Код заражения: "Альфа-Воскрешение"

Их встретило тепло. После озноба, пронизывавшего до костей снаружи, здесь ощущалась странная, почти нереальная уютность. Тусклые лампы под потолком, излучавшие ровный, рассеянный свет, смягчали резкие очертания помещения, окутывая все вокруг дымкой. Воздух чистый, почти стерильный, с едва уловимым, но отчетливым лекарственным ароматом, который приятно щекотал нос, вызывая ассоциации с операционной или лабораторией. Чонвон почувствовал, как скованные холодом мышцы начали постепенно расслабляться, словно оттаивая под воздействием этого искусственного тепла. Однако чувства оставались настороже, обострившись в предвкушении неизвестности. Инстинкт самосохранения, выкованный пережитым, диктовал быть предельно внимательным. Он слегка сжал запястье Хёнджина, нуждаясь в успокоении и подтверждении реальности происходящего, в ощущении живого пульса под пальцами. Люк за их спинами с глухим стуком закрылся, отрезая от промозглого холода. Тишина, почти абсолютная, обрушилась на уши после грохота труб снаружи. Чонвон огляделся, пытаясь запомнить каждую деталь: гладкие, белые стены, отсутствие видимых дверей, лишь слабая линия, намекающая на стык панелей. — Проходите. Оказалось, что этот люк вел их в небольшой, но хорошо освещенный коридор, а оттуда — в просторную комнату, явно оборудованную под лазарет или подобие того. Белые кафельные стены, ряды коек с идеально заправленными простынями, шкафчики с медикаментами и приглушенный гул работающего оборудования. — Лежаки там, — коротко бросил Сонхун, указывая на дальний конец комнаты, где стояли импровизированные кушетки, сколоченные из старых досок и накрытые белыми матрасами. Чонвон, шатаясь от усталости и адреналина, который еще бурлил в крови, направился туда. Он с трудом поддерживал обмякшего Хёнджина и осторожно опустил его на матрас, стараясь не причинить ему еще больше страданий. Тот застонал, дернулся, но в сознание полностью так и не пришел. — Рики! — позвал Джейк и через секунду из-за занавески, сделанной из старого полиэстера, выглянул темноволосый высокий парень с сонными глазами. Его волосы были взъерошены, а на лице застыло выражение легкого раздражения, как будто его только что вырвали из глубокого сна. – Где Сону шляется? — Он в кабинете, — быстро ответил тот, зевая. — Разбирается с новыми планами. Кажется, поставки медикаментов задерживаются, и он пытается найти альтернативные пути. Снова. — Ага. Ну, у нас тут тоже есть свой план, требующий внимания, — Джейк кивнул на Хёнджина, его лицо было серьезным. — Парень серьезно ранен. Зови его. Скажи, что это срочно. — Сейчас, — пробормотал он и тут же исчез за занавеской, оставив за собой лишь легкое дуновение пыли. Джейк снова склонился над Хёнджином, пытаясь остановить кровотечение, в то время как Чонвон, обессиленный, прислонился к стене, наблюдая за происходящим с чувством вины и беспомощности. Пока никто не видел, он тихо вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Усталость обрушилась на него всей своей тяжестью, голова кружилась, и он чувствовал себя так, словно его выжали как лимон. «Можно ли доверять этим людям?» — этот вопрос терзал его сознание. Выбора, казалось, не оставалось. Сонхун опустился на ближайший стул, изучающе глядя на него. — Ты как? — Как будто на меня рухнул целый дом, — голос звучал хрипло, словно он кричал несколько часов подряд. — Бывает, — без особых эмоций согласился Сонхун, постукивая пальцем по колену. — Мир рушится на многих. Вопрос в том, как ты это переживешь. Чонвон не мог понять, была ли в этом ответе ирония или слабая попытка поддержать его. И если это поддержка, то какая она на вкус? Он почувствовал, как уголки губ непроизвольно дернулись. «Переживу», — подумал он, «чего бы это ни стоило». Дверь в другой конец комнаты резко распахнулась, ударившись о стену и заставив поднять голову. В проеме появился человек, которого Чонвон никогда прежде не видел. Вспышка искусственно крашенных светлых волос, янтарные глаза, выглядывающие из-под длинных ресниц, черная водолазка, виднеющейся из-под отворотов рукавов белого медицинского халата, тонкие перчатки уже на месте. Медик. — Где он? — спросил этот, очевидно, Сону, не тратя времени на лишние формальности. — Рики сказал, что срочно. Не задерживайте меня, у меня куча дел. — Здесь, — Джейк шагнул в сторону, указывая на койку. Сону приблизился, и Чонвон почувствовал, как его внимание тут же заострилось. — Как тебя зовут? — спросил он, уже вытаскивая из кармана антисептическую салфетку. — Ян Чонвон. — Поможешь мне. Чонвон кивнул, хотя и понимал, что его согласие, скорее, формальность. Сону присел рядом с Хёнджином, пальцами нащупал пульс на шее, затем резко оттянул веко, заглядывая в расширенный зрачок. Удовлетворенно хмыкнув, он перевел взгляд обратно на рану. — Он был в полусознательном состоянии во время всего пути, — тихо проговорил Чонвон, стараясь не мешать. — Очевидно, — бросил Сону, не отрываясь от осмотра. Кровь пропитала повязку, и под ней проглядывали неровные края глубокой раны. — Он потерял слишком много крови. Рики, живо воду, чистую простыню и шприцы! Сонхун, останься на случай, если он начнёт биться в бреду. Рики, мгновенно сориентировавшись, протянул запрошенные предметы. Сонхун, стоявший до этого в тени, шагнул вперед и скрестил руки на груди, в его взгляде читалось явное недовольство. — Я уже это делал. — И сделаешь снова, если потребуется, — бросил Сону, не поднимая головы. Чонвон не мог понять, что творится между ними, какая недосказанность витала в воздухе, заставляя их так напряженно взаимодействовать. Но сейчас у него не было времени на раздумья. — Чонвон, держи его голову. Если начнёт кричать — пусть кричит.

И он начал работать.

Кровь текла медленно, но неотвратимо. Чонвон слышал, как она стекает на пол, капая с металлического стола, и с ужасом осознавал, что привыкает к этому звуку. Он едва мог различить, где в комнате пахло спиртом, а где — просто смертью. Хёнджин задыхался. Его дыхание было рваным, прерывающимся на низкие хрипы. — Трахея свободна, — ровным голосом сказал Сону, наклоняясь над ним. Его пальцы уверенно двигались по окровавленной коже, скользя в ране, раздвигая ткани. — Проблема — здесь. Чонвон не сразу понял, о чём он, пока не увидел, как Сону вытаскивает из глубины тела что-то тёмное, скользкое. — Пуля? — пробормотал он, и его собственный голос прозвучал чужим. Сону хмыкнул, осторожно положив её в металлический лоток. — Осколок. Рядом Сонхун сжал плечи Хёнджина сильнее, прижимая его к столу. — Лежи, — тихо произнёс он, но в этом голосе не было сочувствия. Была приказная холодность. Хёнджин захрипел в ответ, его тело дёрнулось в попытке вырваться, но Сонхун вжал его сильнее. — Надо прижигать, — бросил Сону, уже орудуя скальпелем над раной. Тонкое лезвие безжалостно скользило по плоти, раздвигая края, словно разделяя кусок сырой говядины. Чонвон невольно сглотнул, стараясь отвести взгляд. — Ты чертовски нежен, как всегда, — едко протянул Сонхун, наблюдая за действиями Сону с правой стороны. Уголки его губ тронула кривая усмешка. Сону лишь хмыкнул, не поднимая головы. — Извини, а ты хочешь поцеловать рану на прощание и просто залепить ее пластырем? Я пытаюсь здесь спасти ему жизнь, знаешь ли. — Именно это я и имел в виду, когда говорил о твоей нежности. Хотя, поцелуй мог бы сработать лучше, чем твои… пытки. Сону, не прекращая работу, вскинул на Сонхуна раздраженный взгляд: — Тогда, может, сам подойдешь и поцелуешь? Освободишь меня, гений. Сонхун лишь выпрямился, его губы скривились в едва заметной усмешке. — Боюсь, у меня есть более важные дела, чем целовать окровавленные раны. Например, следить за тем, чтобы этот мешок с костями не умер у тебя под руками. — Всегда рад твоей помощи, — парировал Сону, его голос был полон сарказма. — Но пока что, будь добр, держи его крепче. И не мешай мне работать, если не хочешь, чтобы я попросил тебя помочь с прижиганием. Без анестезии. Сонхун на секунду замер, его глаза сузились. — Угрожаешь мне? — Просто предлагаю альтернативный вариант досуга, — невинно ответил он, вновь склоняясь над Хёнджином. Несмотря на словесную перепалку, его движения оставались уверенными и точными. — В конце концов, кому, как не тебе, знать толк в болезненных развлечениях? В воздухе повисло густое напряжение, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Сонхун молчал, прожигая Сону взглядом. Потом лишь тихо фыркнул и сильнее сжал плечи Хёнджина так, что Чонвон невольно поморщился, опасаясь услышать хруст костей. Тишина вновь воцарилась в комнате, нарушаемая лишь хриплым дыханием раненого и тихим позвякиванием инструментов в руках Сону. — Не отвлекайся. Сону, не отрываясь, орудовал скальпелем, углубляясь в рану Хёнджина. Лезвие рассекало ткани с влажным хрустом, словно разрезало плотный кусок сливочного масла. Чонвон не мог отвести взгляда от открывшейся картины: багровые мышцы, пронизанные сетью лопнувших сосудов, зияли под ярким светом лампы. Скальпель безжалостно раздвигал их в стороны, обнажая что-то темное и пугающее в глубине раны. — Артерия задета, — процедил Сону, его лицо исказилось в сосредоточенности. — Чонвон, давай зажим! Чонвон судорожно нашарил нужный инструмент, его пальцы скользили по холодному металлу. Руки дрожали — он чувствовал, как его тошнит от запаха крови и человеческого мяса. Он протянул зажим Сону, стараясь не смотреть на открытую рану. — Держи крепче его, Сонхун, — бросил Сону, не отрываясь от своего дела. — Чонвон, прижигаем! Быстро! Чонвон поднял раскалённый докрасна стержень. Кончик его мерцал зловещим алым светом, как глаз демона. Он поднес его к ране, и в ту же секунду в воздухе разлился тошнотворный запах палёной кожи и обугленной плоти. Шипящий звук слился с воплем Хёнджина, пронзившим тишину операционной. Тело под руками Сонхуна забилось в конвульсиях. Чонвон прижал раскалённый металл к кровоточащему сосуду. Кровь мгновенно вскипела, превращаясь в дым. Он чувствовал, как кожа вокруг стержня пузырится и сморщивается, как лопаются мелкие сосуды, выпуская струйки крови, которые тут же запекались под действием жара. — Не двигайся! — прошипел Сону, его голос сорвался от напряжения. Он грубо оттянул края раны хирургическими крюками, обнажая зияющую дыру внутри. — Ещё немного! Чонвон, сквозь пелену пота, застилавшую глаза, видел, как Сону орудует зажимом, пытаясь пережать повреждённую артерию. Кровь хлестала фонтаном, окропляя лицо Сону. Багровые капли осели на его губах, и на секунду Чонвону показалось, что Сону слизывает их, словно это было вино. — Сону, давление падает. 80 на 40. — Чонвон, жги сильнее! — крикнул Сону, игнорируя слова Сонхуна. — Прижигай всё, что видишь! Чонвон содрогнулся и снова прижал раскалённый стержень к ране. Ещё один вопль вырвался из горла Хёнджина. Запах гари стал невыносимым. Чонвон чувствовал, как его желудок сводит. В горле стоял ком. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Полчаса агонии. Полчаса жутких звуков рвущейся плоти, запаха палёности, адреналина, липкого ужаса. Полчаса и- Сону проворно накладывал швы, игнорируя судороги, проходящие по телу Хёнджина. Игла скользила по коже, стягивая разодранные края ран, как бы сшивая разорванную куклу. Чонвон крепко держал голову Хёнджина, чувствуя, как тот пытается вырваться. Мышцы под его пальцем напряглись, когда Хёнджин издал протяжный, мучительный стон. — Держи крепче, — процедил Сону, не отрываясь от работы. — Ему нельзя двигаться. Рики стоял сбоку, собранный. Он быстро предоставляет инструменты, не задавая вопросов. Сонхун, как каменная статуя, наблюдал за происходящим с непроницаемым лицом. Его руки были скрещенными на груди, но Чонвон заметил, как дергается его челюсть. Капли крови в моменте брызнули на лицо Чонвона. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, но все вокруг поплыло. Запах железа был невыносимым. — Давление снова падает, — констатировал Сону, не поднимая голову. — Сонхун, подготовь адреналин. Рики, еще салфеток. Сонхун оттолкнулся от стены и быстро наполнил шприц. Рики без дрожи в руках, подал скомканные салфетки Сону. Тот резко ввёл иглу шприц в обнаженное бедро Хёнджина. Тело больного дёрнулось в конвульсиях, его глаза широко раскрылись, наполняя ужасом. Изо рта потекла струйка пены, смешанной с кровью. — Чонвон, не дай ему задохнуться! — рявкнул Сону. Чонвон судорожно держал голову Хёнджина, стараясь не запачкаться в пене. Он чувствовал, как слабеют руки. Он зажмурился, пытаясь отвлечься от жуткой картины перед собой. — Почти закончил, — пробормотал Сону. — Еще немного… Его руки мелькали над телом, двигаясь с пугающей скоростью и точностью. Он накладывает последний шов, аккуратно стягивая разорванную кожу, и откидывается назад, словно из него выпустили весь воздух. Трясущейся рукой вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже тонкую красную полосу. Сняв окровавленные перчатки, Сону с силой протер губы, и без того испачканные кровью. Глаза потемнели. — Готово. Тишина в комнате была оглушительной, давя на барабанные перепонки, словно плотная вата. Тишина. Лишь прерывистое, хриплое дыхание Хёнджина болезненно нарушало ее. Чонвон чувствовал, как бешено колотится сердце, отбивая лихорадочный ритм в ушах. Сону, выпрямившись после осмотра, тщательно очистил руки чистым полотенцем. Взгляд его лисьих глаз, острый и оценивающий, задержался на Чонвоне. — Если вы его не добьете своей заботой, у него есть шанс, — прозвучало в его голосе с легкой, почти ласковой насмешкой. — Свалились вы мне как снег на голову, Вон-а. Время выбрали не самое удачное. Чонвон невольно сжал простыню в кулаке. «Если бы у меня был хоть какой-то выбор…» — мысль оборвалась, не успев оформиться. Сонхун подле него бережно убрал использованные шприцы с адреналином и пустые ампулы в медицинский ящик, захлопнув крышку со звуком. Небрежно вытерев руки салфетками, он прошел мимо Сону, едва ощутимо коснувшись его плечом. — Брось, — сказал он тихо. — Ты ведь по этому скучал? Сону замер на мгновение, словно задержал дыхание. Чонвон заметил слабую судорогу в уголке его губ, словно тот боролся с желанием улыбнуться, или, наоборот, скрыть гримасу. Но ответ прозвучал лишь тогда, когда Сонхун уже растворился за дверью. — К черту тебя, — процедил Сону сквозь зубы. И почему-то это прозвучало почти мягко.