Его слабость

Даже принцу никто не будет докладывать о действиях Императора — за это любого, даже самого верного слугу, ждёт казнь. Зато каждый, даже самый сомнительный слуга, с готовностью выдаст все перемещения чужеземки, нежеланной гостьи из ненавистного и непокорного государства. Иное поведение было бы сродни госизмене. А потому тем вечером Тай точно знал, что леди Тисс навещала его отца в его излюбленной похабной галерее. Лишенная вкуса, она воплощала тягу Императора к грязному, порочному, почти животному — к крови и похоти. И он боялся представить, какой разговор он уготовил для леди, что хотел казнить без суда и следствия всего несколько дней назад. Тай терпел долго, столь же долго и мучительно пытался придумать предлог, чтобы среди ночи навестить свою гостью. Ей не следовало знать ни о шпионах, ни о его беспокойстве. В последнее он сам пока слабо верил и уверенно пытался отрицать, прикрывая тревожные мысли, что распаляли в сердце нешуточную ярость, доводами о мире, к которому они стремятся. По его мнению, именно Тисс станет тем хрупким, почти хрустальным, мостиком к этому миру. А потому его отцу, что уже не раз доказывал свою дикарскую натуру по отношению к женщинам, нельзя все испортить. — Ваше Высочество, легкий ужин, как вы и просили. — служанка возникла в высоком проеме дверей. Следом за ней еще трое дварфов из прислуги с подносами и Тисс, в руках которой переливался хрустальный графин с вином. Тай не просил ужин, но облегченно выдохнул. — Фрукты, как вы того желали, Ваше Высочество. — Тисс улыбнулась несколько вымученно, но горделиво вздернула бровь, призывая или даже принуждая его подыграть. — Благодарю, леди. Ваша забота скрасила этот день, полный будничных дел и тяжелых мыслей. — Тай перехватывает у нее графин и склоняет голову, едва касаясь губами ее руки в старомодном даже для Эсшая жесте. Ему так понравилось целовать ее руки — тем вечером это казалось сиюминутным порывом стушевавшегося от страсти тела, сейчас же начинает превращаться во вполне приличную благородную традицию. На Тисс изумительное платье из дорогих тканей, с замысловатым драгоценным плетением ручной работы. Тончайший материал плотно облегает ее тело, оголяя, на его взгляд, непозволительно много. Он узнает вкус отца. — Вы обворожительны. Были на придворном празднике? — Это больше походило на театр одного актера, Ваше Высочество. — Что-то мне подсказывает, что мы с артистом близко знакомы. — Всю вашу жизнь, полагаю… Прошу прощения, Ваше Высочество. — Тисс одергивает себя быстро и с пущей педантичностью принимается разворачивать блюда, чтобы узор на краях сложился в только ей одной известную комбинацию. — Он оскорбил Вас? — Тай смотрел на ее чересчур оголенную спину и не мог избавиться от ощущения, что совсем недавно там лежала та самая широка сухая ладонь с таким знакомым фамильным перстнем. А потом вспоминает уже свои руки на ее оголенных ягодицах и позволяет себе легкую самодовольную ухмылку. — Внимание Императора — честь для меня. Тай чувствует, как неконтролируемо сжимаются челюсти до ломоты в зубах. Следующую фразу он произносит тихо, но властно: — Для придворных вы — моя, леди Тисс эя Вэдтри. Не забывайте об этом. — Вы знаете, Ваше Высочество, я сделаю всё для Эсшая. Неважно: придется мне играть в ваши игры или делить ложе с вашим отцом. — Вы бы хотели этого? — Тай задает этот вопрос, протягивая ей кубок с вином. Долго вглядывается в ее темные глаза, пытаясь угадать, будет ли она когда-нибудь также верна ему, как верна королю Эсшая? Мысль не оформляется до конца: какой верности он жаждет? Как будущий Император, хочет заполучить верноподданную в ее лице; или же, как всякий мужчина, желает единолично обладать такой изумительной строптивой эльфийкой? Мысль о том, что она позволяла ему с собой делать пару дней назад в соседних покоях только ради его благосклонности и своего королевства, больно кольнула где-то под ребрами. Он гонит эту идею, но она пускает ядовитые корни глубже и заставляет его жаждать подтверждения обратного. — Принц, в чьих покоях будет рада оказаться любая благородная имперка, ревнует подданную врага… — Тисс ухмыляется, изучающе смотрит на него, слегка склонив голову. — Я единственный наследник Империи, леди. Я привык получать то, о чем другие даже мыли не допускают. — Значит, я трофей? — Я этого не говорил. Я лишь пытаюсь вас понять, леди. Это нужно для того, чтобы наше совместное дело увенчалось успехом. Зачем вы хитростью пробрались в мои покои сегодня? Есть что-то еще, что мне следует знать? В его голове, она должна признаться, что доверяет ему, что после неприятного разговора с Императором, чьи фразы буквально липнут к телу, оскверняя честь гордой аристократки, она захотела почувствовать уважение и доверие, душевное и физическое спокойствие. В его самых смелых фантазиях, после она должна признаться, что тосковала по нему, что думала о том вечере, вспоминала его губы на своем теле и с досадой представляла то, чему не позволила случиться. Тисс же лишь тушуется и опускает глаза. Таю кажется, она изучает его шею, вязь драгоценной вышивки на серебряной ткани. В голове явно вспыхивают ощущение ее пальцев на застежках наряда, тепла ее тела, что согревало грудь через тонкую рубашку. — Вы с Императором одинаково смотрите на меня… — Тисс усмехается, легко касаясь его руки. — Прошу прощения, леди. Не хотел Вас смущать. — у Тая пересыхает в горле, и он поднимает взгляд куда-то поверх ее головы. В отражении большой серебряной панели видит чуть смутное очертание ее тонкой фигуры и беззвучно цедит воздух, унимая сердце. Значит, он был прав. Цели Императора были прозрачны; никакой политической игры, только первобытное мужское желание. — Но если в этом противостоянии императорского рода кто-то спросит меня, то Вы, Ваше Высочество, единственный, кому я позволю так смотреть. — Тисс гладит его скулу большим пальцем, опуская лицо так, чтобы их глаза наконец встретились. В ее взгляде нет привычной насмешки и напускного безразличия, только искрящееся искренностью тепло и почти воинственная решимость. Тисс запускает пальцы в его волосы, тянет голову ближе, льнет всем телом и, наконец, касается его губ. Тай представлял их поцелуй, кажется, десятки раз с того вечера, и от этого предвкушения он стал только слаще. У нее податливые мягкие губы, первые секунды Тисс вторит его движениям, покорно впускает его язык в рот, сплетает со своим. А потом резко смелеет. Укус, что он неожиданно ощутил на нижней губе, развязывает Таю руки. Они перемещаются на ее тело, скользят по талии и бедрам. Острые украшения царапают ладони, и Тай непроизвольно шипит. — Наверняка Ваш отец рассчитывал снять его раньше. — ее очередная провокация звучит куда-то в шею. И Тисс чуть прикусывает кожу, оттянув воротник-стойку, когда пальцы Тая впиваются в ее бедро, помогая справиться с очередной волной обжигающей нутро ревности. — Ну, Ваше Высочество, вы сделаете то, что ему не было позволено? — Вы не самоубийца, леди. Императору не говорят «нет». Он берет свое без позволения. — Он оказался благородным и понимающим, Ваше Высочество. Надеюсь, последнее качество вы унаследовали. — она выгибается, создает трение между ними. Мягкое девичье бедро проезжается по ноге и останавливается на стремительно твердеющем возбуждении, что так пошло проступает под имперской туникой. Тай шумно выдыхает. — Если я порву подарок Императора, это будет считаться госпереворотом? — пальцы нетерпеливо расправляются с тугим корсетом. — Впрочем, вы его больше никогда не наденете, верно, леди эя Вэдтри? — Если бы в Ро’од Император считался наместником божества, это было бы богохульством. А так — лишь неуважением, Ваше Высочество. — О, не беспокойтесь. Я сам сообщу ему, при каких обстоятельствах случайно испортил его подарок. И, конечно, принесу свои искренние извинения. — демонстрируя твердость намерений, Тай тянет края платья, и несколько драгоценных пуговиц под лопатками, державшие спущенные рукава, звонко рассыпаются по каменному полу. — Оно было красивым. — наигранно вдыхает Тисс, продолжая расправляться с уже знакомыми застежками на его тунике. — Хотите, чтобы на Ваше тело смотрел весь дворец, леди? — Это заман… — слово обрывается шумным выдохом, когда Тай прикусывает острую ключицу и проходится ребром ладони по коже, оголенной глубоким вырезом платья. — Подумайте еще раз, леди. — Только Вы, Ваше Высочество. Она давно раскусила его обостренное чувство собственничества, что в миг разжигает внутри, казалось бы, холодного принца настоящее пламя. И теперь умело пользуется этим, водя его по краю, держа на грани ожесточенной ярости и туманящей разум страсти. Тай без труда подхватывает колдунью на руки и уносит в свои покои. Это не та спальня, в которой он впервые коснулся ее тела, не та комната, которую готовят к приходу очередной очаровательной гостьи принца. Это покои, в которые он всегда возвращается после, в которые кроме него никто никогда не входит. Формально, Тисс тоже не входит. Он заносит ее на руках, бережно опуская на тончайшие серебряные простыни. Рукава и лиф ее платья еще на полпути сюда оказались где-то в районе талии, так что стянуть его сейчас не составляет труда. Наряд тяжелый и колючий, на ее теле остаются чуть покрасневшие следы от витьеватого серебряного декора. Тай хочет наклониться и провести по ним языком, но Тисс не откидывается на перины, настойчиво стягивая с него тунику, расстегивая манжеты рубашки. Тай помогает и наблюдает, как загораются ее глаза, как Тисс закусывает губу, завороженно наблюдая за игрой теплого света ламп на его мышцах. — А вы хороши не только в стратегии, Ваше Высочество. — она довольно хихикает, обнимает его за талию и, пройдясь влажными губами по груди, чуть прикусывает сосок. Мягкое изучающее движение и ощутимая улыбка от его резкого выдоха, вдруг наводит на мысль, что леди никогда до этого не была с мужчиной. — И даже не только в военном деле, леди. — Жизнь научила меня не верить на слово, Ваше Высочество. — Принц никогда не ограничивается пустыми словами. — Тай увлекает ее в поцелуй, мягко опуская на спину, и чуть придавливая своим телом. Она ахает, касаясь промежностью уже твёрдого бугра под его брюками. Их разделяет ее тонкое белье и два слоя его одежды, но Тисс, явно чувствуя очертания, ведет тазом, проезжаясь вдоль его члена, и сама же не сдерживает протяжного стона. Тай прикусывает мочку ее уха и гортанно мычит. Леди нравится, леди хочет еще. Тай понимает это, когда она выцеловывает его кадык и ерзает снова. Получается не так прицельно точно, но он едва сдерживает стон от этих ощущений. Ему бы уже давно раздеться и прекратить эту дурацкую игру — он в юношестве так не баловался, — но от Тисс невозможно оторваться. Ему хочется ловить ее эмоции и изучать ее тело; ему хочется узнать, насколько сильно она может желать. Перекатывая меж пальцами ее сосок и слыша выдох, почти переходящий в стон, Тай думает, как она будет вести себя, когда все ее существо, ослепленное вспышками новых ощущений, натянется, как тетива, готовая сорваться с пальцев умелого лучника, но так и не получит желаемой разрядки? Она будет его проклинать или умолять? Смирится или перехватит инициативу? От затянувшейся ласки ее груди Тая отрывает очередная попытка Тисс чуть ослабить скопившееся внизу напряжение. Она вновь вскидывает бедра, чуть притирается, прерывисто выдыхая, и путается пальцами в его волосах, резко оттягивая назад. Едва ли леди полностью осознает свои действия, это не выученные движения, а порывы эмоций. Ее ведут инстинкты — это выдает расфокусированный блуждающий взгляд и попытки пройтись ладонями по каждой части его тела, изучая и запоминая. Тай укрепляется в своем предположении — он ее первый мужчина. Это льстит. — Терпение, леди. — прижать таз к постели не составляет труда. Он накрывает ладонью ее промежность с легким влажным шлепком, ощущая намокшую ткань под пальцами. — Прекратите, Ваше Высочество. — она произносит на выдохе, но покорно оставляет попытки создать дополнительное трение. Ждёт его реакции, пока пальцами испытующе гуляет по низу его живота. — Мне уйти, леди? Как в тот раз? — ему нравится смотреть ей в глаза. Сейчас они потемневшие и очень сосредоточенные — ей с трудом удается вести этот диалог, но острый язык не позволяет сдаться. — Так это месть. — Простите мне эту шалость. Таю хватает пары круговых движений кончиками пальцев, чтобы снова услышать, как она стонет, и ощутить короткие ногти, впивающиеся в плечи. Она подается навстречу, чуть ведет тазом, проезжаясь намокшей тканью по его замершим пальцам, и неожиданно густо краснеет, замечая, как они блестят в полумраке комнаты. — Вы изумительны. Не стоит смущаться. — Тай бархатно тянет слова, проводя языком от мочки ее уха до острого кончика. Она краснеет еще сильнее, когда принц наконец отрывается от нее, сползая ниже. Его голова теперь оказывается аккурат меж ее ног, а пальцы тянут вниз уже ненужное белье. — Прекрасная работа мастера. — он ухмыляется, чуть прикусывает внутреннюю сторону бедра. Судя по ее взгляду, Тисс явно не может понять, он говорит про дорогой кусочек ткани, летящий куда-то под ноги, или ее возбуждение. — Хочу видеть Вас в таких комплектах чаще. Тай замечает, как она дрожит, когда свежий лесной воздух касается влажной кожи между бедер, и согревает ее одним размашистый движением языка. Тисс тяжело дышит и замирает, завороженно смотря в его глаза. Должно быть, имперский обруч на его голове, горящий начищенным серебром, между разведенных бедер, добавляет разворачивающемуся перед ней зрелищу особую изюминку. Тай с нажимом проходит по ее центру кончиком языка и наслаждается реакцией — по комнате прокатывается громкий стон. Звучный, он отдается в голове и оседает сладостью на языке. Он чувствует, как набухают ее складки, как она раскрывается. И невольно думает, как в ней узко и горячо. Он чувствует, как ее пальцы начинают чуть сильнее тянуть его волосы, ощущает трепет ее тела, и отстраняется, вызывая почти разочарованный выдох. — Я не просила уходить тогда… — Тисс пытается отдышаться. Слова в противовес звучным стонам получаются глухими и тихими. — Тогда Вам нужно четче формулировать свои желания, леди эя Вэдтри. Чего вы хотите? — Тай развязывает пояс брюк, с нескрываемым облегчением стягивает одежду. Внизу живота болезненно тянет от осознания того, что желанный момент так близко. — Мне сказать? Или за меня красноречивее говорит тело? — Я предпочитаю слова. — Тай медленно проезжается гладкой головкой по складкам. Прерывисто выдыхает и внимательно смотрит на Тисс. Раскрасневшаяся от возбуждения и злости на имперца, она щурит глаза, стараясь не выдать искренних эмоций. — Решайтесь, Ваше Высочество! — Тисс с вызовом вскидывает бедра. Стальная выдержка принца дает трещину. Он заполняет ее, погружаясь одним ровным медленным движением. Вскрик приглушается глубоким поцелуем. Тай успокаивающе гладит леди по бедрам. Она сжимается вокруг него и тяжело дышит в его губы. Он качает тазом на пробу, но входит не полностью. Непривычное чувство наполненности заставляет ее тело натянуться, активируя каждую мышцу. — Дышите, леди. — Тай убирает рыжую прядь с ее лба, она ловко поворачивается, целуя губами его запястье. В жесте так много искренности и нежности, что Тай улыбается, мягко касается скулы губами и толкается чуть глубже. Тисс делает, как велят, наверное, впервые в жизни. И ее грудная клетка расширяется, вжимая острые соски в его горячую кожу. Следующие толчки он совершает, легко лаская ее пальцами. Ее тело отзывчиво, и в какой-то момент оно само продается навстречу, выбивая из него короткий сиплый стон. — Тай… — она впервые шепчет его имя, обдавая жаром кожу под ухом. Ему вдруг кажется, что вокруг них рухнул весь мир. Империя и Королевство, их вековая вражда, дворцовые интриги, уготовленная титулами и предками судьба. Ближе и роднее других ему стала колдунья. Забралась под кожу, а может, и под ребра, и теперь упорно задает его сердцу новый бешенный ритм. Ей можно, ей все можно. Тисс можно царапать его плечи и оставить маленький укус под ключицей — разве она могла иначе, когда он наконец вошел полностью, вжав литым телом в мягкую перину? Тисс можно оглушительно кричать в его спальне и сорвать с него корону, только чтобы ввести пятерню в волосы и оттянуть голову назад, открыв доступ к шее. Тисс можно было бы даже достичь пика первой и обессилено упасть на его подушки, отдыхая до утра и не задумываясь о нем. Тай бы ей все позволил, но вероятно, потом сошел бы с ума. Впрочем, это бы он тоже простил. Особенно после ее выкринутого «резче», что напрочь снесло остатки королевского самообладания. Тай не наращивает темп, а выдерживает короткие паузы между фрикциями, кожа со звонким шлепком встречается с кожей, ее грудь с розовыми сосками ритмично подпрыгивает. Тисс так красива в этот момент; особенно завороженно он наблюдает за ее телом, когда оно выгибается под ним, и на животе очерчиваются изящные изгибы косых мышц. В эти моменты она отдаляется от него, а потом подается навстречу и оглушительно стонет от смены угла входа. Тай чувствует, как она стала чаще сжиматься, дополнительно стимулируя его член, и гортанно стонет, понимая, что они оба уже совсем близки к разрядке. Сперва, наслаждение настигает Тисс, она дрожит, прикрывая глаза, и зарываясь носом в его волосы в районе шеи. Этот стон ему кажется особенно длинным и чистым, словно запев бардовской любовной баллады. Еще несколько толчков во все еще трепещущее от оргазма тело быстро подводят к финалу. Член тяжелеет и пульсирует, и Тай уже готов выйти из нее, но Тисс не дает, обвивая ногами бедра. — Можно… — разрешение звучит как сдавленная мольба, и Тай ловит ее губы своими. Внутри нее разливается тепло. Даже если это — изощренный план ее короля, который решил, что в жилах будущего наследника Империи обязательно должна течь эсшайская кровь, Таю абсолютно все равно. В конце концов, Тисс он простит все, что угодно. — Я выпила отвар, можете не беспокоиться, Ваше Высочество. — она мажет губами по его щеке и тяжело шепчет на ухо. — Тай. — он поправляет ее тихо, но короткое имя скорее звучит как приказ. С последствиями или без — он бы повторил эту ночь не задумываясь еще тысячу раз.