Игра в Бункер.

Pov: Эдгар. Жаркий летний день. Я подставляю руку ко лбу, и когда белая пелена уходит с глаз, для убедительности немного моргаю.  Кругом зеленые деревья. Их корни, толстые и крепкие, уходили глубоко под землю, оставляя на её поверхности некоторую часть. Передо мной большой пруд, местами покрытый водорослями, местами – золотистыми лучами света, волнуется от порывов теплого ветра. — Эдгар! — послышался незнакомый голос. — Чего встал? Нам пора домой! Обернувшись, я увидел молодого папу. Его рубашка, светло-голубая, болталась расстёгнутой на ветру, как крылья. Шорты того же цвета. В руках – старая, потёртая удочка и железное ведро с живыми, плещущимися карасями. — Сынок, — он улыбнулся, перекладывая всё в одну руку, — не грусти. В следующий раз приедем на це-е-елый день! Он опустился на одно колено и подал мне руку. Чтобы не споткнуться об корни, я смотрю под ноги, и замечаю на них коричневые сандалии детского размера.  По щекам текут слезы, но я бегу к нему и крепко обнимаю за шею. Тогда он громко хохочет от моего сильного желания остаться тут и встретить закат, поднимает на руки, хлопая меня по спине.  — Эй, дружище, не вешай нос! Мама уже, наверное, соскучилась. — Мама?.. — всхлипываю я, сжимая веки кулачками. Рост папы позволяет разглядеть мир с высоты. Деревья стали казаться меньше, а пруд начал отдаляться, как невыполнимое обещание. Внизу, под его ботинками, по песчаной тропинке катятся маленькие камушки. Слышны всплески и глухое брякание ведра. Я поворачиваю голову и смотрю на одноглазого карася. Он лежит выше уровни воды, извивается, будто просит отпустить его, за что готов исполнить любое желание. Но это была моя рыба. Мой первый улов после долгих минут тишины около пруда и нетронутой удочки. И я ни за что не отпущу его.  — Как дела, милый? — спрашивает мама. Она сидит спереди, но после заданного вопроса поворачивается к нам.  — Ох! Эдгар сегодня такого карася поймал! — гордо отвечает папа, сажая меня в кресло и ставя на мои колени тяжелое ведро. — Сможешь держать его, приятель? Родители смотрят на меня с искренним доверием. Даже рыба, будучи простым существом, уставилась с понимаем того момента, когда на тебя возлагают надежды.  Кивнув, я без капли сомнений обхватываю его крохотными ладонями. Не знаю, чему они так улыбаются, но резко осознаю, что никогда не видел их такими счастливыми вместе. Такое чувство, будто это все нереально. Словно я нахожусь в давно забытых воспоминаниях.  Хлопок двери машины обрывает картину. Я появляюсь в черном коридоре. Издалека доносится шепот, к которому мои ноги ведут меня. И чем ближе я подходил, тем отчетливее были фразы.  — Стой, Белль, подожди… Что ты сделала? — держа руки на затылке, папа мечется по комнате. Мама сидит на кровати, лицо залито светом ночника, но скрыто ладонями. — Я была беременна. — всхлипывая, отвечает она. — Зная, что мы в самой худшей финансовой ситуации, я сделала аборт, и… — Зачем?! — замахивается отец, заставляя её вздрогнуть. — Почему ты не сказала мне?! Почему ты промолчала, Белль?!  Прилично зализанные волосы, всегда покорно лежавшие на месте, вдруг встали дыбом, как будто и они разозлились вместе с ним.  Мама продолжила горько плакать, а он, не выдержав и накинув бордовую кожанку, спешно покинул дом. Она винила себя за то, что сразу не рассказала ему, ведь боялась, что он навсегда пропадет на работе, пытаясь прокормить семью. Позаботиться, как настоящий мужчина. Она пожертвовала своим здоровьем, чтобы не погубить отношения. Хотела как лучше для меня и папы, но в ответ получила лишь скандал и его уход. Несправедливо. Грубо. Отвратительно. Значит, я мог быть не единственным ребенком… А что, если бы они просто поговорили: она рассказала бы про беременность, а он – все понял и поддержал бы её?  Если бы все вышло по-другому, был бы я счастлив на данный момент? *** Спустя какое-то время воспоминания расплываются, не оставляя за собой ничего, кроме паршивой пустоты. Частичка души мигает, перед тем как окончательно погаснуть. Я пытаюсь ухватиться за неё, но она – дым: просачивается сквозь пальцы. Начинаю жмуриться, чтобы, открыв глаза, снова увидеть сверкающий пруд посреди лесной чащи, и вижу темную комнату. В том ли месте я нахожусь? — Эдгар! — Очередной голос зовет меня. — Боже… ты очнулся! Чувствую необычное тепло. То было не от лампы, не от огня, не от боли. Тогда что же это?  Я моргаю, привыкая к полумраку. Перед лицом копна густых волос Фэнга, и я лежу на его кровати, вдыхая лавандовый аромат, пока он обнимает меня. — Что случилось? — мой осипший голос говорил о том, что я спал довольно долго. — Ты реально не помнишь? — он отстраняется и грустно вздыхает, будто случилось что-то плохое.  Все, что я помнил за последние минуты – это важные отрывки из детства. Тело ватное, горло режет изнутри, поэтому просто киваю Фэнгу, хотя голова весит тонну. — Когда мы шли домой, встретили твоего отца. — его взгляд, освещенный полосой лунного света, помрачнел, и глаза будто окрасились багровым цветом. — А когда он достал нож, ты бросился на него, чтобы спасти меня.  Он протянул руку так, чтобы свет упал на предмет в ней. Мокрая красная тряпка. С неё упала капля, и я понял, что ткань была пропитана кровью от и до.  — Он успел задеть тебя по правому боку. Ты потерял сознание, и мне пришлось действовать быстро: перетянул рану, закрыл её руками и вызвал скорую. Я думал, что потеряю тебя, Эдгар…  Не поверив на слово, я поднимаюсь на пару жалких сантиметров, но резкая боль умоляет остановиться, валит обратно на кровать, не успевает Фэнг поддержать за плечи, бросив тряпку на пол.  — Врачи сказали, тебе нужен покой. — Он опустился на корточки рядом с кроватью, положил руки на край матраса и уткнулся в них подбородком. — И я здесь, чтобы обеспечить его. — Прости, — вырвалось из губ. — От меня одни проблемы… Если бы отец навредил тебе, думаю, твой брат убил бы меня. Со мной опасно существовать. — Эд, не катай вину родителей на своих плечах. Ты тут не при чем, правда. И спасибо за тот героический поступок. — Мельком улыбнувшись, Фэнг поднялся и приблизился к компьютерному столу. — Кстати, тебе тут Колетт названивала.  Он дает мне телефон, на котором три пропущенных от подруги. На мессенджере горит количество сообщений. — “Эдгар, я надеюсь, что с тобой всё хорошо…” — Гласило последним. Выше наблюдались однотипные вопросы и, понятное дело, её переживания за меня. — “Пожалуйста, скажи, что ты не совершил какую-то глупость.” Пролистав вверх, я увидел первый звонок. Под ним – упоминание мамы.  — “Эдгар, ты где??? Твоя мама звонила и думала, что ты ночуешь у меня. Почему ты неактивен со вчерашнего дня????” Черт! Я совсем забыл предупредить маму о своем переезде. Вряд ли она одобрит это решение, но возвращаться я не собираюсь, каков ни был бы вердикт.  — “Привет. Прости, что не отвечал. Я живу с Фэнгом. Пожалуйста, не говори маме. Я сам.” — Написал Колетт. — “Привет, мам. Я не вернусь домой. Прости.” — Отправил маме.  Удивительным показалось то, что она не звонила, и даже не писала мне. Может, Колетт прикрыла мой тыл, чтобы не разозлить отца?  — Ну, что там? — позабыв о присутствии Фэнга, я дернулся, но успел опомниться. — Мама с Колетт искали меня. — Вот как… — Он присаживается, на этот раз положив голову на моё плечо. — Что будешь делать? Ощутив этот приятный аромат, я выключаю смартфон, впадая в блаженное воздействие волос Фэнга.  — Сами разберутся. — в общем, клал я на этот дурдом.  Мне хотелось уснуть в объятиях Фэнга, нежели морочиться с этой херней. Что мы и сделали в эту спокойную и теплую ночь.