Падший в кошмаре

Вокруг городская суета, а среди неё — шатен, выглядевший более живым. Сегодня было 2 июня, четверг. Этот день недели всегда был самым загруженным, улицы были забиты, как и трассы. Бредя по переулку, шатен придерживал пальцами сумку, закинутую на одно плечо.  Внешне он выглядел лучше, чем вчера. На голове панамка, скрывающая каштановый затылок; цвет глаз и синяки под ними скрывали солнцезащитные очки — Руслан хотел по максимуму скрыть внешность. В руке, лежащей в кармане джинсов, он сжимал ключи от квартиры Ильи, теребил металлическое изделие, понимая, что это немного успокаивает.  Черноокому не терпелось увидеться с парнем, рассказать всё, что произошло за все эти дни, ведь Илья так и не знал, что по правде случилось с шатеном. Придётся явиться в гости без спроса, ведь предупредить Илью о своём приходе он никак не мог — интернета у него не было, было легче молча наведаться к голубоволосому домой.  Он был рад, что сейчас свободно идёт по улице, но для полного счастья не хватало только музыки, которую в связи с последними событиями он не мог послушать, ведь нужно быть начеку, слышать каждый звук. Но вопреки собственным правилам — прислушиваться, не расслабляться, быть готовым к нападению — он расслабился, в голову стали закрадываться мысли: «Питер огромный, меня тут не найдут».  Как хорошо! Люди, обычные люди... С семьёй, детьми, целью жизни. Взгляд мой бегал по прохожим. Женщина, что шла передо мной, общалась с кем-то по телефону; у девушки были чёрные кудрявые волосы, очки в квадратной оправе лежали на переносице. На ходу она достала тонкую длинную сигарету из красной элегантной пачки, такой же элегантной, как и она сама.  В груди знакомо заныло. Я так давно не брал в зубы свои любимые «Winston», что почти забыл ощущение фильтра на губах. Я помотал головой по сторонам, осматривая улицу в поиске магазина. Обычно я закупался сигаретами в магазине возле подъезда: ещё давно договорился с продавщицей, что она продаёт мне сигареты, а взамен я даю ей сверху 160 рублей — так мы сотрудничали, пока я не бросил курить.  Идти обратно домой было поздно, поэтому я ускорился. Магазин находился за углом, на вывеске было написано «Мираж». Я потянул дверь на себя, и колокольчики, висящие у входа, зазвенели. Пройдя к кассе, стал ожидать, пока все клиенты уйдут из магазина, а когда тот опустел, наконец подал голос: — Здравствуйте, можно мне Winston XStyle серые?  Женщина окинула меня маленькими глазками-пуговками, она их прищурила, морщинки у глаз пролегли лучиками.  — Мальчик, тебе восемнадцать-то есть? Сигареты с двадцати одного, не продам.  — Есть мне. Тёть, давайте договоримся: я даю вам двести рублей, и вы меня тут больше не увидите. Очень надо, правда.  Кассирша повернулась к стеллажу за спиной, выудила одну беленькую пачку с надписью «Инсульт», пододвинула через кассу ближе ко мне.  — Только один раз, и спрячь в карман.  Руслан сжал заветную пачку в руке, засунул в карман джинсов и оставил купюру в пятьсот рублей на кассе. Сразу поспешил к дому Ильи — там было укромное местечко в простенке между зданиями, где можно было покурить.  Прошмыгнув в узкое пространство между домами, он повернулся лицом к стене, открыл пачку, сдёрнув бумажную оболочку.  Заветные двадцать трубочек утрамбованы в ряд. Кареглазый выудил одну, покрутил в пальцах. Толстая. Родная. И тут осознал, что зажигалки не было. Пнул стену здания, нога начала ныть в кроссовке. Делать было нечего, вернулся обратно в магазин.  — Можно мне зажигалку?  Вновь вернулся на своё место, опёрся спиной о стену. Выдыхая, просунул одну сигарету в рот, зажал приятную толщину губами, поднёс зажигалку к кончику. Чиркнул. На секунду лицо озарилось светом, но тут же погрузилось во мрак. Руслан сделал первую затяжку, горький табачный дым поблёк внутри. Взял сигарету между пальцев, опуская руку, голову откинул на стену, выдыхая белый дым в воздух. «Как приятно сжимать сигарету губами, я так соскучился по этому...»  Сбросил пепел аккуратным движением указательного пальца, маленькие серые «листочки» опали на землю. Шатен вновь потянул сигарету к губам, затянул дым в лёгкие — затяжка была долгой. Тут же в тишине раздался кашель, дым вылетал изо рта и носа.  — Бля... — выдохнул шатен, быстрее докуривая и выкидывая тлеющий окурок.  Вышел из укрытия, оглядываясь. Подошёл к двери, открыл её ПИН-кодом «2155», начал подниматься по лестнице, держась за перила голубого цвета. Встал перед квартирой Ильи, на секунду завис перед ней. Что лучше: позвонить в звонок или открыть ключом?  «Нет, ну в конце-то концов, это же не моя квартира, я не могу просто вломиться к нему. Лучше позвоню».  Руслан зажал кнопку и прислонился к стене рядом, не отрывая пальца. Послышалась возня в замке, Руслан оторвал палец. Дверь приоткрылась, и сразу послышался недовольный голос — парень тёр глаза:  — У кого там пальцы к звонку приклеились! Ни стыда ни сове— Илья замер, глядя на Руслана и приоткрыв рот, глаза выпучил. Потёр веки ещё раз, помахал у себя перед лицом, стараясь развеять мираж.  — Ты где, блять, был?! — Илья кинулся в объятия шатена, сжал его в своих руках так сильно, что дыхание захватило у обоих. Коряков потащил Руслана в квартиру, словно боясь, что его выкрадут прямо из рук. — О господи, Руслан... — прошептал черноволосый. Шатен смотрел на его макушку: когда он уезжал, Илья был голубым. — Что вообще произошло? Почему ты пропал?  — Поставь чайник, это очень долгая история... — Руслан сел за стол и начал теребить край бинта на шее. Тем временем парень поставил чайник и сел напротив, прожигая взглядом. Кареглазый подметил, как чисто в квартире: магниты на холодильнике висят под линеечку, нет ни одной поверхности, где лежала бы пыль.  — Ко мне приехали тогда домой культисты или сатанисты, называй как хочешь... — начал Руслан рассказ, опустив взгляд в кружку чая.  * Илья не перебивал. По мере того как Руслан углублял его в историю, тем более удивлённым становилось выражение его лица. По окончании зеленоглазый сидел, потупив взгляд, и думал: не знал, поддержать Руслана или обосрать всех, включая Данилу, который в монологе шатена упоминался не раз.  — Я в ахуе. И, Руслан, мне правда очень жаль, что ты прошёл через это, но я просто пиздец как рад, что ты вернулся... — Черноволосый встал, подходя к стулу, где сидел друг, обнял его сзади. — Может, пойдем в полицию, пока не поздно? Этих чертей нужно сдать, чтобы сидели, пока крысы не сожрут.  — Илья, нет! Никакой ментовки, там Даня! Наш препод в колледже, блять.  — И что? Какая разница? Нового преподавателя наймут!  — Да он мне дорог! Я его люблю. Если мы пойдем и сдадим культистов, но не сдадим Данилу, его сдадут свои же. Никита, например.  Илья резко отстранился, отлип от Руслана. «Люблю» — это слово отозвалось такой дикой болью в груди, на глаза навернулись слёзы. Серьёзно? Зеленоглазый ждал его два месяца, убивался, тосковал, пока шатен тем временем сосался в дёсны с каким-то культистом, блять.  Он отвернулся. Ревность сидела под кожей, скребла, требовала выхода, но Илья только потупил взгляд. Он не вправе решать, с кем быть Руслану и кого любить.  — М-м, и что? Вы встречаетесь? — сухо отозвался Коряков. Он пытался принять выбор друга, ненавидя всё в себе. Чем он хуже? Он же лучше Данилы! Ближе, доступнее, открыт к поддержке, знает Руслана от и до — почему Тушенцов выбрал его?  — Официального предложения не было, но мы целовались два раза.  Илья прожигал шатена взглядом. Неужели он не видит? Не понимает? Не чувствует нутром то, что он, Илья, испытывает?! — Понятно, рад за вас, — отвернулся к окну, а вскоре и вовсе отошёл к нему, глядя на проезжающие машины.  — Ты чего такой кислый? Гомофоб, что ли? — попытался разрядить обстановку шатен. Подошёл к Илье со спины, положил руки на  плечи, слегка разминая затёкшие мышцы.  Злость перешла в ещё большую грусть, плечи Ильи поникли сильнее. Под пальцами Руслана мышцы расслабились, по щеке потекла слеза. Весь пар остыл, осталось лишь ощущение ненужности. Зачем он вообще пришёл? Оставался бы в этой конуре со своим Данилой. Нет. Если бы Руслан не вернулся, было бы хуже. Он хотел, чтобы парень вернулся, даже если не полюбит. Они ведь друзья? А всё, что он надумал — лишь выдумки.  — Я люблю тебя, Руслан. — Пальцы Тушенцова замерли, перестали разминать спину. — Я надеялся, что когда ты вернёшься, то ответишь взаимностью. Я много раз вспоминал тот день, когда я заболел и лез к тебе обниматься. Тогда ты меня не оттолкнул, я думал, для тебя это тоже что-то значит.  — Я думал, у тебя просто температура, что ты бредишь. Илья, прости меня, я даже не мог подумать...  — Ладно, давай сменим тему. Ну вот ты сбежал, и что будешь делать? Они же тебя найдут.  — Я поеду в гостиницу, там встречусь с Данилой. Кстати, Илья, ты не знаешь, где мой телефон?  Илья замер. Кажется, совсем забыл про то, что забрал у друга телефон. Почесал голову и кивнул: — Знаю, я его забрал, когда приезжал в твою квартиру искать тебя.  Илья встал и пошёл в спальню. Доставая из-под подушки телефон Руслана, включил экран: на нём высветилось около пятидесяти сообщений от Ильи в Телеграме. На негнущихся ногах отнёс сотовый к Руслану. Шатен взял телефон, ввёл пароль. В Телеграме высветилось «99+» сообщений. «Наверное, телеграм-каналы столько набрали», — подумал Руслан и зашёл в мессенджер. От Ильи было пятьдесят три сообщения. Шатен поднял взгляд на Корякова, но тот скрылся в уборной.  Первое сообщение было 2 апреля:  Илья Коряков: Русь, привет, ты где? В шараге тебя нет уже несколько дней, ты заболел? Следующее сообщение было спустя день:  Илья Коряков: Алеее? Руслан, что-то случилось? Дальше потянулась вереница однотипных вопросов и пропущенных вызовов. Листая вниз, Руслан видел, как Илья постепенно переставал ждать ответа и начинал просто... разговаривать сам с собой.  Илья Коряков: Вчера ходил в участок, на просьбу начать тебя искать меня послали нахер. Я скучаю. Наверное, тупо писать тебе всё это, ведь твой телефон у меня, но мне так легче. Ребятам вообще похуй на тебя. Мне казалось, Юлик будет переживать и поможет мне с поисками, но у него "свои проблемы". Спокойной тебе ночи, надеюсь, сегодня кошмары обойдут тебя стороной. Илья Коряков: Я схожу с ума, на улицу нет сил выходить, зарабатываю на рекламных постах. Боюсь, что если выйду, ты будешь мерещиться в каждом человеке В конце мая наступила странная тишина — почти десять дней без единого слова. И только последнее сообщение в чате от 29 мая:  Илья Коряков: Доброе утро. Недавно гулял тут с каким-то Никитой, он помогал листовки клеить. Странный тип, пугает меня. Из хорошего: договорился, чтобы тебя не отчисляли, но ты теперь в долгах по горло. Я заметил, что вы с нашим преподом Данилой пропали в один день — больше не появлялся ни он, ни ты. Руслан выключил экран, руки опустились на колени. Илья думал о нём почти каждый божий день, писал ему. За это было стыдно. Он не мог отплатить черноволосому тем же самым: он не любил, не мог дать того, чего не испытывает. И за это было стыдно, а ещё обидно. Обидно за Илью.  Дверь открылась, послышались шаги, и в дверном проёме вновь появился Илья.  — Просмотрел всё? Я вот, кстати, не знаю: кто друзей подписывает по имени-фамилии? У тебя мама тоже записана по имени-фамилии?  Руслан замер, руки сжались в кулаки, взгляд врезался в Илью как нож. И только после этого зеленоглазый понял, что сказал: задел за живое, опять.  — Прости... Руслан, я забыл, я правда не хотел... — Коряков подошёл к Руслану, обнял его за плечи, нагибаясь над сидящим.  Руслан задумался: действительно ли он испытывал злость или горе, когда упоминали мать? Может, он всё это придумывает, чтобы просто казаться «нормальным»? Ничего внутри не дёрнулось: ему не было по-настоящему жаль её как родного человека. Как обычного человека — да, конечно, но к той женщине, которая его родила, он ничего не испытывал. Совесть грызла от этой мысли, было легче думать, что это всё взаправду.  — Всё хорошо, Илья, спасибо. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? — Я?.. — Впал в ступор парень, не ожидая, что в своей ситуации Руслан будет волноваться за других. — Мне стало легче, как будто камень с души и плеч упал.  — Я рад, что тебе лучше. У тебя есть в холодильнике что-нибудь? Энергетик, пиво?  Илья нахмурился, отстранился от шатена, но нотации читать не стал, лишь отрицательно покачал головой. Хотя следом задумался: — Может, энергетик и есть... сейчас.  Подошёл к холодильнику. Открывая дверцу, беглым взглядом оценил содержимое: и действительно, задвинутая контейнером с непонятной едой, стояла банка классического Red Bull.  — На самом деле я давно перестал пить энергетики, после них мне становится плохо, — начал Илья. Выудив баночку и закрывая холодильник, он поставил напиток на стол, задумываясь. — Кажется, он просрочен. Месяца два в холодильнике стоит, я помню, срок хранения там был не слишком большой.  Руслан взял в руку баночку, покрутил и, не глядя на срок, открыл, надавливая на крышечку. Поставил на стол, пока не спеша притрагиваться.  На какое-то время парни задумались, а потом одновременно сказали:  — А ты изменился.  Оба замерли. Руслан сначала улыбнулся, а потом засмеялся, встал с места, обнимая Илью.  — Может, это и хорошо — меняться.  — Может быть, — кивнул Илья, укладывая голову на плечо Руслана.  — Может, сходим на балкон? Покурим. — Илья отстранил голову от плеча.  — Нет, ну ты опять за своё! Заебал, пошли.  * — Можешь мне тысячи три занять? Я тебе верну, просто нужно ещё снять номер в гостинице.  — И что, ты не останешься на ночь? У меня спокойнее! И вон, Завертин тебе рад. — Илья нагнулся, беря кота на руки и протягивая его шатену.  — Прости, Илюш. Я не могу. Если Данила приедет раньше, это будет проблема.  — Опять ты про него... Не умрёт он от нескольких часов.  — Илюша, — ласково произнёс Руслан, трепля друга по голове. — Я правда не могу, но обещаю на мизинчиках, что буду ночевать у тебя неделю после всего этого.  — Хорошо, уговорил! — Илья протянул мизинец и на прощание поцеловал друга в макушку. — Пообещай не пропадать.  — Я очень постараюсь.  — И пиши мне! Напишешь, как доедешь до гостиницы?  — Напишу, конечно.