2.1

На следующий день по распоряжению Вадима Марат привез в дом Славика. Такого смешного, как показалось Ольге, парня, но эмпатичного. Сама того не заметив, она выложила ему всю короткую историю. А Славик в процессе ее повествования лишь взмахивал руками и драматично охал да качал головой. Светловолосый. С короткой, но аккуратной эспаньолкой. В очках с толстой оправой. Он был стилистом Появление его было связано с тем, что время показало: цвет волос у Ольги не был натуральным. Повздыхав над белыми прядями, которые остались без должного ухода, Славик тут же принялся за дело: смешивать краски, в который раз внимательно разглядывая волосы Ольги. — Пытаюсь попасть в тон, — объяснил он ей. — Вадим Юрьевич, конечно, не догадался, что твоим волосам требуются постоянные маски. Поскольку такое жизненно необходимо постоянно подпитывать. Блондинкой быть сложно и дорого. Но ничего, я все исправлю. На первое время оставлю тебе кое-что из моих запасов. Вот с лицом труднее будет… Славик развернул Ольгу к себе, присел на корточки перед ней и заглянул ей в лицо. Она тут же поднесла руку к шраму, но стилист медленно отвел ее в сторону, бережно обхватив обеими ладонями. — Я здесь чтобы помочь тебе, Оль. Я сделаю все, что в моих силах. — Славик поднял кисть и пальцем аккуратно вытер покатившуюся слезу со щеки Ольги.

***

В выходные Ольга сидела на кровати и разглядывала новые документы, которые дал ей Вадим. «Орлова Ольга Александровна», — гласил паспорт. Она уже привыкла к новому имени, но теперь к нему прибавилась незнакомая фамилия и чужое отчество. Все вокруг было чужим: имя, дом, люди. Иногда Ольге казалось, что она сама себе чужая. Незнакомка с белыми волосами и ужасными шрамами. Один, который находился на лбу, удалось спрятать, отрезав чёлку. Так она казалась даже моложе. Интересно, сколько ей лет на самом деле? В паспорте указали двадцать четыре года. А как Крутицкий вообще раздобыл ей документы? В это, как и во многое другое, он не счел нужным ее посвящать.

***

После обеда Ольга — как завороженная — устроилась перед зеркалом, разложив перед собой кучу косметики, которую доставил курьер от Славика. Стилист хорошо поколдовал над ней накануне, но шрам все равно было видно. Не так, конечно, когда совсем без косметики, но все же… Она поглаживала пальцами тюбики и флакончики. Ольга прекрасно понимала, осознавала и помнила, для чего каждый из них. База: консилер, пудра, хайлайтер, а это тональник — то, что станет ее лучшим другом теперь. Ольга открыла заветную упаковку, пальцами подхватила каплю и мазнула по шраму. Руки помнили, как это делать — она очень быстро и умело начала наносить косметику. И вот шрам уже не такой яркий. Ольга успела только подвести глаза тенями и махнуть пудрой, как на пороге комнаты появилась Вера. Она звала ее ужинать, так как Вадим уже ждал. — Иду-иду, — бросила Ольга и снова глянула на себя в зеркало. Наконец-то приличный вид. Этот ужасный шрам все портил и расстраивал ее каждый раз, в то время как она видела свое отражение.

***

В столовой Вадим задержал взгляд на новоиспеченной гувернантке: вчера он вернулся очень поздно и результатов трудов Славика не оценил. Сегодня же Крутицкий смотрел на прямое удлиненное каре. Следовательно, волосы «пошли» под нож. Но Ольге шла новая прическа. Да и вид стал более строгий, деловой. «Шрам теперь плохо просматривается, теряется за штукатуркой», — подумал Вадим. Да, раньше она была красавицей. Крутицкий помнил про необходимость пластики, но пока было не до этого дела. Однако уговорить Ольгу стать гувернанткой не составило труда. Да, пришлось немного подтолкнуть ее к этому решению, надавить на нее, но результат не заставил себя ждать.

***

В комнате, где разместили Оксану, было душно. Ночью не спалось. Она ворочалась на чистых простынях уже полчаса. Не выдержав, Оксана взяла на кухне бутылку вина и бокал, прошла на крышу дома. Наконец-то свежесть. Мягкий ветер, который приятно ласкал лицо. А вид!.. Дух захватывало! Хоть и была ночь, угадывались очертания старых кипарисов, красивых кустов роз. Виноградники тонули мягкими волнами вниз долины, создавая ощущение фантастического пейзажа. Она разглядывала местные красоты, неспешно прогуливаясь вдоль каменной стены, попивая второй бокал изумительного местного вина. — Что, тоже не спится? От неожиданного вопроса Оксана подпрыгнула на месте и едва не выронила бокал из рук. — О, прости, не хотел тебя напугать. — Не слышала, как ты поднялся, Алекс. Никак не могу уснуть. В комнате ужасно душно. Даже странно, что летом было так много холодных дней. А осенью очень тепло. Алекс подошел к бывшей и поравнялся с ней, глядя на растительность с каменных стен крыши. — Ты права, давно такого не было. Повисло неловкое молчание. Лишь слабый ветерок трепал листву деревьев. — Мне жаль, что за столом… — начала было Оксана. Алекс ее сразу же перебил: — Мне тоже. Извини, ты не должна была этого слышать. Все — вы. Но Джулия и в самом деле мне никогда этого не простит. — Все мы были молоды и совершали ошибки. Готова спорить, что и она тоже. К тому же в шестнадцать лет. Твой дядя прав: в этом возрасте в нас одни гормоны. Алекс молчал, глядя на темную полоску горизонта, синие глаза сейчас казались чёрными, как сама ночь. — Чего не отнимешь от их фермы, так это красоты. Даже ночью здесь прекрасно. А воздух… Он словно подталкивает к новым свершениям. Дает толчок, дает вдохновение, новые силы. Окрыляет. В детстве я обожал бывать здесь. — Ты прав. — Оксана ощутила то же самое: то чувство, которое всегда в нее будто бы вселяла Тоскана. — Когда состарюсь, приобрету себе здесь домик, чтобы писать любовные романы и наслаждаться вином. — Ты можешь и сейчас делать все это, — усмехнулся Алекс. — Нет, сейчас я должна унаследовать империю отца и сделать ее полностью легальной. Но я всего лишь женщина. Я прекрасно вижу, что многие не готовы идти за мной. Если бы я была мужчиной, было бы гораздо проще. Теперь я понимаю, почему отец хотел выдать меня замуж. Моему мужу было бы проще все уладить и взять в свои руки. — Оксана вздохнула и пригубила вино. — Но ты — это ты, — тихо произнес Алекс. — Помнишь, что я тебе говорил? Все будет так, как будет, даже если это будет не так. Значит, твоя история и должна быть таковой. Ты нас всех удивила своей решительностью в вопросах, требующих немедленного действия. — Я не верю, что у меня получится, Кажется, будто внутри меня что-то сломалось. Кажется, что я живу по инерции. Я мало во что верю. Вот, например, фирма. Думаешь, я верю, что у меня получится когда-нибудь? Нет, я не верю. Чувства? — Оксана кисло улыбнулась. — Нет, не верю. Мои мечты не сбылись, они рухнули, как карточный домик, от порыва ветра. Я вышла замуж за Эрика, которого придумала себе в своих мечтах. Но на деле он оказался очень далек от источника. Я уже давно ничего не чувствую, Алекс. Скажи — наконец — честно, ты рад, что все так сложилось — так, как ты и говорил? Что эти отношения ничем хорошим не закончатся, что Эрик разобьет мне сердце… — Нельзя радоваться чужому несчастью, Оксана. Ты говоришь, что живешь по инерции. Мне это очень знакомо. Я тоже жил когда-то по инерции. Жил, будто в пустоте. Но жизнь меняется, она не стоит на месте. А когда очень сильно любишь человека, то ты никогда не будешь радова… — Алекс запнулся и кашлянул. — Когда очень сильно любишь человека, то отпустишь его, лишь бы он был счастлив. Отпускаешь, и на место человека приходит пустота, заполняя собой всё что у тебя осталось. Но и она уйдет. Время. Время стирает все. Он посмотрел вдаль. — Не веришь, значит? А вот я в тебя верю. — Алекс подлил Оксане вина, покрутил в руках бокал, вдохнул аромат вина, поднес к губам. Синьорина Моретти уже приоткрыла рот от неожиданности, но ее бывший медленно, задумавшись, поставил бокал перед ней на каменный выступ и продолжил: — Как можно не верить в женщину, способную пойти против всех? Которая не боится пойти против всех? Даже против Марка? Я вот против него идти побаиваюсь. — Четыре года назад ты пошла против всех: против родителей, против меня. Ты напролом шла к своей цели. Алекс улыбнулся. «И чего добилась?..» — В конце лета ты не раздумывая пошла против отца, не покорилась его воле, не согласилась выйти замуж и жить припеваючи, не зная проблем. — Как показывает практика, этими поступками я только наживаю себе проблем, — проворчала Оксана, отпивая вино. — Так видишь ты. Я вижу человека, который не согласен плыть по течению, покоряясь обстоятельствам. Да, некоторые действия ударили по мне самому, но не будем сейчас об этом. Я пытаюсь посмотреть со стороны. Беспристрастно. И такая воля к свободе, независимости вызывает во мне уважение. — Если не брать во внимание наше «разногласие», отец замечательный. Жаль, что мы с ним упустили столько лет. Но мама не хотела, чтобы я росла среди пушек и криминала, всячески скрывала меня от него. Хотя — кто знает? Может, с нами он бы быстрее подошел к вопросу о легализации бизнеса? — Или, наоборот, у соперников был бы сильный рычаг давления на твоего отца. Так что, может, хорошо, что Виктория так тщательно оберегала тебя от этого. подарила спокойное и беззаботное детство. Ты поговорила с отцом? — Не разговариваем. Подобные вещи нелегко простить, Алекс. Знаешь, я думала, что Эрику уже некуда падать в моих глазах. Но нет, он сумел удивить меня. Он предал меня еще задолго до нашей свадьбы, взяв деньги отца и исчезнув. А потом появился — как ни в чем не бывало — и продолжил пудрить мне мозги. — Как бы там ни было, Марк не желает тебе зла. И к тому же — если тебе вдруг интересно, я не жалею, что мы вследствие этого познакомились. Да, наделали своих ошибок. Но кто их не делает? — Алекс улыбнулся, слегка скосив голову на бывшую. — Ты справилась, как и я — со своими. Действительно, жить стало проще. Оксана хмыкнула. — Алекс, ты, как всегда, смог меня успокоить. Как тебе это удается? Синьорина Моретти подумала, что тогда, пять лет назад, именно поэтому влюбилась в него. У Алекса всегда получалось успокоить ее, даже не прилагая особых усилий. — Просто давно тебя знаю. — К зиме мы будем в Германии. Даже представить себе не могу. А перед этим — в Австрии… И совсем скоро в Испании. — Оксана поежилась и обхватила себя руками. Прохладный воздух наконец остудил ее. Алекс скинул с себя кардиган и накинул на плечи бывшей. Она хотела было возразить. Но он перебил ее не дав произнести и слова: — Это всего лишь кардиган, Оксана. Я сдержал слово. Ты меня не интересуешь. Никаких посягательств на твою честь. Только бизнес. — Да, спасибо. Оксана дернула уголками губ, неуверенно помялась из стороны в сторону, но все же осталась на месте. — Выбрала себе кавалера на большой прием в Испании? — Да мне и выбирать-то особо некого… Энрике отвалился, если ты забыл. Хотела пригласить Марселло, но он, оказывается, тоже женат. Вежливо сказал, что никак не может оставить жену и дочь… Хотя бы не скрывал семью. И на этом спасибо. — Ты не знала? Их часто печатают в интернете. — Алекс встал на носки. — Нет, времени не хватает, чтобы еще и в интернете сидеть. — Оксана покачала головой и посмотрела на темный горизонт. — Остается только Риккардо. Если и у него всплывет семья, я уже не знаю — что делать… Алекс скорчил гримасу, но бывшая этого не заметила. — А как же тот парень? Который занимался твоей машиной и прилетал в Рим, чтобы ты срочно подписала договоры, которые могут вывести на твоих похитителей? — Фил? — Оксана усмехнулась. — Он ни за что не согласится. Только дела. — Я думал, он тебе нравится. — Он симпатичный. Вот только я ему, мне кажется, не нравлюсь. Это во-первых. А во-вторых, у него дела и работа превыше всего. В-третьих, представь, как мы будем смотреться вместе. Синьорина Моретти дождалась взгляда Тофта, а он, когда увидел, как она пытается сдержать смех, рассмеялся в голос. — Действительно, не подумал. — Я ему практически по пояс. Ну что за бред? Даже на каблуках не дотягиваю до его плеч. Шикарно смотрелись бы, да? А ты? — Она запнулась. — как… как обычно? — Нет, Натали согласилась лететь со мной. Оксана замерла от неожиданности. Что? Он второй раз появится с одной и той же девушкой? Она припомнила, что бывший говорил еще года четыре назад, что Натали — его подруга. Вот, значит, как? Вот какая интересная дружба… Давно? Или — нет?.. Раз бывший собирается вывести Натали в свет, то… значит, все серьезно.