2.1

Ольга в отличном настроении возвращалась из школы Матвея: учительница мальчика очень ей понравилась, и они мило обсудили насущные вопросы. Теперь следовало все обговорить с Вадимом. Ольге удалось убедить Нину Николаевну, учительницу, как и хотел Крутицкий, что по всем вопросам из школы будут сначала звонить напрямую ей. А уж потом она сама свяжется с отцом мальчика. Нина Николаевна поколебалась, но в итоге была вынуждена согласиться. Ольга потихоньку привыкала к хозяину дома, если это можно было так назвать. Она все равно побаивалась его из-за крутого нрава, суровости, да и вообще строгости к слугам. Ольга, конечно, гувернантка и находится в полной зависимости от него. Но со временем она заработает денег и вырвется «на свободу». Ей надо зайти к нему, Вадим просил ее заскочить в его кабинет после возвращения из школы. Ольга пару раз стукнула в дверь кабинета и распахнула ее, не дожидаясь ответа, о чем тут же пожалела: на столе Крутицкого, закинув ногу на ногу, сидела рыжая девушка, а Вадим смотрел ей в глаза и улыбался в странном оскале, поглаживая ее коленку, которая выглядывала из-под юбки. Гувернантка замерла, но тут же пришла в себя, Вадим отдернул руку. — Вадим Юрьевич… извините. Зайду позже. — Ольга, я сам зайду. Ужинаешь сегодня с Матвеем! — рявкнул Крутицкий. Оля вылетела из кабинета и, лишь добежав до своей комнаты, прислонилась всем телом к двери и сползла вниз. Конечно, она всего лишь гувернантка, прислуга. Он имеет право так с ней разговаривать. Но все равно было очень обидно. Успокоившись, Ольга собралась спуститься на кухню, но случайно оказалась свидетелем разговора горничных, который донесся из-за неприкрытой двери. — Может, бродяжка? Вон какая худая, — услышала хриплый женский голос Ольга. — Верно, еще и алкоголичка. Или наркоманка? — предположил тоненький голосок — тоже женщина. — А может, все сразу? Наркоманы же худющие. Тогда не исключено, что еще и торговала собой за дозу. — Если б была наркоманкой, сразу бы заметили: ломало бы ее. И чего хозяин ее подобрал? Не понимаю. Может, понравилась? Оля закрыла рот ладонью, чтобы никак себя не выдать. Дыхание сбилось, стало рваным, слезы задушили ее. Она сделала пару осторожных шагов по коридору и, отойдя на приличное расстояние от того помещения, со всех ног побежала в свою комнату. Заперев дверь, Ольга бросилась на кровать, сминая подушку обеими руками и пытаясь заглушить рыдания.

***

Макс расхаживал по кабинету в отеле, посматривая то в телефон, то в бумаги, не глядя на своего управляющего. — Давид, нужна горничная. Лучшая, то есть без единых выговора или претензии. Срочно найди мне такую. Гарантирую двойную, нет, тройную оплату. — Но, Давид, если хоть один косяк!.. Спрошу с тебя и с неё не я, а Алекс, ты меня понял? Управляющий совсем ничего не понял. И он, сев в кресло, начал прощупывать почву. — Макс, горничная нужна для твоего брата? Хозяин отеля уже снова уткнулся в бумаги, но следующим вопросом Давид обратил его внимание на себя: — У него есть какие-то «особые» пожелания? — Давид выделил предпоследнее слово. Весь город был в курсе репутации Алекса. Ну — или почти — весь. Макс поднял темные глаза и отложил какой-то документ. — Горничная не для Алекса. Ты знаешь Оксану Моретти? — Видел мельком. Она будет жить в отеле? — Это дочь Марка Моретти. Давид присвистнул, посмотрел на потолок, а затем — в окно. То есть — в случае чего, если с него спросит Алекс Тофт, это будет лучший из возможных раскладов. Знакомиться с Марком Моретти у него не возникало никакого желания. — Я должен знать, почему она будет жить в отеле, а не у отца или, например, Алекса? Макс положил все вещи на стол, засунул руки в карманы, подошел к окну и помолчал какое-то время. — Знаешь, Давид, изначально я не хотел тебе этого говорить. — Он развернулся и вернулся за стол. — Но я помню, что ты человек слова и что на тебя можно положиться. Собственно, поэтому я предложил тебе должность управляющего. Ты давно заслужил мое доверие, поэтому слушай — возможно, это поможет тебе избежать каких-либо ошибок. На Оксану было совершено несколько покушений. Управляющий уставился на хозяина отеля. — Так что синьорина Моретти поживет в отеле инкогнито. У Марка сейчас ремонт, — продолжил Макс, не афишируя конфликта девушки с отцом. — С моим братом у них деловые отношения, Оксана наотрез отказалась жить у него. Оставлять одну в ее квартире было рискованно, Марк настоял на отеле. Естественно, ты понимаешь, что она сейчас немного в раздрае. Нужна деликатная горничная. Охрана отеля, конечно, будет повышена: Алекс намекнул, что ее могут попытаться выманить из номера или что за ней следят… В общем, пока не все ясно. Но покидать отель синьорина не должна. Понятно? Давид потер длинными пальцами переносицу, кивнул и спросил: — Когда ожидать гостью? Макс посмотрел на наручные часы. — Через час.

***

Давид забежал в люкс, который готовили для синьорины Оксаны Моретти, убедился, что все там прекрасно, и поспешил вниз, в комнату горничных. Ракель должна подъехать через десять минут. Более идеальной кандидатуры на это просто не было. Надо успеть ее подготовить. А вдруг она откажется? Хотя какая горничная не захочет получить тройную оплату за единственный люкс? Давид влетел на этаж, администратор сказала ему, что Ракель уже здесь — одна в комнатке. Он распахнул дверь и на ходу заговорил: — Ракель, с сегодняшнего дня я отдаю тебя в распоряжение новой гостьи. Ей требуется личная горничная. Исполняешь все прихоти — и тебя ждёт тройная оплата!.. Давид оторвал глаза от планшета и посмотрел на подопечную. Он даже не подумал, что она может здесь переодеваться. Собственно, в комнате, отведенной специально для этого дела. Он попытался отвести взгляд, но его внимание привлекла татуировка, выглядывающая из-под рукава, который девушка спешно пыталась поправить. Цветная татуировка лисы… Точно такая же, как у Эль… Его мысли прервал звонок от Макса. Давид с трудом отвернулся и ответил. Потом он посмотрел в большие и невинные голубые глаза и под локоть потащил девчонку к выходу. Что-то менять было уже поздно. Мысли путались. В лифте Давид все-таки наклонился к ней и спросил: — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Ракель, глядящая на него через зеркало, покачала головой. — Хорошо. Надеюсь, что я не пожалею об этом, — пробубнил себе под нос Давид, наблюдая, как медленно невинные глаза пугливой лани Ракель «становятся» наглым взглядом Эль.

***

Давид распахнул дверь в номер, в который Макс сам лично провел Оксану. — Разрешите поприветствовать нашу дорогую гостью! Я Давид, управляющий отеля, и по любому возникшему вопросу вы можете обратиться ко мне в любое время! Миниатюрная брюнетка повернулась и с дежурной улыбкой кивнула. Это была та самая девушка, которую он встретил в самом начале своей работы в отеле. Давид не переставал лить мёд в уши новой постоялице. Он ничего толком не успел объяснить горничной, которая стояла и молча слушала, пытаясь понять свою роль. — По вашей просьбе мы нашли для вас «лучшую» горничную в отеле. — На слове «лучшую» Давид недобро сверкнул глазами на Ракель. — Но, если вы пожелаете другую, мы легко ее заменим. Макс едва заметно повернул голову в немом вопросе, но промолчал. Наконец Давид закончил и Алекс поднялся с кресла, поправляя пиджак. — Значит — так, никаких отлучек из отеля. Территория, ресторан, бар — пожалуйста. Но за ограду — ни ногой. — Он обратился только к Оксане. — Если что-то не так, что-то подозрительное, сразу звонишь мне, Максу или управляющему. Завтра с утра здесь будет усилена охрана. Оксана вздохнула и опустилась на диван, о чем-то спрашивая Макса и Алекса. Пока она разговаривала с братьями, Давид незаметно увел Ракель (или Эль?) в соседнюю комнату. — Сразу — как закончишь, ко мне в кабинет. Поняла? Горничная кивнула, Давид сжал ее руку выше локтя и просверлил взглядом, серо-голубые глаза управляющего «мерцали» сталью. Впервые Ракель не отводила взгляда. Можно было больше не играть эту роль: ее раскрыли.

***

Ракель разглядывала свою новую «работу». Брюнетка была молода — чуть постарше ее. Может, года на три или четыре. — Сеньора Тофт, какие у вас будут пожелания? Девушка медленно повернула голову на горничную, но она опустила взгляд в пол. — Как ты меня назвала? — Сеньора Тофт… Оксана подняла глаза и оглядела Ракель. Горничная подумала, что вот так — при первом обращении ляпнула что-то не то. Ну как же так? Нельзя косячить хотя бы в отеле. Ей очень нужна эта работа. Хотя… сегодня вечером планируется разговор с Давидом. Так что не факт, что у нее вообще будет работа. — Простите. Мне вас не представили, и я подумала… Новая постоялица отвернулась от нее, поднесла руку под аккуратный носик и тихо засмеялась. «Смех — это уже хорошо. Она неистеричная сучка», — подумала Ракель. — Я не сеньора Тофт. — Я могу поинтересоваться, как обращаться к вам, дабы впредь избежать неловких ситуаций? — Синьорина Оксана. Или просто Оксана. Губы Ракель тронула легкая улыбка. Казалось, что Оксана чего-то ждет в ответ. Горничная совсем впала в ступор, боясь снова накосячить. Постоялица показала рукой на нее и сделала витиеватое движение, кивнув. — О, простите, синьорина! Я Ракель. Так что от меня требуется? Я полностью в вашем распоряжении. — Ракель — красивое имя. Как и ты. Тебе, видимо, не объяснили, в чем будет заключаться твоя роль здесь? — Нет, синьорина. Я только вышла на смену, и меня сразу привели сюда. Оксана кивнула, немного раздумывая. — Ракель, на самом деле — мне нужна компаньонка, а не горничная. — О. — Глаза Ракель округлились. — Я буду жить здесь одна. Ну и, чтобы мне не сойти с ума, ты здесь. Будешь водить меня, например, на ужин или в бар. Что тут еще Макс успел понастроить? — Спа только на той неделе открыли… — В спа не хочу. Спасибо.

***

Сегодняшние события выбили Давида из колеи. Внезапный приезд Оксаны Моретти. Хозяин отеля со старшим братом явились сюда и перевернули все с ног на голову. А Ракель — это вообще отдельный разговор. Какова вероятность, что это все-таки два разных человека? Один к ста? Эль и Ракель… И только сейчас он понял, что имя барменши, скорее всего — просто производное от имени горничной, и истерично рассмеялся. Дурак. Ой, дурак! Раздался тихий неуверенный стук в дверь, и управляющий быстро взял себя в руки. — Войдите! — нервно крикнул Давид. В кабинет всплыла Ракель. Она не поднимала головы и упорно молчала. — Проходи, присаживайся. Ракель так же не сводила взгляд с ковра и играла в молчанку. Наконец управляющий не выдержал. — Я давно знал, что рано или поздно моя близорукость подведет меня, но не думал, что это произойдет так. Весело, наверное, было, да, Эль? — с издевкой Давид подчеркнул имя знакомой барменши. Ракель вспыхнула, посмотрела на начальника, но сразу же опустила глаза. — Я и не думала смеяться, — раздался тихий голос. — Да? А я считаю — наоборот: тебе было очень весело. Когда я думал, что вы два абсолютно разных человека. Когда ты в баре сидела и слушала, как я рассказываю о горничной из отеля. — Давид нервно постучал ручкой по столу. — Как вообще можно было так притворяться? Или, может, у тебя раздвоение личности? Ведь даже поведение и характеры противоположны. Горничная села на самый край кресла и тяжело дышала. — А что мне нужно было сказать? — Тон ее сменился, прозвучал томный грудной голос Эль, и от этой интонации у Давида побежали мурашки. — Прям в баре заявить: «Эй, помнишь милую и кроткую горничную из отеля? Это, кстати, я»? Или, наоборот, когда пришла на смену в отель, сказануть: «А помните ту дерзкую и странную барменшу? Это ведь была я»? Так надо было? Горничная перевела дыхание, и вновь послышался тонкий и тихий голос. — Извините. Я понятия не имела, как об этом сказать. Стоит ли вообще и говорить о том, что вы не понимаете, что я один и тот же человек. Я уволена? У Давида была полная каша в голове от того, как девушка без труда меняла голос. Зачем вообще она все это заварила? Какой-то бред… Как будто Давид оказался в настоящем дурдоме. Он откинулся на спинку кресла, махнув рукой на дверь. — Нет. Ты нужна синьорине. Но только один косяк, — управляющий отеля потряс указательным пальцем, — и ты сразу вылетишь отсюда. Ракель метнулась к двери, чтобы скорее улизнуть домой. Давид открыл ее личное дело, которое стащил в отделе кадров, и убедился, что адрес барменши и горничной полностью совпадает. Ракель Ринальди: двадцать три года; не замужем; детей нет; является попечителем брата.

***

Новая работа Ракель очень понравилась. Синьорина Оксана спокойная, она не истеричка со странными запросами. Да, собственно, у не и запросов толком не было. Сходить в ресторан или принести еду в номер, сходить в бассейн, спортзал или спа (все-таки поддалась ее уговорам), а Ракель на законных основаниях пользовалась всеми удобствами отеля. Первые два дня синьорина даже толком ничего не спрашивала у нее и не рассказывала о себе. Но, судя по всему, на третий день освоилась здесь. И завела с Ракель разговор: — Что у тебя с управляющим? Горничная икнула от неожиданности. — С Давидом? — Да. Он тебя рекомендовал как лучшую для меня, собственно, и назначил тебя. Но вы разговариваете сквозь зубы. Это весьма необычно. — Оксана вгляделась в лицо девчонки, пока та скользила взглядом по интерьеру номера, пытаясь за что-то зацепиться глазами. — Ничего. — Не хочешь — не говори. Просто стало интересно, отчего такое общение. — Оксана откинулась на спинку широкой кровати. — В первый день ты назвала меня сеньорой Тофт. За кого ты меня приняла? Ракель посмотрела на девушку так, словно ответ на этот вопрос был очевиден. — За жену, конечно. Оксана приподнялась на локтях. — Чью? — Сеньора Алекса, конечно же. — И почему же? — Синьорина жадно следила за каждым движением горничной. — Вспомните, как именно он общался с вами. Он переживает за вас. Пригнал сюда охрану, приставил к вам личную горничную… Сказал вам, чтобы звонили в случае чего. Вы дороги ему, синьорина. Это сразу видно. Оксана грустно усмехнулась и снова откинулась на спинку кровати. — Нет, я теперь ему вовсе не дорога. Его интересуют длинноногие модели, которым едва ли есть двадцать лет. Молодые, подтянутые — как с обложки. Мне уже не двадцать, Ракель. Я все понимаю. Горничная от удивления вытянулась в кресле. — Но вы прекрасны, синьорина. Оксана какое-то время молчала, но вскоре продолжила: — К тому же я когда-то очень сильно обидела его, обманула. Растоптала его мужскую гордость. Синьорина взглянула на Ракель с сожалением. — О-о-о… Горничная раздумывала, но тоже решила открыться постоялице. Они ведь все равно не пересекутся после этого? Можно пообщаться — как в поезде с незнакомым попутчиком. — Я тоже обидела Давида. Но я не обманывала его, я лишь кое-что утаила от него. — Что-то серьезное? — Ну, — горничная уставилась в потолок, — утаила, кто я есть на самом деле. Оксана вопросительно повела бровью. Ракель стала ей объяснять: — У меня определенная репутация в городе. В основном — я работала в барах. Из некоторых меня выперли со скандалом. А работу здесь я терять очень не хотела, поэтому вела себя как пай-девочка. Когда… В общем, я легко могу изменить внешность. Давид долго не подозревал, что та оторва и спокойная горничная — это один и тот же человек. А я боялась лишиться работы, если он или кто-то еще узнает об этом. Как-то так… Оксана с минуту всматривалась в лицо, которое было без грамма косметики, а потом расхохоталась. — Но это же сущие пустяки! Просто поговорите, и все решится, я уверена. Ракель тяжело вздохнула. Разговоры по душам не ее конек. — Вы тоже можете поговорить с сеньором. Оксана села, подобрала под себя ноги и растерянным взглядом обвела комнату. — Девочка моя, я изменила ему и вышла замуж за другого. Боюсь, тут нет смысла в разговорах. Ракель пребывала в шоке. Она поражено смотрела на Оксану. Как можно было уйти от такого мужчины. Да еще и вот так?! Определенно — у богатых свои причуды…

***

Придя домой, Ракель загуглила информацию на хозяина отеля и его брата и узнала кое-что интересное: то, что происходило в городке этим летом…