем ты не являешься. Мама всегда говорила, что я — пример для своих сверстников. Часто повторяет, что я добрый и умный человек, способный принимать осознанные решения. Она гордится тем, что я умею распоряжаться своими деньгами, не тратя их на бесполезные вещи, и что я всегда думаю о последствиях своих поступков. Считает, что я не поддаюсь на сиюминутные соблазны и стараюсь делать разумный выбор в любой ситуации. Её слова всегда звучат как комплимент, хотя иногда мне хочется, чтобы она видела меня не только через призму идеала, который она для меня выстроила. — Она уснула, — послышался голос Фэнга. Я прислушался к её ровному сопению, удостоверившись в этом. Стоп. Где я теперь буду спать? На диване, больше половины которого заняла Колетт? А что насчет Фэнга?.. Надо будить её. Спать с ним в обнимку в девичьей комнате я не буду. — Колетт, проснись, — нервно трясу её, взявшись за плечи, пока Фэнг наблюдает за мной. Что за нелепица? Сегодня я проснулся раньше неё, Фэнг устроил мне пробежку, отец — очередную взбучку, потом я вышел погулять, ещё полчаса плёлся до магазина и обратно. Почему же она уснула раньше всех и теперь спит, как будто весь день в поле пахала?! С одной стороны — хорошо, если она проснется и уйдёт в свою спальню. Но с другой — выйдет так, что мы с Фэнгом опять окажемся в ситуации, где, по сути, нам придётся спать, прижавшись друг к другу, как будто нас не разделяют ни диван, ни это чёртово пространство. В добавок — я могу проснуться так же, как в прошлый раз. В холодном поту, с диким ощущением, что кто-то стоит и смотрит на меня, а потом — этот кошмар… Не хочу снова пережить это, тем более рядом с Фэнгом. — Может, переложим её? — Фэнг снял козырёк, и я наконец-то увидел его лицо во всей красе. Его волосы, немного растрёпанные, были длинными сзади, напоминая маллет, но без выбритых висков, как это принято сейчас. Прическа получалась немного дикой и свободной, с лёгкой небрежностью, как будто она совсем не требовала ухода, но при этом выглядела довольно сложной в плане укладки. Наверное, такие волосы нелегко держать в порядке, учитывая, как они цепляются за всё вокруг. Поняв, что этот вопрос вполне заслуживает обсуждения, я решил его задать, одновременно хватая Колетт за ноги. — Много времени уходит на укладку волос? Фэнг аккуратно подхватил Колетт за спину, поддерживая её, и, не спеша, направился за мной. — Когда как. Если никуда не тороплюсь, то минут двадцать, не меньше. — Открыв дверь в комнату, мы аккуратно уложили Колетт на пышную кровать, усыпанную плюшевыми зайцами. Я накрыл её одеялом и заодно поправил их. — Если тороплюсь, стараюсь просто взъерошить верхушку и выпрямить сбоку, чтобы хоть как-то добавить объём. Блять, а я со своими волосами по полчаса вожусь. Один чёрт — они всё равно похожи на гнездо. Может, я просто неправильно укладываю их, или у Фэнга есть какой-то свой идеальный метод? На шагах назад в зал я начал мысленно крутить свои локоны, прикидывая, что можно сделать, чтобы они не выглядели, как клубок проволоки. — Почему спросил? — Фэнг лег на диван точно так же, как недавно лежала Колетт. Нет, ну у них что, какая-то мания — закрывать свободные участки собою, чтобы никто не присел рядом? Как будто диван только для самовлюбленных царей. — Хочу сменить имидж, но не знаю, какая прическа подойдет мне. Я сказал это скорее для себя, потому что уже не раз слышал в свой адрес, что я «педик» из-за этой прически. Даже отец не упускает случая унизить. Если я сменю стиль, я ведь все равно останусь в субкультуре эмо, правда? Фэнг вдруг поднялся, смахнув ладонью невидимые складки с белой майки, и лениво поманил меня пальцем. — Иди сюда. Я подошел, не сразу осознавая, насколько он выше меня. Разница в двадцать сантиметров ощущалась особенно остро, когда приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Мне почему-то стало неуютно. Или, наоборот, слишком комфортно — сам не понял. Он без предупреждения взъерошил мои волосы, а потом начал делить их на две стороны, будто парикмахер перед началом работы. Кончики пальцев медленно скользили по коже головы, вызывая странное, даже пугающее чувство. Что-то между разрядом тока и приятным теплом. — У Колетт есть утюжок для волос? Я моргнул, пытаясь включиться в разговор, но вместо слов в голове гудело одно и то же: какого чёрта я так люблю, когда он что-то делает со мной? Обычный человек на его месте просто бы усмехнулся, отмахнулся, сменил тему или и вовсе проигнорировал бы мой вопрос. Как делали другие. Как делал отец. Большинство людей вообще не любят задумываться о чьих-то проблемах, тем более таких мелких, как смена прически. Они не пытаются помочь, если в этом нет выгоды. Они не задерживаются рядом дольше, чем им нужно. А Фэнг? Фэнг, кажется, не вписывается в это большинство. Он слушает. Он отвечает. Он не относится ко мне так, будто я просто очередной знакомый, чьи слова можно пропустить мимо ушей. Почему ты не такой, как все, Фэнг? Почему тебе не всё равно? — Знаешь, свой стиль я нашёл ещё восемь лет назад, — Фэнг, перебирая мои волосы, нежно улыбнулся. — Тогда мама разрывалась между кухней и мной, стараясь всё успеть. Чтобы хоть ненадолго занять меня, она включила телевизор. Он на мгновение замолчал, будто снова видел перед собой ту сцену. — Шёл чемпионат по бейсболу. Среди игроков был Тристон Рэй Касас. Я не мог оторвать взгляд от его хоум-ранов — от того, как легко и уверенно он двигался, с какой силой отбивал мяч. Это было… поразительно. Но больше всего меня зацепил он сам. Его образ. Тогда я впервые задумался: а почему бы мне не попробовать выглядеть так же? Помню, как после того матча встал перед зеркалом и решил: буду отращивать волосы. Хотел, чтобы они были такими же длинными и свободными, чтобы сразу было видно — это мой стиль. Я слушал его рассказ, стараясь представить того самого американского бейсболиста, но моё воображение упрямо возвращалось к нему. К тому, как пряди Фэнга мягко спадали на лицо, как в свете луны едва заметно блестели кончики его волос. В какой-то момент я даже перестал пытаться сосредоточиться на чужом образе — всё, что мне приходило в голову, так или иначе вело к Фэнгу. — Конечно, мама сначала была не в восторге. Говорила, что я выгляжу, как беспризорник, а парикмахеры всё пытались уговорить меня хоть немного укоротить. Но мне было плевать. Чем длиннее становились волосы, тем больше я чувствовал, что становлюсь собой. Странное чувство, но… — Он слегка пожал плечами. — Даже когда бейсбол мне перестал быть интересен, я не смог от них отказаться. Его пальцы продолжали придавать стиль моим волосам, но в какой-то момент он, видимо, передумал. Вместо того чтобы дальше разделять пряди, Фэнг просто собрал все волосы в одну руку, явно собираясь сделать хвост. Я поймал себя на мысли, что слушать его голос так же приятно, как ощущать его прикосновения. Они были неторопливыми, уверенными, почти бережными — и от этого внутри становилось странно тепло. — Запасной резинки у меня нет, поэтому завяжу своей, если не против. — Он зажал её между зубами, затем просунул в неё кисть. Я ответил отрицательно. А чему противиться? Он выглядит опрятно и ухожено, так что бояться подцепить у него какую-то заразу нет смысла. Тем более, он спокойно трогает мои волосы, не испытывая неприязни. Может, и мне не стоит придавать этому столько значения? Если ему нормально, то почему мне должно быть некомфортно? Пару ловких движений — и махинация с моим прежним гнездом на голове была завершена. — Как тебе такое? — Он направился в сторону ванной, жестом приглашая меня следовать за ним, чтобы я смог взглянуть на себя в зеркало. Когда я поднял голову, то на мгновение даже не узнал себя. В отражении был человек, который выглядел собраннее, красивее — будто одно лишь изменение причёски способно придать лицу новую выразительность. Странно… Всю жизнь мне казалось, что внешний вид не так уж важен, а теперь я смотрел на себя и невольно отмечал, как немного другой стиль может полностью изменить восприятие. Я медленно повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Хвост оказался завязан аккуратно, даже тщательно — ни один лишний волосок не выбивался, и в этом чувствовалась рука человека, который привык заботиться о деталях. Всё выглядело настолько эстетично, что я задался вопросом: почему мне самому раньше не приходило в голову попробовать что-то подобное? — Непривычно, — наконец ответил я, вдоволь налюбовавшись собой. Было действительно странно, что я теперь вижу мир обоими глазами, не пряча один за чёлкой. Всё стало таким ярким, как будто обычные вещи казались новыми. Словно я открыл для себя какую-то другую сторону мира, скрытую раньше. — Спасибо, Фэнг. Он стоял позади меня, и хотя я не мог видеть его лица напрямую, через зеркало я уловил его радость… и что-то ещё. Новый взгляд? Или это я совсем с ума сошел, ходя с челкой, и теперь начинаю воспринимать его обычный взгляд как влюблённый? — Ладно, пора спать, — потянулся Фэнг, выходя из ванной. Я последовал за ним, чувствуя, что спать рядом с ним на одном диване — вовсе не так страшно, как оставаться одному в своей комнате, где каждый угол пропитан тишиной и моими мыслями. Мы устроились на диване, и, несмотря на небольшое пространство, Фэнг как-то сразу занял всю его половину. Я же прижался к краю, стараясь не двигаться лишний раз, чтобы не нарушить эту странную гармонию. Он лег на спину, немного согнув ноги, как будто это было его естественное положение. Я же, не зная, куда деть руки, просто скрестил их на груди, пытаясь расслабиться. Минуты тянулись медленно. Поначалу я думал, что не смогу уснуть — слишком много мыслей роились в голове, слишком необычно было лежать рядом с ним. Но, как-то постепенно, его ровное дыхание стало успокаивать меня, и я начал засыпать. Когда я уже проваливался в сон, почувствовал, как его рука ненароком коснулась моей, и я затаил дыхание. Я посчитал этот жест случайным, но таким теплым и успокаивающим, что не стал отдёргивать руку. Может, я ещё не до конца осознаю, что происходит, но я неожиданно стал тянуться к нему. Я чувствую, что хочу больше — больше этих прикосновений, больше этого комфорта, больше всего, что он может мне дать. И хотя я не понимаю, в кого превращаюсь, это одно из самых приятных и странных ощущений в моей жизни.