Вынужденное сотрудничество.
16 июня 2025 г., 02:10
Стоило Ливию распахнуть края палатки, как он тут же застыл, увидев картину, к которой оказался совершенно не готов. Помимо Эвтиды и Кирены, которые, что логично, и должны были здесь находиться, внутри сидел ещё и Рэймсс, да с таким видом, будто тут ему самое место. Девушки уже не спали и, судя по всему, принимали активное участие в весьма бурном обсуждении, посреди которого к ним и заявился лекарь.
— А что здесь… — начал было Пеллийский, но договорить ему не дали — Эва рывком затянула его внутрь, и мужчина едва не повалился на возлюбленную. В последний момент он всё же успел упереться ладонями в далеко не самую твёрдую землю и в итоге попросту навис над девушкой, перекрыв ей пути отхода собственными руками и ногами.
— Чш-ш-ш! — шикнула она совершенно спокойно и прижала палец к губам. Смущение однако довольно быстро проявилось на её лице в виде слабого румянца — когда черномаг потащила на себя любимого, то уж точно не предполагала, что попадёт в столь интересное положение, — нам нужно время, чтобы решить, как поступить! А ты своими криками…
— А кто сказал, что я собирался кричать? — лекарь вскинул брови, состроив уже привычное выражение скепсиса. Правда, ни на теб не сдвинулся в сторону, всё ещё вынуждая шезму лежать под собой. А всех остальных — наблюдать за этой странной, но весьма забавной сценой, — уж прости, бедовая моя госпожа, но по крикам у нас ты за главную.
Та сощурила глаза, даже нахмурилась, но быстро стёрла напускное недовольство, ведь попросту не могла всерьёз злиться на, пожалуй, самого тёплого, милого и улыбчивого человека во всём мире. Следом, чуть толкнув его в грудь, чем вынудила наконец освободить себя из воображаемого плена, села и, поправив причёску исключительно для того, чтобы замять неловкое молчание, повернулась к наставнице и другу.
— Вы закончили? — с трудом сдерживая усмешку, спросила старшая, — мы можем продолжить?
— Конечно, ядовитая госпожа, — саркастично отозвался македонянин, — даю вам своё дозволение.
Некромант закатила глаза, но отвечать не стала. Времени у них и вправду оставалось немного, так что тратить его на пустые, пускай и весёлые перебранки, было крайне неразумно.
— Так что же в итоге получается? — спросила Эме, — Саамон Хемсет, которого хочет найти наш с тобой покровитель, это тот же, кто убил родителей Амена, подтолкнул Дию на путь тёмных искусств, обучал Реммао и…
— И ему зачем-то понадобился он, — Рэйм кивнул на столь кстати пришедшего Ливия, — ты прямо как знал, когда заявиться.
— Подожди… Я? Понадобился Саамону? — тот в недоумении уставился на юношу, а следом обвёл взглядом присутствующих, — вы же помните, что я говорил о помощнике своего наставника, ведь так?
— Помним, — кивнула Кира, — но отрицать очевидного не можем. Проверить, разные ли это люди, мы сумеем лишь оказавшись в Мемфисе, а до него ещё предстоит добраться. Потому будем пока считать, что это и впрямь один и тот же человек.
— Но тогда выходит, что все мы тем или иным образом с ним связаны, — подхватила младшая, — эпистат вместе с Агнией ищут его по своим причинам. Один — ради мести, вторая — по поручению заказчиков. Мы — по приказу Сета. Ты, — она указала на лекаря, — помогаешь нам, потому что…
— Боюсь, если оставлю тебя одну, на Египет не только чёрная хворь обрушится, но и кое-что пострашнее, — отшутился тот, но следом вполне серьёзно добавил, — если он действительно повинен в болезни, охватившей Нижний Египет, то мой долг остановить его. К тому же, раз этот Хемсет тот же самый черномаг, который служит при фараоне, то у меня к нему есть немало вопросов.
— А Рэймсс… — продолжила Эвтида, дождавшись, пока мужчина довершит свою мысль.
— Потому что податься мне некуда, да, и Саамон этот ответственен за всё, что сталось с моим братом, — отозвался шезму. В лице его до сих пор были заметны горечь и печаль, как бы сильно тот не пытался их скрыть. Пускай после разговора с подругами ему и стало немного легче, однако это никак не избавило его от той боли, что разрывала сердце молодого некроманта. На его глазах погиб последний и единственный родной человек. Тот, кого он любил несмотря на все злодеяния и ужасы. Несмотря на непростой характер. Несмотря ни на что.
— Занимательный у нас отряд получается, конечно, — негромко усмехнулась Кирена, потирая заспанные глаза, — осталось надеяться, что наша весьма убедительная речь произведёт хоть какое-то впечатление на тех, кто сидит снаружи, потому как в противном случае я отказываюсь придумывать что-либо ещё. И без того голова раскалывается.
И, стоит заметить, не у неё одной. Проспать им с Эвой удалось всего несколько часов, прежде чем Рэймсс, решивший прокрасться в палатку, ненароком потревожил их сон чрезмерно громким шорохом. Удивлению девушек, разумеется, не было предела. Впрочем, оно довольно быстро сменилось обеспокоенностью: учитывая, сколь рьяно Мемфийский жаждал добраться до Саамона, он вполне мог прибегнуть к пыткам младшего брата Рема. Допускать подобного никто не хотел, от того троица и пустилась в размышления и о том, как уберечь товарища от гнева и жестокости охотника. Пришли они ко вполне логичному выводу: коли тот так сильно хочет отыскать убийцу своих отца и матери, то не станет отказываться от предложенной помощи. По завершению этого обсуждения обе подруги чувствовали себя так, словно и не отдыхали вовсе — до того тяжело давались им размышления спросонья.
— Не скажу, что Амен нынче в хорошем расположении, однако предложение ваше звучит весьма неплохо, — подметил Пеллийский, поднимаясь на ноги и, не глядя, протягивая ладонь любимой, — раз уж он согласился беседу вести с этим вашим таинственным знакомым, то уж вам-то едва ли найдёт, что возразить.
— О, это прямо-таки обнадёживает, — саркастично произнесла старшая, тоже вставая и попутно поправляя сбившееся платье, — тогда пойдёмте. Испытаем судьбу в который раз.
Вчетвером они покинули, пожалуй, самое умиротворённое место, какое только было в их временном лагере, и ступили под лучи утреннего солнца, озарявшего округу. Троих людей, сидевших неподалёку от уже истлевшего костра, они заметили практически сразу. Впрочем, те не особо-то и скрывали своё присутствие. Наёмница весело и довольно громко общалась с богом, распивая с ним на пару явно алкогольное содержимое кувшина, а вот эпистат не выказывал того же желания, что и его напарница, и в разговоры вступать не спешил, потому и расположился поодаль от них. Вид у него был хмурый, недовольный, но хотя бы за оружие хвататься он не спешил, что уже было весьма неплохо.
— А вот и мои ми-и-и-илые ше-е-е-езмочки, — протянул Сет, завидев подходящих, — да ещё и не одни. Как удачно всё складывается.
Стоило полагать, он вполне нарочно привлёк внимание избранника Ра к черномагу, потому как, вероятнее всего, знал, как тот отреагирует. Знал и в излюбленной своей манере намеревался этим воспользоваться. Не со злым умыслом, а исключительно ради собственного развлечения.
— Ты… — беловласый охотник медленно поднялся с камня и сделал шаг по направлению к юноше. В движениях его, как и во взгляде, читалась нескрываемая и вполне предсказуемая агрессия. Вот только сейчас для неё совершенно точно было не место и не время.
— Подожди, — Кира быстро подошла к мужчине, закрыв собой друга. Она понимала, что если тот пожелает, то без особых усилий уберёт её с дороги, однако надеялась, что всё же сумеет убедить его сдержаться, — послушай меня, молю. Он не причинит нам вреда. И явился сюда не с дурными намерениями. Амен… — но Мемфийский, казалось, не видел и не слышал её, пускай и не предпринимал больше попыток подступить ближе, — Амен, посмотри на меня.
Она настойчиво обхватила его ладонь и чуть сжала, вынуждая любимого обратить на неё взор.
— Не с дурными намерениями? — он нахмурился, сузил глаза, но от руки её, однако, не отмахнулся, что девушка сочла добрым знаком. Во всяком случае пока грозный командир мог совладать с собственным гневом, а, значит, была возможность спокойно поговорить с ним, — с чего такая уверенность? Он был заодно со своим братом, разве этого мало, чтоб подозревать его в преступлении законов?
— Единственная моя вина в том, что я черномаг, — громко ответил молодой человек, гордо вздёрнув подбородок и не выказав ни капли страха, — но коли за это собираешься пытать да казнить, то не по справедливости поступишь.
— Ты, щенок, мне о справедливости рассказывать будешь?! — вскрикнул эпистат и тут же дёрнулся в сторону Рэймсса. Кирена в последний момент успела отступить и вновь преградить ему путь, уперевшись при этом ладонями в его грудь так, словно это хоть как-то могло помочь.
Ситуация накалялась куда стремительнее, чем предполагалось, и надежды на то, что всё разрешится как-то само собой или обыкновенным, спокойным разговором таяла прямо на глазах. Масла в огонь конфликта добавляли и оба его участника, каждый из которых всенепременно жаждал оказаться, если не победителем, то тем, кто скажет последнее слово.
— Всего лишь говорю, что… — пожав плечами, отозвался некромант.
— Довольно! — вскрикнула Кира, метнув на приятеля грозный взгляд и указав на него пальцем, — ты, будь добр, помолчи. А ты, — она повернулась к охотнику, — выслушай нас. Мы все здесь хотим одного и того же. Связывает нас одно и то же желание и цель. Вместе её достичь будет проще, чем по одиночке.
— И какая же у нас цель? — сквозь зубы процедил тот, воззрившись на собеседницу. Тон его голоса остался прежним, хоть теперь он и обращался не к ненавистному юнцу, которого без задней мысли отправил бы на пытки, а к той, кем дорожил едва ли не больше жизни.
— И впрямь, драгоце-е-е-нная моя госпожа, какая? — вмешался владыка хаоса и, сделав ещё один глоток пьянящего напитка, действия которого на себе совершенно не ощущал, добавил, — вы ж не зря столько времени провели втроём? Поведай нам, что же объединяет нас всех.
«Уже начинаю скучать по тем временам, когда его не было рядом», — подумала старшая, искоса посмотрев на своего Господина. Пускай она и была ему предана гораздо сильнее, чем могло показаться, всё же во многом находила его нрав раздражающим. Особенно ярко это было заметно теперь, когда сердце своё, познав доселе неведомую любовь, девушка отдала другому и жаждать стала исключительно внимания возлюбленного, а не покровителя. Того подобный расклад не злил, а напротив — ему было неимоверно забавно наблюдать за тем, как должница разрывается между истинными чувствами и теми, что вызывала в ней их связь.
— Уж лучше Эва, — отозвалась она, кивнув на подругу, — всё же именно ей ты доверил исполнить поручение, а я лишь помогаю.
«А ещё попросту не вынесу твоих насмешек спросонья…»
— Да будет так, — кивнул тот и перевёл взгляд на младшую подопечную, — начнёшь? Или мне стоит тебе подсказать? Только попроси, ше-е-е-езмочка, и я с радостью окажу тебе помощь.
Только великим богам было известно, сколь много усилий понадобилось некоторым из присутствующих, чтобы не закатить глаза.
— Каждый из нас так или иначе связан с одним человеком. И имя его Саамон Хемсет, — громко и уверенно произнесла Эме, моментально привлекая всеобщее внимание. До издёвок повелителя ей не было никакого дела, во всяком случае сейчас, когда она пыталась сосредоточиться на том, чтобы построить внятную и понятную всем речь. Умолкнув на несколько мгновений дабы убедиться, что собравшиеся и впрямь её слушают, Эвтида продолжила, — эпистат, ты много лет искал Реммао, который должен был привести тебя к своему наставнику — Хемсету. Агнии он требуется, поскольку её заказчики подозревают именно его в возникновении чёрной хвори, мешающей торговле. Ливий, жаждет избавиться от болезни, а, значит, и от её первопричины. Ты, господин, желаешь вернуть и проучить бежавшего должника, — она сделала глубокий вдох и заговорила вновь, — нам всем нужен один и тот же черномаг. Куда выгоднее и полезнее будет объединить усилия. Так мы сумеем найти его гораздо быстрее.
— Забыла упомянуть, что ему зачем-то нужен Пеллийский, — добавил Рэймсс, подступив на шаг к приятельнице, — Саамон требовал от моего брата, чтобы тот доставил Ливия к нему. Причин я не знаю, но чётко слышал, что лекарь ему нужен живым.
— Да, ещё и это, — кивнула девушка, а затем посмотрела на остальных. Она понимала, что не была прирождённым оратором, но всё же для перечисления сухих фактов особого таланта и не требовалось. Нужно лишь просто объявить во всеуслышание об общем противнике и не более. С таким справился бы кто угодно.
— Звучит… — гетера поджала губы и провела языком по верхнему нёбу, словно пробуя рассказ приятельницы на вкус, — …весьма неплохо. Порознь у нас и впрямь мало что получится. Говорю это по собственному опыту.
Она как бы невзначай мотнула головой в сторону Мемфийского, но больше ничего не добавила.
— И как же ты предлагаешь найти его? — не скрывая своего скепсиса, спросил охотник, — может, кроме бойких речей у тебя ещё и замысел какой есть? Хотя бы что-то, отдалённо напоминающее план?
Эва нахмурилась и взглянула сначала на наставницу, а следом и на бога хаоса, ожидая от них хоть какой-то поддержки или помощи. В конце концов, тогда, в палатке, их главной задачей было убедить эпистата в том, что Рэйм им будет полезен и не в качестве пленника, из которого можно выпытать сведения. А вот об остальном — том, как добраться до Хемсета — никто из них и не подумал.
— Ты верно говоришь — я искал Реммао, чтобы через него добраться до Саамона, — продолжил мужчина, — но теперь он мёртв. А тело его… — он покосился на Сета, — …нам недоступно, чтобы кто-то из вас вошёл бы в контакт с его душой.
— Я сомневаюсь, что даже так у нас бы что-нибудь получилось, — негромко произнесла Кирена, и когда Амен посмотрел на неё, пояснила, — большинство шезму понимает, что ими могут воспользоваться после смерти. Потому предпринимают все возможные попытки не допустить подобного. Поджигают себя или просят знакомых избавиться от останков — что угодно, лишь бы уничтожить Сах. Но такие методы не всегда доступны, потому старшие нарочно…подготавливают себя к гибели. Не могу точно сказать, как именно, но слышала от Рема, что это связано с душой. И если погибший был достаточно умел, то даже связь с его Ка не позволит заполучить необходимые знания. Он просто их не поведает, как бы некромант ни старался.
— Но трупа у нас в любом случае нет, — подала голос наёмница, разлив остатки хека в глиняные кружки, одну из которых отдала красноволосому страннику, — что теперь? Возвращаемся в поселение и пытаемся придумать, как отыскать Хемсета? Могли бы из лекаря сделать неплохую приманку. Раз он ему так нужен, наверняка же явится? Или пошлёт кого-нибудь за ним.
Она усмехнулась, но, судя по выражению лица, всерьёз собственное предложение не воспринимала. Конечно, это был один из самых простых способов выманить, если и не самого Саамона, то хотя бы его приспешников, однако рисковать жизнью невинного было для аттийки неприемлемым. Всё же даже у неё есть какие-то моральные принципы.
— Рано вы руки опустили, — владыка алых земель, сделав глоток, поднялся со своего места и растянул губы в хитрой ухмылке, — след его не утрачен и отыскать моего бежавшего слугу мы сумеем. Но… — он нарочито медленно осушил ёмкость, допив остатки плескавшейся в нём жидкости, и лишь после договорил, — вам всем стоит отдохнуть.
— Это что, забота? — не сдержавшись, спросила Кира и вскинула брови, выказывая неприкрытое недоверие к столь странному проявлению беспокойства от того, кто подобных чувств наверняка в жизни и не испытывал.
— А я разве хоть когда-то давал повод сомневаться, что пекусь о благополучии своих шезмочек? — бог состроил удивлённое выражение лица, но быстро сменил его на серьёзное, — сейчас вы лёгкая добыча для его подручных, а у меня есть дела и поважнее, чем охранять вас денно и нощно.
— Мы не нуждаемся в охране, — отозвался Мемфийский, встав с каменного остова, — и уж тем более в твоей.
— Конечно, о-хот-ни-чек, — оголив белоснежные зубы, Сет воззрился на избранника Ра, — вот только в погоне за желаемым мой должник пойдёт на всё. За вашим драгоценным Ливием из Пел-лы он уже отправлял наёмника. Знай, что того будут охранять эпистат да воительница, пошлёт не одного, а дюжину. Уставшие, голодные, обессиленные… От всех сумеете отбиться?
Как бы Амену ни хотелось оспорить его слова, а был покровитель черномагов по-своему прав. Всем присутствующим требовался отдых, и речь шла не только о банальном сне. Беспрерывные путешествия по пескам, отсутствие полноценных приёмов пищи и даже возможности умыться так или иначе пагубно сказывалось на их состояни. А самого мужчину мучило ещё и солнце, чьи лучи постепенно становились всё более и более невыносимыми. Пройдёт не так много времени, и ему придётся искать спасение в тени, дабы попросту спасти не в меру чувствительную кожу от обжигающего светила. При таком раскладе он уже не будет столь грозным препятствием для возможных противников и едва ли сумеет кому-то помочь.
— В Фивах есть дом, где мы могли бы остаться, — внезапно предложил Рэймсс, выйдя чуть вперёд. Когда на него воззрились все присутствующие, юноша неловко откашлялся и пояснил, — это безопасное место. Находится в почти безлюдной части города, так что лишних ушей и глаз там быть не должно.
— Что за дом? И откуда знаешь про него? — тут же спросил Мемфийский, даже не попытавшись скрыть то, с каким подозрением воспринял слова молодого человека. Он ему не доверял, что было логично, однако всё же понимал, что далеко с подобным отношением они не продвинутся. Если уж о преданности и речи идти не могло, то хотя бы о выгодной взаимовыручке — вполне. Впрочем, для начала им всем стоило передохнуть и хорошенько обсудить и общие мотивы, и корыстные цели, если те имелись.
— Мы с братом недолго пробыли в нём, когда сбежали из лагеря, — спокойно и практически невозмутимо ответил шезму, — но прежде чем скажу, кому он принадлежит, пообещай, что ей ничего за это не будет.
— Пообещай? — избранник Ра в удивлении приподнял брови. Ему совершенно не нравилось то, каким наглым сделался этот черномаг. Да, стерпеть дерзость он мог, но не в таком количестве, — кто ты такой, чтоб требовать с меня слово?!
— Она, — нажимом произнёс некромант, — ни в чём не виновата и не должна понести наказание.
— Кто? — вновь повторил мужчина, теряя всякое терпение.
— Нейт, — твёрдо произнёс Рэйм.
— Нейт? — повторил охотник, нахмурившись и опустив голову. Он старался припомнить, где слышал это имя прежде, но разум его отказывался работать столь же быстро, как и всегда. Очевидно, то была распространённая проблема среди всех собравшихся. Пожалуй, ею не страдал разве что Сет, но у него подобных сложностей и не могло возникнуть, — ткачиха Нейт?!
Юноша кивнул. Кроме него и Рема, мало кто знал о том, что женщина вот уже много лет помогает всем, кто пошёл по запретному пути. Укрывала, кормила, шила одежду — казалось бы, не так уж и велик был е труд, вот только по нынешним законам даже за такое ремесленницу могли казнить. И она, зная это, всё равно не прекращала своих благих деяний, ведь родилась ещё в те времена, когда Реммао и ему подобные были в почёте, а не считались изгоями.
— Незримый бог… — пробормотал Амен, раздражённо потирая глаза. Медленно, но верно он пытался смириться с тем, что отныне далеко не всё будет в его власти. Раньше ему удавалось контролировать большую часть событий, происходивших с ним или его подчинёнными, но теперь… Положение дел изменилось, и к такому, очевидно, ему придётся привыкнуть, — попробуешь выкинуть что-нибудь, навредить кому-то — умрёшь раньше, чем успеешь свершить задуманное.
Угроза была брошена лениво, будто непроизвольно, ведь никакого гнева в голосе мужчины не слышалось. Лишь усталость.
— Раз разобрались, куда дальше держим путь, пойду коней подготовлю, — произнесла Агния, оставляя кувшин около своей сумки, — эй, Пеллийский. Где те, на которых вы приехали?
— Между ибу, — лекарь кивнул в сторону пустующего поселения, — схожу за ними, но… Всего выходит четыре лошади, а нас… — он бегло осмотрел собравшихся, — …семеро. Только одному повезёт путешествовать в гордом одиночестве.
— И все мы знаем, кто это будет, — с ухмылкой, предвещавшей исключительно нечто неприятное, сказал Сет, — а пока вы заняты… Эме, милая, не хочешь ли ты мне кое-что рассказать?
Решив, что приглядывать за подопечной во время её разговора с Господином совершенно бессмысленно, Кирена предпочла воспользоваться столь удачно выпавшей возможностью и побыть хоть немного наедине с любимым. В конце концов, для беспокойств повода не было: бог вряд ли намеревался вредить своей должнице, учитывая сколь много ныне от неё зависело.
— Амен, — тихо позвала его девушка и подошла ближе. Протянула к нему руки, аккуратно дотронулась до бледных щёк, на которых виднелись многочисленные мелкие ссадины, ушибы и порезы, и слабо улыбнулась, — я знаю, глупо спрашивать, ведь и сама всё вижу, но… Как ты?
— Как? — он негромко усмехнулся и качнул головой. Как? То, на что ему пришлось потратить годы, было разрушено за одну ночь. Все планы, цели, стремления пошли прахом. Всё, ради чего он тренировался денно и нощно, изнурял себя, подвергал опасности, утрачено. Единственная оставшаяся надежда и та исходила от создания, которому нельзя было всецело довериться. Как он? В отчаянии. Как бы сильно эпистат не хотел этого отрицать, но то было правдой. Вот только сказать об этом, открыться настолько, чтобы любимая женщина увидела его слабость, он не мог. Не хотел. Ведь для неё мужчина желал быть сильным, надёжным и тем, за чьей спиной она могла бы укрыться от бед и невзгод. Потому, отмахнувшись от уныния, Мемфийский склонился к ней и прикрыл глаза, позволив тонким пальцам касаться израненной кожи, мягко и нежно поглаживая её. Недолго помолчав, он тихо, едва слышно прошептал, — теперь лучше. Гораздо.
— Мы с тобой так и не поговорили о… — она поджала губы, подбирая правильную формулировку, —…нас?
— А это нужно? — его рука легла ей на талию, а следом осторожно прижала к крепкой груди, — или тебя что-то тревожит?
Кира улыбнулась и чуть приподняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Таким же горящим, наполненным теплом и заботой, как и у неё самой. Казалось бы, такой человек, как её избранник, не способен испытывать подобных эмоций, но ведь нет, вот он — стоит и смотрит на неё как на самое дорогое, что только есть в его жизни. И то же самое видит и в её глазах.
— Не тревожит, — отозвалась черномаг, — но ты первый, с кем я… Как это вообще называется? — она усмехнулась, — первый, с кем я желаю остаться рядом до конца своих дней.
— И ты так уверена в этом? — Амен медленно провёл ладонью по её волосам, поправляя выбившиеся пряди, — видела же, каким я могу быть? Понимаешь, сколь много зла причинил? Каким безжалостным порой становлюсь?
— Будто бы ты изучил меня вдоль и поперёк, — ответила девушка, даже не смутившись тому, сколь двояко её слова можно было воспринять, — я ведь тоже немало плохого успела свершить.
— И что же например? — он улыбнулся и приподнял бровь, — помимо того, что, очевидно, лгала на каждому шагу.
— Вот уж нет! — шутливо возмутилась та, — я утаивала, а это совершенно иное. К тому же, у меня были веские причины не раскрывать тебе всей правды. Если забыл, ты нас казнить собирался.
Бархатный, немного хриплый смех мужчины до того сильно удивил её, что она уставилась на него во все глаза, не в силах справиться с собой. Ещё ни разу ей не доводилось слышать, как он смеётся. Усмешки, бывало, слетали с его губ, но полноценных смех звучал впервые. Что поразительно, он не был грубым или жёстким, скорее низким, но мелодичным и приятным по звучанию. А ещё поразительно подходящим охотнику.
Положив пальцы под подбородок возлюбленной, эпистат приподнял её голову и склонился так низко, что их губы практически соприкоснулись.
— Я знаю, какая ты, Кирена, — прошептал он, — хитрая, изворотливая, умная, верная, самоотверженная, вспыльчивая, — с каждым словом сердце её билось всё быстрее и громче, вторя участившемуся дыханию, — иногда даже наглая и дерзкая. Ты можешь вывести меня из себя за считанные мгновения и также быстро успокоить. Но что важнее всего прочего: ты — моя. Со всем своим упрямством, язвительностью и упёртостью. Моя.
Подавшись вперёд, Амен увлёк девушку в поцелуй, и та с готовностью ответила на долгожданную ласку, обвив шею любимого руками и прижавшись к нему всем телом. Его ладони скользнули по её талии ниже, затем приподнялись, мягко и нежно оглаживая тело любимой. Это ненароком напомнило ей о побережье Нила: их томное дыхание, приглушённые стоны, непередаваемое удовольствие. Вот только в этой близости не было ничего, даже отдалённо напоминавшего ту страсть, что завладела ими накануне. Тут царили лишь трепетность, нежность и чуткость.
— А ты мой, — тихо произнесла шезму, отстраняясь ровно настолько, чтобы между ними осталось меньше теба, — и жестокость, и злоба, и целеустремлённость, и преданность, и бесстрашие, и ум, и сила — всё плохое и хорошее, что есть в тебе, моё. И нет, я не боюсь, что однажды испытаю на себе твой гнев, ведь сам сказал — у меня есть поразительная способность успокаивать тебя.
Охотник усмехнулся и вновь стёр разделявшее их расстояние. Ему не хотелось отрываться от неё ни на миг, хоть он и понимал, что это невозможно. Однако сейчас, оказавшись во власти чувств, Мемфийский всерьёз раздумывал отменить предстоящее путешествие лишь ради того, чтобы провести с Кирой как можно больше времени. Та, наверняка, согласилась бы с этим предложением, но, в отличие от избранника, утратила всякую способность мыслить. Сейчас она, как впрочем, и он, хотела только одного — чтобы этот момент никогда не заканчивался.
— Эх, ядовитая госпожа, а ещё мне что-то о приличиях говорила, — нарочно громко проговорил подошедший вместе с Агнией Пеллийский. В ответ на это черномаг пригрозила ему кулаком, но от своего охотника отрываться не стала. Как и он от неё.
— Да они ж сожрут так друг друга, — беспардонно наблюдая за поцелуем, произнесла наёмница.
— Такое вполне может быть, — согласился с ней македонянин, привязывая обеих приведённых лошадей к невысокой ограде. То же делала и его спутница, продолжая следить за развернувшейся перед ними романтической сценой, — вот только интересно: кто кого?
— А не получится так, что… Одновременно? Поглотят, да и останемся мы без эпистата и шезму, — замолкать, очевидно, новоявленные товарищи не собирались, а под столь язвительные высказывания продолжать наслаждаться друг другом выходило из рук вон плохо.
Отстранившись от девушки, Амен поднял полный негодования взгляд на вернувшихся и, сузив глаза, сказал:
— Заняться больше нечем? Собрали бы свои вещи тогда, а не стояли, как толпа безмозглая.
— Злится, что мы его прервали? — как бы невзначай спросил лекарь, косясь на аттийку.
— У мужчин такое часто бывает. Особенно у тех, кто своих женщин готов к себе приковать, лишь бы никто другой на них не засматривался, — тем же тоном отозвалась та.
— Думаешь, он уже подготовил верёвку? — не унимался Ливий, явно заскучавший без возможности обмениваться колкостями с кем-либо, кто не грозился в ответ отсечь ему голову.
Это перебрасывание шутливыми фразочками действовало пагубно на спокойствие не только Мемфийского, но и его избранницы, которая с недавних пор решила не скрывать своих эмоций, коли для того особого резона не было.
— Заумный господин, а вы ничего не перепутали? — с широкой и совершенно недоброжелательной улыбкой поинтересовалась Кирена, — больно разговорчивым стали, как я посмотрю. Припомнить, как вы с Эвтидой миловались, даже не чураясь того, что рядом были и другие люди? Вам бы волю дать, так вы б прям в палатке и…
Она приподняла брови, безмолвно намекая на куда более откровенные действия, которые вполне могли случиться между ним и его возлюбленной. Как бы это ни было забавно, но её слова от части даже смутили Пеллийского. Не сильно, однако продолжать подначивать несомненно опасного эпистата и его острую на язык спутницу тот перестал.
— Надо лагерь свернуть, — Амен кивнул в сторону палаток и того немногого, что с собой привезли присутствующие, — и решить, кто с кем поедет, раз коней у нас на всех не хватит.
— Мне разницы нет никакой, — отозвалась Агния, поднимая с песка мешок и закидывая в него уже пустой кувшин и пару кружек, — до Фив не так далеко ехать, чтоб во мне успели пробудить желание перерезать кому-то глотку.
— Вот с тобой бы я точно отказался бы садиться, — состроив брезгливое выражение лица, произнёс македонянин, подойдя к одному из каменных остовов, на котором всего несколько часов назад проводил свои эксперименты, — угробила бы того и гляди.
— Да больно надо, — отмахнулась та, останавливаясь около потухшего костра, — не хочется мне, чтоб кошечка по тебе слёзы лила.
— То есть иных причин не убивать меня у тебя нет? — усмехнулся мужчина, аккуратно складывая свои многочисленные баночки в сумку, — отрадно слышать.
Пока каждый занимался собственной поклажей, успели вернуться и Эвтида с Сетом. Девушка разочарованной или напуганной не выглядела, а потому наставница её решила, что случившийся меж ней и богом разговор ничего дурного в себе не нёс.
«Вот теперь и выжидай момента, когда он исчезнет куда-нибудь, чтоб расспросить её, о чём они беседу вели», — подметила про себя старшая, — «думается мне, это как-то связано с Анубисом. Не зря же он ей столь часто является? Всё же не простой человек, а бог, да и с Господином как-никак связан… Надо будет потом узнать у неё»
Меньше получаса потребовалось малочисленному отряду — а именно так их всех теперь и именовала про себя Кира — чтобы убрать с окраин безлюдного посёлка любые следы своего пребывания. Палатки были сложены, костёр засыпан песком, а вещи, которые, благо, не пришлось лишний раз искать, заброшены в мешки.
Разбившись на пары — в этом, к счастью, никаких разногласий не возникло — они отправились в пускай и короткий, но всё же изнурительный путь. Рэймсс, знавший, куда именно им нужно добраться, ехал вместе с наёмницей впереди. Амен и Кирена — следом. Аккурат за ними, чуть отставая, Ливий с Эвой, а замыкал владыка хаоса. Тому повезло не делить ни с кем коня, и, очевидно, он был весьма рад подобному раскладу. Хотя едва ли нашёлся бы среди них тот, кто захотел бы себе такого спутника…
***
В просторной комнате, расположенной на первом этаже дома Нейт, стояла необычайная тишина. Впрочем, гнетущей или неудобной назвать её было нельзя. Скорее уж сонливой, учитывая тот факт, что всех шестерых путников неимоверно тянуло погрузиться хотя бы на час-другой в сладкое небытие. Однако случиться этому было не суждено. — Раз уж все поели, — начал Мемфийский, отставив в сторону плошку, в которой ещё некоторое время назад плескалась наваристая и на удивление вкусная похлёбка, приготовленная Ливием, — я хочу внести ясность касательно наших целей, — он обвёл взглядом присутствующих, задержавшись на Эвтиде и Рэймссе. Наверняка, этот список пополнил бы и Сет, но тот покинул смертных, как только они добрались до своего временного убежища. Разумеется, свой уход божество никак не объяснило, чего от него, в общем-то, никто и не ожидал, — Саамон Хемсет и в самом деле объединяет нас. Но пока у меня нет уверенности в том, что доверять можно каждому из вас. Намёк мужчины был до того ясен, что уточнять, кто именно впал в немилость великого эпистата, не приходилось. — И как же нам доказать свою преданность? — Пеллийский приподнял бровь, — дать слово? Может, ладони себе порезать и клятву на крови принести? Эва и Кирена одновременно уставились на него, выражениями лиц явственно выказывая непонимание и скепсис озвученным предложением. — Читал, что в некоторых землях есть такой обычай, — отмахнулся лекарь с такой лёгкостью, будто бы ничего странного и не произнёс. — К тебе вопросов нет, — строго и немного резко ответил Амен и кивнул в сторону некроманта, — зато к нему есть. Что тебе известно о Саамоне? Реммао же наверняка что-нибудь упоминал о нём. — Поведаю, что знаю, — безразлично отозвался юноша, пожав плечами, — но надеждами себя не тешь: меня далеко не во все секреты посвящали. Мужчина хмыкнул, но никак на его слова не отреагировал, а следом повернулся к возлюбленной и её подопечной. — И к вашему странному другу тоже есть. И немало, — добавил он, — кто таков? Откуда явился? И что за способности у него такие? Интерес его был вполне понятен, однако от того не менее неудобен. Покровитель черномагов не спешил делиться мотивами и тайнами даже со своими верными слугами, что ставило их в крайне неудобное положение: они понятия не имели, могут ли сообщить о его истинной сущности остальным. Если да — проблем не было, но если нет… Тогда потребовалось бы объяснение всем странностям их Господина, которое девушки, конечно же, не подготовили, не предположив, что попадут в такую ситуацию. — Может, ты начнёшь? — склонившись к некроманту, негромко спросила Кира, рассчитывая, что это выиграет ей немного времени и позволит придумать какую-нибудь неплохую отговорку, — у нас с этим некоторые… сложности. Тот охотно кивнул и, отложив в сторону свитки, в которых искал способ помочь Эвтиде связаться с душой Исмана, взглянул на Мемфийского. — Я встречался с ним лишь единожды — здесь, в Фивах, но это было очень и очень давно. Ещё до того, как брата назначили наставником в Гермополе. Мало что помню с тех пор, так что довольствоваться нам придётся лишь тем, что успел услышать от Рема и Дии, — начал Рэйм, сцепив пальцы и положив ладони на колени, — по их словам, Саамон — могущественный онейромант. Даже среди выдающихся шезму он выделяется своими способностями. Говорят, что подобных ему нет и не было, а кто-то и вовсе сравнивал Хемсета с порождением богов — до того велика его сила. — И чем же он таким обладает? — эпистату нужна была конкретика, ведь они и без того бились с незримым и практически неизвестным противником: ни лица его, ни внешности, ни места, где можно было бы отыскать проклятого черномага, они не знали. Потому-то и хватались с жадностью за любые сведения. — Может убивать людей во сне, — ответил Рэймсс, и помещение погрузилось в оглушающую тишину. Сама мысль о том, что кто-то может проникнуть в сон человека и там прикончить его, казалась бредовой. Именно такой, ведь это попросту невозможно! Умертвить клинком, ядом, собственными руками в конце концов — это понятно. Но как можно было сделать то же самое, лишь оказавшись в сознании жертвы? — Убивать? — переспросила Агния, выказывая общее недоверие и шок, — прямо… — она моргнула и несколько раз помотала головой, словно пыталась как-то уложить откровение молодого человека в своём разуме, — как? Там же нечего… — Никогда не слышал о таком, — подал голос македонянин, задумчиво глядя в одну точку, — хотя… Если взять в расчёт все те случаи, когда совершенно здоровые люди засыпали и не просыпались, то тогда всё встаёт на свои места. Охотник же неотрывно смотрел на Кирену, как на более старшую и опытную среди своих товарищей по ремеслу. В отличие от своего приятеля, она уже окончила обучение, а потому наверняка знала чуть больше, чем он. — Это…возможно, — произнесла та, повернувшись к возлюбленному, — не скажу, что видела когда-нибудь подобное или лично знаю тех, кто способен на это, но у меня нет поводов сомневаться в его словах. — Согласна, — поддержала наставницу Эме чересчур взволновано, что в сей же миг привлекло внимание и Амена, и Пеллийского, — когда мы были на Западной стороне, в Сет-Маате, Ливий, Тизиан и я спустились во вскрытую гробницу. Она ведь принадлежала эпистату Яхмосу? Не знаю, как так получилось, но мне удалось связаться с его душой. Случайно — я этого не хотела! И тогда он поведал мне, что погиб не в сражении или от старости, а во сне. Кто-то убил его, пока он спал. — Связалась с душой? — Мемфийский вскинул бровь, но не от удивления, а… от неслыханной наглости, — под носом у моего помощника? — Но не специально же! — тут же возмутилась девушка, даже не подумав, что с грозным командиром стоило бы быть посдержаннее, — говорю: я этого не хотела. Просто в один момент… Как-то само собой. — Неважно, — мужчина приподнял ладонь, останавливая тот поток, который сейчас мог политься из её уст. Оправдания младшей из черномагов ему были не интересны, зато факт задействованных навыков — даже очень, — значит, использовала некромантию? — та быстро, но не очень уверенно кивнула. Амен хмыкнул, задумавшись на несколько мгновений, а затем продолжил, с лёгким прищуром уставившись на Эву, — есть в вас с Саамоном нечто схожее: как следов его силы я никогда не ощущал и не видел, так и твоих тоже. Ни в усыпальнице, ни в храме Анубиса. Его присутствие, — он мотнул головой в сторону Рэйма, — уловил, но не твоё. — К слову, — вмешалась Кира, — не расскажешь, как… Как ты вообще отличаешь нас от других людей? Насколько я знаю, ты безошибочно определил, что Рэймсс, Дия и Реммао — шезму. Но…как? — Чувствую, — он не горел желанием раскрывать свой секрет, особенно в присутствии тех, кому не доверял, пускай считал правильным рассказать хоть что-то в обмен на те сведения, которые ему предоставляли остальные, — мне надо лишь подойти к человеку ближе, чтобы понять: связан он с тёмным ремеслом или же нет. Подруги обменялись быстрыми, но весьма выразительными взглядами. В отличие от товарищей, им было известно, как мужчине на самом деле удаётся находить черномагов. Вот только вслух об этом они говорить не стали — раз уж решил их командир сохранить свою тайну, то так тому и быть. — Поскольку у вас с Хемсетом и без того не мало общего, — вновь заговорил эпистат, посматривая то на Эвтиду, то на её наставницу, — вы сами-то обладаете какими-то необычным способностями? Вредить во снах? Хвори наводить? — Напоминаю, — с милой, но не очень-то доброй улыбкой произнесла Кирена, — я некромант. Из особенностей у меня только то, что в контакт с душами вхожу быстрее, чем многие другие. Да, и, не всегда пластина требуется, но на этом всё. — У меня ничего такого не проявлялось, — ответила вслед за ней Эва, — да, и обучение я ещё не закончила, в отличие от неё, — она кивнула на старшую, — и Рэймсса с Дией. Им совсем чуть-чуть оставалось до завершения. — Между прочим, — вмешался юноша, — Дия знала о Саамоне гораздо больше нашего. Не столь много, как брат, но наверняка могла бы поведать что-то важное. — Неужели? — в этот раз охотник удивился вполне искренне, ведь не считал казнённую женщину хоть сколько-нибудь полезной. Едва ли его можно было в том винить: пристрастившаяся к ибоге онейромантка даже с виду казалась болезненной и слабой, что, в общем-то, не было далеко от истины. В последние дни своей жизни она и вовсе пребывала в полубредовом состоянии, с трудом отличая сны от действительности. — Да. Дия упоминала, что познакомилась с ним в Гермополе, — подтвердил молодой человек, — хотя вряд ли их связь можно назвать простым знакомством. — Они были любовниками, — без тени смущения заявила Эва, чем тут же заслужила полный непонимания взгляд друга, — что? Мы с ней как-то разболтались, она и рассказала. — Это уже не имеет никакого смысла, — перебил их Мемфийский прежде, чем разговор свернул не в то русло, — Дия мертва, где её тело — никто не знает, а, значит, и обсуждать это лишь пустая трата времени. Куда больше меня интересует другое, — он вновь повернулся к среднему шезму, — почему Реммао и Саамона выслали из Мемфиса? Они же раньше там обитали, да, и, насколько мне известно, старшие редко бывают в мелких городах, ведь больших заказов там они получить не могут. — Брат говорил, что их изгнали из столицы в наказание, — ответил некромант. Возможно, Кира и являлась самой опытной из них, вот только приятель её был посвящён в куда большее число тайн, нежели она. В конце концов, Рем готовил его к вступлению в закрытое общество, а потому время от времени и делился различного рода секретами и историями, — по его словам, так часто поступали с провинившимся, но только в тех случаях, когда проступок был не очень серьёзным или же самого черномага не хотели убивать. — Из-за его способностей? — резонно предположил эпистат. — Да, в том числе, — юноша кивнул, — таких отправляют подальше от родных, лишая покровительства состоятельных нанимателей. В небольших поселениях людям и платить особо нечем, так что и о богатой жизни приходилось забыть. В добавок они обязаны были брать себе учеников, чего многие, как я помню, не любят делать. — И что же они такого сотворили? — в тоне мужчины на миг промелькнула столь несвойственная ему язвительность. Он, разумеется, не жалел никого из старших, а уж тем более тех, кто был причастен к гибели его родителей, потому и не запрещал себе отзываться о них в подобной манере. — Допустили промашку на одном из…поручений. Не уверен, что это именно так, но лет 5 назад… Кажется… Да, примерно тогда брат вернулся в Гераклион. Я жил там на те деньги, что он отправлял, и с ним виделся редко, но в тот день… — Рэйм нахмурился и, опустив голову, словно погрузился воспоминания, умолк на несколько мгновений. Лишь после, поджав губы и зажмурившись, отогнал от себя наваждение и продолжил, — Реммао был очень напуган. Дёрганый, обеспокоенный — таким я его и застал тогда. Пытался вызнать, что случилось. Он молчал, отмахивался, но всё же поведал, что они сильно оплошали когда-то в прошлом. Им приказали убить супругов вместе с сыном. Отца и мать они…сумели… А вот мальчика так и не нашли. Подумали, что тот сбежал, да погиб где-то на улицах. От голода ли, от рук чьих — их это не волновало. Вот только заказчик спустя время прознал об обмане — каким-то образом ему стало известно о выжившем ребёнке. И, конечно же, за это и брата, и Хемсета ждало наказание. По голосу было слышно, сколь неприятно ему рассказывать о подобных злодеяниях Рема. Пускай он и любил его, горевал о нём, однако не мог ни одобрить, ни даже отнестись к таким поступкам хоть сколько-нибудь снисходительно. Обман или подкуп юноша считал ещё приемлемым, но вот расправу над людьми — нет. Впрочем, муки совести Рэймсса за старшего брата не шли ни в какое сравнение с тем, что чувствовал в этот момент Амен. Тот хоть и оставался внешне спокойным, всё же едва ли был способен совладать с болью и гневом, внезапно пробудившимися в сердце. Ведь он знал, о ком идёт речь. А теперь ещё и знал, что именно из-за него двух черномагов выслали из столицы. Потому что они не умертвили его вместе с родителями. И об этой связи — кошмара, что снится Мемфийскому, и истории, поведанной юношей — догадался не только охотник. — И после этого они остались в Гермополе, верно? — спросил эпистат ровным тоном, не выдававшим его внутренних переживаний. — Да, но Саамон лишь на год, — некромант потянулся к кружкам, которые Агния наполнила хеком ещё до начала беседы. Взяв одну из них, поднёс к губам, сделал несколько глотков, и заговорил вновь, — думаю, именно за время пребывания в храме Тота он и сошёлся с Дией, а потом, как уехал, она подалась к брату, — он резко замолчал, а следом повернул голову к старшей подруге, — к слову, Кирена, очень странно, что вы с ним не повстречались. В этот момент взгляды всех присутствовавших в комнате устремились на девушку. — Я… — начала было она, но так сразу и не сумела подобрать правильных слов. Шезму хорошо помнила, как попала на обучение к Рему, как начала постигать основны тёмного ремесла, как брала первые заказы. Вот только никакого Саамона она не знала. Ни разу не видела его, что само по себе казалось невозможным — даже с погибшей приятельницей, ходившей в те времена с другими лекарями, сталкивалась периодически, но с ним… — …ума не приложу, как так вышло. — А ведь и правда… — Эме нахмурилась, — как Рэйм и Дия, ты должна была его там застать. Хоть мельком. Обитель не такая уж и большая, чтобы не… Наставница совершенно не слушала свою подопечную, всё сильнее погружаясь в тревожные мысли, мало-помалу завладевавшие её сознанием. Она ощущала, что упускает нечто важное. Такое, за что нужно было схватиться обеими руками и не отпускать, но оно подобно песку просачивалось сквозь пальцы, ускользало, не позволяя себя поймать. — Мне… — Кира зажмурилась и надавила на уголки глаз, заставив появиться чёрные, скачущие точки. Затем резко поднялась и, не посмотрев ни на кого, бросилась к двери, — …я… пойду наружу… мне надо… Не договорив, черномаг выбежала из дома и направилась в маленький внутренний дворик, скрытый от глаз прохожих и временных гостей дома обильной зелёной листвой. Сердце её полнилось необъяснимым беспокойством, которое всё никак не хотело униматься. Она не понимала, что именно вызвало в ней такое волнение, но отчаянно хотела разобраться, ведь просто ненавидела не знать нечто настолько существенное. «Так давай… По порядку. Сет спас меня, мы заключили договор. Затем он рассказал про храм, помог выйти из пустыни, но до самого Гермополя со мной не пошёл… Но если там был Саамон, разве Господин не почувствовал бы его? Или тогда он уже нашёл способ скрывать своё присутствие от покровителя? А, может, отлучился? Заказ какой отыскал или дела возникли? Будем считать, что так. Тогда нет ничего удивительного в том, что и я сама не встречала его первое время. Но затем…», — словно загнанный зверь, Кирена бродила по саду взад-вперёд, крепко вцепившись пальцами в подбородок. И образ её, и взгляд выдавали растерянность и напряжение, едва ли не граничащие с безумством, — «если подумать… Рем иногда уходил посреди наших занятий. Я слышала, как он говорил с кем-то, но никогда не…», — она резко остановилась, — «а что… В тот день, когда Эвтида появилась в храме Тота… До этого мы даже знакомы не были, но стоило увидеть её, как я сразу же поняла, что она как-то связана с Сетом. Будто бы… Почувствовала. Наверняка, это из-за того, что он вложил в нас крупицы своей силы. Возможно, и у неё было что-то подобное, но она не обратила внимания. Но если предположить, что слуги его способны распознать друг друга, тогда… Саамон мог понять, кто я такая, потому и не показывался мне на глаза! Опасался, что я каким-то образом приведу к нему Господина. Но не убивал, потому что… Потому что боялся! Повелитель бы понял, что я погибла, сразу бы явился в Гермополь и без труда нашёл бы Хемсета! А покидать город на долго ему было не позволено! Поэтому он и…» — Ты в порядке? — из-за её спины раздался голос Амена. В его тоне отчётливо слышалась озабоченность, которую тот даже не пытался скрыть. В этом не было никакого смысла — зачем ему было утаивать беспокойство за свою любимую женщину от неё же самой? — Я… Да, просто… — она обернулась к нему с нервной улыбкой, причина которой крылась в будоражащем её осознании. — Просто? — в два шага мужчина преодолел разделявшее их расстояние и положил ладони ей на плечи, мягко притянув к себе поближе, — что случилось? — Я… Я поняла, почему ни разу так и не встретилась с Хемсетом, — ответила Кира, коснувшись его груди, — когда Рэймсс сказал, что я должна была его видеть, мне показалось это странным. Мы же с ним действительно были в Гермополе в одно и то же время. И не просто в городе, а жили при храме. Он не такой большой, чтобы не столкнуться с человеком хотя бы единожды за целый год. Но этого не происходило. Ни разу. Понимаешь? Даже случайно, мельком наши пути не пересекались. Никогда. Она говорила так быстро, что порой даже проглатывала окончания слов. В таком возбуждённом состоянии девушка не пребывала уже очень и очень давно, а от того и не знала, как сдержать себя от этих непривычных порывов. Впрочем, охотник терпеливо слушал её, не перебивал, давая возможность высказать свою мысль. — А потом подумала: и я, и Эвтида, и Саамон — мы все слуги Сета. Это нас связывает, — в её глазах пылал огонь, а улыбка стала ещё шире, — когда я познакомилась с Эвой, то сразу почувствовала, что мы как-то… Что у нас есть что-то общее. Словно… Как будто и в ней, и во мне есть частичка чего-то, что некогда было одним целым. И если это так, тогда и Хемсет должен был испытать то же самое, когда я только объявилась в обители Тота. Он знал, кто мой Господин, а потому нарочно не позволял увидеть себя — опасался, что я выведу нашего покровителя на него. Рассказывая ему всё, о чём только что размышляла, шезму и не заметила, как сболтнула лишнего. Из всех её слов можно было сделать простой, напрашивающийся сам собой вывод — красноволосый путник, такой странный, могущественный и совершенно точно не являющийся смертным созданием, был далеко не обычным человек. Вернее, вообще не человеком. И охотник это понял, ведь слова Кирены лишь подтвердили его ранние догадки, возникшие ещё в тот момент, когда неизвестный странник словно существо из древних мифов возник перед ним и наёмницей в пустыне. Никто — ни один черномаг не был способен на такое, какими бы талантами не обладал. — Тот, перед кем вы в долгу, — негромко произнёс Амен, неотрывно глядя в глаза любимой, — кто он такой? «Исфет…», — сердце её гулко ухнуло в груди, а по телу пробежал озноб, когда она поняла, что наделала, — «нет, нет, нет… Помилуйте боги, я же не… Исфет! Какого…» — Послушай, я… — девушка резко отстранилась, отняв ладони от мужчины и избавившись от его мягкой, даже не удерживавшей хватки, — …не могу. Ты знаешь… Я говорила, что не могу отвечать… — Не можешь или не хочешь? — Мемфийский прищурился и последовал за ней, — он сам не особо скрывается, а даже если и так — ему нужна наша помощь. Моя, Агнии, Ливия, даже Рэймсса. Но работать вместе с тем, о ком мы ничего не знаем? Никто на такое не согласиться. Я на такое не соглашусь и тебе не позволю. Ему известно о нас многое, если вообще не всё, а нам? Кира вновь отошла, попятившись назад, а он сделал ещё один шаг, не давая возможности увеличить меж ними расстояние. — Нет, — она мотнула головой, — я не имею права раскрывать его тайны. И не стану этого делать. — Боишься, что он причинит тебе вред? — и вновь шаг. Это напоминало их разговор в охотничьем поселении с той лишь разницей, что в этот раз опасаться ей стоило не эпистата, а своего же покровителя. — Меня он не тронет, но тебя, — шезму поджала губы и снова отступила, — я не хочу подвергать тебя… — Кто он? — вновь повторил мужчина, — скажи. Прошу тебя. В тоне его не было ни гнева, ни угрозы — лишь мягкая настойчивость. Он не злился на неё и уж тем более не намеревался запугивать. Как бы сильно ни хотелось ему получить ответы, а вести себя подобным образом с любимой не стал бы. — Амен, я… — на её глазах навернулись слёзы. Она слишком хорошо знала цену своего опрометчивого поступка. Слишком хорошо понимала, чем рискует.«Раскроешь меня, драгоценная моя госпожа, и я лишу тебя самого дорогого, что есть в твоей жизни. Не сомневайся. И не смей предавать меня. Ведь отныне ты принадлежишь мне, А-ук-нет»
Эти слова… Нет. Обещание набатом отозвалось в разуме Кирены. Словно напоминание о том запрете, что дал ей Господин много лет назад. Тогда она не спрашивала, не уточняла, от чего тот не желал посвящать посторонних в свой секрет, а просто беспрекословно подчинилась. За всё это время ей ни разу и в голову не приходило нарушить данное некогда слово, но сейчас… Охотник продолжал подходить к ней до тех самых пор, пока та не упёрлась спиной в стену. Лишь тогда он остановился и, заведя руки за спину девушки, приобнял её так осторожно и нежно, будто бы давал возможность вырваться и избежать его прикосновений. Но она не стала этого делать. Прижалась к нему, спрятав орошённое слезами лицо в его груди и сжала пальцами белую ткань, покоившуюся на плечах избранника. — Я не позволю ему и пальцем тебя тронуть, — прошептал Мемфийский, ласково поглаживая её по голове. Выходило у него это несколько неловко, но по-своему заботливо, — а меня он убивать не станет. Желал бы — прикончил бы ещё в пустыне. Или по пути сюда. Или в любой другой момент… Много ли сил нужно божеству, чтобы отправить в Дуат простого смертного? Кира вздрогнула и подняла на него испуганный взгляд. — Откуда ты…? — едва слышно спросила она. — Догадался, — отозвался он, чуть усмехнувшись, — я вижу души, чувствую их. У обычных людей они тёплые, у черномагов — холодные, — в глазах его не было теперь ни тревоги, ни напора, лишь мягкость и толика веселья — совсем капелька, — но ты, Эвтида и Хемсет не похожи на остальных. Ни на Реммао, ни на Рэймсса, ни на Дию. От вас не веет ничем подобным. Разве что твоя душа чуть более прохладная, чем их. Зато с Сетом всё иначе. От него исходит… — охотник чуть поджал губы, словно пытаясь подобрать нужное слово, — …жар. Почти невыносимый. Такого я никогда не встречал. — Да мало ли причин, чтобы… — Кирена отчаянно пыталась найти хоть какое-то объяснение уникальности владыки хаоса, цепляясь за каждое сказанное слово. Вот только она совершенно не понимала, как именно устроен дар любимого, а потому ей только и оставалось, что полагаться на удачу. — Он появился посреди пустыни из самой бури. Его сила превосходит людскую. Раны на нём зажили так, словно их и не было, — терпеливо продолжал эпистат, а затем, умолкнув на мгновение, продолжил со слабой усмешкой, — да, и имя его говорит само за себя. — Подумаешь! — встрепенулась девушка, взметнув руки, — у Нейт тоже имя необычное, но это же не делает её божеством! — Так значит я прав? — охотник вскинул брови, внимательно наблюдая за тем, как выражение лица шезму из недовольного и встревоженного переходит в испуганное, — Сет не простой человек или могущественный черномаг. Он — бог. Ваш покровитель. Сердце её вновь ёкнуло, а следом ускорило биение, да так, что стук его начал отдаваться в ушах. Она не знала, станет ли гневаться Господин на то, что Амен сам, собственным умом нашёл разгадку его тайны, но не могла унять переполнявшего её беспокойства. Конечно, если рассуждать здраво, повелителю не было никакого смысла наказывать свою верную слугу. Вот только действовал он зачастую непредсказуемо, поступая лишь так, как сам того желал, а потому даже предположить, какой будет его реакция, не мог никто. Даже Кира, знавшая его не один год. — Исфет, — она устало выдохнула и закрыла лицо ладонями, пряча в них не слёзы, но свою тревогу, — да… верно. — Тогда ответь на последний вопрос, — мягко произнёс Мемфийский, поддевая пальцами подбородок любимой и аккуратно приподнимая её голову так, чтобы заглянуть в глаза, — ты говорила, что он спас тебя, не позволил умереть. Но как он очутился там? — Я… — Кирена нервно сглотнула, но поняла, что отступать уже поздно. Эпистат и так уже выведал практически всё, так что от умалчивания проку было немного, — …ещё в детстве мать рассказала мне о молитве, которой когда-то очень давно жрецы призывали Сета. От чего-то я запомнила её, и в тот день, когда едва не умерла, слова эти сами собой пришли мне на ум. И… Быть может, ему стало любопытно, от того и явился посмотреть, что за смертная тревожит его покой. Или же по какой иной причине… Сет никогда этим не делился, а я особо и не спрашивала — жизнь он мне сохранил, а остальное меня и не интересовало. — И что ты отдала ему в обмен на спасение? — мужчина нахмурился равно от того, что жаждал услышать ответ и страшился его. — Это прозвучит не так, как должно, но…себя, — проговорила девушка, а затем, прежде чем собеседник её успел сделать не самые удачные выводы, быстро добавила, — он дал мне новое тайное имя и даровал частичку своей силы, чтобы связать мою душу со своей. С тех пор я и должна была исполнять поручения… Вернее, поручение, ведь единственное, что он приказал мне — приглядывать за Эвой и не позволить ей погибнуть. Не на долго меж ними воцарилось молчание. Амену требовалось время, чтобы свыкнуться с новыми знаниями и как-то уложить их в своей голове. Во-первых, он встретил не просто таинственного, очень сильного и могущественного человека, а самое настоящее мифическое существо, о котором люди слагали легенды. Если кто и видел владыку хаоса, то единожды, случайно и лишь потому, что он заскучал и решил посетить смертных в надежде развлечься. А сейчас выходило так, что это создание не просто где-то неподалёку, а имеет непосредственное отношение и к посланнику фараона, и к дорогой ему женщине. Во-вторых, его любимая избранница оказалась не обычной шезму, а той, кто нёс волю божества. И пускай открытие это удивляло и даже шокировало, в общем и целом никак не меняло отношения охотника к ней. Лишь заставляло задумываться о том, как многого он не знает о мире, в котором прожил почти три десятка лет. — Стало быть, он властвует над тобой? Ты подчиняешься каждому его слову? — хоть Мемфийский и верил Кирене, однако хотел понимать, как далеко распространяется влияние Сета на его слуг. Известно, что Саамон сумел бежать, а, значит, существовал способ избавить себя от обременительных обязательств, незримым клеймом поставленными на судьбы должников. — Я бы… Я бы так не сказала, — черномаг нахмурилась, но взгляда не отвела, — он имеет на меня влияние, это правда, но никогда не требовал свершить что-то ужасное или плохое. Его мало волнует, как я живу и что делаю до тех пор, пока с Эвтидой всё хорошо. Я должна помогать ей и оберегать, но ни о чём большем он не просил. — Но ты верна ему? — от чего эпистату так сильно хотелось знать ответ на этот вопрос, он и сам не понимал, но по какой-то причине не мог заставить себя его не задать. — Да, — она кивнула, — он спас меня. Пришёл, откликнулся на мой зов, когда другие закрыли глаза на мои беды. Когда мы с дядей скрывались от брошенной за нами вслед погоней, никто, ни один человек не протянул нам руку помощи. Не укрыл, не обогрел, даже ночлега не дал. А мы просили. Многих. Умоляли, на коленях стояли, лишь бы дали передохнуть, но все отворачивались. А потом я осталась одна. И не сомневаюсь — попадись мне путник посреди пустыни, он бы тоже прошёл мимо. А Сет не позволил мне умереть. Я обязана ему жизнью, и преданность эта сравнима с той, что несёшь ты в своём сердце, — Кира коснулась ладонью его груди — именно там, где под плотью бился столь важный и столь хрупкий орган, — только предан ты своей цели — мести, а я — ему. До тех пор, пока желание его не исполнится, мы с ним будем связаны, а после… Он дарует мне свободу. — Разве это возможно? — мужчина пропустил мимо ушей упоминание его заветной, пускай и кровавой мечты, сосредоточившись на удивительном и явно неожиданном известии. — Вполне, — девушка улыбнулась, — Сет обещал, что избавит меня от оков долга, как только Эвтида справится со всеми его поручениями. — И вы и впрямь надеетесь, что он слово своё сдержит? — охотник прищурился, — бог коварства? Покровитель шезму? Вам даже не ведомо, что за приказы он отдаст вам в следующий миг, но мните, будто он не обманет? — Амен, — настойчиво позвала его Кира и, приподнявшись на мысках, обхватила его лицо ладонями, — клятвы богов нерушимы. Особенно те, которыми они скрепляют сделки. И., — она негромко усмехнулась, — я чувствую, как ты злишься. И знаю, как хочешь спасти меня, но… Меня не надо спасать. Не от моего покровителя. Он собирался сказать что-то ещё — наверняка, резкое, грозное и совершенно точно неприятное касательно владыки хаоса, но в этот момент за его спиной раздался громкий голос Агнии. — Вы там закончили? — судя по интонации, она явно была рада уже во второй раз застать их в таком положении: обнимающимися, почти что целующимися, — мы там уже всё обсудили. Ливий собирается писать своему наставнику, чтоб выяснить: есть ли сейчас при дворе фараона этот ваш Саамон или нет, — женщина подошла ближе. Черномаг вместе с эпистатом отстранились друг от друга, но ровно настолько, чтобы повернуться к незваной гостье, — и раз уж наш главный выдумщик плана не соизволил явиться, было бы славно отоспаться. Так что если вам охота что-то ещё добавить в обсуждение, советую поторопиться. — Послание ты отправишь? — спросил Мемфийский, явно не обращая внимания на язвительность наёмницы. — А кто ещё? — усмехнулась та, — шезму пускать в город опасно — твои соколы их с радостью сцапают. Пеллийского и самого схватят, да скрутят. Вот и остаёмся только мы с тобой. — Тогда займёмся этим завтра, а сейчас… — он вздохнул и покосился на возлюбленную, — всем стоит отдохнуть.***
Не состоявшая никогда прежде в отношениях Кирена с удивлением для себя обнаружила, что усталость является восхитительным способом избегания неприятных и нежелательных разговоров. Ей казалось, что как только они с Аменом останутся наедине, тот вновь продолжит убеждать её в коварстве Сета, однако ничего подобного не произошло. Заняв комнату, которая раньше принадлежала Нейт, они сменили одежду на более лёгкую и легли спать. Вдвоём. В одну кровать. До того это было странно и непривычно, что девушка даже не понимала, как себя вести. Однако стоило руке Мемфийского обвить её за талию и прижать к могучей и тёплой груди, как все тревоги в миг улетучились. На время, пускай и непродолжительное, и охотник, и его любимая шезму позабыли обо всём: о Сете, о его планах, о неясном будущем и бедах, которые могут свалиться им на головы. Они просто наслаждались этой близостью, даже не собираясь привносить в неё страсть и раскрепощение. Для того был явно неподходящий момент: слишком много посторонних в одном с ними доме и слишком мало сил, чтобы и впрямь получить удовольствие. Засыпая, каждый из них мечтал, чтобы подобным образом завершался любой грядущий день — рядом с дорогим сердцу человеком. Вот только им было невдомёк, в какое опасное и непростое путешествие они вскоре отправятся.***
Следующее утро началось спокойно и обыденно. Понемногу просыпавшиеся и приходившие в себя товарищи чувствовали себя уже гораздо лучше: длительный отдых и неплохая еда явно пошли им во благо. Все они были наконец чистыми, восстановившими силы и весьма бодрыми, а от того практически сразу же занялись делами. Ливий сел за письмо, над которым корпел практически час — нужно было составить его таким образом, чтобы не вызвать ненужных подозрений у главного фараоновского лекаря, но при этом и получить столь требуемый ответ. Рэймсс вернулся к изучению свитков по некромантии, в чём ему активно помогала Кирена на пару с Эвтидой. Агния же выжидала момента, когда потребуется отправлять послание, а Мемфийский, тревожась о своих подчинённых, оставшихся без его внимания в лагере, поехал к ним. Все вместе члены столь странного отряда собрались только после обеда и причина тому была весьма серьёзной.***
— Как удивительно! Оставил своих любимых шезмочек, а те и не отыскали себе на голову бед! Что же, развиваетесь, мои дорогие? — издевательски проговорил Сет, как только затворил за собой дверь. Взгляд, которым его наградил Мемфийский, был полон недовольства и потаённого желания заставить умолкнуть не в меру болтливое существо, однако язык свой мужчина предпочёл держать за зубами. Помнил, что перед ним не простой человек, а божество, с которым смертным тягаться не под силу. Да, и не выгодно то было в сложившихся обстоятельствах. — Соскучился, о-хот-ни-чек? — владыка хаоса нарочно не избегал смотреть в глаза грозному эпистату. Пожалуй, он был единственным из всех, кто не только не боялся, но даже получал странное, необъяснимое удовольствие от их препирательств. Сложись обстоятельства иначе, с радостью бы сразился с избранником Ра ещё раз, однако для того было не время и не место. — Обмен любезностями, как я понимаю окончен, — аттийка, небрежно поигрывая одним из кинжалов, даже не удостаивала собравшихся взглядом. Всё её внимание было приковано к идеально заточенному лезвию, которое она, подкидывая, ловила за самый кончик, — пришла пора обсудить, что делать дальше. Я не намереваюсь просиживать здесь дни напролёт, пока этот Саамон бродит по округе. — И не придётся, — с неизменной ухмылкой ответил покровитель черномагов и, пройдя глубже в комнату, остановился перед людьми так, чтоб видеть всех и каждого, — след его, как я и сказал, не утрачен. У нас есть тот, кто может поведать кое-что занимательное о Хемсете. — Зная тебя, существует какое-то «но», — с милой, но холодной улыбкой отозвалась Кира. — Именно так, — слащаво ответил её Господин, позволив прорезаться в голосе толике угрозы, намекавшей на то, что терпение его испытывать не стоит, — человек этот — погибший Исман. Как вы уже успели догадаться, убили его не просто так, и причастен к тому мой бежавший слуга. — Но как мы с ним свяжемся? — Рэйм кивнул на канопу, которую Эме бережно держала на своих коленях, — даже с наличием органов это кажется невыполнимым. — Они нам и не понадобятся, — даже не взглянув на некроманта, произнёс Сет, — мы отправимся туда, где для контакта с его душой не потребуются ни органы, ни ваши навыки шезму. — И куда же? — Амен приподнял одну бровь, с вызовом посмотрев на бессмертное создание. — Туда, откуда живыми не возвращаются, — усмешка, царившая на губах владыки алых песков, превратилась в оскал, — в Царство Мёртвых, незабвенный Дуат.
