Игра в Бункер.

Путь от дома Кольта до жилища Фэнга – почти час сквозь сплетение узких улочек и оживлённых проспектов, больше пяти тысяч шагов, но в тот вечер Эдгар впервые не считал эту дистанцию бременем.  Напротив, каждый метр казался отдыхом от тягот прошлого, каждое отражённое в лужах уличное пятно света – призраком надежды. Вместе с Фэнгом город приобретал странные очертания: когда-то унылая площадь с плачущими фонарями и холодными витринами теперь мерцала, будто ожившая сцена под открытым небом, где два одиноких странника становились главными героями собственного мира. Мне всегда казалось, что звёзды манят меня не больше, чем бесконечные разговоры о прошлом, думал Эдгар, глядя на лицо друга в золотистом сиянии фонаря. Но сегодня ему не нужно было взбираться на крышу девятиэтажки, чтобы ощутить эту свободу: достаточно было просто повернуть голову и встретить его тёплый, уверенный и чуть игривый взгляд.  Вся тревога, вся боль, накопленные за столько лет, таяли в эту ночь, оставляя после себя лишь лёгкое послевкусие страха. — Давай как-нибудь сходим в парк? — предложил Фэнг, указывая на густые зелёные кроны, проглядывающие за железным забором. — Там неоновый фонтан светится странными красками, а в киосках продают свежий попкорн… Что скажешь? Эдгар улыбнулся. На этот раз привычное «нет денег» даже не успело оказаться на языке. Он просто кивнул, твердо уверенный, что Фэнг обо всём позаботится. В этот момент улицы наполнились ароматом карамели и свежей выпечки, и Эдгар, который когда-то считал, что мир за стенами его детской комнаты отравлен болью и ужасом, увидел в нём очарование, достойное романтических легенд.  Проходя мимо входа в ночной клуб, они замедлили шаг. Из-за стальных дверей вырывались тусклые вспышки разноцветного света, в воздухе вибрировал гул басов, словно сердце города билось прямо под землёй. Запах табака и сладкий пар вейпов задержался в воздухе, создавая густую, липкую и незаконную атмосферу. Эдгар краем глаза уловил движение. Он машинально повернулся к боковому окну, затянутому лёгкой пеленой конденсата. Там, в полумраке за мигающей гирляндой, сидел мужчина с широкими плечами, в расстёгнутой кожанке. Он держал бокал и смеялся, запрокинув голову. Всё внутри Эдгара в ту же секунду заглохло. Это не могло быть совпадением. Даже с улыбкой, даже с изменением внешности, в другой одежде он не мог не узнать этого взгляда. Того, что цеплялся к каждому твоему жесту, высасывал воздух из лёгких и заставлял пальцы непроизвольно сжиматься в кулаки. Отец. — Эд… — начал Фэнг, но осёкся. Он тоже заметил, как резко напрягся его возлюбленный. За барной стойкой отец улыбался женщине с ярко-зелёными, кислотными волосами и вызывающим макияжем, будто она являлась самой дешевой проституткой города. Он поднял бокал, чокнулся с ней, и на секунду его взгляд метнулся в окно. Эдгар дёрнулся, отступая, будто его ударили током. — Пошли, — выдохнул он, не глядя на Фэнга. Он судорожно смотрел по сторонам: на мокрый асфальт, на прохожих, на отражения, растёкшиеся в лужах. Всё плыло, и в этом размытом мире он старался найти хоть одну точку опоры. Хоть что-то, кроме прошлого с плохим опытом. Поворот за поворотом, и вот они уже были в знакомом пустом проулке. Бордовый забор, изъеденный временем, маячил впереди. Казалось, дом Фэнга зовёт их к себе, скрывает, прижимает к груди. Но до него оставалось ещё несколько метров. Несколько слишком тяжелых шагов. — Вот ты где. — донёсся голос за спиной. Хриплый, будто от бесконечных бутылок водки и лет жизни, потраченных на крики и угрозы. Они обернулись одновременно. Фонарь за спиной отца отбрасывал тень, вытягивая его силуэт до нереальных размеров. Он стоял как изуродованный изнутри идол, с перекошенной ухмылкой и глазами, светящимися бешенством. Воздух между ними стал вязким и плотным. Каждое движение давалось с трудом, как во сне, где ты не можешь бежать. Паралич. Эдгар почувствовал, как земля будто засосала его ноги. Он не мог двинуться, не мог дышать. Лишь слушал сердце, шум циркулирующей крови в ушах и голос отца, разрезающий пространство между ними, как тонкое острие ножа. — Видел, как я сидел с ней? Думаешь, я не заметил, как ты глазел, как последний подонок? — Эй! — вмешался Фэнг, шагнув вперёд и подставив плечо. — Успокойся, мужик. Но мужчина даже не взглянул на него. Его взгляд, стиснутый и сконцентрированный, будто игла, направленная в одно место, не отпускал Эдгара. — Пошли обсудим всё. Как мужик с мужиком. — Он сделал шаг. — Как отец с сыном. Я тебя кормил, одевал, дал крышу над головой, а ты плюешь мне в лицо, Эдгар? Невозможность ответить. Он не мог даже отвести взгляд. В голове метался страх: если двинется – беги. Если поднимет руку – отходи. Если достанет что-то – нападай. Не слушай. Не огрызайся. Не стой! Отец дёрнулся. Попытался схватить его за плечо, но Фэнг сработал быстрее. Его кулак врезался в солнечное сплетение с такой яростью, будто защищал не Эдгара, а самого себя. Мужчина согнулся, но быстро выпрямился с утроенной злобой.  Его лицо исказилось, и из-под полы куртки показался металлический предмет, похожий на ключ, блеснувший в свете ночи. Он метнулся к Фэнгу так, чтобы он не успел отреагировать. — Фэнг! — выкрикнул Эдгар. Он рванулся вперёд, перехватывая отца в прыжке. Их тела, крепкое и слабое, столкнулись, лезвие с визгом скользнуло мимо. Пока мужчина пытался сориентироваться в пространстве после повреждения затылка об асфальт, Эдгар поднялся и схватил Фэнга за руку. — Быстрее! — задыхаясь, прохрипел он. Стук сердца в ушах, адреналин, смешанный с ужасом, делали бег неуверенным, но быстрым. Их тени растягивались по каменной мостовой, а за спиной раздавались угрозы отца. Что он найдет Эдгара и изуродует его до неузнаваемости. Как бы обидно ни было от этих слов, оборачиваться нельзя.  Они рванули в сторону родного двора. Бордовый забор, словно флаг спасения, вынырнул из темноты. Фэнг на лету схватился за ручку калитки, и та с резким скрипом поддалась. Железо с грохотом сомкнулось за ними, отрезав от улицы и пьяного крика. Эдгар, задыхаясь, упал на четвереньки. Он опирался ладонями о влажную землю, дрожащий, оглушённый, будто каждая клетка тела одновременно рвалась и горела. В висках стучало, а в голове рвались обрывки прошлого: звон ремня, грубые слова, еле слышное всхлипывание мамы и те моменты, когда он молчал, стиснув зубы, лишь бы отец не вернулся в комнату. — Всё в порядке… — прошептал Фэнг, опускаясь рядом, крепко поддерживая его под локоть. — Мы дома. Мы в безопасности. Эдгар попытался что-то ответить, но голос не шёл. Только руки заметно дрожали. Под ладонями – тёплая влага, и сначала он подумал, что это пот или слезы. Только потом, опустив взгляд, увидел, как в мутной лужице под ним расплывается тёмное пятно, пульсируя и разрастаясь. Капли падали с правого бока, куда отец, в том безумии, всё же успел полоснуть лезвием. Ранение не казалось смертельным. Но кровь не прекращала течь, и теперь всё тело отзывалось тупой, запоздалой болью. Сознание пошатнулось, дыхание захрипело. Мир, с такой сложностью собранный из кирпичиков реальности, начал терять четкость. Он больше не ощущал опоры. — Фэнг… — выдохнул он, словно пытался предупредить. Но язык заплетался, и взгляд мутнел. Он пошатнулся и, не успев найти равновесия, упал лицом на холодные, окрашенные алыми пятнами, камни двора.