Иза|БЕЛЛА|триса

      Когда Белла спустилась на первый этаж, папа вместе с дядей Винсом уже ждали её возле входной двери. На руке квилетского шамана снова была та самая красная нить, обёрнутая трижды. Поприветствовав девочку, Винс пояснил, что Нэн и Пол уже переместились в Сиэтл вместе с Рейчел и другими членами племени прямо из резервации.       Спустя несколько минут Белла уже обнимала маму и бабушку в небольшом тупичке возле кинотеатра. Винс, приветствуя Мари, заметно нервничал и как-то слишком низко наклонил голову во время приветствия. Мари в ответ кивнула не так низко и неуверенно улыбнулась, задержав взгляд на левом запястье Винса.       Когда мужчины прошли вперёд, Белла, которую мама и бабушка взяли за руки с двух сторон, остановилась и шепотом спросила:             - Бабушка, ты что-то знаешь об этих нитях?       Мари посмотрела на внучку, её взгляд был задумчивым, а мимика выдавала сомнение. Белла, пользуясь случаем, внимательно рассматривала бабушкино лицо, которое, как и всегда, было заметно припудрено. В воспоминаниях Беллы бабушка никогда, даже глубокой ночью, не выходила из своей комнаты без аккуратного, словно бы естественного макияжа. Кажется, Нарцисса – единственная из сестёр Блэк, которая увлекалась макияжем и даже окончила специальные курсы – называла такой вариант нюдовым, в нём использовались только близкие к цвету кожи оттенки и не задействовались яркие цвета. А ещё бабушка всегда старалась наклонить голову так, чтобы на её лицо падало меньше света, если это было возможно.             - Возможно, но не думаю, что это сейчас важно.             - Важно, мама, - Рене была заметно возмущена, - мы с Беллой хотим знать ответ, если он тебе известен.       Мари нахмурилась.             - Что-то произошло? Вы видели подобные нити и раньше?       Рене вздохнула и чуть повысив голос почти крикнула:             - Чарли, мы немного задержимся! Подойдём уже к началу сеанса!       Отец Беллы и дядя Винс, успевшие дойти до выхода из тупика, обернулись.             - Вам нужна помощь? – Чарли сделал несколько шагов к ним.             - Нет! Всё хорошо. Мы просто хотим поговорить.             - Точно? - Отец неуверенно перевёл взгляд с Рене на Беллу и обратно.             - Да, Чарли!             - Всё хорошо, папа, мы скоро придём.             - О’кей, - он пожал плечами, - но я буду рядом с выходом из тупика, на всякий случай, - заметив, что Рене собирается протестовать, Чарли поспешил добавить, - так мне будет спокойнее.       Рене и Белла кивнули, а затем, дождавшись, когда Чарли и Винс покинут тупик, коротко пересказали Мари свой визит к индейцам.             - То есть, этот Винс уже всё знает, но решил, что мне нужно самой рассказать вам об этом?       Белла с мамой напряженно кивнули.             - Так ему сказали духи, - уточнила Белла.             - Возможно, сейчас не самое подходящее время и место.             - Вокруг никого, а до начала сеанса ещё, - Рене посмотрела на наручные часики, - сорок минут. Попкорн и газировку Сара для нас возьмёт.             - Я бы всё-таки предпочла поговорить об этом дома, где нас точно никто не подслушает, да и сидя говорить удобнее, - задумчиво протянула Мари.       Мама в ответ фыркнула и достала из своей сумочки небольшую статуэтку в виде совы, прикрывающей уши крыльями, а следом три сложенных стула, словно бы взятых из кукольного домика, которые при раскладывании превратились в три полноценных мягких кресла.             - Что? - Рене с улыбкой отреагировала на удивление мамы и дочери, занимая одно из кресел и активируя начавшую слегка светиться статуэтку, - я люблю рисовать в самых разных локациях, к тому же предпочитаю, чтобы мне было удобно. А эта совушка не позволит кому-либо нас подслушать, заодно заставив передумать посещать этот тупичок тех, кто по каким-то причинам решит в него войти.             - Продуманно, - Мари чуть прищурила глаза, оценивающе смотря на дочь.             - А то! Я специально ждала, когда мы сможем поговорить втроём, - голос Рене лучился довольством.             - И настояла на встрече пораньше тоже для этого? – Мари улыбнулась и покачала головой, удобно устраиваясь в кресле, - такое мягкое!             - Конечно, - Рене с улыбкой кивнула.             - Что ж, - Мари огладила подлокотник пальцами правой руки, - если честно, я не знаю, с чего начать.             - Тогда начти с того, что тебе известно о твоей маме и происхождении фамилии Спьёрад.             - Как вы уже знаете из обряда проверки крови, о котором мне сами рассказывали, мою маму звали Моэр Спьёрад. По сути у нас с ней одинаковые имена, просто меня назвали на американский манер, а её имя – гэльский вариант. Она покинула нас с отцом на следующий день после того, как мы отпраздновали мой четвертый день рождения. Этот день мне хорошо запомнился, потому что за два дня до моего дня рождения вся страна праздновала подписание Парижского мирного договора, согласно которому Великобритания официально признала независимость США.             - Подожди, то есть, ты родилась в 1779-м году и в следующем году у тебя будет юбилей – 220 лет? Серьёзно? – Рене была так сильно удивлена, что её голос звучал сипло.             - Да, - Мари кивнула и взяла паузу, но, не дождавшись других вопросов, продолжила, - отец очень горевал и умер примерно через полгода после маминого исчезновения, стремительно состарившись. Меня забрали в детдом. О том, как я обнаружила, что перестала взрослеть и часто переезжала, я вам уже рассказывала.       Рене и Белла кивнули.             - Мама снова появилась в моей жизни двадцать семь лет назад.             - Бабушка приходила к нам? – В голосе Рене послышалась надежда.             - Да. Но не пытайся вспомнить, милая, ты не могла её увидеть, потому что крепко спала. В тот раз Моэр наложила на наш дом сонные чары и пыталась убедить меня уйти с ней, бросив вас с Гербертом также, как она сама в своё время бросила меня и моего папу.             - Но почему? – Рене возмущенно нахмурилась.             - Она, по её утверждению, была феей, - Мари грустно хмыкнула, - из народа, в котором крайне редко рождаются мужчины, поэтому женщины вынуждены создавать семьи с человеческими мужчинами. Раньше это звучало странно, но она сказала, что феи выбирают себе временного мужа из мужчин, у которых светится кровь, высокие моральные принципы, доброе сердце и достаточно мягкий характер, чтобы они могли заботливо растить дочерей в их отсутствие. Кстати, мой выбор мужа она одобрила по всем пунктам. Герберт был действительно прекрасным человеком.             - А почему феи не могли остаться с мужьями и вместе растить дочерей? – Рене по-прежнему была возмущена.             - Им здесь не хватает магии, - Мари заметила, что Рене снова хочет что-то сказать и добавила, - «здесь» – это в мире людей. Феи и многие другие магические народы, которых в мифах называют фэйри, живут в особом мире, называя его Холмами …       От усилившегося волнения Белла ощутила себя словно под водой. Дыхание стало затруднённым, а слух ослаб, как будто все звуки доносились сквозь вату. Она достала из сумки термос и сделала несколько глотков крепкого чая. Это помогло. Потом девочка предложила термос маме и бабушке, которые не стали отказываться от угощения.             - Моя мама была из так называемого «Благого двора» - это те разновидности фэйри, которые относятся к людям относительно нормально, пусть и только из-за гендерного дисбаланса своих рас, вынуждающего скрещиваться с людьми для продолжения рода. Прожить вне Холмов многие виды фэйри могут не более десяти лет, после чего должны уйти, чтобы сохранить своё волшебство, а у некоторых рас утрата волшебства может привести даже к летальному исходу.             - Бабушка была из такой расы?             - Нет, Рене. Но если бы она утратила магию, то стала бы почти простым человеком, для неё это оказалось неприемлемо.             - Ты тоже планируешь уйти в Холмы?             - Нет. Я отказалась тогда и это был мой единственный шанс стать полноценной феей.             - В каком смысле?             - По словам мамы, полукровки её расы должны жить в человеческом мире минимум до 150 лет, чтобы полноценно развиться, но им необходимо уйти в Холмы до того, как им исполнится 210 лет, чтобы научиться усваивать особую магию фэйри, пройти длительное обучение и попытаться стать полноценной феей. Срок обучения для каждой полукровки определяется индивидуально, но редко бывает менее десяти лет. По окончании учёбы полукровки должны попробовать пройти инициацию, чтобы обрести видовые особенности и стать полноценными жителями Холмов. Инициация длится в среднем около семи лет и похожа на этап куколки у гусениц, превращающихся в бабочек. Если всё проходит успешно, новоявленный фэйри ещё не менее сотни лет должен прожить в Холмах, после чего может выйти к людям, чтобы попытаться создать семью.             - Ты сказала, «если проходит успешно». Бывает иначе? Как часто? - Поспешила спросить Рене.             - Примерно каждый двенадцатый полукровка успешно проходит инициацию. Остальные – как повезёт. Условно каждый третий выживает, но остаётся почти человеком и поэтому не способен с комфортом жить в Холмах, а остальные умирают, замирая на разных стадиях куколки.             - Статистика пугает.             - Меня напугало не это, - Мари грустно улыбнулась, - в Холмах время течет иначе. Каждый год в том мире равняется примерно семидесяти годам в нашем.             - Примерно? - Белла не сдержала любопытства.             - Да. Моэр сказала, что провела в своём мире чуть больше двух с половиной лет, а в нашем мире за это время прошло чуть меньше 188 лет.             - Бабушка, ты сказала, что твоя мама «в тот раз» пыталась тебя убедить уйти с ней. Она приходила ещё раз?             - Да, Белла. Чуть больше шести лет назад мама пришла ко мне, чтобы узнать, как дела у Рене. Моэр была очень возмущена, когда узнала, что её внучка уже родила ребёнка и продолжает меняться внешне.             - Почему её это возмутило и что значит «продолжаю меняться»? – Рене недовольно нахмурилась.             - Моё взросление остановилось, когда мне исполнилось семнадцать лет. С того дня я менялась только в период беременности и лактации, потом снова замерла.             - Поэтому ты всегда красишься?             - Да, Белла, - Мари улыбнулась.             - А я?             - А ты, Рене, с тех же семнадцати лет стала взрослеть гораздо медленнее сверстниц, но полностью перестала меняться только полтора года назад. Моэр не успела об этом узнать и была огорчена, потому что решила, что ты родилась обычным человеком, а ей для занятия какой-то там должности обязательно нужно иметь потомка-фею. Думаю, она уже завела себе нового ребёнка и больше не появится в нашей жизни. Тишина длилась несколько минут, прежде чем Белла решила уточнить:             - А красные нити что означают? Моэр рассказывала об этом?             - Да, мы проговорили всю ночь, когда она пыталась убедить меня пойти с ней, о нитях тоже рассказала, потому что мы с Гербертом тогда как раз только-только переехали в пригород Хьюстона, наш дом был всего в пятнадцати минутах ходьбы от объединенной резервации племён Алабама и Коасати. Там часто попадались индейцы с чёрными и красными нитями на шеях. Мне казалось, что эти индейцы смотрят на меня с ужасом в глазах, но я не понимала причин и не решилась спросить об этом наших соседей. Мама рассказала, что в своё время наши далёкие предки покинули британский остров и на кораблях переселились в Америку. Здесь их племя долгое время жило обособленно, но было вынуждено со временем установить контакт с аборигенами, племена которых занимали наиболее насыщенные магией участки. К тому же гендерный дисбаланс, вероятно из-за нехватки магии, тоже стал проявляться, поэтому, чтобы разбавить кровь и получить здоровое потомство, наше племя стало ассимилироваться с местными. Магия и обряды индейцев были схожи с обрядами нашего племени, поэтому поначалу всё шло хорошо. Фэйри проводили восемь основных обрядов в течение года, но ещё несколько десятков разных обрядов проводили по всевозможным особым случаям, а у индейцев – в зависимости от традиций конкретного племени – обрядов было от четырёх раз в день, до четырёх раз в год. Во многих обрядах и фэйри, и индейцы проливали как собственную, так и жертвенную кровь. Но постепенно обряды индейцев становились всё более кровавыми. Предположительно, так происходило потому, что шаманы местных племён заметили, что при проливании чьей-то крови выплеск магии в пространство был больше, чем обычно – шаманы и вожди индейских племён постепенно выявили, что так происходит, если проливается именно кровь фэйри. Какие-то племена просто отметили этот факт, какие-то стали уговаривать именно фэйри проливать больше крови, а какие-то уговорами не ограничились. Потомки тех, кто захватывал и насильно приносил фэйри в жертву теперь вынуждены носить на шее чёрные шерстяные нити, чтобы демонстрировать свою скорбь по убитым и таким образом просить разрешение остаться в живых. Потомки тех, кто знал о насилии и мог спасти несчастных фэйри, но не сделал этого, носят красные нити на шее, как бы извиняясь за поступки предков. Потомки тех, кто защищал фэйри и помогал им скрыться от охотников, носят белые нити на левых запястьях.             - А красные нити на левых запястьях кто носит? - Голос Беллы из-за сильного внутреннего напряжения прозвучал громче, чем ей бы хотелось. Она успела сдружиться с детьми Квилетов и немного боялась ответа бабушки, но была уверена, что должна его услышать.             - Они, - Мари ненадолго замолчала и недовольно нахмурилась, словно бы пытаясь подобрать слова помягче, - потомки тех племён, которые похищали фэйри и приносили их в жертву, либо знали обо всём и не вмешивались, но в какой-то момент смогли осознать и искупить свою вину, заслужив прощение наших предков. По словам Моэр, прощение можно было заслужить только кровью. За каждого убитого фэйри должно было умереть минимум пятеро индейцев.       Рене охнула. Белла ощутила, как по спине бегут мурашки. Мари лишь грустно улыбнулась.             - Есть ещё один вариант ношения белых или любых светлых и ярких оттенков нитей – их на правых запястьях могут носить те, кто знают, что являются потомками фэйри, поэтому я немного удивилась, увидев браслеты из нитей на твоих руках, - Мари посмотрела на Беллу, - даже подумала, что ты могла как-то узнать, что твоя прабабушка из волшебного народа. Ещё мама говорила, что истинные фэйри и некоторые сильные полукровки, ещё не прошедшие инициацию, способны чувствовать кровь тех людей, предки которых внесли вклад в судьбу наших предков. Моэр даже призналась, что убила нескольких индейцев – потомков убийц её родичей, потому что их кровь по-особенному взывала к ней, требуя отмщения, а на шеях у этих людей не было ни чёрных, ни красных нитей.             - А почему мне было плохо в резервации индейцев? Ведь, получается, Квилеты искупили свою вину и больше не враждовали с фэйри.             - Скорее всего, у их духов-защитников есть свои причины оберегать территорию племени от фэйри и их потомков. Мама говорила, что в какой-то момент до принятия решения об уходе в Холмы некоторые расы фэйри начали словно сходить с ума из-за того, что теряли волшебство, которого вне индейских поселений и особых волшебных зон было недостаточно для комфортной жизни. Такие фэйри могли нападать на племена, чтобы убить их и вытянуть жизненную силу своих жертв. Некоторые представители волшебного народа даже начали пить кровь своих жертв, а потом переключились и на сородичей, утверждая, что их кровь гораздо более вкусная и сытная. Перед уходом в Холмы фэйри попытались уничтожить кровожадных каннибалов, но допускали, что кто-то сумел остаться в живых и до сих пор остается на Земле.             - Квилеты рассказывали нам об апотамкинах, по сути – вампирах, как в фильмах. Это могут быть те самые сошедшие с ума фэйри, которые перешли на употребление крови?             - Вполне возможно, - Мари задумчиво кивнула, - об этом Моэр не стала рассказывать подробно, только предупредила, что такие существа – одна из опасностей для всех, в ком течёт кровь фэйри, а заодно и одна из причин нелюбви некоторых индейских племён к потомкам ушедших в Холмы.             - А почему ты раньше нам не рассказывала об этом? - Усталым голосом уточнила Рене.             - Я не хотела вас пугать. Думала, что расскажу потом, если твоё тело так и не будет больше меняться. Два года назад я уже продумала план, как инсценировать свою смерть, чтобы не мешать вам с Беллой спокойно жить, но оставаться поблизости, если вы обе будете продолжать взрослеть.             - И когда ты планировала нас покинуть?             - Когда Белле исполнится восемнадцать лет. По документам к тому времени мне было бы сто лет. Я рада, что Белла оказалась ведьмой и я могу не прятаться от вас, - голос Мари дрогнул.       На несколько мгновений повисла тишина, а потом Белла и Рене поднялись, подошли к Мари с двух сторон и обняли её. Никому из них не удалось сдержать слёз, украдкой утирая которые три родственницы клятвенно пообещали, что бы ни случилось, всегда оставаться на связи друг с другом.       Едва успели отзвучать слова стихийно произнесённой клятвы, троицу накрыло небольшое туманное облако тёплого золотисто-розоватого свечения. Казалось, словно бы на несколько мгновений их родственная любовь друг к другу сумела распространиться из сердец во вне, мягко и нежно окутывая их, и подтверждая сказанное.             - Это восхитительно, - шепчущий голос Рене был наполнен восторгом.             - Это тоже волшебство? - Чуть дрогнувшим хриплым шепотом спросила Мари, поворачивая голову к своей внучке, не разжимая объятий.             - Да, - так же шепотом подтвердила Белла, не сдерживая широкую и, вероятно, немного блаженную улыбку. Юная волшебница ощущала, словно всё её тело и, кажется, даже душу, пропитывают невероятные по своей насыщенности чувства и эмоции – её собственные, но полностью совпавшие с чувствами её мамы и бабушки – забота, нежность, стремление защитить, понять и поддержать, щедро приправленные восторгом, осознанием взаимности и множеством других схожих тёплых и важных ощущений, чувств и эмоций, названия которым, казалось, просто не существует на этом свете. Кажется, очень давно, в далёком детстве своей прошлой жизни что-то подобное, но гораздо менее насыщенное Белла представляла себе, пытаясь понять, что такое «любовь» именно для неё.       Остаток вечера для трёх родственниц прошёл словно в лёгком тумане. Том самом счастливом и тёплом тумане из приятных эмоций, который совершенно не мешал получать новые положительные эмоции от совместного досуга. Белла, Рене и Мари изредка переглядывались и тепло улыбались, словно бы подтверждая, что всё ещё ощущают их невероятное единение.       Белла с удовольствием смеялась и волновалась вместе с родителями, бабушкой и друзьями, наблюдая за приключениями забавного доктора Дулиттла и говорящих животных, а чуть позже невероятно обаятельных Алехандро Мурьетты и Элены де ла Вега (фильм «Маска Зорро»). Между киносеансами все дружно обедали в большом фудкорте кинотеатра. Белла с удовольствием лакомилась невероятно вкусным слоёным вишнёвым рулетом с лепестками миндаля, который в сочетании с ванильным молочным коктейлем мог легко конкурировать с волшебными десертами Флориана Фортескью (владелец кафе-мороженого в Косом переулке).       После второго фильма большая шумная компания отправилась на прогулку по Сиэтлу, в ходе которой Джейкоб особенно суетился, осматривая каждый из встречавшихся им мостов, пока наконец-то радостно не вскрикнул, обнаружив «Фримонтского тролля» – гигантскую скульптуру тролля под мостом памяти Джорджа Вашингтона. Джейкоб узнал о нём от школьного учителя и уже несколько месяцев лелеял мечту увидеть этого тролля в живую, но заметив, что под левой рукой тролля находится настоящий автомобиль Фольксваген «Жук» с номерами Калифорнии, заметно огорчился. Впрочем, в ходе активного обсуждения о полезности разных видов автомобилей в условиях жизни в резервации и в Форксе, огорчение мальчика довольно быстро истаяло.       Через пару часов, когда Белла ставила новую большую фоторамку на каминную полку в гостиной папиного дома, с волшебной фотографии ей радостно улыбалась вся компания, разместившаяся перед «Фримонтским троллем», на его плечах и даже на руках. В какой-то момент, когда колдография уже несколько раз заново продемонстрировала все запечатленные движения, Белле вдруг показалось, что тролль по-доброму ей улыбнулся.       Или, может, не показалось?..