Череда вопросов.
24 июня 2025 г., 05:23
Первой из всех в себя пришла Кирена.
— Мне послышалось? — вот только не до конца, о чём свидетельствовал её неестественно высокий голос, приподнятые брови и слегка нервная улыбка, — мы отправимся в Дуат? — оглядев присутствующих так, словно хотела удостовериться, что происходящее не является плодом повредившегося сознания, девушка вновь воззрилась на Господина, — в место, куда попадают только мёртвые, а живым путь закрыт?
— Именно, моя драгоценная шезмочка, — Сет наслаждался тем, какую бурную реакцию вызвали его слова. Он, конечно, мог раскрыть смертным свой план куда мягче, постаравшись не шокировать их столь внезапным заявлением, но какое ж в том тогда было бы веселье? — в загробном мире возможно получить не только ответы на терзающие вас вопросы, но и добраться до истины, которая здесь недоступна.
— Ты убить нас вздумал? — резко, не пытаясь утаить раздражения и недоверия к богу, спросил Амен.
Могущественное создание даже не удостоило этот гневный выпад ответом, ведь внимание его было всецело сосредоточено на Эве. Он знал, как важна его должнице сама возможность увидеться и поговорить с Исманом, а потому не сомневался, что та не станет колебаться — согласится, отринув любые сомнения. Остальные же будут вынуждены последовать за ней: Ливий не бросит свою возлюбленную, а Кира — подопечную, Мемфийский не отпустит дорогую его сердцу женщину рисковать в одиночку, Рэймсс захочет помочь подругам, а Агния… Пожалуй, она одна единственная, кто решится на это путешествие исключительно из собственного любопытства. И как бы сейчас они не отпирались, как бы не протестовали, всё равно — поступят именно так, как того хочет владыка алых земель.
Вот только младшая шезму вопреки ожиданиям своего покровителя молчала, глядя прямо перед собой. В голове её возникал вопрос за вопросом, ни на один из которых она не могла найти ответ: не обернётся ли скитание по Царству Мёртвых чьей-либо гибелью? не пострадает ли кто? не получится ли так, что ценой встречи с Исманом станут жизни других? Страх за товарищей и вместе с тем за брата, который никогда не попадёт на поля Иалу, если она ему не поможет, смешались в девушке, всё сильнее вгоняя её в пучину отчаяния.
— Мы всерьёз будем это обсуждать? — скептически изогнув бровь, поинтересовался Пеллийский, — да ещё и так, словно путешествие в Дуат самое обычное дело.
Говорил он необычайно спокойно для того человека, которому вскоре предстоит отправиться в обитель усопших. Впрочем, нотки недоумения и лёгкого замешательства всё же проскальзывали в его голосе, хоть и не так явно, как у Киры.
— Поимка Саамона, конечно, важна, но… — аттийка неоднозначно повела плечами и склонила голову на бок, тоже не выказывая особой радости от возникшей вдруг перспективы оказаться в загробном царстве раньше срока.
— Эта затея всех нас погубит, — громко и чётко отозвался эпистат, поднявшись с места, — сам сказал: оттуда живыми не возвращаются. А теперь надеешься, будто бы по доброй воле головами своими рискнём?
Он смотрел на повелителя песчаных бурь прямо, без страха и благоговения, которые должен испытать любой человек в присутствии божества. А тот в ответ глядел на избранника Ра нагло, с подчёркнутой надменностью и гордыней, застывшей в чертах лица.
— Тебя так страшит смерть, пускай ты и ходишь с ней рука об руку, — медленно, едва ли не нараспев произнёс Сет, — знаком с ней лучше любого. Она тебе вместо друга, товарища, матери и первой любви — вот, сколь крепко ты с ней повязан, о-хот-ни-чек. Но всё равно боишься, осторожничаешь. Разве поможет это целей твоих достичь?
Комната, ставшая за прошедшие сутки уже привычным местом для бесед, погрузилась в молчание. Тревожное, облепляющее со всех сторон оно лишало лёгкие воздуха, порождало панику, сомнения и нерешительность. Каждый колебался, каждый не отваживался поделиться собственными мыслями, хоть и подозревал, что и другие думают так же.
Это безумие!
Самое настоящее безумие!
«Дуат. Он хочет, чтобы мы спустились в Дуат», — повторяла Кирена, надеясь, что рано или поздно озвученный покровителем план прекратит внушать ей самый настоящий ужас. Впрочем, получалось равно наоборот, потому уже через несколько мгновений её ещё недавний эмоциональный покой канул в лету, — «он спятил! Ду-ат! Ни Мемфис, ни Фивы, ни даже Греция, Апоп бы её поглотил! Дуат! Господин в край лишился рассудка, раз считает, будто бы мы…» — Я и вправду встречу там Исмана? — спросила Эвтида, воззрившись на владыку хаоса взглядом полным надежды и нерешительности. — Неужто забыла, шезмочка? — тот ухмыльнулся лишь шире, а глаза его вновь, хоть и слегка, полыхнули алым, — клятвы богов не рушимы, а я дал тебе слово, что помогу. Стал бы обманывать? Логичный ответ — да, стал бы — вертелся на языке как минимум у трёх присутствовавших здесь смертных, но никто из них так и не осмелился произнести его вслух. Обстановка и без того не ощущалась приятной или дружелюбной, так что любое резкое, необдуманное слово могло лишь усугубить ситуацию и привести к крайне неблагоприятному исходу. — Ты серьёзно? — Рэймсс повернул голову к подруге, — готова отправиться в загробный мир ради разговора с братом? Он не пытался переубедить её, скорее хотел узнать истинные намерения. Некромант, пожалуй, единственный не выглядел шокированным, но едва ли от того, что затея Господина не удивила его. Молодой человек, как и всегда, успел взять под контроль чувства и не дал им вырваться наружу. Идеальная маска невозмутимости, застывшая на его лице, могла бы ввести в заблуждение любого, кто не знал, куда стоит смотреть: лёгкий прищур, грудь, вздымавшаяся чуть чаще положенного и напряжённые предплечья — всё это и выдавало в нём тревогу. Ту самую, которую никто, кроме его приятельниц, не замечал. — Когда я связывалась с его душой в ибу, мне явился Анубис, — громко и чётко произнесла Эва, но в интонацию её всё же сумело прокрасться отчаяние, — он сказал, что лишь от меня зависит: попадёт ли он на поля Иалу или же нет. Только я могу помочь ему! И если это так, то… — она поджала губы, и по щеке её скатилась крошечная, почти невидимая слеза, — …рискну и пойду туда. Пускай подвергну себя опасности, даже смерти, но… — Одумайся! — резко прервал её македонянин, встав перед возлюбленной и положив ладони ей на плечи, — ты слышишь себя? Сознательно в пекло бросаешься! Не ведаешь же, что тебя там ждёт! Даже вопросов не задаёшь. Просто… Собралась ринуться напролом, ни о чём не подумав? — А что мне остаётся делать? — вскрикнула девушка. Она была на грани. Несчастье за несчастьем преследовали её, и даже блаженное небытие, должное служить отдыхом, не приносило желаемого избавления. Вместо чёрного ничего ей раз за разом мерещились образы Исмана, Анубиса и обрывки из прошлого — самые ужасные его моменты. Просыпавшись, Эме не ощущала себя бодрой и восстановившей силы. Напротив — ей становилось только хуже. Пока ещё это удавалось скрывать от друзей, товарищей и самого Ливия, но на долго ли её хватит? Не сойдёт ли с ума от бесконечных тревог, страхов и ужасов, коими полнилась теперь её жизнь? — Умирать вообще-то никому не придётся, — как бы между делом подметил Сет, потеряв всякий интерес к развернувшейся перед ним драме. Ему нравился накал страстей: гнев, испуг, страсть, шок — яркие, затмевающие собой всё эмоции. Но истерика, слёзы и печаль были чужды божественному созданию. Они тревожили в нём давно забытое, то, что он предпочитал держать глубоко, очень глубоко внутри, — во всяком случае, безвозвратно. — Не потрудишься объяснить? — Амен вновь взглянул на красноволосого странника, — а заодно просвети, зачем нам следовать за тобой и Эвтидой в Дуат? Надежды на мальчишку слишком ничтожны, чтобы на них время тратить. — Раз ты так смиренно просишь, — ухмыльнулся владыка хаоса и едва заметно склонил голову, воззрившись на охотника исподлобья, — мальчишка наша очень хорошая возможность. Вы и сами уже успели осознать: он видел и слышал то, что не должен был, и, стало быть, сумеет и нам об этом рассказать. Эва отдаст всё за то, чтобы встретиться с ним, и резоннее подсобить ей, нежели мешать. К тому же, такова воля самого Анубиса, — наверняка он хотел добавить «и моя», но от чего-то сдержался, — есть способ попасть в его обитель и вернуться оттуда. Если согласитесь, дам слово, что само путешествие будет для вас безопасным. — Само путешествие? — переспросила Агния, — полагаю, помимо него есть и ещё что-то, что может убить нас или как-то навредить. Ведь так? — Верно, — Господин чуть кивнул, искоса посмотрев на наёмницу. В глазах его хоть и на мгновение, но промелькнуло едва различимое одобрение. Ум в людях он ценил, а сообразительность — и того больше, — загробный мир будет испытывать вас. Каждого из вас. Справитесь — не только проложите дорогу к душе мальчика, но и обретёте нечто ценное. Такое, что здесь, в вашем мире, и не сыщешь. Но если провалитесь, вас будут ожидать последствия. Весьма неприятные, стоит отметить. — Слишком сомнительно, — констатировал Мемфийский практически в тот же момент, как умолк красноволосый странник, — мы все рискнём собой — даже те, кто к этому не подготовлен — из слепой веры в… юнца, который мог что-то узнать? Это безрассудно и глупо. — Не глупее, чем гоняться за шезму десятилетиями, — издевательски подметил бог, — вы же тут всё уже обсудили, верно? Договорились сообща работать, чтоб скорее отыскать моего должника. И я бы с превеликой радостью помог вам — как-никак это и в моих интересах. Вот только… — он умолк на мгновение, позволяя уголкам губ подняться ещё выше, — …не просто так. Услуга за услугу, как и всегда. — От тебя толку не больше, чем от любого из нас, — теперь настала пора и охотнику насмехаться над своим собеседником, — ты и сам долго ищешь его, ведь так? От чего же не преуспел? — Амен, — шикнула Кирена, поймав ладонь любимого и одним взглядом попросив его не продолжать. Пускай он и знал, кто перед ним, однако природное своенравие вкупе с наглостью не позволяли ему проявить даже толики уважения к существу, обладавшему безграничным в понимании смертных могуществом. — Не ходи по тонкой грани, с которой я с радостью тебя столкну, — всё тем же самодовольным, ядовитым тоном произнёс Сет, — что до твоего вопроса: Хемсет нашёл способ скрыться от меня. А это, поверь, не так-то и просто. — Выходит, — вступил Пеллийский, нутром чуя, что дальнейшая перепалка Мемфийского и покровителя черномагов не выльется ни во что хорошее, — нам выгоднее объединиться. Всем. Подобный вариант едва ли импонировал верховному эпистату, но, как и совсем недавно, близь ибу, он понимал, что иного выбора просто не существует. Саамон был опасен, умел, хитёр и коварен. Людей в его подчинении не сосчитать: где они, какой приказ им отдан и на что пойдут ради выслуги перед своим хозяином — не ведомо никому. Не один год он водил своих преследователей за нос, раз за разом оставляя им «подсказки» в виде трупов совсем молодых соколов, их наставников или же провинившихся и неугодных шезму. Измывался, глумился, но даже не думал подпускать заклятых врагов ближе необходимого. — И чем быстрее, тем лучше, — кивнул владыка алых земель, — слуга мой предприимчивый. Дадите ему возможность — убьёт вас во сне, даже воспротивиться не успеете. Я видел тех, кто всерьёз мог угрожать его жизни или свободе. Вернее, то, что от них осталось, — он вновь посмотрел на беловласого избранника Ра, — если б ты и впрямь представлял для него угрозу, то уже был бы мёртв. Откровение неприятно садануло по самомнению охотника, но он смолчал. Не из вежливости, а потому что Кира в тот самый момент сжала его руку ещё сильнее, чем и вынудила мужчину не продолжать и так достигший пика конфликт. — Значит, если мы согласимся, то ты не допустишь нашей гибели? — спросила Эва, взглянув на Господина, — и я, и Кирена выживем, ведь долг свой пока не выплатили тебе. Но остальные? — В Дуат отправятся не все, — отозвался бог разрушений, скрестив руки на оголённой груди, — некромант, — он указал на Рэйма, — будет следить за тем, чтобы ваше пребывание в Царстве Анубиса шло как полагается, но сам в туда не попадёт. Что же до вас… Не тревожься, моя беспокойная шезмочка, даю слово: никто не пострадает от этого перехода. Разве что сами себя покалечите по глупости. Эпистат бегло осмотрел присутствующих, подметив, что красноволосый странник намеренно не назвал на тех, кому предстоит опасное путешествие. — И кто же отправится туда? — спросил он, подавшись немного вперёд. — А разве не очевидно? — Сет кивнул на Эме, — она, конечно же. Ваш необычайный лекарь. Ты, наёмница и, разумеется, моя драгоценная госпожа. — Все, кроме меня, — подытожил Рэймсс, не выказав ни разочарования, ни обиды. Ему, казалось, было безразлично предстоящее одиночество, срока которому ещё пока даже не обозначили. Впрочем, поведение его и не удивляло: выбранное ремесло обязывало оставаться собранным и держать эмоции под контролем. Там, где другие возмущались, он лишь едва вскидывал брови; где кричали — тихо говорил; где плакали — без слов скорбел. — И что для этого потребуется? — Ливий раньше всех осознал — решение уже принято. Никто об этом не обмолвился, но все понимали: владыке хаоса, как бы ни противился Мемфийский, удалось склонить их на свою сторону. Переход в загробный мир, о котором пару часов назад не мог помыслить ни один из смертных, стал для них не безумием, а скорой действительностью. — Два напитка, — отозвался покровитель черномагов с такой лёгкостью, будто разговор этот с самого начала протекал по его плану, — твой напитанный знаниями ум, острый глаз, отточенная работа рук и… — он взглянул на Рэйма, — …его внимательность. Но прежде нам предстоит оказаться в нужном месте. Времени не так уж и много: упустим момент, и следующего такого придётся дожидаться. — Стало быть, отправляться надо уже сейчас? — впервые с момента встречи с божеством коварства и разрушений в тоне Амена не прозвучало ни агрессии, ни недоверия. Он всё ещё не был доволен подобным исходом, однако старался скрыть своё отношение, ведь иного выбора у них и впрямь не существовало. К тому же, возлюбленная его останется с ним, и это хоть немного, но всё же сдерживало буйный норов посланника фараона. — Да, — подтвердил Господин, — путь не близкий. Если поедем сейчас, прибудем только к сумеркам. Ночь уйдёт на приготовления, а уже на заре сможем приступить к самому ритуалу. Так что… — он обвёл серьёзным, не терпящим ни возражений, ни лишних вопросов взглядом присутствующих и, остановившись на Эвтиде, чуть ухмыльнулся, — …советую не затягивать со сборами.***
— Ты и вправду не сомневаешься в его словах? — Мемфийский слегка повернул голову в сторону Киры, чтобы уловить её силуэт краем глаза. Та сидела на постели, уперевшись в неё коленями, и тщательно, но очень аккуратно покрывала кожу любимого маслом. В комнате витал лёгкий, еле уловимый аромат мирта и граната, ставший уже неотъемлемой частью образа эпистата. — Я сомневаюсь во всём, что касается Сета, — проводя ладонями по упругим плечам, отозвалась она, — но верю ему, если ты это хотел узнать. — И как ты можешь одновременно верить, но сомневаться? — фыркнул охотник, боковым зрением наблюдая за выражением лица девушки. Пытался уловить в нём намёк на ложь или неискренность, но видел лишь сосредоточенность и полную открытость. — Этому… — она опустила руки на его лопатки, не обращая особого внимания на пристальный взгляд мужчины, — пришлось научиться. Он никогда не посвящал в свои планы заблаговременно, но при этом и ни разу не допустил, чтобы мы погибли или серьёзно пострадали. — Эвтида говорила, что когда-то он спас и её, — в голосе Амена прорезалось недовольство и лёгкий скептицизм. Ему не нравилось то, сколь сильно был вовлечён бог в жизнь Кирены, и ещё меньше приходилось по вкусу, что теперь все они так или иначе с ним связаны, — или было ещё что-то? На мгновение шезму замешкалась: колебалась между молчанием и честным ответом. Впрочем, заминка эта вышла короткой, почти незаметной. — Помнишь, я как-то просила дать нам целую ночь в библиотеке для практики письма? — спросила она, в тот же момент вернувшись к своему занятию. — Помню, — кивнул эпистат, — и что же? — Тогда я ушла на заказ, — черномаг почувствовала, как мышцы под её пальцами напряглись, став едва ли не каменными. Слова явно не обрадовали Мемфийского, но он сдержался и не сказал ни слова, — уже на обратном пути заметила твоих подчинённых. Улицы обходили или искали кого — не знаю. Они направлялись в мою сторону, и я понимала, что если не уберусь оттуда, попадусь им в руки, поэтому бросилась бежать. Правда, далеко уйти не успела — в одном из переулков меня перехватил Сет. Укрыл от них, а потом помог миновать остальных охотников и добраться до храма так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, — Кира чуть пожала плечами, — были и похожие случаи, но всё же Эве он больше помогал, нежели мне. Хотя бы потому, что я в неприятности старалась не попадать, в отличие от неё. Мемфийский тяжело вздохнул, нахмурился и сцепил ладони, попытавшись унять слишком быстро поднимающуюся волну гнева. Он слышал, как она отзывалась о своём покровителе: тепло, с благоговением, неприкрытым уважением и трепетом. И его это ужасно раздражало. Не столько из-за того, что само божество никоим образом ему не импонировало, вызывая лишь жгучее желание стереть извечную ухмылку с его лица, а из-за банальной, глупой и неуместной ревности. Посланник фараона никогда бы и не подумал, что способен испытывать нечто подобное, но, как оказалось, вполне может. И чувство это становилось лишь сильнее с каждой отвратительной мыслью, что лезла ему в голову. Как пальцы бессмертного создания скользят по её коже. Как он целует её. Как прижимает к себе… — Ты…злишься? — неуверенно спросила девушка, заметив перемены в настроении любимого. Когда же ответа не последовало, она подалась вперёд, перегнулась через его плечо и, коснувшись пальцами подбородка, повернула голову мужчины к себе, — на меня или на него? — Меня злит, — поправил её Амен. Не избавился от хватки и даже не отвернулся. Вместо этого завёл руку за спину и ловко обхватил шезму за талию, чтобы уже в следующее мгновение повалить ту на кровать и нависнуть над ней, перекрыв пути к бегству собственным телом, — то, сколь много влияния он имеет на тебя. Сколь близок к тебе. Как легко распоряжается твоей жизнью. Но ещё больше… — охотник ласково провёл пальцами по её щеке, затем спустился к шее и замер, остановившись на ключицах, — от того, что он мог касаться тебя. Где-то здесь пролегала та черта искренности, которую провела для себя черномаг. Она могла бы сказать правду, поведать о том необычайно сильном притяжении, которое всегда испытывала к своему Господину. О том, как его пальцы сжимали её бёдра, грудь и ягодицы. Как его губы сминали её, даруя ни с чем несравнимое удовольствие. И о том, как ей всегда хотелось большего. Но произнести это вслух означало породить сомнения в сердце посланника фараона. Он бы не забыл о её словах, припоминал бы, ждал подвоха и предательства. Их отношения, выстраиваемые с таким трудом, превратились бы в сущий кошмар. И, как думалось ей самой, цена честности в данном случае оказалась бы неоправданно высокой. — Он бог, — тихо произнесла она, укладывая ладони на грудь эпистату, — а я его слуга. Так было, так есть и так будет до тех самых пор, пока Сет не отпустит меня. Нас никогда не связывало ничего большего. Только сделка. Мемфийский выждал несколько мгновений, всматриваясь в глаза любимой, как и во многие разы до этого — желая и одновременно страшась узреть в них обман. Вот только лгала Кирена с той же лёгкостью, что и дышала: притворство слишком долго было неотъемлемой частью её жизни. Откажись она от него даже на несколько лет, всё равно сумела бы отыграть предложенную роль с тем же совершенством, что и сейчас. — Хорошо, — кивнул Амен и склонился ниже, оставив меж их лицами ничтожно малое расстояние, — потому что делить тебя я ни с кем не намерен. Даже с богом.***
В комнате, расположившейся по соседству, тоже шёл разговор, пускай и не столь откровенный, но всё же важный. Пожалуй, даже бесценный. — Ты не поделишься со мной? — мягко спросила Эме, подойдя ближе к Ливию, укладывавшему свои, казалось, бесконечные склянки, ступки и ингредиенты в мешок. — Чем? — тот не обернулся, лишь свёл брови к переносице так, словно даже этот простой, незамысловатый процесс отнимал у него слишком много сил. — Тем, что тебя тревожит, — руки девушки легли на его плечи, слегка огладили, а затем замерли, словно она пыталась прочувствовать внутреннее напряжение любимого ещё до того, как он даст ответ. — Я… — начал было лекарь, но затем, тяжело вздохнув, обернулся к Эвтиде. Его ладони почти сразу же сомкнулись на её талии, вовлекая черномага в объятия. Нежные, аккуратные — такие, из которых она с лёгкостью могла бы выбраться, если бы пожелала, — устал. Ужасно устал. Даже во сне, такое ощущение, будто занят чем-то. Просыпаюсь и вместо отдыха на меня наваливается тяжесть. Он опустил голову, позволяя тёмным прядям волос упасть на лоб и скрыть собой глаза, в которых вот уже несколько дней Эва не замечала привычного блеска. Мужчина и впрямь изменился. Что-то незримо давило на него, лишая такого знакомого солнечного тепла, отнимая у его светлой улыбки всю лучезарность и заставляя яркий норов померкнуть. Она видела это, но из-за собственных проблем не обращала должного внимания, чего теперь ужасно стыдилась. — Быть может, из-за произошедшего? — предположила шезму, проведя кончиками пальцев по основанию шеи македонянина. Заботливо и успокаивающе, — до этого же жизнь твоя была не такой… — Безумной? — с тихим смешком предположил он. Следом кивнул, — не была, ты права. Но нет. Дело не в том. Я словно… — Пеллийский чуть сощурился, устремляя взгляд в сторону и пытаясь подобрать верное описание тому, что вертелось в его мыслях, — …живу во сне. Понимаешь? Обычно людям приходят какие-то образы, моменты… У кого-то они странные, у кого-то нет, но у меня… Я чувствую, что не сплю. Словно там, в небытие, существует иной я. Не знаю, как объяснить это иначе. Эме нахмурилась, внимательно слушая его слова и одновременно с тем стараясь найти разумную причину озвученному. Ей хотелось помочь, но беда заключалась в том, что она даже не представляла, как именно это сделать. Сам по себе Ливий был уникальным человеком. Не только из-за характера и своей истории, но и из-за того, что запоминал, когда кто-то вторгался в его сновидения. А потому с ним, резонно полагала она, могло произойти что угодно, с чем никто до сих пор не сталкивался. — Даже сегодня я видел то, что никак не могу связать хоть с чем-то, встречавшимся мне ранее, — продолжил он, — это было какое-то очень тёмное место. Сродни погребу, но очень и очень большому. Не видно ни стен, ни потолка — ничего подобного. Просто чернота вокруг. Отовсюду доносились страшные, даже жуткие звуки, как будто… — его пальцы на талии Эвтиды чуть сжались, пока сам лекарь находился в поиске нужных слов, — …нечеловеческие. Но и не животные. А потом прямо передо мной загорелся ослепительный свет. Но не как от солнца, а словно кто-то стал его источником. Почти белая фигура встала напротив тех существ, а затем зажглась и ещё одна — рядом со мной. Я понимал, что они не были мне врагами, скорее союзниками, защищавшими от тварей. Мы не уходили и не бежали, пока не появился ещё один силуэт. Такой же неимоверно яркий, как и остальные. Девушка внимательно слушала его, цеплялась за каждую фразу в надежде, что та поможет ей понять причину и смысл этого видения. У всего же должна быть суть, верно? Даже у столь необычных явлений. Вот только даже намёка на предположение не было ни у кого из них: ни у Пеллийского, ни у его избранницы. — А раньше тебе снилось нечто подобное? — вкрадчиво спросила она, мягко очерчивая подушечками пальцев его скулы. — Нет, — тот мотнул головой, но тут же поспешил вернуть прежнее положение, чтобы не лишаться таких нужных сейчас прикосновений, — но такое со мной творится с самого детства. Не вспомню, что именно тогда видел, но точно знаю — оно не было таким же, как у всех. Когда подрос, и мы с наставником переехали в Мемфис, я спрашивал почти у каждого встреченного ученика, что он видит, когда засыпает? Или какие образы предстают перед ним? Осторожно, конечно, чтоб подозрений не вызвать, ведь интерес этот мог трактоваться по-разному. Но нет… Никто не испытывал того же, что и я… Голос его был тихим, отражавшим внутреннюю подавленность мужчины. Он старался — правда старался — не выглядеть таким утомлённым, каким себя чувствовал. Не хотел, чтобы Эва чересчур волновалась за него, ведь у неё и своих бед хватало. «Нельзя тревожить её по пустякам», — думал македонянин, с усилием натягивая улыбку и выпрямляясь, чтобы заглянуть обожаемому черномагу в глаза. — Что же у тебя с лицом, бедовая моя госпожа? — мягко прижав Эву к себе так, чтоб никакого пространства меж ними не осталось, он негромко усмехнулся, — беспокоишься обо мне? — Шутишь?! — возмутилась та, всплеснув руками, — да ты посмотри на себя! Разбитый, уставший. Не говоришь почти ни с кем, всё время запираешься здесь, в комнате, спать ложишься раньше остальных, но ворочаешься до рассвета. Или считаешь, будто я этого не вижу? Не замечаю, как ты меркнешь и бледнеешь с каждым днём? Несмотря на бурную реакцию, в интонации её отчётливо слышался страх. Страх за человека, которым она дорожила больше, чем собственной жизнью. Страх того, что он может погибнуть, не справившись с навалившимся грузом. Страх перед очередной утратой, горем и бесконечным одиночеством. — Милая моя госпожа, — ласково позвал её Ливий, словно и не обратил внимания на этот эмоциональный всплеск. Он понимал, что именно вызвало в ней столь сильный испуг, но не собирался позволять дорогой сердцу женщине тяготиться мыслями о его самочувствии, — я здесь. Рядом. С тобой. Разве могу куда-то деться и бросить тебя тут одну? — уголки его губ приподнялись чуть выше, — с ума же всех сведёшь — даже Кирену терпения лишишь, а это дорогого стоит. Эме фыркнула и нахмурилась пуще прежнего, не желая идти на поводу у возлюбленного. Знала, что он делает — отвлекает, уводя беседу их от обсуждения крайне важного вопроса. — Не смей, — строго произнесла она, глядя ему в глаза, — состояние твоё мне не привиделось. И не притворяйся, будто оно самого тебя не волнует! Это же ненормально! — Ты права, — Пеллийский согласно кивнул, — но что мы можем сейчас сделать? Ты? Я? Полагаешь, будто бы лекарь, постигавший своё ремесло с малых лет не испробовал все средства, что были ему доступны? — он усмехнулся и нежно огладил щёку девушки, — у меня нет ответов, кроме того, что всё это как-то связано с происходящими событиями, ведь хуже мне стало совсем недавно. Ровно перед тем, как мы бежали из поселения охотников. Шезму встрепенулась от услышанного и на несколько мгновений застыла, повторяя в голове сказанное ещё и ещё раз. «Перед тем, как мы бежали» — то есть сразу после того, как повстречался с владыкой хаоса. И после нападения наёмника, отправленного Хемсетом. «Господин выбрал нас всех не случайно… Мы с Кирой — должницы, несущие его волю. Амен потерял родителей, вся жизнь его разрушилась из-за Саамона и Реммао. Агния преследует черномага по приказу своих нанимателей. Рэймсс — младший брат Рема, имевший доступ к его знаниям и важным сведениям. А Ливий?.. Может ли быть такое, что он имеет какое-то отношение ко всему этому? Помимо того, что он зачем-то понадобился слуге самого бога…», — она понимала, что в одиночку с этой загадкой не справится — уж больно много неизвестно было. Требовалась помощь, а ещё лучше — подробное, чёткое и внятное объяснение от того, кто всех их втянул в погоню за скрывшимся слугой. — Как думаешь… — начала Эвтида, медленно переводя задумчивый взгляд с мужчины в сторону и обратно, — если… Если спросить Сета о том, что с тобой происходит, он сумеет ответить? Македонянин вскинул брови, не постаравшись скрыть удивления, обуявшего его. — Прости, но… что? — он чуть отступил, однако рук от любимой не отнял, — с чего бы ему об этом знать? — Он…очень и очень осведомлён обо всём, что касается магии и её проявлений, — она криво усмехнулась, едва ли не обмолвившись вслух об истинной природе своего покровителя. В отличие от своей наставницы, она преданно хранила эту тайну, хоть и терзалась невозможностью поведать её. Впрочем, сам лекарь и без лишних пояснений догадывался, что красноволосый странник не так прост, как кажется, но из уважения к бедовой своей госпоже вопросов не задавал, — состояние твоё явно необычное, так у кого ещё интересоваться, если не у него? Пеллийский тяжело вздохнул и чуть мотнул головой. Не отрицал, что предложение её логичное и даже многообещающие, однако не мог смириться со странным чувством, снедающим его изнутри. Будто бы это не поможет: что бы они не делали, как бы не старались, но лучше ему не станет. Не сейчас. Не пока он…сам не поймёт, в чём причина его столь необычного недуга. Однако огорчать Эву, особенно теперь, перед самым путешествием, мужчина не стал. — Думаешь, он просто так расскажет? — вернув прежнюю улыбку, спросил он, — помнится, господин твой увиливает от всего, во что не хочет посвящать посторонних. Даже о способе прохода в Дуат умолчал, а это, ведь, нас всех напрямую касается. — Расскажет, — уверенно ответила шезму, растянув на губах коварную — подобную той, что красовалась на лице Сета — ухмылку, — он же хочет, чтоб я Хемсета помогла ему найти, а не сидела, тревожась по мелочам? Вот и расскажет. — Ах, значит, я теперь мелочь? — лекарь не рискнул упускать возможность соскочить с острой и весьма скользкой темы. Сделав несколько шагов, он вынудил девушку отступить и, в конце концов, упереться ягодицами в стол, — незначительная, я полагаю? — Перекручиваешь всё не хуже, чем мой покровитель, — фыркнула та, но никаких попыток вырваться или отстраниться не предприняла. А когда губы Ливия зависли точь-в-точь над её и вовсе замерла. — Можешь называть меня Покровителем, если так желаешь, — шутливо продолжал он, — но я предпочитаю иначе. — И как же? — волнение и беспокойство, мучившее её всего несколько минут назад, теперь практически полностью испарились, оставив после себя лишь послевкусие. Неприятное, но без труда заглушаемое новыми эмоциями, которые ей дарил любимый и самый прекрасный во всём свете человек. — Ты — Моя Луна, — прошептал он, прежде чем увлечь черномага в неимоверно нежный и чувственный поцелуй. Пеллийский не углублял его, не стремился привести их ласковую близость к страсти. Пускай саму Эвтиду он и желал, да так, как никого прежде, однако не смел её торопить или уговаривать на что-то большое, чем она была готова дать. Ему хотелось наслаждаться каждым мгновением, каждой выдавшейся возможностью узнавать её, разгадывать, раскрывать. Он не желал обладать ею физически, но мечтал стать её во всех смыслах. — А ты — Моё Солнце, — отозвалась Эме, оторвавшись от его губ лишь для того, чтобы произнести эти слова. Глупые и бессмысленные, но для них столь же важные, как и признание в любви.***
Лишь после того, как все участники предстоящего путешествия собрали вещи и погрузили их на лошадей, Сет соизволил объяснить, куда именно они направляются. Сияние Атона — древний дворец, некогда принадлежавший фараоновской семье, но ставший ничейным с тех самых пор, как на земли Египта пришли чужеземцы. Именно там по словам божества и находилась грань, отделявшая мир живых от Загробного Царства. — И каким образом мы туда попадём? — вопрос этот задавался уже не раз, однако до сих пор могущественный провожатый увиливал от ответа: то делал вид, будто бы не слышал, то с откровенной насмешкой игнорировал, то вовсе переводил тему разговора. Очевидным стало то, что планами делиться он станет лишь на своих условиях и никак иначе. Подобное раздражало и совершенно не нравилось его невольным подопечным, однако спорить с ним никто не решался. — Не переживай ты так, охотничек, — даже не глядя на владыку алых земель, можно было понять — он ухмылялся. Нагло, бессовестно, но чего ещё было ждать от того, кто являлся олицетворением коварства? — способ есть, и я вам его поведаю. Только прежде, — обернувшись, мужчина искоса посмотрел на своих спутников, выискивая среди них Пеллийского, — скажи-ка, лекарь, найдётся ли среди всех твоих трав, солей, да прочих компонентов то, из чего сумел бы приготовить яд? Сильный, действенный, но безболезненный. Брови македонянина мигом поднялись, отражая изумление, смешанное с непониманием. — Если нужно… — без какой-либо уверенности в голосе произнёс он, — но для чего? — Слова ваши верны были, — вновь устремив всё внимание на дорогу, отозвался покровитель черномагов, — в Дуат живыми вам не попасть, ведь то обитель усопших. Именно потому и требуется сделать два напитка. Один — тот, что вас убьёт. Другой — тот, что не позволит умереть окончательно. — То есть нам надо будет влить это в себя? — Агния пнула коня по бокам, заставив того ускориться, и поравнялась с Сетом, — и надеяться, что всё сработает, как надо? — Есть сомнения, воительница? — явно подначивая, спросил красновласый странник. — Есть, — согласно кивнула женщина, — в планах у меня не было приносить себя в жертву во имя благой цели. Предпочту конец свой встретить в битве, а не от отравы всяческой. — То не будет вашим концом, но лишь лестницей, что позволит спуститься во владения Анубиса, — отозвался бог, несколько повышая громкость своего голоса, чтобы все остальные уж наверняка его услышали, — первое снадобье — то, что поставит вас на грань, должно смешать человеку, близкому к той стороне. Убийца или палач, однако некромант будет куда лучше, — он коротко взглянул на Рэймсса, и тот, нахмурившись, полностью сосредоточился на речи таинственного товарища, чувствуя, что последующие сведения окажутся крайне важными, — важно соблюсти баланс между ингредиентами. Здесь и пригодятся твои знания, Пел-лийский. Как и в том, чтоб сделать второй эликсир — живительный. Для него как раз нужен кто-нибудь вроде жреца или сведущего в лекарском ремесле, так что и в этом нам несказанно повезло. «А повезло ли?», — подумала Кирена. Эвтида успела поделиться с ней своими опасениями и догадками, потому теперь девушка не могла размышлять ни о чём другом, — «чистая ли это случайность? И Рэйм, и Ливий вместе с нами, хотя ни тот, ни другой отношения к Господину не имеют. Мы-то с Эвой из его планов не делись бы, это ясно, но вот они…» — Значит, благодаря первому мы попадём в загробный мир, а с помощью второго выберемся? — уточнил эпистат, привычным движением сбросив накидку с головы. Солнце уже окончательно ушло с небосвода, и лучи его перестали приносить охотнику нестерпимые неудобства. — Ты почти прав, охотник. Их не просто выпить нужно, а по очереди давать вам, чтобы удерживать в подвешенном состоянии между обеими сторонами. Потребуется чёткость действий: и во время приготовления эликсиров, и в самом ритуале, — чем больше Сет вдавался в подробности, тем хуже себя ощущал Рэйм. Он редко когда тревожился из-за недостатка опыта или знаний, но сейчас, чувствуя груз ответственности, возложенный на него, медленно начинал поддаваться беспокойству, — первый глоток вы сделаете перед переходом. Некромант вольёт каждому из вас яд и прочитает слова, которые я ему поведаю. Затем то же самое проделает с целительным снадобьем. После — снова отрава. И вновь лекарство. И так четыре дня. Ровно на столько вы сможете задержаться в Царстве Мёртвых без вреда для собственных душ. Озвученные сведения обнадёживали настолько же, насколько и пугали. Теперь, конечно, путешественникам был известен весь план — во всяком случае, они предпочитали в это верить — вот только безопасность его оставляла желать лучшего. Уж больно многое зависело в нём от роковых случайностей: неправильная доза, ошибка в расчётах — Рэймсс вполне мог дать им настойку чуть позже или, наоборот, раньше, вмешательство посторонних — и это лишь то, что первым приходило в голову. — Что-то ещё? — Амен покосился на покровителя шезму, и взгляд его из недовольного лишь на мгновение стал подозрительным. Он никак не мог отмахнуться от мыслей, что затея эта способна отправить их в Дуат навсегда. Отрицать подобное слишком глупо — то, о чём говорил бог, не было привычным или хотя бы знакомым, а от того и подвох ожидался в каждом его слове. — Потребуются цветы багровой куркумы, — отозвался владыка хаоса, — на месте их и соберём. Кивнув, он указал на постепенно проступавший вдали силуэт величественного здания. Размеры его и площадь поражали даже тех, кто был знаком с архитектурой построек, принадлежавших царской династии: высокие каменные стены скрывали за собой вереницу колоннад, поддерживающую огромный, казалось, достигавший самих звёзд дворец. Необъяснимый трепет, который он внушал всем, кто осмеливался приблизиться, едва ли объяснялся безлюдностью местности. Что-то было в нём такое — незримое, необъяснимое, но чарующее. И ужасное, словно внутри притаилось нечто больше, чем переход в иной мир. Нечто, после встречи с которым жизни всех, кто спешил теперь туда, бесповоротно изменятся…***
Спустя полчаса отряд, прибывший в Сияние Атона, разгрузился, поставил лагерь и занялся теми необходимыми делами, о которых им на протяжении всего пути рассказывал Сет. Ливий, найдя уединённую и весьма просторную комнату, разложил ингредиенты, предварительно разделив их на те, что пойдут для приготовления яда, и те, что требовались для целебного напитка. Ещё по дороге сюда он подобрал подходящие варианты для обоих снадобий, однако теперь был вынужден сверяться с запасами: как и говорил владыка алых земель, точность — особенно в компонентах — играла решающую роль, а потому стоило заранее обезопасить себя от подобных ошибок. Рэймсс, вытащив из своего мешка все вещи, коих оказалось довольно много, отправился к протекавшему неподалёку Нилу, чтобы собрать цветы. От предложенной Эвтидой помощи он вежливо отказался, сославшись на то, что поручение его было не столь серьёзным и сложным, чтобы привлекать кого-то ещё. В действительности же юноша попросту хотел побыть в одиночестве, поразмыслив над всем, что успело произойти в его жизни за последние дни. Амен на пару с Агнией, не сговариваясь, разошлись по разным сторонам, принявшись проверять округу на предмет возможных наёмников, подосланных Хемсетом, или иной угрозы, которая вполне могла притаиться средь множества залов и коридоров. Они, разумеется, понимали, сколь мала вероятность засады, однако не собирались слепо её отметать. Никто не мог быть уверенным в том, что следом за ними не отправился десяток-другой обученных бойцов с одним единственным приказом: доставить Пеллийского любой ценой. Потому и весьма резонное решение их никто не посмел оспорить, а бог коварства ко всеобщему удивлению его даже поддержал. Эва и Кирена, предоставленные сами себе, от прогулок и изучения дворца довольно быстро отказались — прошлись вместе с некромантом до реки, затем вернулись и, в конечном счёте, остались наедине со своим покровителем. — Господин, — первой подала голос младшая из его должниц. На уме у неё вертелось немало вопросов, которые она хотела бы ему задать, а поскольку случай для этого выдался весьма удачный, медлить не стала, — ты как-то упомянул, что Ливий далеко не самый обычный человек. А он рассказывал мне о своих странных снах — тех, в которых запоминал нас, черномагов, хотя ни одному смертному подобное не подвластно. Поведай, чем же он так отличается от остальных? Тоже имеет отношение к колдовству или же… Девушка чуть приподняла брови, как бы намекая на то, что продолжить за неё фразу должен сам красноволосый странник. Однако тот лишь хмыкнул, покосившись на слугу и без какого-либо удовольствия отозвался: — Этого тебе знать не положено, — голос его был непривычно груб и напряжён, но позу он сохранял расслабленную, даже непринуждённую, — всему своё время, шезмочка. И для этой тайны — в том числе. — Стало быть, Пеллийский и впрямь чем-то уникален, — задумчиво предположила старшая из черномагов. Затею подруги она поняла сразу, вот только со способом добычи сведений не была согласна. Пытаться получить их напрямую в случае с Сетом совершенно бессмысленно — коли у него нет желания откровенничать, то и слова лишнего не произнесёт, — и самой судьбой ему предначертано послужить твоим целям. Впрочем, не учла она одного: все её уловки владыка алых земель тоже хорошо помнил и не собирался попадаться на них. — Больно вы осмелели, — мужчина наморщил нос, выражая недовольство, и грозно взглянул на подопечных, — уж не возомнили ли, что властны надо мной? — Что ты, Господин! — Эме тут же приподняла ладони, изобразив испуг, — и в мыслях такого не было! Но ведь и в твоих интересах, чтобы всё прошло именно так, как ты того желаешь. Не лучше ли тогда хотя бы нам быть посвящёнными в твои планы? — Чтоб растрепали их затем? — уголок губ его приподнялся, растянув на лице полу-ухмылку, а глаза зажглись алым, — драгоценная уже управилась с одним секретом. И представить не могу, как теперь ей доверять. Наигранность в тоне божества не оставляла никаких сомнений: за показным безразличием крылось негодование. От чего не срывался он на Кире, было непонятно и вместе с тем пугающе — обычно за каждым проступком следовало наказание или хотя бы предупреждение, но в этот раз отделалась она лишь немым — или не совсем — осуждением. — Что? — Эва повернула голову к наставнице, — о чём это… — Ах, так она тебе не рассказала, — оживился их повелитель, приподнявшись с камня, на котором почти полностью разлёгся в одной из самых вальяжных поз, — о своих милых разговорах с охотничком. Недоумение на лице Эвтиды сменилось подозрением с толикой обиды — от приятельницы она ожидала полной открытости, но та, по всему видимому, решила что-то от неё скрыть. — Он сам пришёл к этому выводу, — спокойно отозвалась Кирена, не ощутив ни укола вины, ни страха перед своим Господином. Зато перед негласной ученицей ей было стыдно, хоть и самую малость. Коротким жестом, без единого слова она успокоила её, пообещав скорое объяснение, а следом вновь перевела внимание на могущественного собеседника, — ты наказывал хранить тайну, а не пытаться оправдать все те невообразимые вещи, что творишь на глазах у смертных. Не мудрено, что Амен сам догадался о твоей истинной… — Забываешься, — резко прервал её мужчина, сведя брови к переносице, — мнишь себя защищённой в его присутствии? Или полагаешь, что не рискну вступать с ним в битву, если захочу навредить тебе? Черномаг негромко вздохнула и почти безразлично пожала плечами. За целый день пути и бесконечных обсуждений она успела утомиться — хотелось отдохнуть, а не вновь пускаться в разговоры, страшась сболтнуть лишнего или какую-то глупость. — Пожелаешь смерти моей — никто тебя не остановит, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, — ни эпистат, ни планы твои собственные, ни кто-либо другой. Тебе это известно. Как и то, что верность моя непоколебима. Я не раз доказывала её и докажу ещё, если в том нужда будет. Однако знание того, кто ты, едва ли способно повредить предстоящему путешествию. Скорее поможет — в конце концов, ни один человек не отважится бросить тебе вызов. — Но ты сделала по-своему, — недовольство в его тоне прослеживалось всё более и более отчётливо, однако хорошим знаком было и то, что владыка разрушений не спешил переходить от угроз к действиям, — я поведал бы всё и охотнику твоему, и остальным, когда настало бы подходящее время. Но ты… — он прищурился, не отрывая взора от должницы. Затем, словно осенённый внезапной мыслью, вздохнул и негромко усмехнулся, — привносишь хаос всюду, куда ступаешь. Как и Эвтида… Чего ещё ждать от моих шезмочек? Напряжение, царившее меж ними, исчезло столь же быстро, как и появилось — будто бы и не было его вовсе. На губах бессмертного существа вновь играла самодовольная ухмылка, не оставившая и следа от недавнего раздражения. — Так, выходит, Амену известно, кто ты? — наконец заговорила Эва, до этого не осмеливавшаяся вмешиваться, поскольку боялась усугубить ситуацию. — Да, — коротко отозвался их покровитель, — другим тоже откроется эта истина, но позже. Когда в Дуате окажемся — они сами сделают выводы о моей природе и силе. Эме невольно нахмурилась, склонив голову на бок. Её не покидало тревожное чувство неотвратимого — ещё накануне разговоры о загробном мире казались чем-то невообразимым, больше походящим на мифы, нежели возможное будущее. Но сейчас это уже была не вероятность, а вполне чёткая, поставленная цель, достигнуть которую придётся — хочется того или нет. — Ты говорил, что сам переход будет безопасен, если сделать всё правильно, — произнесла она, — но испытания могут таить в себе угрозу. Какую? Смерть? Увечья? Сет изогнул бровь, искоса посмотрев на девушку, и хмыкнул. — Ско-о-о-олько беспокойства, — саркастично сказал он, даже не попытавшись спрятать издёвку, коей сочился его тон, — за то, что вам предстоит преодолеть, ручаться я не стану, ибо это не в моей власти. Царство Мёртвых принадлежит Анубису, и лишь он один сумеет ответить, что ждёт вас впереди. Но, как я и обещал, погибнуть не позволю. Рядом буду, помогу. — У помощи твоей цена есть, — необычайно уверенно заявила Эвтида, — и у заботы, и у защиты. Если моя жизнь обернулась неоплатным долгом, то сколько же будут стоить все наши? — Вы только поглядите! — воскликнул красновласый странник, позволив бархатистому смеху окутать пространство вокруг, разносясь по коридорам и помещениям дворца, — всё о цене, да о цене. Неужто ничто иное твой разум не занимает? Или так страшишься, что непосильной она окажется? — он ухмыльнулся шире прежнего, — но мы сочтёмся. С вами обеими. Как завершим дела в обители усопших, дам вам последнее поручение. — Последнее? — переспросила младшая из черномагов, быстро переглянувшись со своей подругой, — а после него…? Свобода? — Именно так, — самодовольно ответил их Господин, — выполните его, и больше ничем обязаны мне не будете. В душе Эвы мигом разлилось радостное предвкушение долгожданного момента — ещё немного, чуть-чуть побыть заложницей чужой воли, а затем навсегда, до конца собственных дней принадлежать лишь самой себе. Ни от кого не зависеть, ни следовать чужим приказам, делать то, что хочется ей, а не кому-то иному. Кира же не разделяла её энтузиазма, хорошо помня о нраве их покровителя. Предложение его было уж слишком желанным, и именно в том и таился подвох. Он — само олицетворение коварства — не мог так просто дать им заветное, не запросив чего-то взамен. Чего-то столь неприятного или ужасного, на что девушки никогда бы не согласились, не будь их судьбы в руках владыки алых земель. — Поведаешь? — спросила она твёрдо, с некоторым нажимом. Притворяться, будто бы поверила в его честность и добродушные порывы, ей уже не хотелось, потому и действовала шезму прямо и открыто, — мы же всё равно не сможем отказаться, так почему бы не узнать обо всём сейчас? — Ничего такого, что вам не было бы по силам, — будто бы и не замечая её настороженности, отозвался Сет. — Что именно? — настаивала Кирена, даже немного подавшись вперёд. — Раз мы способны на это, быть может, сумеем подготовиться за то время, что проведём в загробном мире? Подумаем, как лучше исполнить желание твоё, — поддержала её подопечная. — Именно потому, что вскоре окажетесь в Царстве Мёртвых, и не стану посвящать вас, — издёвка вновь засквозила в его тоне, — вам там потребуется думать о другом — о себе, своём прошлом, а не о будущем и моём задании. К тому же… — он понизил голос до шёпота, облизнув губы кончиком языка, — …вам оно не понравится. Испугает. Задумаете избавиться от моей власти иными способами, но не выйдет, — плавно, нарочито медленно Господин провёл пальцами по щеке сначала одной своей слуги, затем второй и, остановившись на подбородке каждой из них, чуть надавил, вынуждая черномагов подчиниться и поднять головы, — я помогу тебе, Эв-ти-да, спасти душу Исмана, что бесцельно блуждает сейчас в Дуате. А ты, моя драгоценная, получишь ответ на вопрос, мучивший тебя с тех самых пор, как бежала из отцовского дома. Да, вдобавок получите свободу, сможете распоряжаться своими судьбами. Надо лишь сделать, что прикажу. И всё. Мы ведь с вами знаем, что вы согласитесь. Не потому что я так повелел, а потому что сами того захотите. Сколько бы самодовольства не таило в себе это создание, одно было верно — он прекрасно считывал людей, их чаяния и стремления, а от того и был способен предложить самую выгодную и желанную сделку. Преследуя свои собственные мотивы, владыка хаоса редко беспокоился о проблемах смертных, однако делал исключения для тех, кто был ему верен. Мог бы привязать к себе этих двоих, но знал, что куда более практичным шагом будет их отпустить. Позже, не сейчас. Ведь потом, когда мечта его воплотится, никто уже не сумеет ни противиться ему, ни идти против воли его. Всё будет подчинено богу ярости и песчаных бурь. Великому Сетху, Сутеху, несущему войны и смерти врагам своим и иноземцам, посмевшим посягнуть на священные земли Египта. Спорить с вполне логичным предположением девушки не стали. И впрямь каждая из них сделала бы что угодно, если это помогло бы им достичь желаемого. Знали они и то, что повелитель не станет подвергать их смертельной опасности или же поручать то, с чем они заведомо справиться не сумеют — пускай заботливым назвать его и нельзя было, но должниками своими и теми, кто оказывают ему содействие, он не разбрасывался. Берёг лишь с той целью, чтобы затем использовать вновь. — Любопытно, понравится ли вам в Царстве Мёртвых, — произнёс мужчина так, словно и не было меж ними предыдущего разговора, — и то, каким я предстану там перед вами. Всё же вы чутко ощущаете мою силу, в отличие от других. Уловите ли разницу не только глазами? — Ты будешь выглядеть иначе? — Эме поспешила избавиться от терзавших её мыслей, поддавшись переменившейся теме диалога. Думать о том, на что их собирался обречь покровитель, всё равно было бесполезно — в подробности он не собирался их посвящать, а мучить сознание догадками означало бы лишь изводить себя ещё больше. — Немного, — подтвердил он, — но главное различие не во внешности, а в энергии, ведь здесь, в вашем ми… Сет резко осёкся и вздрогнул, повернув голову в сторону одного из проходов, ведущих за пределы дворца. Незримое напряжение повисло в воздухе, стоило ему нахмуриться и сжать ладони в кулаки. Резонный вопрос не успел сорваться с губ ни у одной из шезму — совсем неподалёку послышались негромкие голоса, постепенно приближавшиеся к троице. — В чём дело? — Мемфийский ещё за пару десятков локтей подметил странное поведение их могущественного провожатого и, почуяв неладное, инстинктивно насторожился. — Он здесь, — негромко отозвался владыка хаоса, поднимаясь на ноги, — Хемсет где-то поблизости. Я ощущаю его присутствие. Глаза его загорелись алым, а дыхание участилось, словно у дикого зверя во время погони. Ярость, злость, предвкушение — всё это смешалось в нём, отражаясь в облике и делая Господина пугающе сосредоточенным. — Уверен? — эпистат быстро преодолел то расстояние, что разделяло их, — можешь указать точное направление? — Примерное, — кивнул красновласый странник и, не глядя на Амена, направился вперёд, — идём. Охотник помедлил лишь для того, чтобы взглянуть на Киру, а следом повернуться к наёмнице. — Они и лагерь на тебе, — произнёс он, — возможно, Саамон только отвлекает внимание, чтобы его люди сумели пробраться внутрь. Соберитесь в одном месте и дожидайтесь нас. — Буду считать это просьбой, а не приказом, — с ухмылкой отозвалась женщина, однако спорить не стала. Хоть и хотела отправиться следом за мужчинами, всё же понимала, что оставлять товарищей без защиты нельзя — никто из них не смог бы постоять за себя и, вероятнее всего, погиб бы при нападении. — Береги себя, — нежно коснувшись ладони любимого, сказала черномаг. Не посмела задерживать, утягивая в объятия или поцелуй, пускай и желала этого всем сердцем. Знала, сколь отчаянно сильно он жаждет добраться до Хемсета, и не намеревалась ставить его перед выбором. Не проронив больше ни слова, избранник Ра устремился следом за могущественным союзником, и уже вдвоём они вскоре скрылись за высокими стенами, закрывающими внутреннюю часть Сияния Атона от глаз посторонних. — Где был этот ваш лекарь в последний раз? — в руке у аттийки уже тускло поблёскивал кинжал, недвусмысленно намекавший на то, какая участь будет ждать любого незваного гостя. — В одной из комнат, — ответила Эва, встав рядом с подругой, — готовил ингредиенты для напитков. Помню, где это. Могу провести. — Хорошо, — Агния повернула голову к Кирене, — найди Рэймсса и оба возвращайтесь сюда. Мы сходим за Пеллийским. Если вдруг увидите что-то странное или подозрительное, не пытайтесь сражаться — бегите наружу. Прятаться в таких местах бесполезно, если не знаешь всех закоулков и поворотов, а нам не известно, насколько враг осведомлён. Кивки — всё, чем они могли обменяться в этой ситуации. Времени на разговоры, обсуждения или продумывание плана не было. Лишь намётки, наспех озвученные наёмницей, и не более того. Развернувшись, девушки устремились вперёд. Им надо было как можно скорее собраться всем вместе, чтобы избавить возможных врагов от главного преимущества — разрозненности их жертв. По одиночке они слабы и представляют собой уж больно лёгкую цель, но впятером — кто знает, быть может, смогут дать достойный отпор. «Рэйм должен был отправиться за куркумой. Значит, внутри его искать бессмысленно. Нужно наружу — туда, где протекает Нил», — Кира старалась не поддаваться страху, постепенно наполнявшему её сердце, буквально запрещая себе размышлять о чём-то, кроме поставленной цели. Проносясь мимо колонн, длинных и тёмных переходов, она не замедляла бега даже ради того, чтобы перевести дыхание. Острая необходимость оказаться рядом с приятелем, убедиться, что он в порядке, забрать его с собой и отвести в безопасное место вынуждала её игнорировать боль в ногах и горящие от перенапряжения лёгкие. Ничто из этого не было важно настолько, чтобы подвергнуть жизнь некроманта угрозе. Выскочив в последний, как она полагала, коридор, шезму на миг замешкалась: путь до реки ей был известен, но сейчас, в сумраке, краски сгущались, а тени множились, создавая непрошенные миражи. Из-за них пространство вокруг казалось незнакомым, а выбранный маршрут — неправильным. «Прямо или направо? Куда? Исфет! Мы же втроём ходили туда! Я помнила… Неважно. Главное — выбраться отсюда к саду, а из него уже к побережью», — как и всегда быстро приняв решение в критической ситуации, Кирена отмахнулась от любых сомнений и бросилась вперёд. Мелкие оконца мелькали по сторонам, и боковое зрение от скорости бега даже не успевало сосредоточиться на них. Оно не вылавливало образы пальм, высившихся за пределами здания, очертания росписей, коими были украшены стены, и посторонних силуэтов, сливавшихся с тенями так хорошо, словно сами были сотканы из ночи. Неслышимые, невидимые, неузнанные — они уже пробрались внутрь дворца. Лишь вопрос времени, кто и когда встретит их первым. Очередной поворот должен был наконец вывести черномага наружу. О том свидетельствовал яркий лунный свет, озарявший часть пространства впереди. Последнее усилие, последний рывок, и она окажется за пределами этого величественного сооружения, доберётся до Рэймсса и… Вместо пустого прохода, Кирену встретило жёсткое, внезапно возникшее препятствие, в которое та влетела, не успев вовремя остановиться. Выставив перед собой руки, чтобы смягчить удар, она наткнулась на неожиданную преграду и тут же по инерции отшатнулась назад. Не удержала равновесие, рухнула на каменную плитку, вздёрнула голову и с ужасом уставилась на… — Нет… — шёпот сорвался с её губ, когда девушка поняла, кто перед ней. Высокая фигура, облачённая во всё чёрное. Лицо скрыто маской. В руке, поблёскивал длинный, наверняка идеально заточенный клинок. Убийца. «Нет, нет, нет!», — повторяла про себя она, вскакивая на ноги и выхватывая своё собственное оружие, так кстати висевшее на поясе, — «я здесь не умру. Ни за что! Не позволю!» — У меня нет приказа насчёт тебя, — произнёс мужчина, делая шаг к своей столь удачно подвернувшейся жертве, — но нам было сказано обойтись без свидетелей. А ты, — он указал на неё кончиком укороченного меча, — видела больше, чем нужно. — Я и знаю больше, чем нужно, — отозвалась шезму ледяным, в миг ожесточившимся голосом. Согнув колени, выставила вперёд крепко сжимаемый пальцами кинжал и приготовилась. Ей уже давно не доводилось сражаться — последний такой раз произошёл много лет тому назад. Да, и тогда рядом с ней был надёжный соратник, который мог прийти на помощь и защитить. Сейчас же всё иначе. Она одна. Никто не спасёт — попросту не успеет. Значит, самое время вспомнить то, чему её учили, — например… Если не приведёте Саамону лекаря, он вас сам отправит в Дуат. Ведь так? — Смышлёная, — из-под маски донёсся негромкий смешок, — ты права. Господин не любит, когда его планы рушатся. Но ты не учла пару деталей. — Каких же? — сердце Киры стучало громко и быстро, отдавая в виски и практически оглушая. Но даже так по какой-то причине голос наёмника звучал достаточное чётко — каждое его слово черномаг слышала и понимала, но даже не пыталась осмыслить. Всё её внимание, всё естество было направлено на то, чтобы следить за действиями противника. За ногами, руками, поворотом головы — чем угодно, что может выдать его дальнейшие действия. — Мы приведём ему лекаря. И это вы отправитесь в Дуат, — договорив, он резко подался вперёд, замахнувшись и нацелившись прямиком в шею своей жертве. Но та, ловко пригнувшись, отскочила в сторону. Уйдя из-под удара, отступила на несколько шагов, поменявшись с врагом местами. «Он сильнее меня. Обучен. Знает, что и как делать. Драться с ним честно — проигрышный вариант», — впервые за долгое время её мысли струились упорядоченным потоком без какого-либо вмешательства своей хозяйки. Ей не приходилось стараться, чтобы отбрасывать всё ненужное — это происходило само собой, — «нельзя дать ему приблизиться. Если схватит — не выберусь» Поудобнее перехватив оружие, девушка попыталась отойти ещё немного, но мужчина не позволил ей этого сделать. Снова занёс меч, намереваясь вонзить острие в корпус найденной шезму, но когда та дёрнулась, стремясь уклониться, поймал её за запястье свободной рукой. Рванул на себя, не оставляя и возможности высвободиться из капкана цепких пальцев, а затем вжал в стену, перекрыв собственным телом путь к побегу. — Вот и всё, — почти шёпотом произнёс слуга Хемсета, но от чего-то не спешил обрывать жизнь пленнице, — я ожидал большего, ведь ты… Так грозно смотрела на меня. Думал, хотя бы ранишь напоследок. Его слова не возымели никакого эффекта — Кирена их едва ли слышала, полностью погрузившись в обдумывание того, как выбраться из этой ситуации. Положение было отвратительным — хуже некуда: ладонь с оружием удерживали напротив её собственного живота, из-за чего предпринять даже подобие атаки было невозможно; избавиться от оков она бы тоже не сумела — не доставало сил, чтобы вырваться и спастись; да, и ударить в ответ не получилось бы — расстояния для замаха слишком мало, чтобы нанести хоть какой-то весомый ущерб. «Всё не может так закончиться! Нет! Нет! Нет! Нет!», — сознание её вопило от страха неминуемой смерти. Клинок врага совсем рядом — одно движение, и кровью черномага окропится пол. Рана будет слишком серьёзной, чтобы хоть кто-то сумел ей помочь. Ни Ливий, ни Рэймсс, ни даже сам Сет не уберегут её от гибели. Никто. Она отправится в Царство Мёртвых следом за Исманом. За Дией. За Реммао. За всеми, кого знала, кого любила и кого ненавидела, — «нет! Не хочу! Нет!» Девушка зажмурилась, борясь с нестерпимым желанием расплакаться. Ужас, беспомощность, паника — они захлестнули её в один миг, отрезав всё рациональное и логичное и отбросив это в сторону. — Это что, слёзы? — гадко усмехнулся наёмник, — таким, как ты, рыдать не положено. Госпожа Кирена из Гебту. Она резко распахнула глаза, уставившись на своего противника и даже не попытавшись скрыть шок, отразившийся в её взгляде. — Откуда ты… — Кира даже не смогла договорить — столь велико было изумление. Никому прежде, не считая покровителя и Амена, ей не доводилось рассказывать о своём прошлом. Все те, кто окружал её ныне, и понятия не имели, откуда она родом, из какой семьи и кем была прежде. Такое никто не должен был знать. — Ты полагала, что спряталась от отца достаточно хорошо? Спешу разочаровать: нет, — убийца явно был доволен её реакцией, — ты ведь даже не догадываешься, почему он не искал тебя все эти годы. Почему не явился за тобой в Гермополь. Почему позволил обучаться, — цоканье на несколько мгновений прервало его издевательскую речь, — бедняжка. Мне тебя даже жалко. Почти. Его грубый, надменный смех прошёлся по коридору, затихнув лишь в самом его конце. От этого человека исходило неприкрытое желание поглумиться над своей жертвой, прежде чем убить её. Садист — именно им он и был. В его насмешках не было ни смысла, ни толкового мотива. Для чего раскрывать тайны той, кто через несколько мгновений станет бездыханным трупом? Незачем. Но мужчина делал это из простого, бессердечного стремления доставить страдания. И в том крылась его главная ошибка. Резкий удар пришёлся прихвостню Хемсета аккурат по затылку, заставив того поморщиться и на миг разжать хватку на запястье шезму, чем она тут же воспользовалась. Оттолкнула его от себя и отскочила в сторону, быстро находя глазами своего спасителя. — Рэймсс?! — девушка и не попыталась проконтролировать собственный голос, непроизвольно повысив его до крика, — что ты здесь делаешь? — Возвращался во дворец с цветами, — он коротко указал на сумку, валявшуюся теперь на полу, — услышал шум странный, голоса. Решил проверить, а тут… — Щенок! — взревел наёмник, прерывая явно не своевременный разговор. Он рванул вперёд, целясь теперь не в уже освобождённую пленницу, а в подоспевшего юнца, однако тот оказался куда проворнее, чем могло показаться со стороны. Рэйм отскочил и тут же ударил врага по руке, в которой было зажато оружие, благодаря чему сумел отвести его подальше от себя. Расчёт изначально, конечно, был на то, что убийца не сумеет удержать меч, однако тот справился, пускай и с трудом, — я вас обоих прикончу! От недавнего самодовольства и издёвок не осталось ни следа. Слепая ярость окутала слугу Саамона не хуже наваждений, насылаемых Сетом. Пробудила в нём гнев, первобытную жажду крови, заставив видеть лишь свою добычу и ничего иного. Кирена не стала мешкать. Промедление, упущенная возможность могли стоить очень дорого. Слишком дорого. Кинувшись на противника, она со всей силы резанула его по плечу, в то время как её друг совершил новый выпад, на этот раз попав ногой убийце по бедру. Схватка двух черномагов, не подготовленных к битве, и одного обученного воина должна была закончиться проигрышем первых. Иначе и быть не могло: что они могли противопоставить ему? Тому, кто существовал за счёт смерти других людей? Так бы и произошло, если бы не роковая случайность. На чаше весов лежали знакомые, простые и понятные любому смертному желания: «исполнить долг» и «не погибнуть». Они были равны, почти одинаково тяжелы. Наёмник знал, чем рискует. Знал, что стоит на кону. Знал, что не может провалиться, оплошать, подвести своего господина. Им двигал страх и жажда наживы. Его жертвы же хотели просто выжить. Не победить, чтобы получить похвалу или вознаграждение. Не достигнуть каких-то небывалых вершин. А просто выйти из этого коридора живыми. И их стремление оказалось сильнее. Череда замахов и ударов смазалась в нечёткое, неразличимое действо, в котором, казалось, никто и ничего толком не мог разобрать. Эта была битва с высокими ставками, оборвавшаяся в один единственный миг. Кира видела, как кинжал, уже обагрённый чужой кровью, устремился в шею слуги Саамона. Видела, как кончик пронзает ранее нетронутую кожу. Как лезвие проникает всё глубже. Как из повреждённого участка обильно начинает вытекать алая жидкость, быстро окропляя обнажённую грудь мужчины, пропитывая его чёрное одеяние и спадая на каменный, отдававший серым пол. Как наёмник, пошатнувшись, хватается за рану, закрывая её ладонью. Как опускается на колени. Как ужас в его глазах сменяется принятием неминуемого. И как он, в конце концов, распластывается, испуская последний дух. Но чего она не видела, так это собственного выражения лица. Шок и испуг, застывшие на нём, ярко отражали непринятие произошедшего.Она.
Убила.
Человека.
Мысль пульсировала в разуме, заполняя собой всё. «Я…его…убила?» По телу её прошлись мурашки, но сама девушка не сдвинулась с места, застыв подобно статуе. Рвано дышала, не моргала и не смела отвести взгляд от поверженного врага. «Я…его…убила» Она повторяла это про себя раз за разом. Не в надежде, что сумеет осознать этот факт. Не из страха перед самой собой. А просто потому что ни о чём другом думать не могла. — Я…его… — сказала Кира упавшим, тихим голосом. — Да, — Рэймсс кивнул, точно так же, как и подруга, смотря на тело. Затем встрепенулся, будто бы до него только сейчас дошёл смысл сказанных ею слов, и повернулся к приятельнице, — ты…как? — Я… — но она по-прежнему не шевелилась. Не разжала хватку на окровавленном клинке. Не выпрямилась. Не взглянула на некроманта. — Эй! — он быстро подошёл к ней, загораживая собой труп. Уложил ладони на лицо старшей и заставил поднять голову, — слушай мой голос. Сосредоточься на касаниях. И дыши. Глубоко. Давай. Тебе нужно прийти в себя. Нужно успокоиться. Но черномаг не была на это способна. Потрясение от отнятой жизни оказалось слишком велико. Когда-то давно ей казалось, что прикончить кого-то не страшно. Что в этом такого? Каждый день кто-то погибает и далеко не всегда от старости или болезни. Это происходит повсеместно. К тому же, здесь и сейчас она убила не из прихоти, а из необходимости, ведь её поставили перед выбором: либо она и Рэйм, либо наёмник. Кирена же сделала всё верно, да? Но тогда почему в груди её разверзлась дыра, медленно пожиравшая всё, что встречалось на пути. Словно Аммат она жаждала поглотить и сердце, и душу девушки, лишив её всего. — Исфет, — пробормотал юноша. Он никогда не сталкивался с чем-то подобным, но мог догадаться, что сейчас любая попытка достучаться до Киры будет бессмысленна. Она не отдавала себе отчёта в том, что делала и где находилась, и самым логичным решением казалось увести её отсюда прочь, — давай, я… — Рэймсс аккуратно вытащил из её пальцев кинжал, затем положил в сумку, оставленную рядом, и, закинув её на плечо, мягко приобнял подругу, — нам нужно к остальным. Идём.***
Вернувшись, они застали всех своих товарищей вместе — в центральной, уже знакомой части дворца те, собравшись в круг, обсуждали произошедшее нападение. Но разговор прервался, стоило до слуха их донестись шагам. Члены отряда насторожились, всматриваясь в медленно проступавшую темноту, силясь заранее понять: идёт ли к ним враг или друг. — Кира! — Мемфийский вскочил со своего места в тот же миг, как взор его различил силуэт девушки, — она ранена? — Нет, — некромант коротко мотнул головой, подводя приятельницу ближе к остальным, — цела, но… Он поджал губы и искоса посмотрел на черномага. Бледная, дрожащая, ослабшая — она едва стояла на ногах, не падая на землю лишь благодаря рукам друга, крепко удерживающим её за плечи. — Что случилось? — эпистат быстро, но аккуратно перенял любимую из объятий Рэйма, прижав её к своей груди. — Что с ней? — ему вторил полная беспокойства Эвтида, не подошедшая ближе лишь потому, что её саму не подпускал македонянин. Тот-то сразу понял, в чём кроется причина состояния Кирены, и знал, что лишняя возня вокруг неё только усугубит положение. — На неё напал один из наёмников, — спокойно ответил юноша, — я как раз возвращался сюда, когда заметил их. Пришёл на помощь. Мы… Сражались с ним, а потом она… — Я убила его… — прошептала Кира, не поднимая головы, — я его…убила. — У неё шок, — достаточно громко произнесла Агния, не потрудившись подняться с занятого ей камня, — такое случается, когда в первый раз… Знаешь, когда совершаешь своё первое… — Да помолчи ты, — шикнул на неё Пеллийский, нахмурившись, — от слов твоих легче ей точно не станет. — А от чего станет? — фыркнула аттийка, — избегать правды долго не получится. Она сделала это, нужно смириться. — Не все такие же толстокожие, как и ты, — с недовольством подметил лекарь, поморщив нос, — некоторым из нас нелегко свыкнуться с тем, что приходится творить такие вещи. — И всё же ты совладал с собой, — парировала женщина, ухмыльнувшись, — не сидишь тут, не дёргаешься от каждого звука. — Не сравнивай нас, — тем же серьёзным тоном ответил ей мужчина, — я не раз видел трупы, работал с ними. Привык к подобному. А она… — Такая же, — раздался голос Сета, явившегося столь бесшумно, что даже наёмница и охотник не сумели засечь его, — некромантам смерть знакома и родна. Но видеть и делать не то же самое, — странно было смотреть на божество, столь открыто защищающего свою должницу. Обычно он подобного не допускал, однако сейчас слишком хорошо ощущал ту пустоту и смятение, что царили в душе его подопечной, — ей нужен отдых и сон. Уложи её и не тревожь. Эти слова были предназначены Амену, с которым владыка хаоса, на удивление, говорил спокойно и размеренно, не выказывая ни уже привычных насмешек, ни издёвок. — Пеллийский, есть средство, чтобы помочь ей? — эпистат перевёл взгляд на лекаря, и тот, задумавшись лишь на миг, кивнул. — Изготовлю. Пока найди место… Тихое и безлюдное. Ей помимо прочего требуется покой, а мы своей болтовнёй будем только мешать, — отозвался Ливий, уже поднявшись и направившись в комнату, которую занял для себя и Эвтиды. Там же он разложил и свои ингредиенты, необходимые для будущих напитков, правда, о них, как и о предстоящем путешествии в Дуат, теперь уже никто не думал. — Потерпи немного, — едва слышным шёпотом произнёс Мемфийский, нежно прижимая к себе любимую и поглаживая ту по голове, — скоро всё пройдёт. А в душе его кровоточила, разрывалась старая, долгие годы приносящая одну лишь боль рана.Не смог уберечь. Не смог спасти. Не смог помочь.
Ни ей, ни Менту, ни Себеку, ни своим родителям. Сколько бы лет ни обучался, ни старался стать сильным, способным одолеть любого врага, всё возвращалось к одному и тому же. Но… — …больше никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Клянусь именем своим и жизнью своей.
