Алый обет

      Сон был тёмным и тяжёлым, как густой туман, который окутал разум Леви, не давая ему возможности вырваться на поверхность. Вокруг царила тьма, такая плотная, что казалось, она сжимала его горло, не давая дышать. Затем внезапно вспыхнул свет — резкий, кроваво-красный, который резанул глаза, будто лезвием. Крики разорвали тишину, яркие, отчаянные, полные боли и ужаса. Они эхом отражались в его голове, заполняя её безумием. Леви огляделся, но ничего не видел, кроме смутных теней, которые кружили вокруг, искажая пространство, как в кривом зеркале. Всё было размыто, неясно, будто он смотрел сквозь мутное стекло. Внезапно перед ним вспыхнула картина. Он стоял посреди поля боя, усеянного телами. Кровь стекала по белому снегу, пропитывая его алыми пятнами. Снег превращался в грязь, скользкую и холодную, но он не мог отвести взгляд.       Вокруг него летали обрывки криков, как ошмётки разбитого стекла:       — Предатели!       — Режьте их!       — Не пощадите никого!       Его сердце колотилось в груди, удары были такими громкими, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.       Затем он увидел её.       Она стояла среди трупов, одна, словно одинокая статуя на фоне разрушенного мира. Её волосы развевались на ветру, длинные, белоснежные, такие яркие, что они резали глаза на фоне кровавого снега.       Она была такой красивой и чужой, будто не принадлежала этому месту. На её лице была маска спокойствия, холодная и бесчувственная. В её руке был меч, покрытый кровью, которая капала на снег, создавая звуки, похожие на тиканье часов.       Леви хотел крикнуть, спросить, кто она, но голос застрял в горле, словно его душили.       Её глаза встретились с его. Зелёные, яркие, как изумруды, но холодные, как лёд. В них не было ничего человеческого, только пустота и вечность.       — Акахито… — прошептал кто-то за его спиной, и по спине пробежал холодок. Это было не имя. Это было проклятие.       Она сделала шаг вперёд, её губы шевельнулись, произнося что-то, но он не мог разобрать слов. Её лицо стало ближе, ещё ближе, пока её глаза не заполнили всё его зрение, превращаясь в две бездны, затягивающие его в темноту.       Леви крикнул, но звука не было. Всё вокруг начало рушиться, проваливаться в чёрную бездну, кровь стекала по его ногам, холодная, липкая, затягивая его, как трясина.       Он тону́л в крови, в криках, в её глазах, которые были слишком зелёными, слишком нереальными.       А затем резкий свет. Всё исчезло. Тишина.       Леви вскочил на кровати, хватаясь за грудь, его сердце стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Холодный пот стекал по лбу, прилипая к коже, оставляя после себя ледяные капли ужаса.       Он огляделся, его взгляд метался по комнате, проверяя каждый угол, каждую тень. Но там никого не было. Только темнота, такая же густая, как в его сне.       Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Его грудь всё ещё сжималась от страха, а в голове эхом звучали крики.       — Чёрт возьми… — прошептал он, его голос дрожал. Он до сих пор чувствовал запах крови.       Он опустил взгляд на свои руки, ожидая увидеть на них алые пятна, но они были чистыми.       — Что… это было?       Но ответа не было. Только тишина и холод, который проникал под кожу, заставляя сердце сжиматься от ужаса.       Он медленно поднялся с кровати, его ноги дрожали, как будто весь мир под ним превратился в зыбкий песок. Холодный утренний воздух пробирался сквозь приоткрытое окно, оставляя липкий след на коже.       В комнате было темно, но серый свет раннего утра уже начинал просачиваться сквозь занавески, окрашивая всё в тусклые оттенки. Он не понимал, сколько времени прошло с тех пор, как его разбудил этот кошмар, но ощущение времени было размыто, как и сам сон.       Леви подошёл к небольшому зеркалу на столе, его отражение встретило его усталым, разбитым взглядом. Он провёл рукой по лицу, его пальцы скользнули по влажной коже. Пот стекал по вискам, липкие пряди волос прилипли ко лбу, создавая ощущение неопрятности и дискомфорта. Губы слегка дрожали, а под глазами залегли тёмные круги, словно сон давно стал для него лишь мимолётной иллюзией. Он смотрел на своё отражение, но казалось, что перед ним стоит чужой человек, тот, кого он не узнавал.       — Что я видел? — прошептал он, но его голос прозвучал глухо, как будто стукнулся о стены комнаты и тут же исчез.       Он вглядывался в своё отражение, и вдруг ему показалось, что позади него мелькнула тень. Его сердце снова забилось чаще, но когда он обернулся — в комнате никого не было.       Тишина.       Только его тяжёлое дыхание да лёгкий скрип ставней под порывами утреннего ветра.       Он провёл рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, но они упрямо топорщились в разные стороны, словно отражали его внутренний хаос.       — Чёрт…       Он чувствовал, что сон был чем-то большим, чем просто игра воображения. Там было слишком много боли, слишком реальные образы, слишком яркие звуки.       — Кто она?       Голос снова прозвучал тихо, но на этот раз он сам испугался своего вопроса.       Он не мог вспомнить её лица полностью, но её белоснежные волосы, её лёд в глазах — всё это отпечаталось в его сознании, словно ожог.       Он опустил руки на стол, его пальцы сжали холодную деревянную поверхность. Ему нужно было успокоиться, но в груди всё ещё гулко билось сердце, а в ушах звучали отголоски криков.       Он взял стакан воды с прикроватного столика, но, поднеся его к губам, почувствовал горький привкус страха.       — Чёрт побери…       Он поставил стакан обратно, не отпив ни глотка, и сел на край кровати. Холодный пол коснулся босых ног, принося хоть какое-то ощущение реальности.       Но внутри него всё ещё оставалась тень сна, холодная, липкая, словно кровь, которой он не мог смыть.

***

      Жнец ходил туда-сюда по своей комнате, его шаги гулко отдавались в стенах, создавая угнетающее эхо. Он был в бешенстве. В абсолютном, неконтролируемом бешенстве. Его черные волосы растрепались, а обычно безупречно сидящий плащ теперь беспорядочно развевался за ним, как тень.       — Твою ж мать, — рявкнул он, хватая лежавшие на столе бумаги и швыряя их на пол. — Я вообще когда-нибудь отдохну?       Он остановился, бросив взгляд на переполненный рабочий стол. Стопки отчётов лежали горой, криво накренившись, как будто готовы были рухнуть в любую секунду. Чернила на некоторых из них уже начали смазываться, а в углу виднелась гора недочитанных свитков.       — Это издевательство, вот что это! — продолжал он, поднимая руки к потолку, будто обращаясь к невидимым силам. — Я жнец, а не проклятый клерк.       Он в бессильной ярости пнул ножку стола, отчего тот угрожающе заскрипел, а пара свитков рухнули на пол, развернувшись прямо у его ног. Он скривился, будто хотел их раздавить, но остановился, обессиленно опуская плечи.       — Это безумие… просто безумие, — пробормотал он, тяжело дыша.       Он замер на мгновение, глаза сверкнули злостью.       — АИДА! — прокричал он так громко, что стены задрожали.       Воздух перед ним дрогнул, как будто кто-то прошёл сквозь завесу тумана. В комнате запахло дождём, а затем появилась она. Аида встала напротив него, её лицо оставалось безмятежным, как поверхность озера. Она оглядела его с головы до ног, оценивая его состояние.       — Что с тобой? — спросила она, приподняв бровь.       Жнец уставился на неё, его глаза расширились от недоверия. Он открыл рот, потом закрыл, явно не в силах найти слова. Наконец, его губы дрогнули, и он выдохнул так, будто только что вернулся с поля боя.       — Ты… — он взмахнул руками, указывая на себя, на стол, на кучу свитков на полу. — Ты серьезно? Что со мной? Ты ещё спрашиваешь?       Аида скрестила руки на груди, её лицо оставалось безразличным.       — Ну да, — кивнула она, её голос был таким спокойным, что у жнеца снова задёргался глаз. — Явно с тобой что-то не так. Обычно ты не орёшь на весь дом, как обезумевший.       Жнец несколько секунд смотрел на неё, потом, наконец, взорвался:       — Не так?! Я совсем не отдыхаю! Никакого покоя, никакой передышки! Я работаю, как проклятый раб, пока ты развлекаешься с этим своим Аккерманом!       Он схватил ближайший свиток и с размаху швырнул его в стену. Бумага хрустнула, разлетевшись в стороны. Аида скосила взгляд на обрывки и пожала плечами.       — Ну, так всегда было, ты ведь ангел смерти.       — Я не просто ангел смерти. Я менеджер душ! Я отвечаю за этот чёртов район, за отчёты, за твою самовольную деятельность!       Аида покачала головой, её губы изогнулись в насмешливой улыбке.       — Да уж, тяжёлая у тебя жизнь.       Жнец схватился за волосы, громко застонал и снова закричал в потолок:       — Почему именно я?! Почему я должен разбираться с твоими проблемами?!       Аида усмехнулась, её глаза сверкнули весельем.       — Потому что ты лучший.       Жнец замер, его лицо исказилось от непонимания. Он смотрел на неё, будто она только что заявила, что снег горячий.       — Что?       Аида пожала плечами, её взгляд стал мягче.       — Ну да. Если бы ты был плох в своей работе, разве тебя бы назначили в этот район? Ты лучший из всех, кого я встречала за века.       Жнец нахмурился, его ярость медленно угасала, сменяясь замешательством. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и просто выдохнул.       — Вот же чёрт… — пробормотал он, опуская голову.       Аида подошла к нему ближе, положила руку на его плечо.       — Хочешь, помогу с отчётами?       Жнец резко вскинул голову, его глаза расширились от шока.       — Ты… что? Ты же ненавидишь бумажную работу.       Аида кивнула, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.       — Ненавижу. Но могу помочь. Так что, как насчёт того, чтобы перестать орать и сесть за стол?       Мужчина несколько секунд молчал, потом рассмеялся. Смех был хриплым, надломленным, но настоящим. Он покачал головой, отмахиваясь от неё, словно от назойливой мухи.       — Вот уж от кого, а от тебя я этого не ожидал. Ладно, пошли работать, раз уж сама напросилась.       Аида фыркнула, её глаза сверкнули лукавым светом.       — Только не привыкай, я не стану делать это часто.       Они подошли к столу, погружаясь в кучу бумаг. В комнате повисло лёгкое напряжение, но в то же время — какое-то тёплое, почти домашнее чувство. Мужчина тяжело опустился на стул, его плечи поникли, а взгляд потускнел от усталости. Он потёр виски, пытаясь унять головную боль, которая стучала молотом в его черепе.       — С тех пор как стены прорвали, — пробормотал он, устремив взгляд в никуда, — у меня дел не сосчитать. Я один на три чёртовы стены!       Аида прислонилась к шкафу, скрестив руки на груди. Она внимательно наблюдала за ним, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло лёгкое сочувствие.       — На стены же вроде было два жнеца, — заметила она, её голос звучал спокойно, почти равнодушно. — Куда он делся?       Он закатил глаза так, что стало видно только белки.       — Был. Но его перевели в Марлию. — Он раздраженно махнул рукой. — В любом случае, у них там смертей намного меньше, чем здесь. Я не знаю, чем они думали, когда это делали.       Аида задумчиво кивнула, потом нахмурилась.       — Как-то это несправедливо. Они там загорают, а ты здесь работаешь до упаду.       — Вот именно! — воскликнул жнец, его голос был полон обиды. — Я один тут за всех вкалываю, а они там пьют чай и ходят на светские мероприятия. Да ещё и эта чёртова Имир. Она так и норовит увеличить мне нагрузку! Люди мрут как мухи, а она только добавляет проблем.       Аида насмешливо усмехнулась.       — Похоже, ты знатно загнан. Хочешь, чайку заварю?       Жнец уставился на неё так, словно она предложила ему отправиться на дно океана.       — О, конечно! Давай, заварим чайку! — его голос был пропитан сарказмом. — А потом ещё пирог испечём, устроим чаепитие, пока я тут засыпаю под стопками отчётов!       Аида закатила глаза.       — Ну извини, что не могу взять косу и пойти с тобой работать. Разве что с бумагами могу помочь.       Жнец фыркнул, насмешливо скривив губы.       — О да, конечно. Ты и бумажная работа. В последний раз, когда ты попыталась мне помочь, я потом полдня искал отчёт по душам из третьей стены. А знаешь почему?       Аида подняла бровь.       — Ну?       — Потому что ты использовала его в качестве подставки под кофе! — Жнец всплеснул руками. — Весь отчёт был в пятнах, а одна страница вообще слепилась от сахара!       Аида наигранно всплеснула руками.       — Ой, да ладно тебе! Большое дело. Ну, ошиблась разок.       — Разок? — Жнец сложил руки на груди, его глаза сузились. — А кто случайно поджёг архив, когда пытался зажечь свечу?       Аида отмахнулась, её глаза сверкнули лукавым огнём.       — Ты бы тоже поджёг, если бы видел, какие там тараканы бегают.       Жнец прищурился, а затем тяжело вздохнул, устало потирая виски.       — Я не успеваю. Скоро на улицах будет полный бардак. Заблудшие души начнут блуждать, нарушая цикл перерождения. А это значит, что вся эта чертовщина ляжет на мои плечи.       Он повернулся к Аиде, его глаза горели раздражением.       — И таким как твой Аккерман будет не сладко. Ведь видеть мертвяков они будут чаще, чем сейчас.       Аида фыркнула.       — Ты реально думаешь, что мне это нравится? Не в моих силах души в загробный мир проводить. Разве что с бумагами помогу.       Жнец несколько секунд молчал, а потом тяжело вздохнул, покачав головой.       — С твоей бумажной помощью я ещё быстрее слечу с катушек.       Аида ухмыльнулась, её глаза загорелись озорным огнём.       — Зато повеселимся.       Мужчина в ответ только закатил глаза и снова уставился на гору бумаг.       — Ну конечно. Повеселимся. С тобой не заскучаешь.

***

      Ночь опустилась на разрушенные земли Стены Мария, заполняя трещины в обвалившихся зданиях густыми тенями. Холодный ветер гулял по опустевшим улицам, завывая, как призрак былого, который не мог найти покоя.       Леви обернулся, окинув взглядом свой отряд. Солдаты были измучены, на их лицах отражались усталость и напряжение. День выдался тяжёлым: разведка местности, схватки с титанами, уклонение от обрушившихся зданий.       — Остаёмся на ночь, — его голос был твёрдым, спокойным. — В этом старом штабе. Титаны ночью не двигаются, а нам нужно восстановить силы.       Здание выглядело заброшенным и мрачным, его стены облезли, крыша покосилась, а окна смотрели на них пустыми, чёрными глазницами. Пыльные следы времени проступали на полу и стенах, паутина густо оплетала углы комнат.       Разведчики неохотно кивнули, понимая, что выбора у них нет. Ночь в Стене Марии — это всегда риск, но усталость брала своё. Они сняли снаряжение, осторожно разместив его вдоль стены, проверили запасы и боеприпасы. Тишина окутала штаб, лишь изредка слышался скрип деревянных досок под ногами.       Леви осмотрел помещение. Осколки стекла под ногами хрустнули, когда он прошёл по коридору. Слабый свет фонаря дрожал в его руках, отбрасывая длинные тени на стены, которые казались живыми в этом заброшенном месте.       — Держите уши востро, — сказал он, обернувшись к отряду. — Если хоть малейший шорох — будите остальных. Мы не знаем, что может появиться в этом проклятом месте.       Солдаты кивнули, их лица оставались серьёзными и сосредоточенными. Они разошлись по комнатам, выбирая более безопасные места для ночлега. Кирпичные стены давили, создавая ощущение замкнутости, но это было лучше, чем ночевать под открытым небом в разрушенном городе.        Леви остался на дежурстве, его глаза внимательно всматривались в тьму за окнами, где редкие отблески луны освещали руины. Ветер завывал, заставляя трепетать старые ставни, которые дребезжали под порывами. Он стоял в полной тишине, его рука крепко сжимала рукоять меча. Чуткие уши ловили каждый шорох, каждый звук. Он не мог позволить себе расслабиться. Ни здесь, ни сейчас. Прошлое этого места ощущалось в каждом камне, в каждой трещине. Оно было пропитано болью, страхом и отчаянием тех, кто погиб, защищая эти стены.       Вдруг послышался тихий шорох. Леви напрягся, его тело мгновенно приняло боевую стойку. Тишина за окнами казалась слишком густой, слишком тяжёлой. Взгляд метнулся к двери, которая едва заметно качнулась, будто её кто-то слегка толкнул. Леви напрягся, его пальцы сильнее сжали меч. Он медленно двинулся вперёд, его шаги были бесшумными, как у хищника, выслеживающего добычу.       Коридор был пуст, но ощущение чьего-то присутствия не покидало его. Ветер снова завыл, на этот раз громче, будто прошёлся по руинам, стонущим от времени. Леви остановился у окна, его глаза всматривались в пустую улицу, где обломки зданий отбрасывали длинные тени. Всё было спокойно, слишком спокойно. Его инстинкты кричали об опасности, но он не мог понять, откуда она исходит. Свет фонаря дрожал в его руках, отбрасывая искажающие тени на стены.       — Капитан! — голос раздался сзади, заставив его вздрогнуть. Он быстро обернулся, встретившись взглядом с одним из своих солдат. — Всё спокойно, никаких признаков движения.       Леви кивнул, хотя его напряжение не исчезло.       — Продолжайте дежурство, не расслабляйтесь. Это место слишком тихое.       Солдат кивнул и ушёл обратно в коридор, оставив Леви в одиночестве. Тишина вновь окутала штаб, но солдат чувствовал, что что-то не так. Что-то скрывалось в темноте, наблюдая за ними. Он снова посмотрел в окно, но улицы были пусты, только тени кружили под лунным светом, танцуя свой мрачный танец.       Разведчик сидел рядом со штабом, всматриваясь в пустую равнину перед собой. Ночь была тёмной, беззвёздной, словно небо решило закрыть свои глаза на ужасы, творящиеся на земле. Лёгкий ветер шевелил сухую траву, создавая еле уловимый шорох. Леви внимательно вслушивался в ночные звуки, выискивая малейшие признаки движения.       Он проверял приближение титанов, готовый в любую секунду поднять тревогу и дать знак остальным. Лунный свет слабым отблеском падал на его лицо, подчёркивая тени под глазами. Ночь была напряжённой, как натянутая тетива лука, готовая оборваться в любой момент.       Как вдруг к нему подсел один из солдат. Леви не сразу обратил на него внимание, продолжая всматриваться в темноту, пока тот не заговорил, пытаясь скрыть дрожь в голосе:       — Капитан… Я… Я не знаю, но мне очень страшно… Извините, что говорю вам это.       Леви медленно перевёл взгляд на молодого солдата. Ян был новобранцем, недавно присоединившимся к разведке. Его глаза были широко раскрыты от страха, а пальцы нервно перебирали рукоять клинка. Он выглядел потерянным, словно ребёнок, попавший в ночной кошмар.       Леви смотрел на него молча несколько секунд, изучая выражение лица, напряжённую линию плеч. Ян пытался казаться храбрым, но глаза выдавали панику. Леви глубоко вздохнул и, наконец, нарушил молчание:       — Ян, страх в этих реалиях — это норма. — Его голос был твёрдым, спокойным. — Но поддаваться ему не стоит. Это наш долг и работа.       Солдат поднял на него взгляд, в котором читалась смесь стыда и благодарности.       — Я… Я знаю, капитан… Просто… Это место… Оно кажется таким…       — Мёртвым, — тихо добавил Леви, не отводя взгляда от горизонта. — Да. Это место пропитано смертью. Но мы должны стоять на страже, даже среди этих руин. Потому что если мы дрогнем, если позволим страху одолеть нас, то эти руины станут нашим могильным камнем.       Ян сглотнул, сжимая меч ещё крепче. Его руки дрожали, но он кивнул, стараясь взять себя в руки.       — Я… Я понял, капитан.       Леви посмотрел на него, его глаза стали мягче, почти теплые, но голос оставался суровым:       — Страх — это нормально. Он говорит тебе, что ты ещё жив. Но не позволяй ему управлять тобой. Иди отдохни. Завтра нам снова идти в эту чёртову пустошь.       Ян кивнул, его глаза опустились к земле, словно он не хотел смотреть капитану в лицо. Леви почувствовал, как холодный озноб пробежал по спине. Он вгляделся в лицо солдата, пытаясь найти в нём хоть какую-то искру жизни, но увидел лишь пустоту, мрачную, холодную пустоту.       Сердце сжалось, будто в тисках, а пальцы непроизвольно сжали рукоять меча. В горле пересохло, но он заставил себя говорить, голосом хриплым и тихим, словно боясь нарушить это хрупкое мгновение:       — Ты ведь мёртв, да?       Ян поднял на него глаза. В них не было страха, не было боли. Только бесконечная грусть, такая глубокая, что Леви на мгновение почувствовал, как мир вокруг него стал тусклее.       — Да… — ответил Ян, его голос был тихим, как шёпот ветра. — Я погиб… ещё днём. Когда мы отбивались от титанов. Меня проглотили… Я… не успел даже понять, что произошло.       Леви смотрел на него, не моргая. Его мозг отказывался принимать эту информацию, но сердце уже знало правду. Он вспомнил ту битву: размытые образы, кровь, крики, титаны, разрывающие людей на части. Он помнил, как потерял из виду нескольких солдат, в том числе и Яна. Но потом уже не было времени искать. Бой продолжался, и он велел остальным двигаться вперёд.       — Почему ты… здесь? — Леви чувствовал, как голос дрожит, но он не мог сдержать этого вопроса. — Почему ты не ушёл?       Ян печально улыбнулся, его лицо оставалось спокойным, но глаза были полны тоски.       — Я не мог оставить вас, капитан… Я боялся, что что-то случится… Я… Я хотел убедиться, что вы все выберетесь отсюда.       Леви молчал, его взгляд был прикован к этому юному лицу, которое навсегда останется молодым. Лёгкий ветерок прошёл сквозь его тело, как через призрак.       — Ты всё ещё… защищаешь нас? — Леви проглотил ком в горле, чувствуя, как что-то тяжёлое оседает в груди.       Ян снова кивнул. Его тело стало тускнеть, как туман под лучами солнца.       — Да, капитан… Я не хотел уходить… не так рано…       Леви стиснул зубы, пытаясь проглотить подступившие слёзы. Он заставил себя оставаться твёрдым, холодным, как всегда.       — Ты сделал всё, что мог… Ян. Ты был хорошим солдатом. Я горжусь тобой.       На лице Яна появилась тёплая улыбка, которая казалась неуместной в этом мрачном месте.       — Спасибо, капитан… Я рад был служить под вашим началом.       Они сидели так в тишине, погружённые в собственные мысли, каждый в своём мире. Леви пытался осознать только что услышанное, пытался принять невозможное. Ян был мёртв. Мёртв, но всё ещё здесь. Его глаза не моргали, лицо было спокойным, но в этом спокойствии было что-то неестественное, слишком холодное, отстранённое.       Как вдруг из тени вышел силуэт, уже такой знакомый Леви. Высокая фигура в чёрном плаще, идеально уложенные волосы и мрачный, насмешливый взгляд. Жнец шёл к ним неторопливо, словно прогуливался по парку. Он остановился перед Леви и Яном, осматривая их с головы до ног.       Его взгляд задержался на Леви дольше, чем следовало, и он едва заметно усмехнулся, уголки губ приподнялись, но глаза остались холодными. В этом взгляде было что-то пугающее, потустороннее, как будто он видел его насквозь. Леви сжал зубы, стараясь держать себя в руках, но внутри всё кипело.       Жнец, не торопясь, перевёл взгляд на Яна, его лицо приняло скучающее выражение, будто он выполнял обычную рутинную работу.       — Вот ты где. Ян Вагнер. Дата смерти 5 мая 847 год. Причина смерти: проглотил титан.       Леви молча слушал эти слова, чувствуя, как каждый слог врезается в его сознание, как нож в плоть. В груди всё сжалось, зубы скрипнули от напряжения, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он смотрел на Яна, который, казалось, тоже услышал эти слова впервые.       Разведчик медленно поднял глаза на Жнеца, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то вроде печали.       — Пройдемте за мной, — продолжил Жнец своим ровным, почти убаюкивающим голосом. — Выпьете отвар, после которого забудете свою жизнь. Останутся лишь отголоски, слабые ощущения, но воспоминания исчезнут. Это облегчает перерождение.       Леви напрягся, его взгляд метнулся от Жнеца к Яну. Отвар? Забыть свою жизнь? Он не мог поверить в это. Значит, вот как это работает. Вот что ждёт их всех в конце пути. Забвение.       Ян медленно поднялся на ноги, его движения были плавными, словно он стал частью этого мрачного мира. Он повернулся к Леви, его глаза были грустными, но в них не было страха.       — Капитан… Спасибо вам. Я рад, что смог послужить под вашим началом.       Леви почувствовал, как внутри него что-то надломилось, но он заставил себя оставаться спокойным. Его лицо оставалось холодным, безразличным, как всегда.       — Ты был хорошим солдатом, Ян. Ты сделал всё, что мог.       Ян слабо улыбнулся, а потом повернулся к Жнецу, который ждал с каменным выражением лица.       — Пойдёмте.       Они растворились в воздухе, как дым под порывом ветра. Леви остался сидеть в пустоте, где недавно был Ян, и смотрел на это место с пустым взглядом.       Забыть жизнь… Значит, вот как это всё работает. Они уходят, забывают всё, кем они были, кого любили, за что сражались. Всё превращается в ничто.       Леви не знал, как долго сидел там, глядя в пустоту. Ночь всё так же обнимала руины, шёпот ветра завывал в развалинах. Но теперь она казалась ещё холоднее, ещё темнее.       Забыть… Он не мог принять этого. Не хотел.       Он сжал кулаки ещё сильнее, чувствуя, как гнев смешивается с болью. Всё, за что они сражались, всё, что они потеряли — всего этого не станет. Он стиснул зубы, в глазах горела решимость.       Если они забывают, значит, кто-то должен помнить. И Леви поклялся, что запомнит всех. До самого конца.       Он сидел так ещё немного, тишина казалась давящей, воздух стал холодным и липким. Леви не знал, сколько времени прошло, но он чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой комок. Страх, боль, гнев — всё смешалось в одно, едва сдерживаемое бешенство.       Вспышка мысли пронзила его разум. Он вспомнил её лицо. Алые волосы, яркие зелёные глаза, и тот странный, едва заметный оттенок грусти на её лице. Она всегда появлялась, когда он был на самом дне, когда казалось, что мир рушится под ногами.       Он резко выпрямился, оглядываясь вокруг, будто ожидал увидеть её, стоящую в тени. Ничего. Пустота. Ночь, развалины, ветер, гуляющий по разрушенным улицам.       Леви стиснул зубы, чувствуя, как разочарование захлёстывает его с головой. Он не знал, как это делается. Как её призывать. Он попытался вспомнить прошлые встречи, прокручивал в голове каждый момент, каждое слово.       Он закрыл глаза, сжал кулаки до боли в суставах. Что он делал тогда? Был на грани смерти? На самом дне? Да… Он всегда был там. Каждую секунду своей жизни. Он существовал на грани, балансируя между светом и тьмой.       — Хей! — его голос прорезал тишину, эхом разлетевшись по пустому пространству. — Прийди.       Он замер, напряжённо вслушиваясь в тишину, ожидая хотя бы шороха, хотя бы малейшего признака её присутствия.       Ничего.       Леви стиснул зубы, ярость нарастала, как шторм. Он снова огляделся, его взгляд метался по пустым окнам, по теням, которые плясали на стенах разрушенных зданий. Он искал её, надеялся увидеть хотя бы силуэт, но её не было.       — Ты меня слышишь? Прийди! — голос дрожал. Он чувствовал себя глупо, крича в пустоту, но ему было всё равно. Он должен был её увидеть. Он хотел услышать её голос, снова почувствовать это странное спокойствие, которое она приносила с собой.       Тишина. Лишь ветер завывал в руинах, холодный, бездушный.       Леви сжал кулаки ещё сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он был на грани. Опять.       — Я знаю, что ты слышишь меня… Я… Я хочу понять, что происходит… Увидеть тебя… — его голос стал тише, хриплый шёпот срывался на грани отчаяния.       Он снова закрыл глаза, представляя её лицо, ту лёгкую усмешку, ту странную грусть в глазах. Он вспомнил её голос, её прикосновение. Она была реальной. Она должна быть реальной. Но тишина оставалась его единственным собеседником. Леви снова открыл глаза и посмотрел на пустоту перед собой. Его сердце глухо стучало в груди, казалось, оно стало тяжёлым, как камень.       Он резко поднял руку с ножом, лезвие сверкнуло в свете луны, отражая холодный блеск стали. Запястье застыло в воздухе, сердце стучало в груди, глухо и быстро. Мысли метались, хаотично, бессвязно. Он не знал, зачем это делает. Он просто хотел её увидеть. Хотел доказать себе, что не сошёл с ума.       Лезвие замерло в миллиметре от кожи, и в этот момент воздух перед ним вспыхнул мягким светом, будто пространство разорвалось, и она вышла из него. Сонная, заспанная, с растрёпанными волосами, которые падали на плечи, делая её ещё более красивой и недосягаемой. Она потёрла глаза, зевая, её лицо было удивлённым и раздражённым одновременно.       — Какого хера ты творишь, придурок? — её голос был хриплым от сна, но в нём слышалась недовольство. Она сложила руки на груди, вперив в него зелёные глаза, сверкающие злобой. — У жнеца и так работы валом. Думаешь, добавишь ему ещё и свои проблемы?       Леви остолбенел, его рука с ножом так и застыла в воздухе. Он не ожидал, что она появится так внезапно, да ещё и в таком виде. Она выглядела… по-человечески. Сонная, раздражённая, настоящая. Не как мистическое существо, а как обычная девушка, которую разбудили посреди ночи.       Он опустил нож, глаза расширились от удивления. В груди кольнуло непонятное чувство — облегчение, смешанное с волнением. Она была здесь. Она появилась.       — Я… — он не знал, что сказать. Голос дрожал, хотя он изо всех сил пытался сохранить привычное безразличие. — Я просто… хотел проверить.       Она выгнула бровь, глядя на него с нескрываемым раздражением.       — Проверить? Ты хотел проверить, как быстро я появлюсь, если решишься на глупость? Ну, поздравляю. Ты справился. Я здесь. А теперь… убери эту чёртову штуку от запястья, пока не натворил глупостей.       Леви посмотрел на нож в своей руке, словно впервые увидел его. Он медленно опустил его, глядя на алую кровь, проступившую на коже от того, как сильно он сжал рукоять.       Она тяжело вздохнула, опустив руки и подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо.       — Я думала, ты умнее… А ты — идиот. Настоящий идиот.       Она села рядом с ним, зевая и потирая глаза, словно пыталась прогнать остатки сна. Её волосы чуть колыхались от ночного ветра, лицо было задумчивым, взгляд усталым.       — Слушай… Я не знаю, как у тебя это получается, но если ты будешь призывать меня каждый раз, когда решишь поиграть с ножом, то я сойду с ума раньше, чем ты успеешь что-то сделать.       Её голос смягчился, взгляд стал менее строгим. Она посмотрела ему в глаза, изучая его лицо, на котором всё ещё читалось замешательство и растерянность.       — Леви… Ты… Ты правда собирался это сделать?       Он отвёл взгляд, глядя в темноту перед собой. Губы сжались в тонкую линию, а глаза стали холодными, как сталь.       — Нет. Я просто проверял.       Она долго смотрела на него, её глаза стали мягче, а во взгляде появилась странная смесь понимания и грусти.       — Проверял, да… — она снова зевнула, откидываясь назад и облокачиваясь на руки. — Знаешь… Ты — настоящий болван. Но я рада, что ты это сделал.       Она улыбнулась, лёгкая, почти незаметная улыбка скользнула по её лицу. Её глаза смотрели на звёзды, свет которых был тусклым и далёким. Леви молчал, не зная, что ответить. Он просто смотрел на неё, пытаясь понять, кто она такая и почему он так отчаянно хотел её видеть.       Леви смотрел на неё, не отрывая взгляда, словно пытался понять, реальна ли она.       Аида подняла на него зелёные глаза, в которых ещё плескалась усталость. Она выдохнула, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, и посмотрела на него с лёгким раздражением:       — Ну, так в чём дело? Зачем ты меня вызвал? Я, вообще-то, спала. Это то, чем нормальные люди занимаются по ночам.       Леви молчал, продолжая смотреть на неё. Её слова звучали так по-человечески, так обыденно, что он на мгновение почувствовал себя глупо. Как объяснить то, что он сам не понимал? Как объяснить это странное, необъяснимое чувство, которое каждый раз сжимало его грудь, когда он видел её?       — Я… — он замялся, взгляд метнулся к ножу, который теперь безвольно лежал на земле. Он сам не знал, что собирался сделать. Он сам не знал, что именно хотел от неё.       Она прищурилась, всматриваясь в его лицо, изучая каждый изгиб, каждую эмоцию, которая мелькала в его глазах. Её взгляд стал более внимательным, более мягким.       — Ты… Что-то случилось? — её голос стал тише, в нём уже не было раздражения, только лёгкое беспокойство.       Леви сглотнул, чувствуя, как в груди всё сжимается. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Как объяснить ей это чувство пустоты, эту тяжесть, которая не оставляет его ни на секунду? Как объяснить то, чего он сам не мог понять?       — Я… Не знаю… — наконец, выдохнул он, глядя в землю перед собой. — Я… Я не знаю, как это объяснить. Всё… Всё это… Оно не имеет смысла.       Она выдохнула, её плечи расслабились, а взгляд смягчился. Она уже не выглядела сердитой или раздражённой. Теперь в её глазах была лишь тихая грусть и понимание.       — Всё это… Ты про жизнь? — её голос был мягким, почти шёпотом.       Леви кивнул, всё ещё глядя в землю. Он не мог смотреть ей в глаза. Не мог выносить тот взгляд, который пронзал его насквозь.       — Всё это… Бессмысленно. Каждый день одно и то же. Каждый раз одно и то же. Я вижу, как умирают люди, вижу, как они страдают… Я пытаюсь что-то изменить, но… Всё возвращается на круги своя. Всё это… Бесполезно.       Он почувствовал, как его голос дрогнул, но он сжал зубы, заставляя себя оставаться холодным, равнодушным. Но внутри всё горело, всё разрывалось на части.       Аида молчала, её глаза оставались прикованы к нему. Она не отводила взгляда, даже когда он отвернулся, пытаясь спрятать своё лицо в тени.       — Я не знаю, почему… — он снова заговорил, его голос был глухим, словно он говорил не с ней, а с самим собой. — Но каждый раз, когда я думаю о тебе… Ты появляешься. И это бесит меня. Бесит то, что я не могу контролировать это. Бесит то, что я не могу контролировать… Себя.       Он сжал кулаки, его плечи напряглись, а тело дрожало от сдерживаемых эмоций.       Она долго молчала, её лицо оставалось спокойным, но глаза стали печальными. Она видела это не раз, видела за века своего существования. Видела тех, кто страдал, тех, кто боролся с самим собой. И каждый раз ей было больно. Но это была её вечная боль, её вечное проклятие — видеть и ничего не менять.       — Леви… — её голос стал мягким, обволакивающим, почти шёпотом. — Я не могу ответить на твои вопросы. Я не могу объяснить то, что происходит. Но я могу быть здесь… Если тебе это нужно.       Он повернул к ней голову, его глаза расширились от удивления. Он ожидал чего угодно: насмешки, раздражения, холодного безразличия. Но не этого.       Она смотрела на него с такой искренностью, с такой теплотой, что он на мгновение забыл, как дышать.       Она осталась рядом. Не исчезла, как обычно. Не ушла, оставив его одного в этом холодном мире. Она осталась.       И в этот момент он понял, что хочет видеть её ещё. Хочет слышать её голос. Хочет, чтобы она оставалась с ним.       Даже если сам не мог объяснить почему.       Леви молча смотрел на неё, всё ещё не до конца осознавая происходящее. Она вдруг протянула руку и растрепала его волосы, словно они были старыми знакомыми. Её прикосновение было тёплым, неожиданно мягким. Он вздрогнул, но не отстранился.       — Если тебе нужна помощь, просто культурно позови, — она усмехнулась, забирая руку. — Я услышу. Но не вызывай меня против своей воли, когда я не готова, пытаясь причинить себе вред или ещё что-то.       Он нахмурился, отводя взгляд, но её слова задели его сильнее, чем он ожидал.       — Неужели ты действительно меня слышишь? — его голос был тихим, почти шёпотом.       Она кивнула, её лицо оставалось серьёзным.       — Да.       Леви смотрел на неё, пытаясь разобраться в своих мыслях, но ничего кроме новой волны вопросов в голову не приходило.       Аида вздохнула и встала, её силуэт казался неуловимым в тусклом свете ночи. Она сделала пару шагов прочь, но затем остановилась, обернулась через плечо и посмотрела прямо в его глаза.       — Меня зовут Аида.