Алый обет

      — Что?       — Я сказал, что не против, — Леви пожал плечами, как будто обсуждал погоду. — Если я твой суженый, значит, так и есть. Какая разница?       Он смотрел на неё невозмутимо, его лицо было абсолютно спокойным, а глаза холодными и проницательными. Аида моргнула несколько раз, её рот слегка приоткрылся, а потом резко захлопнулся. Она не могла поверить в то, что только что услышала.       — Ты… ты серьёзно? — её голос дрогнул от недоверия.       Леви равнодушно посмотрел на неё.       — А почему нет? Я должен был испугаться? Убежать? Серьёзно? — он усмехнулся, насмешка была такой явной, что Аида покраснела. — Я должен был заорать от ужаса и выбежать отсюда?       Она резко повернулась к окну, её плечи напряглись, а кулаки сжались.       — Да! Именно так! — она бросила на него яростный взгляд. — Ты должен был испугаться!       — Но не испугался, — Леви пожал плечами.       Девушка замерла, её глаза потемнели. Она медленно повернулась к нему, её лицо было искажено от замешательства и смущения.       — Не боишься? — она шагнула к нему, её глаза сверкнули. — Ты даже не знаешь, что я могу сделать. Ты даже не представляешь, на что я способна.       Леви посмотрел на неё, его глаза стали холодными, как лед.       — Попробуй.       Она застыла, её губы дрогнули. Она не могла поверить в то, что слышит.       — Что?       — Попробуй испугать меня, — Леви усмехнулся, его глаза сверкнули вызовом. — Давай, Аида. Сделай это.       Она сжала кулаки, её плечи напряглись. Она сделала шаг вперёд, их лица теперь были так близко, что она могла почувствовать его дыхание на своих губах.       — Ты глупый смертный, — прошипела она. — Ты даже не понимаешь, с кем связался.       Леви не отступил. Его глаза были холодными, как сталь.       — Может, и не понимаю. Но одно знаю точно. Ты не навредишь мне.       Аида отшатнулась, её лицо побелело. Она смотрела на него с возмущением, будто он только что ударил её.       — Почему ты так уверен?       — Потому что.       Она скривилась, глядя на него так, будто он только что рассказал ей самую отвратительную шутку на свете. Она с подозрением покосилась на Леви, приподняв одну бровь и сжав губы в тонкую линию.       — Ты странный, — произнесла она, её голос был пропитан недоверием. — Ты знать меня не знаешь. Не знаешь, кто я и что я. Не знаешь, к чему это может привести.       Она сложила руки на груди, её взгляд был холодным и проницательным. Она всматривалась в него, пытаясь понять, что у него в голове.       Леви не моргнул. Он не отводил взгляда, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло нечто тёплое, почти нежное.       — Да, не знаю, — согласился он, его голос был ровным и спокойным. — Но с тобой я чувствую себя комфортно. Будто так и надо.       — Что за бред? — пробормотала она, её голос дрогнул от замешательства.       Леви пожал плечами, его взгляд оставался спокойным и твёрдым.       — Бред, но правда, — ответил он, даже не моргнув.       Аида нахмурилась, её губы дрогнули. Она отвела взгляд, стараясь скрыть растерянность. Её пальцы нервно задвигались, будто она не знала, куда их деть.       — Не смей говорить такое. Ты даже не представляешь, о чём говоришь.       Леви покачал головой, его глаза не отрывались от её лица.       — Я знаю, — его голос был тихим, но уверенным. — Я не знаю, кто ты такая и откуда пришла. Но одно знаю точно. Я не хочу, чтобы ты исчезла.       Аида выдохнула, стараясь сохранить спокойствие. Она сложила руки на груди, её лицо оставалось холодным и непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, почти печальное. Она посмотрела на Леви, её голос был ровным, без единой дрожи.       — В любом случае ещё ничего не известно, — сказала она, её взгляд оставался холодным и отчуждённым. — Пока ты не увидишь то, что должен.       Леви нахмурился, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.       — А что я должен увидеть? — его голос был твёрдым, в нём не было ни тени страха. — Этот меч у тебя в груди?       Девушка замерла. На мгновение её лицо стало бесстрастным, как у статуи, а глаза потемнели. Она смотрела на него, не веря своим ушам.       — Ты… всё же видишь его? — её голос был хриплым, но она быстро взяла себя в руки, её лицо оставалось спокойным, как гладь воды в безветренный день.       Леви пожал плечами, его глаза не отрывались от её лица.       — Последний раз он появлялся и исчезал, всего на мгновение. Сейчас я видел его чуть дольше, — его голос был таким же ровным, как и всегда. — Что это?       Аида отвела взгляд, её лицо на мгновение исказилось от боли, но она быстро спрятала это за маской безразличия. Она скрестила руки на груди и отвернулась к окну, её глаза смотрели в пустоту.       В мыслях пронеслось: «Всё же… он моя смерть. Он предназначен судьбой, чтобы убить меня.»       Она сжала губы, стараясь не выдать ни одной эмоции. Но глаза предательски заблестели, хотя лицо оставалось холодным и спокойным.       «Значит, судьба наконец-то решила меня добить. Ну что ж…»       Её губы дрогнули, а затем растянулись в горькой улыбке. Она повернулась к Леви, её лицо было таким же бесстрастным, как и всегда.       — Похоже, тебе всё-таки суждено увидеть больше, чем я ожидала, — её голос был холодным, в нём не было ни намёка на эмоции. — Но это ничего не меняет.       Леви смотрел на неё, его взгляд был сосредоточенным, настороженным, но внутри бушевала буря. Он не понимал, что именно сейчас происходит, но чувствовал — это важно. Он глубоко вдохнул и спросил:       — Это тот самый меч?       Аида улыбнулась, кивнула, её глаза потемнели, но в них читалось что-то, чего он не мог разгадать. Она сделала шаг ближе, их разделяло всего несколько сантиметров. Леви напрягся, но не отстранился.       — Дотронуться можешь? — её голос был мягким, почти шёпотом.       Он медлил, но всё же протянул руку. Его пальцы неуверенно коснулись рукояти. Она была прохладной, чуть пульсирующей, словно живая. Посмотрел на Аиду. Она молчала, но в её глазах мелькнуло что-то… странное.       — Достанешь? — её голос был ровным, но в глубине чувствовалась дрожь.       Леви нахмурился.       — А что будет, если я достану?       Она замерла, чуть склонила голову, её глаза были наполнены чем-то глубоким, непонятным, но таким настоящим.       — Я стану счастливой.       Он не понимал.       Но, чёрт возьми, её голос… её взгляд… всё внутри сжалось.       Она медленно взяла его руки и положила на меч, её пальцы были ледяными. Леви чувствовал, как что-то внутри сжимается, как тяжелеет дыхание.       Смотрев ему прямо в глаза, он впервые видел в них столько боли. Боли, вперемешку с… облегчением.       — Доставай, — прошептала она.       Леви медлил, чувствовал что-то не так.       Всё внутри кричало: не делай этого.       Он стиснул зубы, крепче сжал рукоять, но не двигался. Он видел, как её губы дрогнули, как она чуть сильнее сжала его пальцы. И в этот момент раздался голос.       — Какого хрена здесь происходит?!       Леви дёрнулся, резко отпустил меч, словно обжёгся.       Он обернулся. Жнец.       Тот стоял в нескольких метрах от них, глядя на них круглыми, почти шокированными глазами.       Аида вздохнула и, кажется, даже закатила глаза.       — Ты как всегда не вовремя…       Жнец всплеснул руками, глядя на неё так, словно перед ним стояла законченная идиотка.       — Ты серьёзно?! — его голос эхом разлетелся по комнате. — Просто взять и сдохнуть? Через столько веков? Даже не попрощавшись? Ты совсем с ума сошла?!       Леви резко отступил на пару шагов, его дыхание сбилось.       — В смысле… умереть?       Он смотрел на них, но в голове всё смешалось в хаотичный клубок. Его пальцы всё ещё помнили ощущение меча, холодного, будто впитавшего в себя тысячи лет боли. Он медленно перевёл взгляд на Аиду, но та сжала кулаки, её зелёные глаза сверкнули яростью.       — Да какого чёрта ты всегда появляешься в самые неподходящие моменты?!       Она буквально рявкнула на жнеца, её плечи напряглись, а голос дрожал от злости.       — Всё испортил!       Жнец фыркнул, сложив руки на груди.       — О, так извини, что я не дал тебе драматично сгинуть в руках смертного! Ты хоть представляешь, что я бы потом выслушивал на собрании?!       Аида закатила глаза.       — Тебе правда не плевать на собрание?!       Жнец рявкнул в ответ:       — Мне не плевать на то, что ты, моя чертова подруга, собираешься просто исчезнуть, даже не дав мне сказать хоть пару гадостей напоследок!       Леви сжал кулаки, его взгляд метался между ними, пока внутри всё неистово сжималось.       — Кто-нибудь мне объяснит, какого хрена тут вообще происходит?!       Аида, как ни странно, смолчала.       Жнец прищурился, явно обдумывая, стоит ли ему что-то говорить. А затем вздохнул, опустил плечи и буркнул:       — Да всё просто. Ты только что чуть не убил её.       Леви застыл.       В его голове всё смешалось в хаотичный водоворот мыслей, в груди закралось непонятное чувство. Он только что… чуть не убил её?       Её.       Бессмертную.       Его руки сжались в кулаки. Губы сжаты в тонкую линию. В голове стучало одно и то же: он своими руками мог её убить.       Так вот какая между ними связь…       Он медленно поднял взгляд на Аиду. Она смотрела на него, выражение лица было странным — не то разочарованным, не то облегчённым.       Он не знал, как на это реагировать.       — Можешь даже не ждать, — его голос был ровным, но в глазах читалась сталь. — Это не моя забота.       Аида моргнула.       Жнец фыркнул, но ничего не сказал.       А Леви не знал, кому он сейчас сказал эти слова — ей или себе.       Аида нахмурилась. Не злилась, не возмущалась, просто смотрела на него с лёгким непониманием, словно услышала что-то совершенно нелепое.       — В смысле «не сделаешь»? — её голос был ровным, но в нём скользнуло что-то… тяжёлое. — Я, значит, ждала тебя многие века, а ты отказываешься выполнить свою работу?       Леви посмотрел на неё. Его губы дрогнули, но он всё же ответил, чётко и уверенно:       — Да, отказываюсь.       Жнец театрально закатил глаза, подался вперёд, опершись на колено, словно наблюдал за величайшей трагедией.       — Цирк на дроте, — протянул он, качая головой. — Впервые вижу, чтобы жертва уговаривала палача, а тот в ответ страдал хернёй.       Аида медленно моргнула, словно обдумывала что-то.       — Значит, вот так, да?       Леви кивнул.       Жнец вздохнул, но вмешиваться больше не стал.       И в этой тишине, полной недосказанности, каждый из них чувствовал, что теперь всё будет иначе.       Аида снова шагнула вперёд, практически вплотную к Леви. Он даже не шелохнулся, смотрел прямо в её глаза, в которых застыло что-то тёмное, глубокое, неразгаданное.       — Почему ты отказываешься? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась не просто заинтересованность, а почти отчаяние. — Тебе-то что?       Леви медленно покачал головой, будто это был самый очевидный вопрос на свете.       — Как же я свою невесту убить могу, — лениво протянул он, в глазах мелькнула усмешка. — Не-а.       Её губы дрогнули.       Она наклонилась ближе, их лица разделяли жалкие сантиметры, её дыхание обжигало кожу.       — Какую к чёрту невесту, — прошипела она, глядя прямо в его глаза. — Ты хоть знаешь, сколько мне лет?       Леви усмехнулся, губы тронула ленивая ухмылка.       — Возраст не имеет значения.       Аида обречённо выдохнула, прикрыв глаза, а затем резко повернулась к Жнецу, махнув рукой, словно прогоняя двух надоедливых котят.       — А ну-ка, оба, убирайтесь отсюда.       Леви ухмыльнулся ещё шире.       Жнец театрально всплеснул руками.       — И за что мне эта мыльная опера?       Проходили недели.       Аида пыталась не думать. Она продолжала жить так, как делала это последние века: наблюдала за жнецом, который вечно жаловался на нехватку времени, приходила в пути, где Имир снова и снова лепила свои бесполезные фигуры, играла в свою вечную игру с судьбами смертных, оставаясь для них чем-то недосягаемым. Всё шло по кругу, как и прежде, но теперь казалось… неправильным.       Она злилась на себя за это. Глупо. Абсурдно. Он смертный, он должен жить свою жизнь. Но если так, то почему в моменты, когда в руках был бокал с вином, а в голове — ничего, кроме пустоты, именно он всплывал перед глазами?       Леви жил так, как жил всегда. Бесконечная череда приказов, миссий, крови и потерь. Он заставлял себя не думать. Не думать о её имени, не думать о том мгновении, когда впервые увидел её, не думать о том, как она смотрела на него тогда, когда он держал в руках её меч. Всё это не имело значения.       Но стоило остаться одному, как мысли накатывали волной. Иногда он ловил себя на том, что хочет сказать её имя вслух — просто проверить, что будет. Но он не делал этого. И дни шли дальше.       Всё, как всегда. Люди приходили, люди умирали. Всё.       И в один из таких дней пришёл приказ. Очередная вылазка за стены.       Подготовка шла полным ходом.       Леви молча наблюдал, как солдаты затягивают ремни, проверяют лезвия, готовят лошадей. Его движения были чёткими, привычными — не впервые, не в последний раз. Он проводил инструктаж, следил за снаряжением, говорил уверенным голосом, но внутри всё было иначе.       После трагической гибели его отряда что-то в нём изменилось. Женская особь титана оставила на его душе след не только из-за потерь, но и из-за гнетущего чувства бессилия. Он ненавидел эту слабость. Но время не остановилось. Оно продолжалось, беспощадное и равнодушное, затягивало, как омут.       Души погибших товарищей не покидали его. Они являлись во снах, в пустых коридорах штаба, на тренировочных площадках. Иногда — просто в отражении лезвия, когда он чистил клинки. Увидев их, он не вздрагивал и не отворачивался. Привык. Они не говорили, не укоряли — просто смотрели.       Успокаивало лишь одно.       Теперь он знал — после смерти не было забвения. Было перерождение.       И если так, пусть они будут счастливы. Хоть в каком-то из этих миров.       Эта мысль удерживала его на краю пропасти.       Но что делать со своей собственной жизнью?       И жизнь ли это, когда ты — одиночка? Когда все, кто тебе дорог, умирают, а ты остаёшься? Леви не боялся смерти, но что-то внутри него кричало, что жить вот так — страшнее, чем умереть.       А что говорить про неё?       Она живёт в этом ужасе не десятилетия — века. Сколько же всего она пережила? Если даже за его тридцать лет по нему будто стая лошадей проехалась, то что было с ней? Как она справляется? Или уже не справляется?       Мысли возвращались к ней снова и снова. К тому, как она смотрела на него. К её голосу. К тому, что сказала тогда.       Он хотел видеть её. Не знал, почему. Не понимал, зачем. Просто хотел.       Но не рискнул.       — По лошадям! — раздался голос Эрвина, и он встряхнулся, мгновенно возвращаясь в реальность.       Солдаты запрыгивали в седла, седлали лошадей, подтягивали ремни. Ветер бил в лицо, заглушая посторонние мысли.       Ещё одна вылазка. Ещё одна ночь.       И кто знает — вернётся ли он из неё?       Страха не было. Только действия, отточенные до автоматизма.       Лошади срываются с места, копыта глухо стучат по земле. Холодный воздух хлещет в лицо, но это уже не ощущается. Всё привычно, всё знакомо.              Открываются ворота. За ними — хаос. Титаны. Без разницы.       Руки сами сжимают поводья. Взгляд цепляется за силуэты врагов. Голос Эрвина звучит в голове, хотя приказ уже давно отдан.       Леви не думает. Он действует.       Резко развернулся, запуская крюки, балансируя между рушащимися зданиями и приближающимися титанами. Миссия была провальной — это стало ясно с первых минут. Крики, раздающиеся со всех сторон, стоны умирающих, захлёбывающихся собственной кровью солдат, густой запах металла, смешанный с горящей древесиной и гарью.       Он видел, как один за другим падали его товарищи, как огромные лапы титанов разрывали тела на части, а страх сковывал даже самых отважных.       Девушка из младшего отряда зацепилась за обломки и не могла выбраться. Её взгляд метался между своими бесполезно дергающимися ногами и надвигающимся на неё монстром.       Леви рванулся вперёд, прекрасно понимая, что не успеет. Сердце билось в ушах, руки сжимали рукоять мечей, но он был слишком далеко, слишком медленный для этой ситуации.       Чудовище подняло руку, целясь в парня. Время будто замедлилось.       А затем…       Резкий порыв ветра пронёсся по разрушенному городу, осыпая мостовые пылью и мелкими осколками.       Титан замер.       Секунда.       Две.       Леви не сразу понял, что произошло. Существо стояло в том же положении, но его огромные глаза уже ничего не видели. На шее тёмной линией проступил глубокий разрез, из которого с тихим шипением начала сочиться тёмно-красная жидкость.       Титан пошатнулся, хрипло выдохнул и рухнул, взметая облака пыли.       Леви моргнул, переводя взгляд с мёртвого чудовища на того, кто это сделал.       Алые волосы разметались на ветру.       Она стояла рядом, невозмутимая, спокойная, будто происходящее её не касалось. В одной руке — меч, длинный, тонкий, с гравировкой по лезвию. Её зелёные глаза блестели в отражённом свете солнца. Она чуть наклонила голову набок, наблюдая за ним с едва заметной улыбкой.       — Ты всегда так опаздываешь?       Леви не сразу нашёл, что ответить.       Её не должно было быть здесь.       — Какого чёрта…       Она вздохнула, легко крутанула меч в руке и спрятала его в никуда.       — Ты ведь сам позвал меня, Леви.       Он нахмурился.       — Я…       Но тут же замолчал, вспоминая, как перед боем, буквально на мгновение, мелькнула мысль — было бы легче, если бы она была рядом.       Аккерман стиснул зубы.       — Не выдумывай.       Аида усмехнулась и сделала шаг вперёд.       — Конечно.       Леви приземлился рядом, его ботинки скользнули по запылённой мостовой, но он тут же восстановил равновесие, настороженно оглядываясь.       — Эй, вдруг тебя увидят?       Аида только усмехнулась, небрежно поправляя рукава своего плаща.       — Сейчас не видят, — она лениво провела рукой в воздухе, очерчивая невидимую границу. — Можно сказать, что сейчас я существую только для тебя. Поэтому, не болтай слишком много, иначе за сумасшедшего сойдёшь.       Леви сузил глаза, внимательно изучая её выражение лица.       — Что ты вообще тут забыла?       Она пожала плечами.       — Во-первых, ты сам позвал.       Он нахмурился.       — Я не звал.       Аида только закатила глаза, даже не удосужившись спорить.       — Во-вторых, мне скучно.       Она указала пальцем на фигуру вдалеке.       Леви проследил за её жестом и увидел знакомую тень — жнец спокойно бродил по полю боя, неторопливо листая свой блокнот и что-то сообщая потерянным душам. Те, кто недавно ещё были солдатами, теперь стояли перед ним с пустыми взглядами, не понимая, что происходит.       Аида вздохнула, скрестив руки на груди.       — Вот у него есть что делать. А мне скучно.       Леви скривился.       — Ты хочешь сказать, что ввалилась в бой с титанами просто потому, что тебе скучно?       Она кивнула, широко и совершенно непринуждённо улыбаясь.       — Именно.       Леви провёл по лицу рукой, тяжело вздохнув.       — Твою мать…       Голос Эрвина пронёсся над полем битвы, отдавая чёткий приказ:       — Темнеет, все едем в заброшенный штаб!       Оставшиеся в живых солдаты перегруппировались, готовясь к отправке. Леви молча запрыгнул в седло, в последний раз оглядывая поле боя. Кровавый след, оставленный погибшими, уходил далеко за горизонт. Он стиснул зубы. Всё как всегда. Он не мог спасти всех.       Он взял поводья, собираясь тронуться, когда почувствовал едва уловимое движение рядом.       — Хей, — раздался игривый голос.       Он только внутренне выдохнул. Конечно.       — Ну достань меч, ну пожалуйста, — продолжила она, весело подпрыгивая рядом, будто это был детский каприз, а не просьба о её убийстве.       Леви тихо, едва разжимая губы, процедил:       — Отстань.       Аида сделала вид, что не услышала.       — Правда, чего ты боишься? Раз уж тебе суждено меня убить, то лучше уж сейчас. Представь, сколько проблем решится одним махом, — её голос звучал почти мечтательно.       Леви сжал поводья сильнее, заставляя себя не реагировать.       — Или ты всё ещё надеешься, что найдётся другой способ? — протянула она, осматривая его с ног до головы.       — Замолчи, — коротко бросил он.       Она рассмеялась и запрыгнула прямо на его лошадь, усевшись позади, склонившись к его уху.       — Ты мне нравишься, Аккерман, — прошептала она так, чтобы никто, кроме него, не услышал.       Он тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Я тебя ненавижу.       — Это уже лучше, — весело отметила она, совершенно не собираясь уходить.       Она наклонилась ближе к его уху, голос был таким же насмешливым, как и её намерения:       — Чего ждёшь? Едь!       Леви слегка повернул голову, тихо процедив:       — Быстро слезла.       Но та лишь отрицательно покачала головой, будто он предложил что-то совершенно немыслимое.       — Нетушки. Когда достанешь меч, тогда и отстану.       Леви стиснул зубы.       — Я сказал, не буду, значит не буду.       Лошади других солдат уже двинулись вперёд, растворяясь в сумерках. Леви же застрял на месте, препираясь сам с собой, будто не было ничего важнее, чем спорить с призрачной женщиной, которая умудрилась влезть в его жизнь и теперь не собиралась исчезать.       — Леви! — раздался голос Эрвина. — Что ты там задержался?!       Чёртово положение. Он чертыхнулся, дёрнул поводья, и лошадь рванула вперёд, догоняя остальных. Аида же продолжала сидеть позади него, явно наслаждаясь ситуацией.       — Я же говорила, что поеду с тобой, — с усмешкой заметила она, крепче ухватившись за него.       Леви только глубже надвинул капюшон на лицо, стараясь не показывать, как его трясло от раздражения.       — Мне повезло, что меня кроме тебя никто не видит, иначе точно бы сошёл за сумасшедшего.       — Ты и так сумасшедший, если думаешь, что можешь меня игнорировать, — хмыкнула Аида. — Но ничего, мне нравится упрямство.       Он тихо выдохнул.       — Я тебя ненавижу.       — Опять? — её голос был полон улыбки. — Ты уже говорил это минут десять назад.       — Могу повторить.       — Не стоит. Я и так знаю, что ты мне рад.       Леви только сильнее сжал поводья. Чёртово положение. Чёртова женщина. И, что хуже всего, он действительно был не против её присутствия.       — Сколько бы твоих проблем решилось, — Аида чуть подалась вперёд, говорила спокойно, почти напевно, но в голосе чувствовалась явная насмешка. — Вынул бы ты этот меч… Я бы перестала являться, возможно, даже призраков бы перестал видеть… но это не точно.       Он медленно вдохнул, будто собираясь с силами, а потом на выдохе устало бросил:       — Твоя смерть — не моя забота.       Она недовольно скривилась, отвела взгляд в сторону, но замолчала. Возможно, впервые за всю поездку. Он даже начал надеяться, что на этом её настойчивость иссякла. Но нет. Вряд ли она так просто сдастся.       Тем временем на горизонте показался старый полуразрушенный штаб, вырисовываясь на фоне сгущающихся сумерек. Здание возвышалось над ними, окутанное тенью, словно призрак прошлого, который тоже давно следовало бы оставить позади.       — Мы на месте! — донёсся голос Эрвина, и отряд замедлил ход.       Леви спрыгнул с лошади и огляделся. Остальные тоже начинали спешиваться, разбредаясь по территории, готовясь к ночёвке. Он выдохнул и, повернувшись к Аиде, нахмурился:       — Ты же не собираешься торчать здесь и донимать меня?       Она игриво качнулась вперёд, сделав невинное выражение лица.       — А не ты ли говорил, что я твоя любимая женушка?       Он раздражённо выдохнул.       — Это была шутка.       — Ну… теперь я тут. Так что привыкай, дорогой. — Она чуть склонила голову, едва заметно улыбаясь.       Он закрыл глаза, мысленно проклиная всё на свете. Это будет долгая ночь.       Леви бросил ей раздражённое:       — Ты невыносимая.       Аида хищно улыбнулась, наклонив голову чуть в сторону, будто кошка, перед тем как выпустить когти. И в тот же миг небо прорезала яркая вспышка молнии. Глухой раскат грома потряс воздух, заставив лошадей нервно переступать копытами. В следующую секунду на землю обрушился проливной дождь.       Крупные, тяжёлые капли с силой ударялись о землю, мгновенно превращая твёрдый грунт в грязь. Вода стекала с крыш, мгновенно пропитывая одежду, делая её липкой и неудобной. В воздухе запахло сыростью и землёй, холодные потоки дождя смешивались с тёплым паром, поднимающимся от разогретой дневным солнцем почвы.       Леви медленно повернул голову к Аиде, в глазах явное возмущение.       — Это ты сделала?       Она невинно похлопала глазами, словно удивляясь его подозрениям.       — Не знаю… но это явно для того, чтобы ты освежился.       Леви стиснул зубы, чувствуя, как промокшая одежда липнет к телу. Вокруг солдаты бросились искать укрытие, торопливо заводя лошадей в заброшенные конюшни, а те, кто не успел, проклинали погоду. Аида же, довольная, просто откинула голову назад, подставляя лицо под струи дождя, словно наслаждаясь этим моментом.       — Прекрасный вечер, не находишь? — с довольной улыбкой произнесла она.       — Я найду, где тебя закопать, — пробормотал Леви, закручивая рукав, чтобы стряхнуть с него воду.       Она рассмеялась, и ему стало только хуже.       — Так значит, всё-таки надумал меч достать?       Леви медленно повернул к ней голову, его взгляд был мрачнее дождевых туч над головой. Он зло сузил глаза и громко бросил:       — Нет!       В этот момент несколько солдат, суетящихся вокруг в попытках спрятаться от дождя, замерли и настороженно посмотрели на своего капитана.       — Простите, капитан? — неуверенно переспросил кто-то из новобранцев.       Леви резко мотнул головой, осознав, что они могли не так понять его слова.       — Чего уставились? Внутрь быстро!       Солдаты тут же разошлись, но пару любопытных взглядов всё же задержались на нём чуть дольше, чем хотелось бы. Леви стиснул зубы, бросая Аиде убийственный взгляд.       Она же, вся такая довольная, закусила губу, чтобы не расхохотаться.       — Исчезни, — тихо, но с нажимом процедил он.       Аида пожала плечами, сделала шаг назад… но даже не подумала растворяться. Вместо этого она наклонилась чуть ближе и прошептала:       — Знаешь, Леви, мне кажется, ты уже привязался ко мне.       Он не ответил. Только быстрым шагом направился в сторону штаба, чтобы укрыться от дождя. Аида осталась стоять под ливнем, наблюдая, как он уходит, и усмехнулась.       — Какой сложный, — пробормотала она себе под нос и, ни капли не спеша, последовала за ним.       Леви молча прошёл внутрь, не оборачиваясь. В штабе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра в центре зала. Разведчики расселись вокруг него, кто-то протягивал ладони к огню, сушил промокшую одежду, кто-то уже устало сползал на пол, прислоняясь спиной к холодным каменным стенам. Было видно, что все до предела вымотаны — слишком много потерь, слишком много крови.       В помещении пахло сыростью, горелыми дровами и чем-то слегка затхлым — штаб давно не использовался, деревянные балки под потолком скрипели от сквозняков, половицы потрескивали под ногами. Вода стекала с плащей, капала с волос, превращая пол в лужи.       Леви молча прошёл мимо остальных, не нуждаясь ни в чьей компании. Никто его не останавливал, не заговаривал — все давно привыкли к его молчаливости. Он открыл одну из дверей и вошёл в комнату, которая в этом мрачном здании казалась чуть более пригодной для сна.       Стены здесь тоже были влажными, а мебель — старой и пыльной, но по крайней мере имелся стол, два стула и кое-какая рухлядь, похожая на спальное место. Леви небрежно стянул с себя промокший плащ, кинул его на стул и провёл рукой по волосам, сгоняя капли воды.       Мерзко. Всё было мерзко — и холод, и вонь, и эта липкая усталость, засевшая глубоко в теле. Он стянул сапоги и бросил их к остальным вещам, остался в одной рубашке, промокшей насквозь и прилипшей к коже.       Он сел на край кровати и наклонился, зажимая переносицу пальцами. Долбаный день. Долбаная жизнь. Хоть бы раз что-то прошло без потерь.       Внезапный порыв ветра качнул занавеску на окне, и он вздохнул, запрокидывая голову назад, прикрыв глаза. И только тогда почувствовал: она здесь.       — Ушёл, оставил меня одну, — голос прозвучал слишком близко.       Леви не дёрнулся, но сжал челюсти. Конечно, она. Кто же ещё.       Аида стояла у двери, скрестив руки на груди, чуть склонив голову, наблюдая за ним с привычной ухмылкой. Её алые волосы казались темнее в полумраке комнаты, а глаза странно мерцали, словно отражая свет горящих в зале свечей.       — Не думаю, что тебе бывает одиноко, — бросил он, не открывая глаз.       — Мне бывает скучно. Это хуже, — с притворной обидой сказала она, проходя внутрь.       Она двинулась к столу, склонилась над ним, внимательно разглядывая Леви. Он выглядел… хуже, чем она ожидала. Тёмные круги под глазами, напряжённые плечи, лёгкая дрожь в пальцах, почти незаметная, но она видела.       — Готов признать, что скучаешь? — спросила она насмешливо, присаживаясь на столешницу рядом с ним.       Леви открыл глаза и кинул в неё тяжёлый взгляд.       — Я не собирался тебя звать.       — Ну, знаешь… — она наклонилась ближе, будто делясь секретом. — Ты думал обо мне. Я почувствовала.       Он скептически прищурился.       — Это какая-то тёмная магия?       — Это ты у нас тут тёмный, капитан. Мрачный, сердитый, одинокий… — она сделала паузу, словно изучая его реакцию. — Так вот, к чему я веду. Ты ведь хотел, чтобы я осталась?       Он молчал.       — Не хотел? — Она склонила голову на бок. — Значит, могу уйти?       Её тон был лёгким, но Леви слишком хорошо чувствовал подтекст. Он сам не знал, зачем, но прежде чем успел осознать, выдохнул:       — Останься.       Аида довольно улыбнулась, откинулась назад, вытянув ноги и сцепив пальцы на колене.       — Ладно. Но за это ты должен мне признание.       — В чём?       Она облокотилась на ладонь, пристально глядя на него.       — В том, что я тебе нравлюсь.       Леви фыркнул, качая головой.       — Ты раздражаешь меня.       — Раздражение — это первый шаг к признанию.       Он перевёл взгляд на её губы, затем снова поднялся к глазам.       — Ты всё ещё хочешь, чтобы я вытащил этот меч?       Она не улыбалась. Не ухмылялась. Только тихо выдохнула:       — Очень.       В этот раз Леви молчал дольше. Затем вдруг заговорил, медленно, взвешивая каждое слово:       — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто не хочешь, чтобы я это сделал?       Она сжала губы.       — Как?       Они посмотрели друг на друга. В комнате повисло странное, затянувшееся молчание.       Леви смотрел на неё, и в нём кипела смесь эмоций. Он должен был злиться, раздражаться, отмахнуться от неё, но что-то внутри будто зацепилось за эти слова. Он понимал, что она здесь не просто так, что ей от него что-то нужно, но…       Зачем тогда этот взгляд? Почему она остаётся?       Аида наклонилась вперёд, наблюдая за ним с лёгкой усмешкой, но он видел — глаза выдавали. Там было что-то большее, что-то, что она не хотела показывать.       — Ладно, — она в конце концов пожала плечами. — Я останусь.       Леви едва заметно выдохнул.       Она сделала вид, что ничего не заметила.       В комнате стало чуть тише, даже дождь за окном словно отступил, став всего лишь глухим фоном. Аида перевела взгляд на окно, задумчиво постукивая пальцем по колену.       — Когда ты последний раз спал нормально?       Леви молча уставился на неё.       — Да ладно тебе, — она склонила голову набок. — Я же вижу.       Он не ответил.       — Давай так. Я остаюсь, но ты хотя бы попробуешь поспать.       — Ты мне условия ставишь?       — А то как же, — усмехнулась она. — Мне жутко скучно с мертвыми, так что ты моя развлекательная программа на вечер.       Он закатил глаза и, тяжело вздохнув, потёр переносицу.       — Если тебе скучно с мёртвыми, тогда что ты делаешь рядом со мной?       Она посмотрела на него чуть дольше, чем следовало.       — Ты живой, Леви.       Он снова встретился с ней взглядом, и на какой-то момент в комнате стало слишком тихо.       Он сдался первым.       Откинулся назад на кровать, закинув руку за голову.       Аида усмехнулась, но, вместо того чтобы уйти, села рядом, скрестив ноги и опираясь ладонью о матрас.       — Видишь, не так уж и сложно.       — Закрой рот.       Она улыбнулась, смотря, как он медленно прикрывает глаза.       На этот раз тишина была спокойной.       Аида посмотрела на него, на капли воды, стекающие с его мокрой челки, на уставшее лицо, в котором скрывалась вечная настороженность.       Её пальцы невзначай коснулись прядей, едва ощутимо, просто убирая их с его лба.       Леви открыл глаза.       Его взгляд медленно скользнул вверх, на её пальцы, а затем выше — в её лицо.       Мгновение зависло в воздухе, слишком насыщенное, слишком громкое в своей тишине.       Её зелёные глаза встретились с его серыми.       Он не отвёл взгляд.Она тоже.       Аида вдруг осознала, как это выглядит. Усмехнулась, быстро убирая руку, словно ничего и не было.       — Ты промок насквозь, капитан. Простудишься.       Леви медленно выдохнул, а затем, будто ничего не произошло, закрыл глаза.       — Бессмертная, а глупая. Я не заболею.       Она усмехнулась.       Дождь барабанил по крыше, мерно и ровно, как чей-то отстранённый голос, убаюкивая, заполняя комнату мягким шёпотом воды. В стенах штаба было прохладно, но внутри — тихо. Лишь потрескивание старых досок и редкие шаги разведчиков, расходящихся по комнатам. Где-то в коридоре заглушённо переговаривались, но этот уголок заброшенного здания был отделён от всех, погружён в спокойное оцепенение.       Леви молча сел на старый, слегка скрипнувший диван. Вода стекала с одежды, капая на деревянный пол. Он провёл рукой по мокрым волосам, затем устало прикрыл глаза, будто надеясь, что когда он их откроет, это всё закончиться.       — Ты всегда так молчишь? — спросила она после недолгой паузы.       — Ты всегда так много болтаешь? — спокойно парировал он.       Она хмыкнула, проходя по комнате. По старым, покрытым слоем пыли книжным полкам, по тёмным углам, в которых спряталась ночная темнота.       — Никогда не думала, что останусь на ночь в заброшенных казармах разведки. — Она слегка улыбнулась, проводя пальцами по потрескавшемуся деревянному столику. — Надо же, какую роскошь ты мне устроил.       Леви лениво приоткрыл один глаз, взглянув на неё, но не ответил.       — Если бы ты вытащил меч, я бы не маялась тут с тобой. — Она слегка склонила голову набок, наблюдая за его реакцией.       — Разве ты не говорила, что тебе скучно? — пробормотал он, откидываясь спиной на подлокотник.       Она усмехнулась, но на этот раз уже без привычной насмешки.       — Вот видишь, ты запоминаешь мои слова. Значит, не так уж тебе и наплевать.       Он тихо выдохнул, не удостоив её ответом.       Дождь продолжал стучать, наполняя тишину мягкими, непрерывными звуками. Где-то далеко глухо прогремел гром, но здесь, внутри, было слишком спокойно, слишком тепло.       Леви прикрыл глаза.       — Ну, хоть теперь ты не один, — негромко сказала она.       Ответа не последовало.       Она взглянула на него.       Тот уже дышал ровно и спокойно, мокрые волосы рассыпались по его лбу, тёмные ресницы отбрасывали лёгкую тень на скулы.       — Спи, капитан.       Аида посмотрела на него. Спокойное дыхание, расслабленные черты лица, чуть дрожащие ресницы, словно он ещё был где-то на грани сна и яви. Мокрые пряди липли к его лбу, холодная ткань рубашки темнела от влаги. Её губы тронула лёгкая усмешка – впервые она видела его таким. Без напряжённой осанки, без настороженного взгляда, без вечной готовности к бою.       Она тихо выдохнула, проводя пальцами в воздухе, и лёгкое тепло разлилось вокруг. Влага исчезала, словно её и не было, а ткань рубашки становилась сухой. Он бы не заметил, даже если бы был в сознании – это было похоже на лёгкий ветер, что сушит вещи под солнцем.       «Не хочу, чтобы ты заболел», – подумала она, но тут же нахмурилась, удивившись собственным мыслям.       Она ещё раз посмотрела на него, затем молча отвернулась и села рядом, скрестив руки.       Дождь за окном продолжал барабанить, но теперь он казался тише.