Алый обет

      По мере того, как он рос, он не мог выбросить её из головы. Та незнакомка, появившаяся в самый неожиданный момент, была словно призрак, поселившийся в его разуме. Её взгляд — цепкий, спокойный, почти насмешливый. Манера держаться — уверенная, будто весь этот мир был для неё просто игрой. А ещё голос. Тот, в котором не было ни угрозы, ни тепла, но каждое слово почему-то врезалось в память.       Кто она? Эта мысль не давала ему покоя.       Он снова и снова прокручивал в голове тот вечер, её силуэт, её странное появление, её слова. Иногда он пытался рационализировать всё это.       “Наверное, просто случайность.”       “Может, я тогда был слишком уставшим?”       “Да плевать, какая разница.”       Но стоило ему закрыть глаза, как её образ всплывал перед ним снова.       Каждую ночь. Каждое утро. Каждый день.       И самое странное…Он ничего не понимал.       Почему эта встреча застряла у него в голове так крепко? Почему, когда он думал о ней, внутри поднималось непонятное чувство?       Это не было ни страхом, ни гневом. Но и назвать это простым любопытством он не мог.       Что-то глубже. Что-то намного сильнее, чем он мог объяснить.       Одним вечером Леви сидел на выступе старого, полуразрушенного здания, свесив одну ногу вниз. Под ним простирался грязный, гнилой подземный город, утопающий в вечном полумраке. Узкие улицы, затхлый воздух, пьяные крики вдалеке. Всё, что он знал. Всё, что он ненавидел.       Он лениво проводил пальцем по острому лезвию ножа, вырезая на деревянной балке что-то невнятное, больше ради процесса, чем ради смысла.       — Где этот чёртов Фарлан? — пробормотал он себе под нос.       Он скучал. Откровенно и в своей обычной манере.       Леви никогда не признавал этого вслух, но ненавидел бездействие.       Пальцы сжались крепче, нож прошёлся глубже по дереву. Он снова поднял взгляд на город.       Всё те же улицы, всё та же разруха, всё то же бессмысленное существование.       И где-то в глубине черепа, там, где он сам себе не позволял копаться, снова мелькнул её образ.       Леви чертыхнулся, раздражённо взъерошив волосы. Шесть лет. Шесть грёбаных лет. Что со мной не так? Он выдохнул и снова посмотрел вниз, но мысли снова и снова возвращались к ней.       Его раздражение нарастало, но в этот момент он услышал чьи-то шаги. Леви поднял голову, уже собираясь пробурчать:       — Наконец-то припёрся.       Но это был не Фарлан.       Перед ним стоял незнакомец — мужчина лет тридцати. На вид обычный. Высокий, сутулый, с усталым взглядом и тёмными кругами под глазами. Одежда — старая, но не рваная, скорее просто давно не сменённая. Лицо осунувшееся, выражение пустое.       Но что-то в нём было не так.       Леви сразу почувствовал странность — неуловимую, едва ощутимую, но всё же… Мужчина неизвестно зачем бродил туда-сюда, будто не знал, куда идёт. Его походка была медленной, движения — механическими, как у человека, который не осознаёт, что делает.       Парень нахмурился. Что за чертовщина?       Мужчина на мгновение задержал на нём взгляд, вяло, без интереса.       — Мир прогнил, — тихо бросил он, словно говорил сам с собой.       Леви покосился на него, нахмурился, но не стал отвечать. Ему было плевать на бред чужих людей, особенно тех, кто выглядел так, будто им уже давно всё равно.       Однако его внимание быстро переключилось. Вдалеке он заметил Фарлана, который наконец появился, лениво оглядываясь по сторонам.       — Долго ты, — буркнул Леви, вставая с выступа.       — Тоже рад тебя видеть, — хмыкнул Фарлан, засунув руки в карманы.       Не оборачиваясь больше на странного мужчину, Леви шагнул вперёд, догоняя друга.       Они шли по грязным улицам подземного города. Фарлан увлечённо рассказывал, размахивая руками:       — Короче, нашёл место для подработки. Бар, ничего особенного, но официанты там получают хоть что-то. Может, стоит попробовать, а, Леви?       Леви слушал его без особого интереса, больше сосредоточившись на грязи под ногами. Каждый шаг сопровождался хлюпающим звуком — после недавнего дождя на поверхности, улицы подземки стали ещё более мерзкими.       — Ага, официант, — пробормотал он, не отрывая взгляда от земли.       — Ты хотя бы делаешь вид, что слушаешь? — возмутился Фарлан, закатив глаза.       Леви не ответил. Вместо этого он замедлил шаг, заметив впереди толпу зевак. Люди сгрудились в одном месте, тихо переговариваясь, кто-то показывал пальцем, кто-то нервно отводил взгляд.       — Что там? — нахмурился Фарлан.       Леви молча направился ближе, чувствуя неприятное предчувствие.       Из толпы донёсся чей-то хриплый голос:       — Мёртв. По состоянию тела — уже несколько часов.       Леви с Фарланом подошли ближе, пробираясь между зеваками. Запах сырости и разложения резанул нос, но Леви был не из тех, кого могло смутить зрелище смерти.       Но когда он увидел того, кто лежал на земле, его сердце на мгновение замерло.       Это был тот самый мужчина.       Тот, что буквально несколько минут назад бродил перед ним, что посмотрел на него и сказал, что мир прогнил.       Его бледное лицо теперь было застывшей маской, глаза закатились, руки безвольно раскинулись по грязному полу.       Аккерман резко повернулся к Фарлану, чувствуя, как внутри холодной змеёй свернулся недоумение, раздражение, непонимание.       — Ты это видишь?       Друг непонимающе выгнул бровь.       — Труп? Вижу. Мы их каждый день наблюдаем, Леви, не новость.       Он стиснул зубы. Нет, это не просто труп.       Это был человек, которого он видел живым всего пару минут назад. Он нахмурился, глядя на безжизненное тело.       — Он же вот только что проходил мимо… — пробормотал он. — Бубнил что-то под нос.       Фарлан повернулся к нему с лёгким прищуром, внимательно оглядывая, будто проверяя, не бредит ли тот.       — Леви, никого я не видел.       Тот резко взглянул на друга.       — Что?       Фарлан пожал плечами.       — Ты заболел? Он же мёртв. Уже несколько часов как.       Леви сжал кулаки.       — Я видел его. Живого.       Друг покачал головой, махнув рукой:       — Отвали, у тебя крыша едет.       Но Леви знал, что это не галлюцинация. Знал, что видел его, что слышал его голос. И от этого по спине пробежал неприятный холодок.       Они пошли дальше по улице, оставляя за спиной мёртвое тело и гудящую толпу. Аккерман не мог избавиться от ощущения странности, но промолчал.       Навстречу им шёл высокий мужчина в длинном, строгом плаще. В одной руке он держал небольшой блокнот, что-то лениво в нём записывая. Чёрные, идеально уложенные волосы подчёркивали мрачный взгляд, а сам он выглядел так, будто у него не было ни времени, ни желания разговаривать с кем-либо.       Леви заметил, как тот мельком взглянул на него одним глазом, прежде чем пройти мимо.       Но слишком близко.       Секунду он был уверен, что тот его заденет, но…       Ничего.       Будто прохладный ветер прошёл сквозь него.       Рефлекторно Леви рявкнул:       — Аккуратнее!       Фарлан вздрогнул, посмотрел на него с недоумением.       Аккерман обернулся, но странный мужчина уже отошёл на несколько шагов. Он вдруг резко остановился. Глаза жнеца — расширились. Он медленно повернулся обратно, вглядываясь в Леви с каким-то новым интересом.       А затем усмехнулся. Как будто что-то понял.       Развернувшись, он спокойно направился дальше, явно выискивая недавно умершую душу, оставляя Леви с неясным ощущением, что его только что разглядели так, как никто прежде.       Фарлан же смотрел на него с абсолютным недоумением.       — Ты чего? — протянул он.       — Чего? — огрызнулся Леви.       — Ты, вообще-то, только что поругался с воздухом, — хмыкнул Фарлан. — Ты точно в порядке?       Он не ответил.       Впервые за долгое время ему по-настоящему не понравилось это ощущение.       Сзади послышался ровный, холодный голос, в котором не было ни эмоций, ни заинтересованности — лишь приглушённый шум, словно давно отработанный механизм.       — Маршал Коин. Дата смерти: 18 января 834 год. Причина смерти: удушье.       Леви невольно замедлил шаг.       Фарлан не обратил внимания, а вот Леви почувствовал что-то странное.       Глухой, рваный всхлип раздался позади, дрожащий, наполненный болью.       — Собственный сын… — эхом донеслось откуда-то из пустоты.       Брюнет резко обернулся, но увидел только Жнеца, всё так же стоящего с блокнотом, безразлично записывающего услышанное.       Ни мужчины. Ни голоса. Только пустота.       Жнец, закончив записывать последние детали в свой блокнот, лениво выдохнул. Ещё один день, ещё одна смерть, ещё одна душа, отправленная в неизвестность. Обычная, скучная рутина.        Но прежде чем исчезнуть, он вдруг поднял голову. На крыше одного из зданий стояла Аида. Она спокойно наблюдала за происходящим внизу — за толпой, за мёртвым мужчиной… но главное — за Леви.       Её взгляд был сосредоточенным, каким-то изучающим.       Жнец прищурился, ухмыльнувшись про себя.       — Ты всё-таки за ним следишь, да?       Аида не отреагировала, лишь слегка наклонила голову, продолжая следить за мальчишкой, который вместе с Фарланом исчезал в переулке.       Жнец хмыкнул.       — Ох, Аида, а ты ведь сама не понимаешь, что с тобой происходит.       Он знал её слишком долго, чтобы не замечать этого взгляда. И это было, чертовски, интересно.       Жнец небрежно щёлкнул пальцами — и за мгновение оказался рядом с ней.       — Ну-ну, неужели влюбилась? Глупая! Он же несовершеннолетний, а ты бессмертная душа.       Аида резко обернулась, в её взгляде мелькнула ярость.       — Ты дурак?!       Жнец притворно вздрогнул.       — Ой, как громко, я чуть не умер… а, подожди.       Она раздражённо выдохнула, закатила глаза и скрестила руки на груди.       — Какого чёрта ты вообще мелешь? Какие «влюбилась»?!       — Ну, ты так на него смотришь… — лениво пожал он плечами.       — Не неси бред, Жнец. Разве тебя не напрягает его аура? То, что он может тебя видеть?       Жнец на секунду задумался, чуть склонив голову набок.       — Ну… — он потёр подбородок. — Он Аккерман.       — И?       — У их семьи есть эта способность. Видеть нас, ощущать потустороннее. Так что я не особо удивлён.       Аида прищурилась.       — Но ты не знал, что именно этот мальчишка сможет видеть нас, да?       Жнец осёкся.       На пару секунд между ними повисла неприятная тишина.       Потом он фыркнул и скрестил руки на груди.       — Ну, вообще-то…       — Вообще-то ты сам нихрена не понимаешь, да?       Аида усмехнулась, а он раздражённо отвернулся. Мужчина цокнул языком и закатил глаза.       — Одно я точно не понимаю, какого чёрта ты постоянно его зад спасаешь? Нельзя же так, ему было суждено умереть уже много раз, но ты не даёшь мне выполнять мою чёртову работу.       Аида раздражённо метнула в него взгляд.       — Я же говорила, я не знаю. Каждый раз, когда он в опасности или ему плохо, меня к нему переносит.       Жнец вскинул бровь.       — То есть, хочешь сказать, что ты… не контролируешь это?       Она тяжело вздохнула и отвернулась, наблюдая, как где-то внизу исчезает силуэт Леви.       — Да. И я не знаю, что будет, если я не помогу ему.       Он на мгновение замолчал.       Это было уже не просто странно. Это было чертовски неправильно.       Жнец задумался, усмехнулся и протянул:       — Погодите-ка… А может ли он быть тем самым избранным и закончить твои мучения здесь?       Аида тяжело выдохнула, не отрывая взгляда от улицы.       — В том-то и суть, что если это действительно так, то нам нужно с него пылинки сдувать.       Она резко повернулась к нему, ткнув пальцем в грудь.       — А особенно ты! Ты уж явно больше всех заинтересован в том, чтобы я наконец отошла в мир иной.       Жнец скрестил руки на груди и фыркнул.       — Ну, если ты думаешь, что я так уж мечтаю о твоём исчезновении…       — Мечтаешь.       Он усмехнулся, но ничего не ответил.       Аида тяжело вздохнула, опустив плечи.       — Надо будет поговорить с ним. Узнать, что он видит.       Жнец взглянул на неё с лёгким прищуром, явно не ожидая услышать это вслух.       — И если он действительно видит его… — она провела пальцами по груди, будто ощущая там что-то, чего другие не могли видеть, — пусть убьёт меня поскорее.       Мужчина молча смотрел на неё несколько секунд, потом скептически хмыкнул.       — Ты так говоришь, будто это будет легко.       Аида пожала плечами, устало закрывая глаза.       — Если он тот самый — значит, всё уже решено.       Жнец усмехнулся.       — О да, только сомневаюсь, что он бросится к тебе с радостным криком и вытащит меч, как только узнает правду.       Она ничего не ответила, но в глубине души знала, что он, возможно, прав.       Годы тянулись, оставляя за собой лишь след боли, борьбы и вечной грязи подземного города. Леви рос, закалённый этими улицами, где слабым не было места. Каждый день был битвой — за еду, за жизнь, за место в этом мрачном мире.       Фарлан был рядом. Они вместе крали, вместе дрались, вместе смеялись над тем, над чем давно уже не стоило смеяться. А позже к ним присоединилась Изабелла — рыжеволосая девчонка, которой было не меньше духа, чем у них обоих.       Леви учился драться ещё лучше. Каждый удар был чётким, каждое движение выверенным. Он стал быстрее, сильнее, смертельно опасным. Говорили, что он лучший боец в подземке, что он способен в одиночку разобраться с несколькими противниками. И он знал, что это правда.       Но грязь подземного города всё ещё давила на него.       Он не собирался здесь умирать.       В один из дней к ним поступило заманчивое предложение. Высокий мужчина в военной форме, с холодными голубыми глазами и почти дружелюбной улыбкой, предложил сделку.       Эрвин Смит.       Леви не доверял никому, особенно таким, как он.       Но выбора у них не было.       Сражение было коротким, но в нём Леви впервые почувствовал, что кто-то может ему противостоять. Этот человек не только предугадал его движения — он понял его.       И вот так, не по своей воле, он оказался в разведкорпусе.       Переход из тёмных, заплесневелых подземелий в открытое пространство за стенами казался неестественным. Воздух был другим, слишком чистым, слишком свежим. Небо казалось слишком большим.       Обучение было бесполезным — всё, что учили новобранцев, Леви и так знал. Манёвренное снаряжение, дисциплина, драки — всё это не представляло для него сложности.       Он наблюдал за другими, видел их страх, их слепую веру в дело разведки.       Леви не боялся титанов.       Он боялся только того, что однажды его снова предадут. Но он понял одно: здесь он мог стать ещё сильнее. А сильному человеку не нужно бояться предательства.       День был пасмурным, небо затянуто тучами, но это не имело значения. Они стояли у ворот, слушая последние указания. Первая вылазка. Первая встреча с тем, ради чего их тренировали, ради чего их отправляли умирать. Леви держал оружие крепко, но в душе было странное чувство. Не страх — скорее, напряжённое ожидание, как перед дракой, где ставки слишком высоки.       Они выехали. За стенами мир был пустынным, но мёртвая тишина не обманывала — здесь пряталась смерть. Всё произошло слишком быстро. Громкий рёв, вибрация в земле, ужас в глазах новобранцев. Титаны. Они были огромны, уродливы, чужды этому миру, как будто сама природа отвергала их существование.       Фарлан был рядом, Изабелль улыбалась, уверенная, что справится. Леви не говорил ничего, но внутри что-то сжималось. Ещё секунда — и началась резня. Первый удар. Тело титана разлетелось в стороны, горячая кровь забрызгала лицо, но Леви не остановился. Его мечи скользили по плотной коже, прорезая её, разрывая мышцы, лишая тварей движения. Он был быстрее всех, смертоноснее всех. Он не чувствовал страха, он знал, что они не имеют права его убить.       Но у смерти свои правила.       Крики. Паника. Запах крови смешался с запахом земли и стали. Фарлан исчез из поля зрения, Изабелль тоже. Леви резко развернулся, но было поздно. Огромная рука сжалась, визг пронзил воздух. Время замедлилось.       — Нет…       Всё внутри взорвалось. Он бросился вперёд, но в следующий миг перед ним уже не было её живых глаз, её огненных волос, её улыбки. Только хруст костей. Только кровь, стекающая вниз. Только куски ткани, пропитанные мясом. Голова…       Он рванулся к Фарлану, но тот был так же обречён. Ещё одно тело — и всё кончено.       Леви застыл.       Первая потеря.       Первый раз за столько лет, когда внутри что-то оборвалось.       Тишина. Она била в уши сильнее, чем крики. Сердце бешено стучало. Он не понимал, как это произошло. Они же были вместе. Они были живы.       А теперь — нет.       Он опустил голову. Капля упала на кожу руки. Он не сразу понял, что это.       Слёзы.       Первая слеза за столько лет.       Грудь сжалась, дыхание перехватило, но не было времени на боль. Боль пришла позже. Сейчас была только ярость. Только бешеный гнев, жажда уничтожить.       — УБЛЮДКИ.       Он сорвался с места, размахивая клинками, прорубая плоть, заставляя титанов орать от боли, разрывая их тела так, словно мог разорвать саму смерть.       Кровь летела во все стороны, размазываясь по коже, одежде, мечам. Он не чувствовал усталости, не думал, не размышлял. Только бил, резал, крушил.       Его крики сливались с их рёвом, но он уже не слышал их.       Они отняли у него всё, и он собирался забрать у них каждого ублюдка, которого сможет достать.       Он стоял один, посреди тумана, сжимая мечи так сильно, что побелели костяшки пальцев. В груди горел гнев, разрывая его изнутри, но тяжесть утраты давила на плечи не меньше. Горячие слёзы катились по щекам, смешиваясь с грязью и кровью, но он не замечал этого.       Мир разрушился. Всё, что он знал, всё, к чему привык, — разбилось в клочья за считаные секунды.       Фарлан. Изабелль.       Их больше нет.       Сквозь пелену боли и тумана он услышал шаги. Кто-то приближался, уверенно, спокойно, без страха перед ним.       Эрвин Смит.       Леви поднял голову, и что-то внутри сорвалось. Он бросился вперёд, не думая, не соображая.       — Ублюдок!       Клинок полетел прямо к горлу Смита, но остановился.       Жёсткая рука схватила его запястье. Леви попытался вырваться, но Эрвин не дрогнул.       — Пути назад нет, Леви.       Сердце колотилось. Гнев, боль, отчаяние смешались в один вихрь, но его тело уже не слушалось.       Эрвин смотрел прямо ему в глаза.       — Теперь у тебя есть выбор.       Леви не хотел слышать его. Он не хотел признавать, что ничего нельзя исправить.       Но он знал — это правда.       Леви стоял перед Эрвином, но смотрел не на него. Его взгляд был расфокусированным, потерянным. Он не видел ни лица Смита, ни окровавленного поля боя вокруг. Всё стало далёким, приглушённым, ненастоящим.       Ему теперь было всё равно. Абсолютно всё равно.       Что угодно могло случиться в этот момент, и он бы даже не моргнул.       Но краем глаза он заметил тень.       Чуть дальше, на краю туманного поля, стояла фигура.       Чёрная шляпа. Длинный, строгий плащ, который он не видел многие годы. Прямая осанка. Медленные, уверенные шаги.       Какого чёрта он тут забыл?       Кто он?       Леви медленно повернул голову.       Жнец смотрел на него.       Его тёмные глаза изучали его так же, как тогда, в подземном городе.       Но теперь Леви видел его не в тесных переулках, а прямо на поле боя, за стенами.       Жнец не сказал ни слова.       Просто держал в руках блокнот, спокойно перелистывая страницы, будто это был всего лишь ещё один рабочий день. А затем, так же бесшумно, пошёл дальше. Будто смерть, что он нёс, была важнее, чем тот, кто остался в живых.       Никто не видел его, кроме Леви.       Ни солдаты, ни командор, ни те, кто метался среди тел, добивая умирающих титанов и подбирая павших товарищей.       Жнец шагал неспешно, уверенно, не замечая хаоса вокруг.       Только Леви провёл его взглядом.       Его пальцы всё ещё сжимали рукояти мечей, но тело будто налилось тяжестью. Он даже не мог сразу понять, пугает его это или злит.       Почему он здесь?       Почему именно сейчас?       Леви стиснул зубы.       Но Жнец больше не смотрел на него. Он просто спокойно делал свою работу.

***

      Леви сидел в темноте, сжимая в руках стакан с виски. Он даже не пил, просто вертел его в пальцах, наблюдая, как жидкость лениво плескалась внутри. В комнате было тихо, слишком тихо, будто этот мир, в котором он теперь жил, не имел смысла. Свет фонаря с улицы пробивался сквозь занавески, отбрасывая неровные тени на стены.       Он думал.       Обо всём.       О том, почему он всех теряет.       Фарлан. Изабель. До них — мать. Люди, которые были рядом, но исчезли, оставляя за собой пустоту, заполняющуюся только злостью и холодом. Почему так? Почему каждый раз, когда он решает привязаться к кому-то, этот человек умирает?       Его взгляд затуманился, устремляясь в никуда. Он думал о том, что видел в последние годы. О странных тенях, мелькающих на границе сознания. О людях, которых никто не замечает, кроме него. О той незнакомке, что появлялась снова и снова, будто следила за ним, но исчезала, как только он пытался её поймать.       Алые волосы. Странный взгляд. Выражение лица, будто она знала о нём больше, чем он сам.       Кто она?       Он провёл рукой по лицу и выдохнул, опуская голову. Всё это его раздражало. Он привык понимать этот мир. В нём всегда были правила: ты либо жив, либо мёртв. Но то, что происходило вокруг него, нарушало эти правила.       Ему не нравилось не понимать.       Леви сжал стакан крепче. Откуда-то из глубины сознания поднялась мысль: что, если он просто сходит с ума?       Он опустил голову, провёл рукой по лицу, пальцы сжались на висках, как будто это могло заглушить мысли, что не давали ему покоя. Грудь сдавило неприятное чувство — не боль, не страх, а какое-то тупое, изматывающее отчаяние.       — Прошу… — его голос прозвучал глухо в пустоте комнаты. — Если меня кто-то слышит… Я просто хочу спокойствия.       Ответа, конечно же, не последовало. Только тишина. Тягучая, давящая, непереносимая.       Он закрыл глаза, но перед ним снова возникали образы прошлого. Крики. Кровь. Мёртвые лица друзей. Алые волосы, мелькающие в толпе, исчезающие, как мираж.       Спокойствия? Леви горько усмехнулся. Такой роскоши этот мир ему не оставил.       Как вдруг перед ним возникла она.       Те самые алые волосы, те же черты лица, такие же молодые, как и тогда, когда он видел её в последний раз. Совершенно не изменившаяся, всё такая же красивая и холодная, но теперь с лёгким замешательством в глазах. Она стояла прямо перед ним, будто материализовавшись из самой темноты комнаты, словно её туда никогда и не звали.       Леви замер.       Рука, сжимавшая стакан, немного дрогнула, но он тут же подавил в себе это движение. Что. За. Чёрт.       Аида слегка склонила голову, оглядывая его так, будто видела его впервые.       — Зачем ты меня вызываешь?       Её голос был спокойным, но в нём скользнула едва заметная нотка раздражения.       Леви не понял, что происходит. Он не знал, как реагировать. Это был сон? Видение? Или он окончательно сошёл с ума?       Он медленно поднял взгляд, вглядываясь в её лицо.       — …Чего?       — Ты. Опять. Меня. Вызываешь, — терпеливо повторила она, делая шаг ближе.       Леви нахмурился.       — Я никого не вызывал.       Её глаза сузились, будто она пыталась понять, врёт он или действительно не в курсе, что сделал.       Но он и правда не понимал.       Аида тяжело вздохнула и, будто у себя дома, опустилась на край стола, скрестив ноги и лениво проведя пальцами по деревянной поверхности.       — Видок у тебя, конечно, не очень, — заметила она, наклонив голову набок, разглядывая его. — Любишь пить эту дрянь?       Леви не сводил с неё взгляда. В его глазах читалось замешательство, недоверие, лёгкая доля раздражения — и явное непонимание.       Она здесь.       Сидит прямо перед ним. Реальная.       Но как, чёрт возьми, она тут оказалась?       Он не думал, что она ответит, но всё же спросил:       — Ты призрак?       Аида без колебаний, чётко и уверенно ответила:       — Нет.       Леви нахмурился. Эта женщина не шутила. Прищурился, всё ещё не сводя с неё взгляда.       — Тогда кто?       Аида устало закатила глаза, явно не горя желанием объяснять.       — Меня больше волнует, кто ты такой. И какого чёрта ты можешь отвлекать меня от важных дел, когда тебе взбредёт.       Леви стиснул зубы.       — Я же сказал, я не вызывал тебя.       Она хмыкнула, склонив голову набок, и посмотрела на него так, будто он прямо сейчас несёт бред.       — Вызывал.       Он нахмурился ещё сильнее.       — Нет.       — Да.       Они уставились друг на друга, будто пытаясь силой взгляда доказать свою правоту.       Но если она говорит правду…       Тогда как?       Словно прочитав его мысли, Аида устало вздохнула и проговорила:       — Я сама не знаю как. Возможно, думал обо мне, или ещё что-нибудь.       Леви нахмурился ещё сильнее.       — Ты умеешь читать мысли?       Она раздражённо скрестила руки на груди.       — В том-то и проблема, что твои не могу.       Он приподнял бровь.       — Это ещё что значит?       Аида посмотрела на него так, будто он должен сам всё понимать, но затем всё же объяснила:       — Я не могу понять твою судьбу. Не могу увидеть твои прошлые жизни. Ты для меня — белое пятно.       Она сказала это с таким раздражением, будто сам этот факт её бесил.       Но Леви слышал только одно: что за бред она несёт?       Он медленно провёл рукой по лицу, ощущая, как в голове пульсирует напряжение.       Нет, серьёзно.       — Что за чертовщина?       Словно произнеся это вслух, он наконец осознал, что всё происходящее не имеет ни капли смысла.       Это не могло быть реальным.       Он просто… сошёл с ума.       Аида устало выдохнула, будто говорила с самым тупым человеком на свете. Затем, не раздумывая, протянула руку и взяла его за запястье.       Леви напрягся.       Тепло её ладони было реальным. Не холодным, как у мёртвых, и не бесплотным, как у призраков. Она была живой.       — Видишь? Ты чувствуешь меня, — спокойно сказала она, глядя прямо в его глаза. — Я не призрак и не твои галлюцинации.       Она на секунду прищурилась и покосилась на бутылку на столе.       — Хотя… — её взгляд был оценивающим. — От этой бурды и не такое может привидеться. Поэтому ты не увлекайся.       Леви молча смотрел на неё, но не отдёрнул руку.       Его разум пытался найти объяснение.       Но в глубине души он уже понимал: это не сон.       Аида всё так же не отпускала его руку, глядя на него с лёгким прищуром.       — Ты мне лучше скажи, что ты видишь перед собой?       Леви нахмурился.       — Девушку?       Она закатила глаза, покачав головой.       — Спасибо, гений, я про другое. Что ещё ты видишь?       Он недоумённо посмотрел на неё, а потом обвёл взглядом комнату. Ничего. Только она.       Никаких странных теней, никаких всполохов света, ничего сверхъестественного.       — Ничего, — уверенно ответил он.       Аида нахмурилась, на секунду сжав его запястье чуть крепче.       — Хм.       Что бы она ни ожидала услышать, похоже, это не совпадало с её предположениями.       — Значит, ты не тот, — спокойно сказала она и отпустила его руку.       Леви не сразу понял, что именно она имела в виду, но взгляд автоматически опустился на своё запястье. Там всё ещё оставалось ощущение её прикосновения — тёплое, реальное, непонятное.       Он поднял на неё глаза.       Девушка смотрела в сторону, будто обдумывая что-то важное, но его настораживало не это, а ощущение, которое исходило от неё.       Нечто неуловимое. Будто она не принадлежала этому миру. Будто находилась где-то между.       Леви не понимал, о чём она говорила, но знал одно: эта девушка была не такой, как все. И она несла в себе нечто, что заставляло его сердце биться чуть быстрее.       Аида усмехнулась, но Леви уловил в её улыбке что-то горькое, будто бы её слова не совсем совпадали с тем, что она чувствовала на самом деле.       — Забудь, — бросила она, не глядя на него. — Лучше вообще всё забудь. И меня в том числе.       Она сделала шаг к двери, но, уже касаясь ручки, вдруг задержалась. Повернулась через плечо, и её голос стал чуть тише, но твёрдым.       — И прошу, перестань меня вызывать. Я не знаю, почему у тебя это получается, но в этом нет смысла.       Она открыла дверь, собираясь уйти.       Но он не дал ей этого сделать.       Леви резко протянул руку и схватил её запястье, останавливая. Она вздрогнула, но не отпрянула, а просто смотрела на него.       — Мне нужно всё понять.       Он говорил твёрдо, без сомнений. Он никогда не отпускал то, что не понимал. И она, чёрт возьми, знала это.       Аида выдохнула, будто этот разговор начал её утомлять.       — Леви Аккерман, 24 года.       Она посмотрела на него так, будто это единственная информация, которую могла о нём выдать.       — Больше я ничего о тебе не знаю. Правда.       Он нахмурился.       — Я не об этом.       Его голос звучал твёрдо, без намёка на сомнение.       — Я хочу узнать, кто ты.       Она взглянула ему прямо в глаза, задержавшись на мгновение, будто взвешивала, стоит ли вообще что-то говорить.       — Если ты действительно ничего важного не видишь, тогда и рассказывать мне незачем.       В её словах не было ни насмешки, ни вызова.       Только холодный, спокойный факт.       Что-то он должен был увидеть, но не увидел.       И именно это ставило между ними невидимую стену.       Леви не отпускал её взгляда, чувствуя, что она ускользает не только физически, но и в чём-то большем.       — Что я должен увидеть?       Аида покачала головой.       — Если не увидел, то и не думай об этом. Всё. Спать иди.       И прежде чем он успел ответить, она исчезла из его хватки.       Просто за одно мгновение оказалась в стороне, на метр дальше, будто никогда и не стояла перед ним.       Леви резко вскинул голову.       Какого чёрта?       Она даже не двигалась, но в то же время ушла от него, как будто пространство просто изменило её местоположение.       Она спокойно открыла дверь и вышла.        Он последовал за ней. Шагнул вперёд, но когда переступил порог…       Он больше не был в своём штабе.       Ветер коснулся его лица.       Перед ним раскинулась узкая зелёная улочка, освещённая тёплым светом фонарей. Всё было тихо, умиротворённо, воздух пах чем-то чистым и свежим.       Он сразу понял — он не в Стенах, не в штаб-квартире разведки.       Где он?       Перед ним шагала Аида. Она даже не обернулась. Спокойно шла вперёд, будто ничего необычного не произошло. Но Леви не собирался это игнорировать. Он пошёл за ней. Один шаг. Второй. Пять. Она остановилась. Её плечи напряглись. И когда она наконец посмотрела назад, её глаза расширились в абсолютном шоке. На её лице был настоящий ступор.       — Как?       Она произнесла это почти беззвучно, но Леви услышал. И, чёрт возьми, ему тоже хотелось это знать.       Аида застыла, её глаза расширились в абсолютном шоке.       — Как?       Он смотрел на неё, не понимая, в чём дело. Ему самому казалось, что он делает что-то, чего не должен был бы уметь. Она моргнула, будто пытаясь осознать происходящее. Затем шагнула ближе, вглядываясь в него, как в нечто невозможное.       — Ты не должен был пройти, — медленно проговорила она.       Леви нахмурился.       — И что это значит?       Аида не ответила.       Она была слишком ошарашена, слишком сосредоточена на том, как это вообще могло случиться. Леви, наблюдая за её реакцией, понял одно: он перешагнул границу, которая должна была быть для него недоступной.