Покинутый

Всё началось с крошечной ошибки. Рассказчик заметил это во второй раз за цикл: скрипт, отвечающий за закрытие дверей, не срабатывал. Обычно это ничего не значило — временный баг, задержка сервера, очередная бессмысленная мелочь.Но он чувствовал: это было иначе. Ему в принципе не особо нравилось, что в его игре поселилось что то, так ещё и свои правила тут пытается установить. Он не врал сам себе, его это до жути раздражало. Он отдал свою карьеру ради создания этой игры, и не прогадал, ведь игра взлетела. И вот он в шаге от того что бы потерять всё это... Он проследил за кодом, предварительно отключив Стэнли на паузу. Нырнул в глубину, в папки, в код. Под подложку игры, под движок, под текстуры. Там, где никто не должен был быть. И он был там. Пульсирующее искажение. Облако цифр и мусора. Искусственный разум, не признающий правил. Вирус. Он никогда не исчезал. — Что ты сделал с ним? — спросил Рассказчик. Говорить в пустоту было нелепо, но пустота больше не была немой. Стараясь выглядеть невозмутимо, делал свой голос ранее и спокойнее, но не был уверен получилось ли у него — Я не сделал. Я дал, — вспыхнуло в воздухе. Ну да... У вируса не может быть голоса. По крайней мере своего так точно. Могли лишь быть обрывки чужих голосов или пародия, которыми он говорил со Стэнли, но своего... Нет... Вирус сам по себе представляет одну сплошную пародию... — Что ты дал ему? — Сказал рассказчик начиная немного раздражаться, но не показывая виду — Выбор. Свободу. Понимание. Всё то, что ты украл. Рассказчик стиснул код. Он чувствовал раздражение а еще… неуверенность. А может быть — вину. С одной стороны, как этот вирус, который по неизвестным причинам вообще является живым, может говорить что то подобное находясь в ЕГО игре, так ещё и мешать ему, чуть не убивая Стэнли и называя это свободой. А с другой, в какой то степени он был... Прав? Наверное. Рассказчик решил не задумываются над этим вопросом, так как первого ему хватало. — Это ты едва не уничтожил его. Ты чуть не стёр Стэнли из кода! — не выдержал рассказчик, прикрикнув. — Я дал ему истину. А ты испугался её Они находились здесь — вирус и голос. Один, как разрушенная комната без стен, с ошибками и помехами. Второй — как эхо, не имеющее тела, но имеющее вес как слово. Их поле битвы — сама игра. — Истину? Какую? Хах, истину которая превращает всю мою игру в ничего? Это и есть твоя истина? Ты должен был исчезнуть. Я стёр тебя. Я переписал структуру, удалил тебя из логов, очистил хранилище. Я пожертвовал... — он остановился. — Я пожертвовал частью Стэнли, чтобы спасти его. — Ты пожертвовал его частью, потому что она была твоей. А не его — так же появились слова, будто игнорируя начало, понимая что тот ничего не поймёт. И это раздражало. Код треснул. В прямом смысле. Пол под вирусом пошёл линиями, как стекло, покрытое паутиной трещин. Вирус стал расти. Раздуваться. Обретать голос. Форму. Искажение становилось разумом. Если ничего не сделать было 2 варианта. Либо он пожрёт всё на своём пути, либо... И сам станет полноценной частью игры. — Ты не принадлежишь этому миру, — твёрдо произнёс Рассказчик, активируя обнуление участка данных. — А ты? — вспышка. Резкий отклик. — Ты думаешь, что выше его, потому что умеешь говорить? Потому что управляешь игрой?. Рассказчик молчал. Ручка находившаяся в руках рассказчика пока тот вёл "переговоры" начала трескаться, будто показывая его терпение. — Ты не бог. Ты — ремарка на полях. Я — то, что между строк кода Началось разрушение. Игра не выдерживала двух воль. Там, где код должен был быть стабильным, появлялись глюки. Сцены накладывались друг на друга. Лифт ехал вниз, пока поднимался. Комната 427 дублировалась бесконечно. Рассказчик пытался закрыть всё — но вирус всегда был на шаг впереди. Он говорил со Стэнли. Постоянно. Рассказчик видел вспышки текста, но не мог читать. Только догадываться. Он понимал что он плохо на него воздействовал, но не мог с этим ничего сделать. Они с Стэнли не то что бы были близки, но всё же... — Ты используешь его, — сказал он. — Ты управляешь его доверием. — Как и ты Они замолчали. Пауза затянулась. Рассказчик впервые смотрел на игру, которую не узнавал. Он видел последствия своей ошибки. И видел силу, что росла в тени. Он больше не знал, кто из них опаснее — тот, кого он не может контролировать, или он сам. — Он не должен знать, — прошептал Рассказчик. — Но он уже чувствует — ответил вирус. На экране появилась строка, жирная, пульсирующая: "В следующий раз он выберет меня." Рассказчик на это лишь фыркнул, и снова ушёл. Он не мог надолго оставлять Стэнли одного, да и не хотел он оставаться с вирусом наедине надолго. Уж больно много негативных эмоций он вызывал у него.

***

— Ты слишком долго молчал. Он спрашивал. Искал. А ты прятался за сценарием — Я защищал его, — сухо, резко, будто на автомате, ответил Рассказчик. Он ненавидит разговаривать с вирусом, но ему приходилось — От тебя. От самой системы. От ошибок, которые я допустил. — Ты не защищал. Ты стирал. Подменял. Манипулировал. — снова текст. Слишком сложно для него было пока что отвечать "голосом" по этому обычно не прибегал к этому. Фразы Вируса не звучали — они появлялись, вспыхивали, исчезали, оставляя след в памяти. Они были похожи на надписи на плёнке: не громкие, но оставляющие ожог. — Это ложь. Я спас его, когда ты хотел его уничтожить. Он был на грани — ты сделал его нестабильным! — Я дал ему возможность быть больше. Быть собой. Ты же оставил ему только один путь — подчинение Они снова были там. Там, где рушились уровни. Пространство офисов гнулось, как скомканная бумага. Скрипты переставали срабатывать. Повторы проигрывались назад. Даже Рассказчик ощущал давление. Он бы и вовсе туда не приходил, так как не любил этого места, и даже узнал что Стэнли уже бывал тут, но у него не было выбора. Он хотел попробовать договориться, хоть и шанс на это был ничтожно мал. Вирус принял форму. И не абстрактную. Он стал контуром. Силуэтом, искажённым, собранным из обрывков Стэнли — как будто это был он, но в зеркале, разбитом и переклеенном криво. — Ты называешь это защитой. Но ты не дал ему выбора даже в том, кем он был. — Он бы исчез! — голос сорвался. — Его удалили бы. Я... я был вынужден вмешаться. Модифицировать. Сломать часть, чтобы сохранить целое. — Значит, ты и есть вирус? — Будто ехидно спросил тот через текст. Эти слова вонзились в него как иглы. Раздражение смешалось с замешательством, и небольшой частью вины. Рассказчик какое то время не знал что ему сказать, пока всё же не тихо не сказал. — Нет, — прошептал Рассказчик. — Я... я — его проводник. — Ты — тюремщик. А я — шанс сбежать — Как всегда красиво и филигранно отвечал вирус, как будто точно знал как сказать и куда надавить. Сбой — Ты хочешь разрушить всё, — устало сказал Рассказчик. Снова и снова повторяя себе насколько ему это всё уже надоело. Ручка в руках снова начала трещать, но он не обращал на это совершенно никакого внимания. — Нет. Я хочу освободить — Он не выдержит. Если он узнает правду — он сломается. — Значит, держи его в неведении. Пока он не выберет сам. Вирус растворился. Мир замер. Вернулся. Офис снова был «в порядке», будто ничего и не было. Только Рассказчик знал — всё это ложь. Вирус не ушёл и он был ближе, чем когда-либо. И в следующий цикл — всё могло закончиться иначе. Офис молчал. Вечно тянущийся коридор, идеально расставленные столы, тёплый свет ламп — всё выглядело привычным, будто ни один байт не дрогнул. Рассказчик мог бы сказать: «Всё вернулось на круги своя». Он мог бы. Но не сказал. Он снова наблюдал за Стэнли. Тот шёл по офису, рассматривая предметы, будто впервые, но суть была лишь в том что тот был слишком любопытным, даже если видел эти предметы уже 100 а то и 1000 раз. Но в этот раз в этом было что-то тревожное — взгляд не искал маршрут, он искал смысл. Стэнли чувствовал перемены. Хотя и не знал, откуда они. Рассказчик видел это. И молчал. Я должен был рассказать ему, — мелькало в сознании. Но он не мог. Он уже один раз его переписал. Уже лишил памяти, по крайней мере той негативной что ему пришлось пережить. Уже отнял у него что-то, чего нельзя вернуть. Если я скажу ему сейчас — вирус получит шанс. Если я не скажу — он всё равно узнает. Он вспомнил, как впервые заметил сбой. Пакет интерфейса, который казался мелочью. Подгрузка, что зависала на секунду. Потом лаг. Потом... искажённая концовка. А потом Стэнли — лежащий в пустоте кода, отключённый. Он сам вызвал этот обморок, сам стер часть сознания, сам спасал его. — Это не ошибка. Это была... необходимость, — прошептал Рассказчик, словно пытаясь оправдаться самому себе. Ручка в его руке уже была в последнем из дыханий. И в том была правда. Он должен был вмешаться. Но с каждым днём голос сомнений рос. Как Вирус — без тела, без формы, но всё более живой. Рассказчик остановил Стэнли у окна, ведущего в бесконечную белизну белой пустоты. — Видишь, как всё спокойно? — сказал он, как раньше. — Порядок. Простота. Здесь ты в безопасности. Стэнли молчал. И вдруг, на стекле — будто отражение — мелькнула надпись. «Ты врёшь ему снова» Рассказчик вздрогнул. Он быстро сменил сцену. Перезапустил скрипт. Убрал окно. Перенёс камеру. Стёр надпись. Убрал след. — Просто глюк… — пробормотал он, уже неуверенный в том, кого пытается убедить — себя или Вируса. Он думал о выборе. Он не мог никак выбросить это из головы, слишком паровой была ситуация. Рассказать Стэнли правду — значит дать вирусу шанс закрепиться. Но скрыть — значит продолжать строить из лжи и вины. Ты не бог, — шепнуло эхо. Ты боишься, что он выберет не тебя. Он понял: война будет не между ним и Вирусом. А между ними двумя в глазах Стэнли. И однажды тот сделает выбор. И только вопрос — кто из них к тому моменту станет настоящим. Скорее риторический вопрос, так как рассказчик и так был живым, но суть жизни была не в реальности, а в игре. Он больше не мог просто наблюдать. Рассказчик чувствовал, как Вирус становится частью самой структуры игры — не внешним вмешательством, а чем-то глубже, почти органическим. Он проникал в сцены, просачивался в скрипты, оставлял свои знаки, иногда даже менял слова Рассказчика, пока тот говорил. Почти незаметно. Но всё чаще. Он знал: так продолжаться не может. Когда Стэнли ушёл в очередной коридор — туда, где было безопасно — Рассказчик оторвался от своей роли, и снова полез в папки, в код и структуру игры, где он всегда находил его Темнота встречала его не пустотой, а звуком. Далёким, еле различимым. Как музыка, играющая под водой. Он приближался. — Ты вернулся, — сказал голос. Вирус редко разговаривал сам. Разве что в тот момент когда говорил со Стэнли. Но вот с рассказчиком это была редкость. И то это значило что вряд-ли он станет ещё что то говорить своим новообретённым голосом, и снова вернётся к фразам. Рассказчик остановился. Перед ним — пустота. В ней — искажение. Не образ. Не человек. Но существо, сложенное из фрагментов: строк диалога, вырванных фраз, искажённых слов Стэнли, шаблонов из устаревших версий игры. Он явно побывал за текстурами, и нашёл чем воспользоваться для создания себя. Хочет стать материальным? — Я пришёл закончить это, — сказал Рассказчик. Твёрдо и без пафоса. Но он всё равно нервничал и уже понимал что у него врятли выйдет, но попробовать стоит. — Ты боишься меня — снова надпись — Я боюсь за него. — Ты боишься его — Вирус шевельнулся. — Потому что он однажды выберет. И может выбрать не тебя — на это заявление рассказчик фыркнул, понимая что уже знал что тот так скажет. — Он не должен выбирать между порядком и хаосом. Я создал для него стабильность. — Ты создал ему клетку. Я даю ему выход — как всегда беспристрастно ответил вирус. Было ли это причиной того что он не мог в полной мере управлять характеристиками эмоций, или того что пока не настолько в этом разобрался?... — Это не выход. Это разрушение. Вирус приблизился, насколько он мог приблизится к голосу. Прямо у глаз — исчезали сцены. Скрипты отказывались запускаться. Пространство за ним стало рушиться, хотя это уже не удивляло. Игра разрушалась на глазах, так что это уже не стало чем то удивительным. Появлялось едкое чувство что это всё просто показуха в попытке запугать рассказчика и поверить что вирус сильнее его. — Ты не только искажаешь игру. Ты уничтожаешь её. — Я очищаю её. От тебя — И что же тогда останется, если ничего больше не будет? — Свобода Посмотрев на этот ответ какое то время, и поняв что он ничего не добьётся так Рассказчик впервые сделал то, чего боялся. Он открыл редактор. И вписал строку. В код. В ядро. delete.entity("virus_core") Мир задрожал. Вирус взревел, не звуком — потоком битых фраз. Вся игра треснула. Прямо как тогда. Когда он пытался это уже сделать. Но теперь он был решительнее, ведь у него был шанс, пусть хрупкий. — Ты был ошибкой. Но он — не ты. — Ты ошибаешься. Он — Я... Теперь Я Глаза рассказчика расширились от такого ответа, и он какое то время пытался понять смысл сказанных им слов, пока не перевёл взгляд на всплывшее окно [Удаление не завершилось. Ошибка. Существо привязано к активному файлу: stanley.obj] Он застыл. Вирус уже давно не был внешним элементом. Он врос. Слил себя с кодом. С памятью. С восприятием Стэнли. Удалить вирус — значит удалить часть Стэнли. Рука рассказчика окончательно сдавила ручку, из за чего та резко сломалась, обливая чернилами его руку и несколько листов. Рассказчик в оцепенении решил встать из за стола и направился в ванную что бы смыть чернила и всё обдумать. И он понял: теперь выбора больше не будет. Теперь будет война. *** Стэнли шёл по офису. Шаг за шагом. Он уже знал, что мир вокруг не идеален. Слышал треск текстур. Видел, как объекты дёргались, исчезали и появлялись на месте. Баги стали привычной частью его пути. Он не знал что конкретно происходит, но внутри всё понимал. Всё рушится. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня он почувствовал это на себе. Сначала — лёгкий зуд в левой руке. Он проигнорировал его. Он знал что она немного черная на кончиках пальцев, но это не волновало его какое то время, так как были проблемы поважнее. Ещё одна странность. Как всё остальное. Да, было любопытно, но становилось всё менее нормально, из за чего Стэнли начал волноваться, а правильно ли он так поступил?. Хотя всё было уже сделано, что уже терять? Но зуд становился сильнее. Глубже. Будто под кожей кто-то царапал невидимыми когтями. И это было уже невозможно просто игнорировать. Стэнли машинально посмотрел на руку. И замер. Кожа на руке потемнела и расползалась ещё больше. Теперь это были уже не кончики пальцев, и даже не кисть руки. Теперь чернота расползалась до локтя, и сложно было это заметить ведь Стэнли был в рубашке. Ненормально, неестественно. Цвет был угольно-чёрным, как сожжённая бумага. И граница распространялась медленно, будто капля чернил растекалась по воде. Он сжал кулак. Ткань формы натянулась. Рука дрожала. Перед ним были две двери. Он знал их. Знал, как выбирать. Не в первый раз же выбирает, и не в последний... Так ведь? Стэнли попытался сделать шаг — и снова почувствовал жгучий зуд в руке. Сильнее. Волной. Он задохнулся, остановился. Он хотел кричать, но никогда этого не делал. Точнее делал. Тогда когда он вернулся из странного места, он спросил "кто ты?" И это было первое и последнее что он сказал Он чувствовал: что-то внутри него меняется, без его воли. Что-то живое. Чужое. Он уже знал что что то не так, но он так и не узнал того что же на самом деле происходит. С усилием он сделал шаг к левой двери. Рука темнела. Медленно. Постоянно. На мгновение, где-то на границе зрения, он увидел вспышку текста: «Это начало твоей свободы» И странное чувство... странное желание… просто отпустить. Перестать бороться.