История одного долга

— Я не ослышался? Он поднял на тебя руку? — брови Ливия взметнулись, от чего лоб перечеркнули две глубокие морщины, — великий Зевс, Эва, ты в порядке?       После произошедшей стычки — а никак иначе у Кирены это назвать не получалось — черномаги двинулись на поиск хоть кого-нибудь, с кем могли бы обсудить и неприемлемо агрессивное поведение покровителя, и появление Бастет, которой здесь вообще никто не ожидал. Поскольку Агния уже отправилась на своё испытание, как и Амен — такой вывод сделали девушки, не сумев его найти — то оставался лишь лекарь, в полной мере способный поддержать возлюбленную и её подругу. — Сейчас уже да, — отозвалась Эвтида, потирая горло, на котором всё ещё виднелись следы от пальцев божества, — но в тот момент подумала, что он и впрямь может меня убить. — Не убил бы, — утомлённо произнесла её наставница, откинувшаяся на мягкую, темную софу. Им удалось встретить друг друга в небольшом зале, похожем на те, какие люди использовали для приёма гостей. Помимо удобств — диванов, стульев и небольшого столика — здесь также было и весьма необычное оформление. В отличие от большинства других помещений, в этом смертных встретил не мрак, а голубоватое освещение, простиравшееся по всей площади. Стены украшали фрески, на которых изображались как властители подземного мира, так и сюжеты из их жизней. За полупрозрачной, мутноватой стеной можно было разглядеть дивный сад, большую часть растений в котором не смог бы назвать даже Пеллийский, — ему проку от того нет. — Послушай, он же и тебе угрожал. Чего ж ты такая спокойная? — нахмурившись, спросила младшая шезму, — будто меня одну он к стене прижимал и придушить пытался. — А в чём толк тревожиться? — Кира приподняла одно веко и покосилась на подопечную, — если не заметила, Сет в гнев впадает при малейшем намёке на неверность. У него это больная тема — вспомнить хотя бы Нефтиду или Саамона. Потому ярость его вполне объяснима. — Но неоправданна, — твёрдо заявил македонянин, — если б и не прикончил, то мог бы навредить вам обеим. Это тебя тоже нисколько не волнует? — Не стал бы, — девушка прикрыла глаз и вздохнула, — он прекрасно понимает, что от нас зависит слишком многое. Хотел бы расквитаться — уже бы это сделал. Но ведь нет. Злится, распаляется, но по сути оставляет нас безнаказанными, что бы мы не сотворили. — Ага, и за шеи хватает, будто бы мы ему скот, а не люди, — недовольно фыркнула Эме, скрещивая на груди руки и прислоняясь плечом к возлюбленному, — и впрямь ничего ужасного.       Её приятельница издала громкий, протяжный вздох и, наконец выпрямившись, повернулась к Эве. — Что ты от меня услышать хочешь? — спросила она, — что он ужасно поступил? Будто бы мы обе этого не понимаем! Что допускать подобного впредь нельзя? А как ты этому помешаешь? Сбежишь и спрячешься, как Хемсет? — Всё лучше, чем терпеть нападки этого эгоистичного и наглого бога, — вспылила черномаг, — он же никогда от нас не отстанет! Придумает что-то ещё, чтоб держать поблизости и свободы нам не давать. — Осмелюсь тебе напомнить: нам обеим его помощь в той или иной мере выгодна была. Благодаря его вмешательству ты до сих пор жива и стала той, кем являешься, — уточнять, о каких моментах прошлого подруги шла речь, Кирена не стала, — я тоже не пополнила список покойников, блуждающих по Пустоте или же существующих на полях Иалу, исключительно по его милости. За всё так или иначе платить приходится. — Тот долг, о котором ты говоришь, не я избрала, — твёрдо ответила Эвтида, отстранившись от Ливия и посмотрев на наставницу со всей возможной серьёзностью, — мне навязали его, как и обязанности, осмелюсь тебе напомнить. «А в какой момент времени она так огрызаться начала?», — невольно задалась вопросом старшая, в тот же самый миг подметив, что в знакомых карих глазах подопечной промелькнула алая вспышка, — «Господин в ней свою силу пробудил? Что ж… Это объясняет… Примерно всё» — Я не прошу тебя быть ему благодарной… — начала шезму, как вдруг Эвтида резко её перебила: — А я и не собиралась! Ещё и благодарить его за то, что он помыкает мною? Нет уж! — Исфет… — на выдохе прошептала Кира, потирая переносицу. — Госпожи, — вмешался Пеллийский, осознав, что разговор девушек зашёл в тупик, — размышлять о том, что вам делать или же не делать со своим покровителем, сейчас совершенно бессмысленно. Мы в Дуате и сомневаюсь, что сумеем выбраться без его на то желания. К тому же, цель нашего путешествия всё ещё совпадает — отыскать Саамона для нас важно, как и для него. Предлагаю задуматься о том, как поступить с ним, уже после всех наших злоключений.       Здравое предложение лекаря было принято без особого энтузиазма. Вспылив, подруги жаждали выплеснуть поселившийся в душах гнев, а от того едва ли были способны угомониться в короткие сроки.       Повисшую в зале тишину долгое время никто не решался нарушить. Оба черномага прокручивали в голове состоявшийся диалог, то утихомиривая злобу, то разжигая её вновь. Каждая из них оставалась при своём мнении, не намереваясь менять его. Если Эва злилась на Сета, мечтая отомстить ему за такое отношение, то приятельница её сохраняла преданность Господину, не смотря ни на что. Быть может, то отзывались в ней отголоски болезненной привязанности к нему, как к единственному существу, проявившему толику заботы и понимания. Или же разгадка столь поразительной верности крылась в другом — Кирена едва ли была способна объяснить это даже самой себе. — И всё же мне интересно, — подал голос лекарь, когда молчание для него стало уж совсем невыносимым бременем, — от чего Бастет вмешалась? Как я понял, Афири твоя — это её посланница, ведь так? Стало быть, богине известно всё то же, что и кошке? — Не знаю, — Эме пожала плечами, — она не упомянула этого, как, впрочем, и всего остального. С нами толком и не заговорила, лишь сказала, что имя Афири равнозначно Исиде. — А Исида — жена и сестра Осириса, — добавила старшая, глядя куда-то в сводчатый потолок, — мать Гора, с которым у Сета ещё большие тяжбы, чем с родным братом. — Великие боги, как у вас всё запутанно, — пробормотал македонянин. — У нас? — девушки одновременно повернулись к нему, а возмущение продолжила Кира, — это у вас богов безмерное количество, да ещё почти у каждого и по отпрыску, рождённому от смертной женщины. Поражаюсь, как вы упомнить всех умудряетесь!       Глаза Ливия от удивления округлились, а брови поползли наверх. — Тебе известно о нашем пантеоне? — неверие, отчётливо слышавшееся в голосе молодого человека, было вполне объяснимо. Несмотря на явное присутствие греческой культуры в жизни египтян, большинство населения страны ничего не знало о чужеземных верованиях. — Я из богатой семьи, заумный господин, — с толикой издёвки ответила шезму, — меня учили и грамоте, и арифметике, и даже рассказывали о других государствах. Так что да — мне известно. Не столь много, как, резонно полагаю, тебе, но всё же больше, чем иным. — Ох, ядовитая госпожа, вас оскорбило моё изумление? — в излюбленной, слегка издевательской манере поинтересовался Пеллийский. — Твой язык остёр, но не мни себя мастером слова, — хмыкнула ему в ответ Кирена и, поднявшись с софы, потянулась. Тело её необычайно сильно ломило, и ощущение это в нём поселилось аккурат после вспышки гнева Господина, что не могло не наводить на определённые мысли, как и… — погодите-ка, — она обернулась и нахмурилась, — скажи, а как давно ты видел Амена? — Мы… — лекарь задумался, склонив голову на бок, — он зашёл ко мне, предложил ещё раз пройтись по дворцу и спросил, где Эва. Она к тому моменту уже куда-то делась… — Со мной хотел поговорить Сет, — перебила его девушка, — вернее, снова начать угрожать. Хотя в его случае это одно и то же. — В общем, я ответил ему, что мне нужно немного времени — переодеться и умыться. Когда закончил и покинул комнату, твоего благоверного уже не было, — он пожал плечами, — видно, пока я собирался, Акер и увёл нашего охотника. — Очевидно, поскольку ни тебя, ни его я так и не сумела найти, — отозвалась черномаг, — но мне казалось, забирать нас будут по очереди. Анубис сам сказал, что есть последовательность. Разве это не означает, что один не может попасть на испытание, пока его проходит другой? — Наверное, — задумавшись, произнесла Эвтида, — имеется в виду порядок начала этих испытаний. Первая — Агния, затем эпистат, следом… Кто-то из нас. — Хотелось бы знать, кто, — фыркнула её наставница, — эта неизвестно напрягает хлеще, чем сновавшие под носом подчинённые Амена. От них хотя бы было понятно, чего ожидать, а здесь… — Твой самый худший кошмар, — закончила за неё подопечная, — думаю, у Амена это как-то связано с гибелью родителей, а у Агнии — с тем, как она стала наёмницей. — Восхитительно, тогда у меня что? — Кира скрестила руки на груди, — мрачных моментов у меня в прошлом навалом, как, впрочем, и у тебя. Вновь переживать их — сомнительное удовольствие. — А что насчёт меня? — Ливий взглянул сначала на свою возлюбленную, а следом на приятельницу, — учитель мой был мне вместо родителей: любил, оберегал, посвящал в лекарское дело, дал мне всё, что только мог. Не припомню, чтоб хоть раз попадал в те ужасы, в которых довелось оказаться вам. — Сын Двух Земель, — напомнила ему Эме, — наверняка, это как-то связано. — Скорее всего, — согласилась с ней старшая, а затем вздохнула, — но толку гадать нет, как и сказал Страж. Быть может, мы и попадём в точку своими предположениями, однако смысла в том мало — нам знание это никак не поможет. — И то верно, — с отчётливой досадой произнесла её подруга.       Спустя некоторое время троица разошлась. Девушки в начале направились в купальни, желая избавиться от поселившейся в теле слабости, а затем разбрелись — каждая к себе. Разумеется, Эвтида предпочла не одиночество, а общество Пеллийского, против чего Кирена, конечно же, не возражала. У неё самой на уме была затея, не терпевшая посторонних глаз или ушей, для достижения которой она и оставила свои покои, двинувшись по дворцу в поисках одного конкретного существа.

***

— Я знаю, что ты здесь, — голос Сета до сих пор был пронизан недовольством и холодностью, столь ему неподходящей. — А я и не пыталась скрыть своё присутствие, — отозвалась Кирена, выходя из-за угла и не спеша приближаясь к своему покровителю. — Зачем явилась? — тон его отчётливо указывал на то, что разговоры божество совершенно сейчас не интересовали. Скорее напротив. — За тем же, зачем и ты приходил ко мне, — девушка остановилась аккурат позади него, сохраняя слишком малое расстояние, чтобы то показалось приемлемым. — Не играйся со мной, — странник резко обернулся и едва не врезался грудью в лицо незваной гостьи. Его, впрочем, это нисколько не смутило, пожалуй, даже напротив — разозлило, — кем мнишь себя, а? Моей правой рукой, быть может? Верной помощницей, без которой я не обойдусь? Незаменимой?       Подобные речи черномаг слышала не раз, а от того выучила их едва ли не наизусть. За каждым сказанным словом, брошенным оскорблением и попыткой уязвить могущественное существо скрывало то, что и без лишних поисков лежало на поверхности. Владыка хаоса боялся. Не так, как это делали обычные смертные — не трясся, не волновался, не впадал в отчаяние. Эти эмоции замещались всеобъемлющей яростью, конца которой не было. Однако она никак не могла изменить первоначального чувства, как бы того ни хотел сам бог. — Нет, — Кира качнула головой, смотря мужчине точно в пылающие алым глаза, — я знаю, что для тебя лишь слуга. Знаю, что век мой короток, и ты забудешь обо мне раньше, чем плоть истлеет на моих костях. Знаю, что важна для тебя лишь цель, а средства и инструменты, которыми ты её достигнешь, нет. Но ещё я знаю, что в тебе есть то, о чём ты предпочитаешь забывать. — Это ты, кажется, забыла, с кем говоришь, — Сет сделал шаг, затем ещё один, оттесняя должницу к стене, — приписываешь мне то, что свойственно вам, слабым людям. А я… — Тебя, как и меня, предавали, — холодно перебила его шезму, — пережитое нами несопоставимо в своих масштабах, однако страданиями не меряются. Ты помнишь, какого это — получать нож в спину. И я тоже помню. Это отвратительно, мерзко и до одури больно. Хочется рвать и метать, обрушить на голову проклятых изменников всё — от их домов или дворцов до целого мира. Но вот только… — она слабо усмехнулась, — у тебя была сила. Была власть и мощь сделать всё это. А у меня нет. — Пожаловаться решила? — хмыкнул Господин, но всё же перестал наступать и, кажется, даже злоба его несколько поутихла. — Лишь сказать, что понимаю тебя. От части, возможно, совсем немного, но понимаю, — протянув руку, Кирена дотронулась до груди повелителя. В касании этом не было ничего пошлого или откровенного, скорее немая поддержка, ведь никакую иную он бы не принял. Впрочем, даже такая вызывала в сердце бессмертного громкий протест. — К чему все твои слова? — отстранившись, он вернулся к балкону, с которого взирал на абсолютно чёрную, непроглядную Пустоту с бродившими в ней тварями, — не ври, будто задумала сопереживать мне, ведь и за ложь, и за сострадание я с удовольствием сброшу тебя отсюда прямиком на растерзание тем несчастным, что не добрались до суда Осириса.       Девушка усмехнулась и покачала головой, подойдя ближе и встав по правую руку от владыки разрушений. — Я же говорила — понимаю, какого тебе было. Жалость тут бесполезна. Она тебе противна, ведь является намёком на твою слабость, а ты какой угодно, но не слабый, — черномаг смотрела вдаль, не поворачиваясь к собеседнику, но чувствовала, как тот то и дело косится на неё, — я хочу знать: какое будущее ты уготовил для Египта. Что ждёт охотников? Фараона? Шезму? Нас, твоих слуг? И всех остальных?       Сет ответил не сразу. Он молчал несколько долгих мгновений, не шевелясь и будто бы даже не реагируя на заданные вопросы. — Возрождение, — наконец произнесло божество, — меня нарекли защитником царской власти. Тот, кто ныне правит, называя себя земным воплощением Ра, не имеет никакой связи с истинным несу-бити. Но Гор всё равно покровительствует ему. Видно, всё же с одним глазом ему труднее даётся распознавать ложь, — он усмехнулся, казалось бы, гнусно, но нечто горестное прорезалось в этом звуке, — трон займёт достойный — кровь от крови прошлого фараона, а я, как-то и должно быть, вновь стану оберегать египетские земли.       Господин не вдавался в подробности своего плана, однако тон его был столь строгим и непоколебимым, что не возникало ни сомнений — он говорил истинную правду. Возможно, впервые за долгое время странник решил позволить себе подобную роскошь, не страшась реакции, осуждения или предательства — кто угодно во всём свете мог бы высказаться против, но него его верная последовательница. Она — и это виднелось и во взгляде, и в голосе, и даже в самих порывах — оставалась бы подле него так долго, как того бы только потребовали обстоятельства. Пускай вслух Кира не разу и не обмолвилась о том, сколь глубоко её уважение и почитание, но могущественному существу и не нужны были слова, чтобы понять желания простых смертных. Для него всё было как на ладони — открыто, доступно и ясно. — Значит, свергнуть Менеса, уничтожить тех, кто сделал из черномагов проклятый культ, чем навлёк на всех нас гнев народа и царя, и упразднить охотников за ненадобностью? — уточнила должница, поворачиваясь к нему, — а что со мной и Эвой?       Сет тихо хмыкнул и бросил косой взгляд на шезму, одновременно приподняв уголки губ в привычной для себя ухмылке. — Узнаешь со временем, драгоценная, — отозвался он, — но у тебя есть моё слово. Свободу вы получите и сможете заниматься лишь тем, чем сами пожелаете. Эвтида может искать подвох в моей клятве сколь угодно долго, но ты ведь и сама понимаешь: обещания богов нерушимы. — Тебе в том нет нужды, — качнула головой девушка, — мы служим инструментами для достижения твоей цели, а когда ты заполучишь то, что хочешь, держать подле себя нас не станешь. Смысла не будет. Лишняя морока, на которую ты бы не захотел тратить времени. — Больно хорошо ты изучить меня успела, — покровитель сделал шаг к ней, замерев вплотную, так, что её вздымавшаяся грудь касалась его, — но всё равно сердце своё отдала эпистату. Не жалеешь? — Я не ослышалась? — Кирена усмехнулась, — меня не поглотило безумие, чтобы мнить, будто с тобой можно счастье обрести. Я смертная, а ты… Одно из величайших созданий, что ступало на наши земли. Тебе суждено узреть и мой конец, и конец моих детей, а затем и их детей. Ты же не думаешь, что меня можно было бы удержать одним лишь сексом? — Тем, который тебе так нравился? — ухмылка его стала шире, а в глазах блеснула алая вспышка. — И тем, который остался в прошлом, — кивнула она, — к слову, это было твоё решение. Считай, растоптал мои чувства, растерзал душу и… Всякое такое. — Брось, — отмахнулся владыка, — ты не убивалась, ведь тянулась ко мне из-за связи и моей силы, что течёт в твоих венах, а не из-за вашей, человеческой влюбленности. — И то верно, — согласилась черномаг, нарочно отодвигая столь не вовремя всплывшие воспоминания как можно дальше, чтобы те не мешали ей здраво мыслить, — и всё же я отвечу отказом на неозвученное предложение. Мне больше нравится иметь тебя в качестве покровителя и своего Господина, нежели в качестве любовника. — А мне нравится иметь тебя во всех смыслах, — отозвался Сет, а следом разразился громким, но совершенно недобрым смехом. Его же поддержала и должница, только её собственный был куда мягче и мелодичнее. Спустя несколько мгновений странник вновь заговорил, — что ж, госпожа, тебе пора отдохнуть. Для вас это место чуждо, а от того привычную смену дня и ночи вы не ощущаете. К тому же, и само время течёт здесь по-другому. Потому иди. — Выгоняешь? — Кира склонила голову на бок, но всё же отступила — не имела привычки спорить, когда её столь недвусмысленно выпроваживали, — неужто присутствие моё так тяготит? — Иди, — повторил бог, — и готовься. Скоро придёт твой черёд.

***

      На утро — если таковое вообще существовало в Дуате — черномага разбудил громкий, настойчивый и почти истеричный стук в дверь. Вместе с ним из коридора доносился и встревоженный голос Ливия, который и стал последней каплей, вырвавшей девушку из пелены Небытия. — Великим Зевсом тебя заклинаю, Кирена, очнись уже! — кричал лекарь, не переставая барабанить по плотному, чёрному дереву, — нам срочно надо поговорить! «Если притворюсь, будто не слышу, он уйдёт?», — с огромным трудом поднимая веки, подумала та и перевернулась на спину, — «понятия не имею, день сейчас, вечер или глубокая ночь, но мне явно нужно ещё немного поспать, а не решать незнамо откуда взявшиеся проблемы»       Впрочем, игнорировать столь отчаянный зов о помощи она долго не смогла. Заставив себя подняться, Кира медленно зашагала к выходу. Ноги её переставлялись с трудом, а взгляд наотрез отказывался быть чётким и ясным — будто бы тем самым приводил ещё один аргумент в пользу желания вернуться и лечь обратно в постель. Разумом-то она понимала, что едва ли приятель стал бы тревожить её без веских на то оснований, но негодование, привычно зарождавшееся в подобные моменты, отказывалось слушать эти доводы. «Клянусь Ра, если он потревожил меня просто так, лично толкну его в Пустоту и буду смотреть на то, как его пожирают усопшие»       Добравшись до двери, шезму резко дёрнула её на себя и распахнула, застав в тот же момент македонянина, уже занёсшего руку для очередного удара. — Слава богам! — произнёс он, протискиваясь мимо подруги внутрь комнаты. Его абсолютно не волновало, что хозяйка покоев находилась в совершенно неподходящем для бесед виде — тонкая, хлопковая ткань, оканчивающаяся на середине бёдер была единственным одеянием, прикрывавшем её наготу, — я уж опасаться стал, что и тебя тоже забрали. — Меня? Тоже? — она поморщилась, поворачиваясь вслед за не в меру наглым молодым человеком, — что стряслось? И какого Исфета ты решил, что ломиться ко мне это отменная идея? — Эва пропала! — выпалил Пеллийский, вскинув руки, — мы вместе легли, а когда проснулся, её уже не было! — Нашёл, из-за чего столько шуму поднимать, — фыркнула ему в ответ черномаг и направилась обратно к постели, манившую её теперь пуще прежнего, — наверняка, это Акер увёл твою возлюбленную на испытание. Если не забыл, то мы все обязаны их пройти. Каждый в свой срок. — Вот в том-то и дело, что в свой, — не унимался Ливий, — вчера она передала мне разговор между Анубисом и Сетом. Ваш покровитель намеревается последовательность нарушить. Специально! В угоду своим мотивам. А припомни-ка, что упоминал Страж? Что порядок важен! Так если он важен, не случится ли ужасного, когда в него вмешаются?       Дослушав, Кирена потёрла лоб и поморщилась. В словах лекаря имелся смысл — как бы ей ни хотелось то отрицать. Он был прав и в намерениях Господина, и в возможных последствиях, о которых их, смертных, разумеется, никто не предупредил. Однако… — И что ты предлагаешь? — она уставилась на незваного гостя, — высказать божеству своё недовольство? Эвтиду это всё равно не вернёт — сам знаешь. Пока она со своим заданием не справится, к нам ей дорога закрыта. — Но есть же способ ей как-то помочь? — в глазах его промелькнула не тревога, но страх. Македонянин боялся за дорогую сердцу женщину и метался в ужасе от того, что оказался совершенно бессилен перед нависшей над ней угрозой, — ты же некромант, ведь так? Должна… — Нет, не должна, — резко прервала его шезму, но тут же осеклась и сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться ещё раз, — ты волнуешься за неё — я понимаю. Но никто из нас не может как-либо повлиять на ход испытаний. И какими бы способностями я не обладала, противостоять Дуату и его владыке не в моих силах, — она подступила ближе и положила ладонь на плечо приятеля, — я верю в Эву. Она справится. И как бы ты не желал защитить её, через это ей необходимо пройти в одиночку.       Молодой человек поджал губы и опустил голову, смиряясь с давно уже принятым поражением. Он знал и без Киры, что ничего со случившимся уже не поделать — оставалось лишь уповать на упрямый, даже пробивной характер любимой, благодаря которому та и сумела противостоять всем невзгодам и бедам, встречавшимся на пути. — Значит, ждём, — кивнул Пеллийский, подняв взгляд на девушку. — Ждём, — согласилась она, — а ты ещё и ждёшь, пока я оденусь. Раз разбудил меня, значит, обрёк себя на моё общество.       В ответ Ливий усмехнулся и не стал спорить — и без того застал девушку в больно откровенном одеянии, явно не предназначавшемся для его глаз.       Спустя некоторое время, понадобившееся Кирене, чтобы привести себя в порядок и подобрать платье, она вышла в коридор, где, прислонившись к стене, стоял её недавний гость. Печаль и тревога так и не сошли с его лица, но рассмотреть их теперь было куда сложнее, чем раньше. Всё же он привык прятать свои истинные чувства за широкой улыбкой и громким смехом: горести посторонним ведь не интересны, верно? — Идём? — спросила черномаг, прикрыв за собой дверь, — для начала предлагаю наведаться в главный зал. Быть может, встретим там кого — Анубиса или Сета. — Славно, если получится. Я бы задал им несколько вопросов — и не только относительно своего будущего, — отозвался лекарь.       Коридоры, как, впрочем, и всё в подземном мире совершенно не менялось — темнота, окутывавшая пространство, развеивалась лишь тусклым, голубоватым свечением, подчёркивающим скудность интерьера. Смертные, привыкшие к тому, что обеспеченные и влиятельные люди выставляют на показ своё могущество и богатство, до сих пор поражались обстановке в Царстве Стража. Казалось бы, такое существо просто обязано заявлять о своём статусе, но он, покровительствуя усопшим, предпочитал умеренность и сдержанность, изредка нарушавшуюся золотыми гравировками на стенах или же статуэтками, созданными, судя по блеску, из того же материала.       Дойдя спустя некоторое время до искомого места, пара с удивлением для себя обнаружила стоявшую возле уже знакомого рисунка — схемы Дуата — Агнию. Выглядела она иначе — новым было не только одеяние, но и стойка, не источавшая привычного напряжения и готовности к бою. Что бы она не повстречала на своём пути, оно оставило на ней свой след — и зримый, и невидимый глазу. — Ты справилась! — воскликнул Пеллийский, приближаясь к наёмнице, — хотя никто в твоём успехе и не сомневался. Любому бы, осмелившемуся помешать тебе, голову бы снесла. — Конечно, — аттийка обернулась и одарила товарищей широкой улыбкой, в которой слились воедино и торжество, и чувство превосходства, и самодовольство, столь свойственное ей, — даже в том прошлом, куда меня занесло, я вполне могла дать отпор и наказать обидчика. — В прошлом? — переспросила Кира, замерев в паре шагов от женщины, — то есть попадаем мы не в какой-то бесконечный кошмар без смысла и связи, а в моменты, которые нам нанесли самые глубокие раны? — Что-то вроде того, — кивнула ей в ответ воительница, — полагаю, выбирается самое отвратительное из пережитого нами. То, из-за чего мы изменились, нечто переломное, — сведя брови к переносице, она задумалась на несколько мгновений, а затем продолжила, будто бы прийдя к какому-то выводу, — такое, что стало для нас всех отправной точкой. — Интересно, а если подобного было много? — лекарь посмотрел сначала на одну девушку, затем на вторую, — будет несколько испытаний или же страхи, порождённые этими трудностями, в одно вместят? — Понятия не имею, — пожав плечами, отозвалась Агния, — если не заметил, я только закончила и, честно признаться, не горю желанием возвращаться. Во всяком случае, пока не смою с себя всё то, что на меня налипло за это время. — А ты не видела Анубиса? — поинтересовалась шезму, обводя взглядом зал. Ни владыки Дуата, ни покровителя её было не видать, что наводило на определённые, далеко не самые приятные мысли. «Они не могли пропасть без причины. Стало быть, что-то вынудило их покинуть Царство. Но что? Уж не Эва ли тому виной? Вернее, то, что была нарушена очередь. Если порядок и впрямь так важен, то малейшие вмешательства в него должны будут как-то отразиться на…» — Нет, — отозвалась наёмница, — не встретила вообще никого и уж подумывала вас искать, но вы и сами ко мне явились. — Тем же самым занимались, — хмыкнул македонянин, — и Амена, и Эвтиду забрал Акер, так что мы вдвоём вынуждены коротать время в ожидании наших испытаний. — В таком случае у меня есть предложение, — глаза аттийки недобро сверкнули, но перебить или образумить её никто не успел, — как обмоюсь, прогуляемся по дворцу. Есть одно местечко, куда я бы хотела заглянуть. — Отговаривать тебя смысла нет, верно? — скептически изогнув бровь, спросил Ливий. Впрочем, он и без лишних слов понимал, каким будет ответ. — Именно, — ухмыльнувшись, отозвалась та, — чуть позже встретимся здесь.

***

— Повторю ещё раз на тот случай, если кто-то из вас не расслышал: это крайне плохая идея.       Очередное вразумление Пеллийского, как и все предыдущие, остались без внятного ответа. Причину его возмущений понимали все присутствующие: влезать в покои Анубиса было, очевидно, далеко на самым лучшим, что могло прийти в голову любопытной наёмнице. — Раз так боязно, стой на стороже, — отозвалась Кирена, проникая вслед за Агнией в просторную комнату, освящённую чем-то, отдалённо напоминающем свечи, — скажешь, если увидишь кого-нибудь. — Под «кого-нибудь» ты подразумеваешь хозяина Дуата или вашего вспыльчивого и скорого на расправу покровителя? — ядовито уточнил молодой человек, но вопреки собственным словам последовал за спутницами, замерев на пороге комнаты. Дверь он прикрыл не до конца, оставляя щёлку, через которую мог бы осматривать ближайшие коридоры. — Страж, если поймает нас, просто отчитает, — произнесла аттийка, уже направившись к столу владыки подземного мира, — а Сет… — Опустим подробности того, как плохо нам придётся, если именно он явится сюда, — перебила её шезму, — уверяю, гнев его вам совсем не понравится.       Осторожно ступая по каменному полу, девушки двинулись дальше, осматриваясь по сторонам, но пока не решаясь прикасаться к чему бы-то ни было. Они, разумеется, понимали, насколько рискованными были их действия: в конце концов, вломиться в обитель бога далеко не то же самое, что в дом какого-нибудь богатея. За одну только мысль о подобном можно было лишиться жизни, однако отказываться от затеи ни одна из них не собиралась — уж больно сильно взыграл азарт. — И потому мы всё равно здесь, — закатив глаза, произнёс македонянин, — тебе не кажется, госпожа, что слова твои с делами расходятся? — А ты причитать начни погромче, — бросила ему Кира, останавливаясь напротив стеллажа с неисчислимым количеством свитков, — тогда нас наверняка заметят ещё раньше, чем мы сумеем хоть что-нибудь обнаружить. — Раз уж ты упомянула об этом, — мужчина бросил взгляд на наёмницу, — чего ради мы сунулись сюда? — Я точно видела, как Анубис вместе с Сетом после встречи с нами заходили сюда, — отозвалась та, — судя по всему, это нечто схожее с кабинетом, какие я видела во дворцах и домах высокопоставленных чиновников. Стало быть, здесь могут храниться важные или даже нужные нам сведения. Они точно не будут лишними, учитывая предстоящие испытания, путешествия… И всё прочее. А если и нет, разве не одолевает тебя любопытство? Или в твоей голове есть место только настойкам, ядам, да медицине? — А в твоей, погляжу, не протолкнуться от обилия планов, большая часть которых подразумевает риск или же смертельную опасность, — парировал лекарь, — значит, решила исследовать покои Стража лишь потому, что тебе показалось, будто тут что-то интересное можно отыскать? Веский довод в пользу нашей вероятной смерти. — Он всегда такой? — чуть тише спросила Агния, повернув голову к черномагу. — Обычно ещё более надоедливый, — ответила девушка, скользя пальцами по деревянным полкам, но при этом почти не касаясь их, — но как бы то ни было, его беспокойство оправдано, и ты это понимаешь. Но если мы и впрямь сумеем что-то полезное для себя почерпнуть, то риск этот всецело окупится.       Исполнить задуманное, однако, было весьма сложно. Помещение, отведённое для работы — хотя товарищи и успели задаться вопросом: «чем таким может заниматься божество, сидя за столом, словно обычный человек?» — представляло собой изобилующее самыми разными по содержанию пергаментами пространство. Читать их не было времени, что вызывало неподдельное разочарование и у Киры, и у Ливия, которому, впрочем, никто бы и не позволил покинуть свой пост. Зато некроманту так или иначе удавалось выхватывать отрывки из многостраничных текстов, которые лишь подтверждали разносторонность покровителя усопших. Записи о порядке бальзамирования, сведения и минувших эпохах, упоминание настенных рисунков во дворцах знатных особ, рассуждения о природе людской жестокости — темы столь сильно отличались друг от друга, что складывалось ощущение, будто бы всё это попросту не могло принадлежать одному и тому же существу. Но на смену неподдельному удивлению приходило осознание — Анубис живёт слишком долго, а потому ради избавления от скуки увлекался всем, что так или иначе вызывало в нём интерес. — О, а это что такое? — подала голос аттийка, добравшись до стола Стража. Аккуратно отодвинув в сторону несколько свитков, она явила своему взору пергамент с изображением какого-то украшения. Потребовалась пара мгновений, чтобы изучить находку, но даже по их истечению, женщина так и не смогла сказать, что именно попалось ей в руки, — похоже на… Но как-то не доводилось мне видеть что-то, даже отдалённо… — Что там? — Пеллийский, по-прежнему стоявший возле двери, повернулся к спутнице. С такого расстояния он, разумеется, не мог понять, что привлекло внимание наёмницы, зато отчётливо ощущал, как его самого тянет в ту сторону. Даже не пытаясь задуматься о причинах этого странного чувства, македонянин осторожно спустился по лестнице и подошёл к приятельнице, тут же опустив взгляд на лист. Брови его свелись к переносице, а в глазах промелькнула растерянность — предмет, а если точнее — чертёж — казался каким-то до боли знакомым. — Не хотите объяснить, в чём дело? Или же у нас в привычку входит не договаривать? — нахмурившееся лицо Киры высунулось из-за самого дальнего стеллажа. Её куда больше привлекли научные труды, чем попытки рыскать среди личных вещей божества. В конце концов, из первых можно было почерпнуть какие-нибудь знания, тогда как за второе явно ожидало наказание. — Да тут… — начала было Агния, но запнулась, толком и не понимая, как объяснить представшее её взору.       Потеряв терпение, шезму с громким, крайне недовольным вздохом зашагала к товарищам и, остановившись рядом с ними, склонила голову над пергаментом. — Это… — она скрестила руки на груди, — трёхлистная брошь? — Да… Похоже на то, — согласился Ливий, — вот только зачем Стражу нужна схема её изготовления? — Мастерит? — предположила наёмница, и если бы разговор шёл о каком-нибудь смертном, то наверняка попала бы в точку. Однако представить себе, что владыка Дуата, покровитель усопших и вечное, бдящее за покоем своего отца создание стало бы уделять подобному занятию время, было крайне сложно. — Вряд ли, — Кирена поджала губы, стараясь ухватиться хоть за какую-нибудь догадку, способную объяснить увиденное. Она буквально нутром чувствовала, что с этим украшением не всё так просто.       Лекарь наклонился ещё ниже, всматриваясь в каждую деталь изображения и запоминая их на всякий случай. Он не мог объяснил, что его так манило в неизвестном предмете, но предпочёл повиноваться внутреннему чутью, а не идти ему наперекор.       Внезапно со стороны коридора донеслись приглушённые шаги и столь же тихие разговоры, и мужчина, мигом сообразив, что оставил приятельниц без подстраховки, коей сам и должен был выступать, метнулся к порогу комнаты и высунулся наружу. Достаточно, чтобы иметь возможность узреть приближение Сета или же его племянника, но при этом оставаясь почти незаметным. — Думаю, нам пора, — тут же произнесла черномаг, отходя от стола, — я тоже нашла любопытные сведения, но их, полагаю, лучше обсудить в более спокойной обстановке, — повернувшись к аттийке лицом, девушка пробежала взглядом по покоям, проверяя, что свитки, мелкие статуэтки и прочие вещи были возвращены на свои законные места, — больше ничего не трогали? — До чего касалась, всё клала обратно, — подтвердила Агния, но на всякий случай последовала примеру спутницы и осмотрелась. Мало ли — могла ведь и упустить что-то. — Не хочу вас прерывать, но… — послышался голос Пеллийского. Слишком высокий, нервный и даже чуть подрагивавший. — Но вы потеряли всякую совесть, — объявил владыка хаоса, замерший в двери комнаты, — откуда ж столько наглости в вас взялось, что решили вломиться сюда?       Все присутствующие разом вздрогнули и застыли на месте, не смея ни шелохнуться, ни вдохнуть лишний раз. Они, разумеется, думали о том, что будут делать, если Анубис или же его грозный дядя действительно их обнаружат. Вот только никто и помыслить не мог, что подобное и впрямь произойдёт. — Замолкли? И почему же? Давайте, смелее! — странник двинулся вперёд, вынуждая македонянина шаг за шагом отступать к приятельницам, — попробуете оправдать себя. Убедить, что забрели сюда ненароком в попытке найти Стража. Или же попросту заблудились. Вы же смекалистые, должны были подготовиться, разве нет?       Он откровенно насмехался над ним, зная, что любые отговорки в сложившихся обстоятельствах будут бесполезны. Губы его кривились в злорадной ухмылке, от которой кровь в жилах смертных стыла, отказываясь бежать по организму, а сердце в ужасе замирало, предчувствуя дурное. — Мы и впрямь искали вас, — первым дар речи обрёл Ливий. Сглотнув, он вскинул подбородок, постаравшись скрыть испуг, и влил в свой тон как можно больше уверенности, — хотели понять, куда подевалась Эвтида, но дворец оказался пуст. — И потому, пользуясь нашим отсутствием, решили влезть в покои владыки Дуата? — божество хмыкнуло и склонило голову на бок, забавляясь страхом пойманных с поличным людей. Впрочем, его веселье испарилось столь же внезапно, каким было и самое появление покровителя шезму, — зачем вы здесь? И не смейте лгать. — Я видела, что вы заходили сюда вместе с Анубисом, — выпалила наёмница, перетягивая его внимание на себя, — из любопытства только и решила заглянуть, а их позвала с собой. — Что творишь, глупая? — шикнул молодой человек, но укор женщина пропустила мимо ушей. Будь с ней кто-либо иной, она бы и рта не раскрыла, позволив незнакомцу взять на себя вину, но здесь и сейчас рядом были товарищи — верные, надёжные, с которыми были преодолены самые тяжёлые испытания. Подставлять под удар их, аттийка не собиралась, даже если бы это и сулило для неё ужасные последствия. — Из любопытства, значит? — хмыкнуло могущественное существо и подступило к троице, синхронно сделавшей шаг назад в тот же самый миг. Пускай на лице его и сверкала ухмылка, однако глаза горели обещанием скорого возмездия, и именно они заставляли людей в страхе пятиться, надеясь оказать вне досягаемости грозного создания, — вы проникли туда, где быть вам не положено. Ни по статусу, ни по естеству. А ты… — он повернул голову к Кире, и та послушно потупила взор, — …как умудрилась оказаться среди них? — Простите, Господин, — прошептала девушка, не смея посмотреть на своего покровителя. Она знала, чувствовала, как велико его недовольство, и даже думать себе запрещала о том, чтобы пытаться отстаивать свою правоту. Не помогло бы, ведь, в конце концов, они и впрямь совершили чудовищное преступление.       Сет отмахнулся от извинений, как от назойливого насекомого и вновь обратил внимание на Агнию и Ливия, сведя брови к переносице. Больше он не притворялся, а позволил ярости излиться наружу. — Что вы здесь нашли? — даже голос его стал громче и суровее, — отвечайте, иначе мне придётся спрашивать иначе. — Ничего, — Пеллийский шагнул вперёд, загораживая собой спутниц. Ведомый не пойми откуда взявшейся смелостью, он готов был принять весь гнев божества на себя, как ещё совсем недавно хотела сделать наёмница, — мы не успели даже толком изучить покои, как пришёл ты. К тому же сам Страж говорил, что в запретные места двери будут закрыты. Царство не даст нам узреть неположенное. А раз мы смогли сюда зайти…       Раздался негромкий, почти неслышимый за словами македонянина смех, который прервался спустя какие-то мгновения. Стоило ему замолкнуть, как крепкие пальцы впились в шею Сына Двух Земель и сжались на ней с такой силой, что у молодого человека тут же перебило дыхание. — Я задал конкретный вопрос, — прикрикнул на него покровитель черномагов, — и разумнее было дать мне на него конкретный ответ. — Не надо! — аттийка дёрнулась, намереваясь вырвать приятеля из цепкой хватки, но тут же была отброшена в сторону мощным ударом посоха, попавшим аккурат по лицу. — Если он так хочет защитить вас, пускай и рассказывает, что от него требуют, — злорадно отозвался бог и вновь повернулся к трепыхавшемуся от нехватки воздуха лекарю, — затих? А ведь раньше таким болтливым был, на язык острым. Страшно, когда истинное своё могущество показываю? Осознаёшь ли, сколь тщетны твои потуги, жалкий смертный? — Оставь его, — Кирена протиснулась между Господином и своим другом, будто собираясь стать преградой. Точно так же, как поступила, застав хозяина и Эвтиду накануне. Но теперь она знала наперёд, что не помешает владыке сотворить желаемое. Ничто и никто не был способен образумить его, но всё же — даже понимая это — девушка не могла позволить себе отступить. — Приказываешь мне? — брови странника чуть приподнялись, являя истинное изумление, быстро сменившееся на обыкновенную злобу, — опять перечишь?! — Нет, — несмотря на ужас, бушевавший в её сердце, шезму не двинулась с места. Пускай руки её тряслись, ноги миг за мигом наливались тяжестью, а сердце стучало так быстро, что, казалось, скоро попросту не выдержит нагрузки и разорвётся. Пускай. Но она уже видела справедливость своего повелителя и не могла допустить повторения того, что случилось с Эвой, — но если изобьёшь их, лучше не сделаешь. Они друзья мои, верные спутники. Без них тебе сложнее будет добраться до желаемой цели. Прошу, смилуйся над ними ради будущего. — Неужто думаешь, будто бы без вас, людишек, я не претворю в жизнь свои планы? — надменно усмехнулся владыка, — сама ведь сказала: вы лишь инструменты. А, значит, вас можно заменить. На более послушные и удобные. — Потратишь время на поиски? — должница вскинула подбородок и, не отводя взгляда, посмотрела ему прямо в глаза, в которых всё ярче разгоралось алое пламя ярости, — это не выг… — Умолкни! — рявкнул тот, тыкнув концом посоха ей в грудь, — и не смей лезть. С тобой я отдельно разберусь.       Отпихнув её в сторону, словно она и не весила ровным счётом ничего, бессмертное создание вновь воззрилось на Ливия, чьё лицо уже изрядно посинело от недостатка воздуха. — А теперь… — начал было Сет, растягивая губы в ухмылке. — И что же здесь происходит? — из-за его спины донёсся женский голос, обладательница которого застыла в дверях, вальяжно оперевшись на косяк, и с неприкрытым интересом рассматривала действующих участников сцены.       Защитник алых земель обернулся и разжал пальцы на шее Пеллийского так резко, что лекарь от неожиданности даже не успел среагировать и рухнул на пол. К нему тут же подскочили приятельницы, помогая подняться на ноги и наперебой давая рекомендации: — Вдыхай медленнее. — Старайся не делать резких движений. — Обопрись на нас. — Не распрямляйся слишком резко.       Они были полностью поглощены помощью товарищу и даже не обратили внимания на продолжившийся между бессмертными существами диалог. — Зачем явилась? — грубо спросил покровитель черномагов, воззрившись на помешавшую его расправе женщину, — других занятий не нашлось? — Кроме, как портить тебе веселье? — Бастет беззлобно улыбнулась и неторопливо спустилась по ступеням. Ростом она была чуть ниже своего собеседника, но вела себя так, будто возвышалась над ним на добрую голову, — ты вновь поддаёшься своим страстям, кровь моя. Эти смертные неспособны прикоснуться к тебе против твоей на то воли. К чему же жестокость? — Тебя это не касается, — скалясь, отозвался странник, — они в моей власти, и лишь мне решать, что с ними станется. — Они в Дуате, — парировала богиня, — судьбу их предопределяет твой племянник. Не ты. Её взгляд чёрных, ониксовых глаз скользнул по сгрудившейся в стороне троице, оценивая каждого из них. Дольше всего он задержался на Агнии, явно выказывая вспыхнувший к этой особе интерес. — И давно ли тебя стали заботить такие мелочи? — Сет вскинул бровь, не скрывая гнева, что разжигался в нём ныне только сильнее, — от чего же спустилась со своего пьедестала сюда, в Царство? Не на Суд же Осириса, ведь так? — Любопытство одолело меня, — призналась Баст, небрежно пожав плечами, — Афири во многое меня посвятила, но я пожелала узреть твою избранницу собственнолично. — Узрела? Так возвращайся, — фыркнул владыка и поморщил нос, — тебя здесь ничего не держит, а меж тем обязанности, что ты возложила на себя, отлагательства не терпят. Разве не так? — Ах, милая кровь моя, положение твоё не позволяет указы мне раздавать, — впервые в облике дочери Ра промелькнула угроза. Пускай внешне она не выказывала совершенно никакой агрессии, но та невидимо возникла в самой ауре, окружавшей её. Воздух будто бы сгустился, став вязким и донельзя плотным, — раз ты столь категоричен в своей позиции, поступим иначе, — Бастет склонила голову и посмотрела прямиком на атийку, — эта девушка отныне под моей защитой. Плоть её, как и душа более не в твоих руках.       В покоях Анубиса повисла тишина. Абсолютно все были удивлены прозвучавшим заявлением, ведь в его правдивость верилось с трудом: с какой бы стати египетское божество захотело бы покровительствовать греческой женщине? Они принадлежали разным странам, культурам, да и пантеону тоже, однако непоколебимость, коей пронизан был голос Бастет, указывал на полную серьёзность принятого ею решения. — Как пожелаешь, — ядовито отозвался Сет, а следом, обогнув величественную собеседницу, направился к выходу из комнаты, не проронив больше ни слова. Кирена каждым тебом кожи чувствовала исходящую от него ярость, но обыкновенного облегчения от удаления Господина не испытала. Напротив — возраставшее меж ними расстояние только усиливало это гнетущее ощущение. — Как твоё имя, воительница? — Баст безошибочно определила род занятий наёмницы, но подобное, в общем-то, и не изумляло. Раз уж Афири была одной из её многочисленных слуг и доносила обо всём, что творилось с Эвтидой, стало быть, и обо всех товарищах, путешествовавших с хозяйкой, тоже поведала. — Агния, — ответила та, выступив вперёд. К тому моменту Ливий уже почти полностью пришёл в себя, лишь на шее его оставались заметные пятна, оставленные владыкой хаоса. — Агния, — повторила богиня, словно пробуя слово на вкус, — мне нравится. Оно отождествляет твою красоту и смертоносность. Знаешь ли ты, от чего именно кошачьи подвластны моей воле?       Вопрос был задан без упрёка, а со вполне искренним интересом — это могущественное существо и впрямь хотело услышать ответ, а не пыталось как-либо принизить познания или догадливость смертных. — Они… — аттийка вздёрнула левую бровь, — не подчиняются людям, как-то делают собаки или многие другие животные. Мы для них лишь удобный способ получить пропитание, но во всём остальном кошки самодостаточные создания. — Ходят, куда хотят, — кивнула женщина, и тёмные волосы её, струившиеся до поясницы, слегка колыхнулись от этого движения, — но не то манит меня в них. Они прекрасны, приковывают взгляд, который не хочется отводить. Вы смотрите на них, восхищаетесь ими, но в то же время боитесь. Лев или тигр столь же грациозны, как и опасны, но и те, кого вы мните питомцами, не уступают им в способностях, — у присутствующих создавалось чёткое ощущение, что речь шла не только о зверях, а взор, прикованный к наёмнице, лишь подтверждал это, — совмещать в себе смерть и изящество — непростое искусство, овладеть коим немногие могут. Но ты, подобно моим четвероногим слугам, достигла в том идеального равновесия. Мне приятно зреть в тебе силу, стойкость, а вместе с ними — пленительное очарование, но… — Бастет слегка отвернула голову так, словно прислушивалась к звукам снаружи покоев, — о том поговорим позже. Сейчас вам всем пора.       А следом она вышла: не попрощавшись, не посмотрев на смертных лишний раз и даже не объяснив, от чего беседа прервалась столь резко. — Мне кажется, мы с тобой, госпожа, стали свидетелями того, что видеть нам не положено было? — негромко спросил Пеллийский, покосившись на стоявшую рядом приятельницу. — Да… Я такого же мнения, — кивнула она, — но меня иное волнует. Сначала Сет, теперь Баст… Что-то происходит во дворце, а мы и не знаем ни о чём. — Я… — Агния была поражена не меньше своих товарищей, но, как и всегда, быстро сумела возобладать над эмоциями, вернув холодный рассудок, — думаю, что нам стоит заглянуть в главный зал.       Не сговариваясь, не споря и даже не рассуждая о высказанном предложении, троица мигом устремилась в назначенное место. Уже спустя несколько коридоров до их слуха донеслись голоса, громкость и гневный тон которых наводили на далеко не самые радостные мысли. — Это… Эвтида? — нахмурившись, уточнил лекарь, но, выждав ещё пару мгновений, убедился, что одной из говоривших и впрямь была его возлюбленная. Известие о её возвращении буквально окрылило молодого человека, придав ему сил, и он ускорил шаг, желая как можно скорее увидеть избранницу, — слава богам, вернулась!       Стоило ему очутиться в зале вместе со своими спутниками, как он тут же двинулся в сторону девушки, намереваясь обнять её и прижать к себе, ведь даже столь краткая разлука была способна разорвать его сердце. Но, не успев сделать и десяти шагов, македонянин замер, как вкопанный. — Ты лгал мне! — кричала Эва, глядя на Сета, — с самого детства лгал! Всё подстроил, лишь бы я в твои руки угодила, ведь так?! — Кажется, мы вовремя, — пробормотала наёмница, становясь по правую руку от Ливия, тогда как Кира заняла место по левую. — И, кажется, она не слишком довольна тем, что случилось на её испытании, — добавила черномаг, хмуря брови и внимательно следя за тем конфликтом, что развернулся перед ними. — Ты обвиняешь бога коварства в том, что он обернул ситуацию в свою пользу? — владыка хаоса изобразил на лице почти правдоподобное удивление, — сама ведь знала, кто я такой, так от чего же столько гнева? Лишь потому, что известно тебе обо всём стало слишком поздно? — А когда было бы слишком рано? — огрызнулась ему в ответ младшая должница, — когда ты превратил мою жизнь в кошмар, а потом спас? Или когда говорил о том, что всегда защитишь от любых угроз, не дашь своей верной шезмочке погибнуть или пострадать, в то время как самой главной угрозой всегда был и остаёшься ты сам?! — Где бы ты оказалась, если б я не вмешивался? — Господин приблизился к ней, — лишь по моей воле ты всё ещё дышишь! По моему решению ходишь по земле! По моей милости вернулась из Дуата, хоть тебе и было предначертано спуститься сюда еще до того, как сердце твоё впервые застучит! Кто вытащил тебя из этого мира? Кто охранял тебя от бед все эти годы? Кто помогал бежать от охотников? Я! И ты смеешь вменять мне в вину, что я столько вложил в тебя ради собственной выгоды?! — Кто охранял? — Эме нервно усмехнулась, — Кирена! Вот кто! Да, ты приказал ей это делать, но именно она вытаскивала меня из передряг и не давала наделать глупости. А где был ты? Ах, да, искал Хемсета! — Вы обе мои слуги! Занимаетесь, чем скажу, и не перечите. Такова судьба всех, на ком висит долг, — голос странника опустился до низкого, злобного рыка, похожего на тот, который обычно издавали хищники, собираясь напасть на свою добычу. — Так для чего выставляешь себя таким заботливым?! — на этот раз Эвтида крикнула так громко, что эхо, царившее в зале, ещё несколько мгновений разносило её слова, — если тебе с первых дней не было до нас никакого дела, то не пытайся притворяться, будто ныне тебя заботит наше благосостояние! И не думай, что мы станем подчиняться тому, кто ни своих мотивов, ни истинных замыслов не раскрывает! — она вздёрнула подбородок и подошла ещё ближе, прошипев следующее предложение прямо в лицо своему покровителю, — теперь я понимаю Саамона лучше, чем кто бы то ни был, и завидую тому, сколько головной боли он своим побегом тебе причинил. Желаю одного — научиться так же прятаться от тебя, чтобы гонялся за мной по всему Египту! «Великий Ра… А вот это ты явно зря», — подумала про себя её наставница, поражаясь тому, в какую ярость впала Эва. Она видела подругу злой и сетовавшей на несправедливость, но никогда — ни разу! — не становилась свидетельницей такого эмоционального всплеска. — Научиться? — губы Сета изогнулись в коварной ухмылке, — я бы пожелал тебе в том преуспеть, да вот незадача — единственный, кто способен поведать, как достигнуть подобного, это Хемсет. Полагаю, твой горячо любимый Пел-лий-ский будет рад, что ты связалась с тем самым человеком, который приказывал его похитить. С тем самым, кто убил родителей охот-нич-ка. С тем самым, чей наёмник едва не оборвал жизнь моей драгоценной госпожи. Твои друзья наверняка и слова против не скажут.       Эме открыла было рот, намереваясь оспорить слова владыки, но осеклась, не успев произнести ни звука. Он прав, и она это понимала. Сколь бы сильно ей не хотелось насолить ему, однако идти против своих друзей и любимого человека девушка не могла. — А ты от этого так и светишься счастьем, — съязвила черномаг, буквально испепеляя взглядом странника, — доволен, что не могу пойти по его стопам? — Я уже объяснял тебе, ше-е-е-езмочка, — гнев божества сменился насмешкой. Он вернул себе контроль над ситуацией и собирался воспользоваться им сполна, — попытаешься предать, и участь, которую я уготовил для Хемсета, милосердной покажется. Но даже так, теперь мне видно: твой страх потерять близких куда сильнее ненависти ко мне. Ты не примкнёшь к моему слуге. Ни-ког-да.       В повисшей тишине было слышно, как тяжело и часто дышит Эвтида, не в силах удержать чувства в узде. Именно в этот момент троица, не решавшаяся подойти, наконец приблизилась к Господину и замершей напротив него подруге. Подал голос и Анубис, молча наблюдавший за случившейся перепалкой. — К сожалению, не мог известить вас раннее, однако теперь с радостью говорю: вы успешно прошли два испытания, — громко произнёс Страж, одарив присутствующих мягкой улыбкой. Он будто бы не придавал особого значения ссоре, явно не считая то достойной внимания. Взор его сместился от Эвы к Агнии, а затем хозяин подземного царства сделал жест, приглашая гостей проследовать за ним, — как вы видите, путь ваш к Аменти укоротился. Два из семи залов открыты. осталось пять.       В подтверждении сказанного взору смертных предстало два ярких луча — красный и зелёный — тянущиеся от дворца к кольцу, коим владения покровителя усопших и были опоясаны. — Вы обе достойно справились с трудностями, которые выпали на вашу долю, — он поднял голову и посмотрел на наёмницу, — ты преодолела ту боль, что тебя заставили испытать. Сумела не простить, но пережить предательство. Не пала духом и из страданий своих выплавила стойкость и мужество противостоять угрозам и бедам, — владыка Дуата кивнул, будто бы одобряя её поступки, — ты сделала всё верно и не погрязла в ужасе, не позволила ему подавить твою волю, — следом он взглянул на Эме, — тебе же удалось вспомнить прошлое — своими глазами увидела день своего появления на свет. И я хочу спросить тебя: как думаешь, кто в самом деле являлся твоим главным врагом, из-за кого ты натерпелась, как никто другой?       Нахмурившись, черномаг поджала губы и принялась перебирать в своём сознании все те моменты, которые, как она полагала, были забыты или стёрты. Рождение, жертва отца, отношение матери к ней, когда та лишь начинала свой путь. — Мне всегда казалось, что это из-за мамы, — произнесла Эва, — винила её в отсутствии заботы, любви. В том, как она смотрела на меня, будто это я отняла у неё всё самое дорогое. Но теперь понимаю — да, она заложила во мне немало страхов, посеяла неуверенность, но лишь я сама позволила им пустить корни. Если бы мне удалось воспринять всё иначе, сумела бы стать другим человеком, но… — она пожала плечами, выдавив грустную усмешку, — изменить уже ничего нельзя, и я лишь жалею о том, что нашей семье не суждено было познать счастья.       Улыбка Анубиса стала шире и ласковее. Он, как узнала совсем недавно девушка, держал её душу — крошечную, беззащитную — пока Сет творил свой договор. Те объятия не были похожи на отцовские, но несли в себе нежность и заботу, коих уже взрослая шезму толком и не знала. — Верно, — произнёс бог, — ты была тем самым ограничителем, который не позволял тебе преодолеть эти отголоски прошлого. Но твоя борьба за само право быть и существовать принесла свои плоды. Даже не пройдя испытание, ты уже не была похожа на ту себя, которая ступила на эту тропу.       Стоило ему умолкнуть, как у входа в зал раздались шаги, привлёкшие внимание всех присутствующих. Смертные вместе с могущественными созданиями обернулись, но лишь для того, чтобы увидеть входившего в помещение Амена. Одеяние на нём, как и совсем недавно на Агнии, сменилось, но, как и в случае с наёмницей, не оно свидетельствовало о пройденном в Царстве Мёртвых пути. — Ты здесь… — на выдохе прошептала Кирена и, даже не пытаясь противиться тяге, сорвалась с места, побежав навстречу любимому. Не замедляясь, бросилась ему на шею так, словно разлучили их не на несколько часов или же сутки, а на долгие годы, — я так рада, что ты вернулся. Целый, невредимый.       Мужчина приобнял её за талию, прижав к себе. — А каким же я ещё мог быть, а, моя Неферут? — тихо усмехнулся он, уткнувшись носом в тёмные локоны девушки. — Быстро же ты, — окликнул его Пеллийский, — тебе вообще хоть что-то надо было делать или охотничьи привилегии и в подземном мире работают?       Мемфийский усмехнулся, чуть покачал головой и, отстранившись от шезму, посмотрел на лекаря. — А ты сходи, да проверь, как там, — отозвался он, — потом поведаешь, каково тебе было.       Македонянин цокнул, что-то пробормотал под нос, но вдаваться в споры или длительные рассуждения не стал. Ему скорее хотелось остаться наедине с Эме, обсудить с ней произошедшее, успокоить и приласкать, чтобы избавить от переживаний. Того же, конечно, желал и избранник Ра, которому, помимо прочего, также требовался и отдых. Но сначала… — Теперь, — подал голос Страж, а следом со звоном опустил посох на пол. Рисунок вновь изменился — в добавок к тем лучам, что уже были на нём, явился и третий, — закончено ещё одно испытание. Ты, как и прочие, справился с ним достойно, — Амен двинулся вперёд, не выпуская ладонь Киры из своей, — тебе пришлось окунуться в самые мрачные моменты своей жизни, перемешавшиеся со счастливыми и беззаботными. Именно эта череда и могла породить в тебе отчаяние, но ты не дал ему поглотить тебя. Не отвернулся от умирающих отца и матери, не оставил наставника и не покинул лучшего друга. Если Агния боль свою превратила в силу, то схожим образом ты поступил со всеми потерями. Мог бы опустить руки и сдаться, но упорно продолжал следовать к своей цели, уничтожая врагов, посмевших отнять самое ценное, что только у тебя было.       В душе черномага расцвела ни с чем не сравнимая гордость за своего мужчину. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного по отношению к другим людям, лишь к себе, однако отныне не могла поступить иначе. — Я поздравляю и настоятельно советую вам отдохнуть, прежде чем Акер проводит вас к следующему залу, — продолжил покровитель усопших, обводя взором гостей, — идите.       Спорить с ним никто даже и не подумал: эпистат и впрямь нуждался в крепком и долгом сне, как и Эва, а их возлюбленные — в навёрстывании упущенного времени. Впрочем, Ливий на пару с наёмницей и Киреной тоже не отказались бы от короткого мига послаблений — встреча с Сетом всё же не слабо выбила их из колеи. — Я полагаю, — тут же развернувшись в сторону выхода, заговорила аттийка, — самое время обсудить всё, что нам удалось узнать и пережить. — А не проще ли это сделать позже? — нахмурившись, спросил лекарь, — всё же им, — он кивнул в сторону только что вернувшихся, — надо восстановить силы, в отличие от нас. — Я в порядке, — тут же отозвалась Эва, — только переоденусь и можем поговорить. Не так уж и долго моё испытание длилось, чтоб смертельно устать. — А я схожу в купальни, — произнёс охотник. Ему и рассказывать не надо было, что произошло с ним за время отсутствия — изнурённое выражение лица говорило громче любых слов. С него исчезла привычная строгость и сосредоточенность, глаза теперь не рыскали в поисках возможной угрозы, а движения стали заторможенными, будто каждое из них требовало неимоверного напряжения мышц. — Тебе бы поспать, — мягко коснувшись его ладони, произнесла старшая шезму. Она тревожилась за любимого, относительно догадываясь, какие ужасы свалились на него, но вслух об этом не упоминала — знала, что мужчина, каким бы уставшим сейчас ни был, всё равно крайне негативно отреагировал бы на попытку показать его слабости. — Потом, — кивнул он, — как только разберёмся со всем, сразу же и пойду.       Впятером они довольно быстро добрались до коридора, в котором располагались входы в их личные покои. Бесед почти не вели, сохраняя остатки и без того исчезавших сил для общего и наверняка продолжительного обсуждения. — Жду вас у себя, — не останавливаясь, наёмница направилась в свою комнату, легко и почти небрежно махнув товарищам рукой.       Ливий покосился на Эме, приподняв бровь. — Ты… — начал он, но девушка тут же его перебила. — Я сейчас приду, — поцеловав молодого человека в щёку, младшая из черномагов зашагала к своей двери, быстро скрывшись за ней. Лекарь же, не горя особым желанием провести незнамо сколько времени снаружи, последовал за Агнией. — Присоединюсь к вам после, — сказал Мемфийский и, напоследок обняв Киру, зашагал в сторону, где, как всем уже было известно, находились купальни. «Пожалуй, поддержу идею Эвтиды и тоже сменю одеяние. Ощущение, будто бы я в нём же и ложилась в тот бассейн, а потом ещё бежала по раскалённым пескам под палящим солнцем»       Зайдя к себе, она остановилась подле небольшого ящика, в котором хранились самые разные, все, как один, потрясающей красоты наряды. Подняв крышку, шезму уже было потянулась за нежно-бирюзовой тканью, как вдруг услышала позади себя приглушённый рык. Обернулась, тут же заприметив Акера, а затем…