Алый обет

             Леви прищурился от яркого света, пробивающегося сквозь щели в ставнях. Он не сразу понял, что что-то не так. Голова была тяжёлой, но на удивление ясной, а в груди не было той привычной, гнетущей тяжести, что преследовала его каждое утро. Ни боли, ни обжигающих воспоминаний, ни кошмаров. Просто странная тишина. Он медленно повернул голову и заметил её.       Аида сидела, прислонившись к стене, её алые волосы мягко спадали на плечи. Она спала. Глубоко, ровно дыша, будто это было самым естественным делом в мире. Леви приподнялся на локтях, не сразу понимая, почему она здесь, но потом вспомнил… Дождь. Разговор. Спокойствие, которое он почувствовал рядом с ней.       Девушка дёрнулась, морщась от солнечного света, и лениво открыла глаза. Их взгляды встретились. Несколько секунд молчания. Она явно была так же озадачена этим, как и он.       — Почему ты не ушла? — спросил он первым, голос был ещё хрипловатым после сна.       Она нахмурилась, потерев висок.       — Хотела бы я знать…       Она быстро огляделась, будто надеясь, что место подскажет ей ответ, но ничего не изменилось — всё та же старая, запылённая комната, слабый запах сырости и дерева, тёплое солнце, пробивающееся сквозь щели.       Леви сел ровнее и выдохнул.       — Странно.       Аида повернула к нему голову.       — Что именно?       Он посмотрел в окно, а затем снова на неё.       — Не знаю… мне не снилось ничего. Ни хрена.       Она приподняла бровь.       — Учитывая твою жизнь, это должно быть в новинку.       Он кивнул. Да. Должно. Обычно его ночи были наполнены криками, кровью, лицами тех, кого он потерял. Но сейчас… пустота. Тихая, чистая пустота. И этот сон, если его можно было назвать сном, был лучшим за долгие годы.       Она протянула руки вверх, потягиваясь, и посмотрела на него с лёгкой усмешкой.       — Думаешь, это моя магия?       Он пожал плечами.       — Не знаю. Но если это ты, то можешь оставаться и дальше.       Его голос был ровным, но в глазах мелькнул слабый оттенок чего-то… непривычного. Может, даже тёплого.       Аида задумчиво посмотрела на него, но ничего не сказала. Просто ухмыльнулась и поднялась на ноги.       — Ох, Аккерман, не соблазняй меня такими словами.       Он фыркнул, отводя взгляд, но не ответил.       Аида лениво потянулась, расправляя плечи, а затем небрежно отряхнула одежду, словно избавляясь от невидимой пыли. Она склонила голову, бросив на Леви насмешливый взгляд:       — Раз ты выспался, то я могу быть свободна.       Её голос был лёгким, чуть насмешливым, но в нем чувствовалось что-то ещё — что-то, чего она сама, возможно, не осознавала. Она не стала дожидаться его ответа, просто исчезла, словно её здесь никогда и не было.       Леви продолжал лежать, бессмысленно глядя в потолок. Он даже не сразу понял, что сжал кулак на простыне — на том месте, где она сидела. Впервые за долгие годы он действительно спал. Не дремал, не проваливался в тревожную полудрёму, а спал. Без кошмаров. Без воспоминаний о криках, крови и потерь.       Он резко сел, встряхивая голову, словно пытаясь избавиться от тени её присутствия. Встав с кровати, быстро заправил её, натянул куртку и направился к выходу.       Снаружи уже раздавались голоса разведчиков, кто-то затягивал подпруги, проверял снаряжение. Всё как всегда.       — Капитан, мы готовы к выезду, командор ждёт вас.       Леви только кивнул, забираясь в седло. Всё как всегда. Только вот что-то внутри теперь было не так.       Молча занял своё место, проверил снаряжение и оглядел уставшие лица солдат. Вчера они потеряли людей, но никто не позволял себе остановиться. Горе — это роскошь, которую здесь могли себе позволить только мёртвые.       Дождь уже давно прекратился, воздух был свежий, а небо чистым. Казалось, природа решила подарить им хотя бы один спокойный день.       Леви тронул поводья, отправляя лошадь вперёд. В голове ещё витала мысль о ночи, но он отогнал её. Всё потом. Сейчас — работа.       В то же время, Аида стояла на крыше одного из высоких зданий, наблюдая за тем, как серый рассвет медленно размывает остатки ночной темноты. Она думала о нём. О том, как спокойно он спал рядом, как её не тянуло уйти, как впервые за долгие годы чужое присутствие не раздражало её, а, напротив, успокаивало.       Ты смягчаешься. Это опасно.       Её губы тронула насмешливая улыбка, но глаза оставались холодными. Она столько раз проходила через это — привязанность, иллюзию близости, надежду. Всё это всегда заканчивалось одинаково. Смертью. И её память, проклятая память, хранила каждую потерю, каждую боль, каждый отчаянный взгляд перед концом.       — Почему же с ним иначе?       Она нахмурилась. Это было неправильно. Связь между ними, меч в её груди, этот странный сон, который он видел… Всё это казалось узорами на паутине, ведущими к одной и той же точке. Но что это за точка?       Она слышала шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.       — Опять зависла? — голос жнеца прозвучал почти весело, но Аида знала его слишком хорошо, чтобы обмануться. Он всегда замечал, когда с ней что-то не так.       Она пожала плечами, не оборачиваясь.       — Думаю.       — Это само по себе уже страшно.       Он подошёл ближе, встал рядом, сунув руки в карманы плаща. Они молчали.       — Ты ведь уже поняла, да? — наконец произнёс он.       Аида молча смотрела перед собой, но в глубине души знала ответ.       — Глупый вопрос, ты и сам всё видел.       Но её беспокоило другое. Не просто Леви. Не просто меч. А видения. Те, что приходили к ним обоим.       — Есть одно «но», — тихо сказала она.       Мужчина наклонил голову, подталкивая её продолжить.       — Ему тоже снилась она.       — Кто — она?       — Сороконожка.       Жнец задумчиво нахмурился.       — Та самая?       Аида кивнула.       — Ему снилась моя смерть. Это не просто совпадение.       Жнец вдруг звонко рассмеялся.       — Ох, Аида… — он вытер воображаемую слезу. — Если окажется, что ты породила титанов, я лично тебя грохну.       Аида раздражённо рявкнула:       — Это не смешно! Вместо того чтобы ржать, лучше бы делом занялся и помог!       Жнец всё ещё посмеивался, покачав головой.       — Ох, ну конечно. И чем же я тебе помогу? Откуда ангел смерти может найти информацию про бессмертное существо, которое убили ещё до его появления?       Аида скрестила руки на груди и сверлила его взглядом.       — Не знаю. Поройся где-то в архивах, должно же что-то быть.       Жнец фыркнул, закатив глаза.       — Ты что, издеваешься?       — Нет, я серьёзно.       — Ты хоть представляешь, насколько старые записи мне придётся перерывать? Это не тебе в борделе души спасать! Если ты действительно умерла так давно, то твоя история вообще может быть утеряна.       Аида сжала губы.       — Но ты же попробуешь, верно?       Жнец тяжело вздохнул и театрально закатил глаза.       — Если ты думаешь, что я полезу перерывать архивы столетней давности, то ты явно переоцениваешь мои возможности.       Девушка прищурилась.       — Ты обязан.       Жнец ухмыльнулся.       — Не-а, не обязан. Тем более, умерла ты не здесь, а в землях Хизуру. А значит, если что-то и сохранилось, то оно там, в их заплесневелых хранилищах, а не в моих бумагах. Так что, если хочешь правды, милости прошу в Хизуру.       Аида задумалась. Это усложняло задачу.       Жнец фыркнул, усмехнувшись:       — Даже не думай, Аида. Я в Хизуру не сунусь.       — Ну а кто тогда? Ты ведь сам сказал, что там могут быть записи, — она скрестила руки на груди, сверля его взглядом.       — Да, но я туда не поеду, — он откинулся на спинку стула, сложив руки за головой. — Жнец, который курирует тот регион, слишком… своеобразный. Не хочу с ним связываться.       Аида выгнула бровь:       — Ты? Боишься кого-то?       — Я его не боюсь, он просто бесит меня, — буркнул жнец, нахмурившись. — У него странные замашки, он помешан на старых ритуалах, вечно тянет всякий хлам в свой кабинет и считает, что мы, — он обвёл рукой воздух, — должны помогать смертным и указывать им путь.       — И что? — Аида склонила голову набок. — Разве это не то, чем ты и занимаешься?       Жнец скривился.       — Да, но не с таким энтузиазмом, как он.       Аида закатила глаза.       — Значит, мне самой идти?       Жнец усмехнулся:       — А что, сама боишься?       — Чушь, — огрызнулась она, но внутри что-то неприятно кольнуло. Конечно, она не боялась, но встречаться с тем, кто видел гораздо больше, чем следовало бы… Нет, это могло обернуться проблемами.       — Вот и славно, — жнец ухмыльнулся, довольно хлопнув в ладони. — Ну, а раз этот вопрос решён, я пошёл.       Он поднялся, потянулся и направился к выходу, но остановился на пороге:       — Кстати, если он спросит, как у меня дела, скажи, что всё отлично.       Аида вздохнула:       — Я передам, что ты, как всегда, ленишься и жалуешься.       Жнец кивнул.       — Так и скажи.       Аида шагнула вперёд, и привычный мир вокруг неё сменился. Теперь она стояла посреди оживлённой улицы Хизуру. Яркие фонари освещали вечерний город, разноцветные огни вывесок отбрасывали блики на мокрую мостовую. Повсюду мелькали прохожие, суетливые, спешащие по своим делам, не замечающие её присутствия.       Она не стала задерживаться. Сделав несколько уверенных шагов, она растворилась в полумраке узкого переулка и, не колеблясь, прошла прямо сквозь стену.       Перед ней раскрылся длинный, тускло освещённый коридор. Воздух здесь был пропитан чем-то древним, тяжёлым, словно время застыло в этих стенах, оставив свой след. Аида прошла вперёд, её шаги глухо раздавались по каменному полу.       Дверь в конце коридора выглядела так, будто её никто не открывал уже сотни лет. Чёрное лакированное дерево, узоры, напоминающие кости, выгравированные на поверхности. Аида скептически оглядела её, фыркнула и громко постучала.       Гулкий звук разлетелся по коридору, повисая в напряжённой тишине.       Никакого ответа.       Она постучала снова, чуть сильнее.       — Если ты не откроешь, я сломаю её, — предупредила она ровным голосом, понимая, что тот, кто находится внутри, прекрасно её слышит.       Прошло ещё несколько секунд. Потом раздался щелчок, и дверь медленно, почти лениво, приоткрылась.       Перед ней стоял низкий, щуплый мужчина в круглых очках, которые сползали на кончик его носа. Он был облачён в странное длинное пальто, а на голове красовалась чудная шляпа с широкими полями, явно слишком большими для его размера.       Он суетился, перебирая что-то в руках, а когда поднял взгляд на Аиду, его глаза тут же расширились.       — О, ты всё ещё жива? — шепеляво пробормотал он, прищуриваясь. — Ну, конечно же, жива, глупый вопрос. Спустя столько столетий являться без предупреждения… Что стряслось?       Аида скрестила руки на груди, без особого энтузиазма оглядывая его с головы до ног.       — Мне нужно найти информацию. О себе.       Мужчина моргнул.       — О себе? — переспросил он, чуть наклоняя голову, словно пытался расслышать её лучше. — Ты пришла ко мне спустя века, чтобы я копался в архивах, которых ещё в помине не было, когда тебя прикончили? Это что, шутка такая?       Аида смерила его ленивым взглядом.       — Нет, это не шутка. Я хочу знать, что обо мне писали после.       Жнец издевательски усмехнулся.       — После? Ха! Ты серьёзно думаешь, что хоть одна бумажка сохранилась после всего, что произошло? Если что-то и осталось, то это крохи, и искать их придётся месяцами.       — Значит, ищи, — безразлично бросила она.       Мужчина захлопал глазами за своими толстыми линзами, отчего напомнил ей сову.       — Да ты издеваешься! Ты вообще представляешь, сколько это займёт времени?!       — Ты жнец, у тебя вся вечность впереди, — парировала Аида с лёгкой улыбкой, пожав плечами.       Жнец театрально вздохнул и наигранно уронил руки.       — Ох, вот уж не хватало мне тебя в этом хаосе. Ладно, ладно, посмотрим, что можно сделать. Но предупреждаю — если даже что-то и найдётся, тебе придётся ждать. Долго.       Аида лениво кивнула, будто и не сомневалась в этом.       — Я подожду.       — Конечно подождёшь! — возмутился жнец. — А то что? Пойдёшь искать сама?       Она хищно улыбнулась.       — Именно.       Мужчина шумно втянул воздух, будто ему стало нехорошо.       — О нет, тебя мне ещё тут не хватало… Ладно, ладно, просто убирайся, пока я не передумал!       Аида кивнула и развернулась, направляясь к выходу.       — Жду хорошие новости, — бросила она через плечо и отошла на несколько шагов.       Жнец поправил съехавшие очки и почесал в затылке, не скрывая недовольного выражения.       — Вот так значит, да? Приходишь ко мне спустя столько лет, требуешь копаться в бумажках, да ещё и смотришь так, будто я тебе что-то должен! — Он всплеснул руками, раздражённо моргая. — Вот почему меня всегда находят самые проблемные бессмертные!       Аида медленно выдохнула, приподняв бровь.       — Ты закончил?       — Нет, не закончил! — вскинул он пальцы, подойдя ближе. — Какого чёрта ты вообще это сейчас ищешь? Все эти годы жила спокойно, а теперь вдруг проснулась?       — Значит, пришло время, — спокойно ответила она.       Жнец прищурился, наблюдая за ней исподлобья, но не смог удержаться и продолжил ворчать:       — Вот же… Наглые, бессмертные! Никакого уважения к труду простых жнецов!       Аида молча смотрела на него, ожидая, когда же он закончит свой спектакль.       — Ну ладно, ладно, посмотрим, что там есть… — проворчал он, всё же сдаваясь. — Но учти, ничего я не обещаю!       Он резко развернулся к шкафу, полный суетливости, и начал копаться в старых книгах и свитках, бормоча что-то себе под нос.       — Да где же оно… Помню… Помню… Давно это было…       Аида скрестила руки на груди, ровно стоя у двери.       — Ты и так старик, но выглядишь сейчас на пару сотен лет древнее.       Жнец отмахнулся.       — Вот так всегда! Сначала на поклон, а потом ещё и подколоть норовят…       Он рывком вытащил один из свитков и оглянулся через плечо.       — Слушай, может, оно и не связано, но раз уж ты тут, скажу…       Он прищурился, словно вспоминая.       — С тех пор, как тебя… кхм… сделали бессмертной, я больше ни разу не видел здесь одну душу.       Аида слегка склонила голову, не подавая виду, что заинтересовалась.       — Кого именно?       Жнец шумно вздохнул, поднимая бумагу поближе к глазам.       — Мужика одного… Как его там… Леон, при жизни звали, кажется.       Кулаки Аиды невольно сжались.       — …Леон?       Жнец нахмурился, просматривая записи.       — Ага, точно. Как убили, так больше тут и не появлялся. Ни в этом мире, ни в другом. Словно испарился.       Аида замерла. Её взгляд застыл на одном месте, но мысли в голове бушевали.       Леон. Её Леон.       Даже спустя столько лет, имя всё ещё отзывалось в груди болезненным эхом.       Она выпрямилась, стараясь вернуть контроль над эмоциями.       — Значит, ты его не встречал?       Жнец пожал плечами.       — Нет. Не было. Хотя, если честно, я бы запомнил. Такая уж у него была… выдающаяся душа.       Аида сжала зубы.       — И больше ничего?       — Ха! А что ещё тебе сказать? Я не всемогущий, чтоб знать, куда исчезают заблудшие души.       Она сделала шаг назад, понимая, что больше ничего полезного не вытащит.       — Ладно. Если найдёшь что-то ещё…       Жнец перебил её:       — Да-да, я в курсе! Придумаю, как связаться.       Девушка молча развернулась и вышла за дверь, не дожидаясь прощаний.       Аида остановилась, глядя на дерево, окружённое шумными прохожими. Сейчас здесь кипела жизнь: дети смеялись, продавцы зазывали покупателей, ветерок раскачивал цветущие ветви. Но тогда, много веков назад, всё было иначе.       Она прикрыла глаза, и мир вокруг изменился.       Тот же склон, но без каменных дорог и толп людей. Чистая, зелёная трава, а над головой бесконечное голубое небо. Тишина, прерываемая лишь пением птиц.       Она сидела рядом с ним.       Он лежал, прислонившись к стволу, а она склонилась рядом, держа его руку в своей. Белая ткань его одежды мягко струилась по земле, а длинные тёмные волосы чуть трепал ветер. Тогда он ещё мог ходить, но силы уже оставляли его.       — Ты знаешь… — его голос был тихим, но полным нежности, — я бы хотел, чтобы всё всегда оставалось так.       Аида улыбнулась, не выпуская его ладонь.       — Глупый, ничего не остаётся вечным.       Леон повернул голову, взглянув на неё с едва заметной улыбкой.       — Тогда пусть хоть это мгновение останется.       Он слабо сжал её пальцы, а затем опустил взгляд на их сцепленные руки.       — Когда меня не станет, ты ведь всё равно будешь помнить, да?       Её грудь пронзило резкой болью, но она не показала этого.       — Что за глупости… Ты будешь жить.       — Ты так уверенно это говоришь…       Он смотрел на неё с нежностью, но в глазах была грусть. Аида знала, что он понимает всё. Но они оба не говорили об этом.       Она склонилась ближе, её лоб коснулся его.       — Я обещаю, — прошептала она.       — Обещаешь что?       — Что всё всегда будет так.       Она тогда не знала, что исполнит это обещание самым страшным образом.       Аида резко распахнула глаза, вынырнув из воспоминаний.       Перед ней всё так же стояло то самое дерево. Цветущее, как и тогда, но его больше не было.       Она сжала ладони в кулаки и отвела взгляд.       Протянула руку, поймав лёгкий лепесток, что сорвался с ветки. Он был хрупким, нежным, едва уловимо пахнущим весной.       Она смотрела, как неподалёку молодая пара смеялась, кружась в медленном танце под цветущим деревом. Ребёнок, едва стоявший на ногах, неуверенно шагал к ним, а затем повис у отца на руке, радостно смеясь.       Девушка наблюдала за этой сценой так, будто это было что-то недосягаемое. Что-то, что ей никогда не суждено испытать.       Она когда-то тоже мечтала об этом. О простых вещах. О доме, где пахнет свежим хлебом. О руках, что согревают в холодные ночи. О голосе, что будет рядом каждый день.       Но это никогда не было для неё.       Она всегда была чем-то большим, чем просто человек. А значит, обычная жизнь оставалась для неё запретной.       Аида опустила взгляд на лепесток в своей ладони и грустно улыбнулась.       Скорее всего, я никогда не узнаю, каково это — просто жить.

***

      Жнец наблюдал за этим процессом с привычной отрешённостью. Он видел это тысячи раз. Люди умирали, их судьбы переписывались, их прошлое стиралось. Один глоток — и всё, что когда-то делало их теми, кто они есть, исчезало без следа.       Кенни Аккерман сидел, как всегда, с ухмылкой, лениво покручивая чашу в руках.       — Так вот как это всё работает, — протянул он, наблюдая за густой жидкостью внутри. — Забавно. А что будет, если я откажусь?       Жнец поднял глаза и ровным, бесстрастным голосом ответил:       — Вы пожалеете.       Кенни вскинул бровь.       — О?       — Вам, Аккерманам, и так хорошо от жизни досталось. Сомневаюсь, что вам и после смерти нужны проблемы, — пояснил жнец, подвигая чашу ближе.       Кенни хмыкнул. Он не выглядел встревоженным или напуганным. Скорее, любопытным. Ему всегда было интересно, как устроен этот мир, что прячется за кулисами, что скрывается там, куда смертные никогда не заглядывают.       Но спорить он не стал.       Он поднял чашу, посмотрел на неё последний раз и, усмехнувшись, выпил отвар.       На миг его глаза дрогнули, лицо потеряло выражение.       Всё, что когда-то было Кенни Аккерманом — человеком, солдатом, убийцей, братом — исчезло, словно его никогда и не существовало.       Он медленно поднялся со своего места. Теперь — чистый лист, пустая душа.       Жнец не отводил от него взгляда, пока тот шаг за шагом поднимался по ступеням, ведущим в последний путь.       Кенни не обернулся. Не задумался. Не замешкался.       Он ушёл.

***

      Леви сидел на краю кровати, склонившись вперёд, локти упирались в колени, пальцы запутались в его волосах, сжимая их так сильно, что казалось, ещё немного — и он вырвет их с корнем. Он не дрожал. Не всхлипывал. Но тишина, в которой он сидел, была пугающей.       В груди пульсировала тупая боль, разливающаяся с каждым ударом сердца. Он видел его последние минуты снова и снова. Голос Кенни — всё такой же наглый, ухмылка — всё такая же дерзкая, а затем… ничто.       Снова.       Каждый раз, когда кто-то уходил, он чувствовал это именно так. Глубоко. Жгуче. Безвозвратно.       Он стиснул зубы, чувствуя, как медный привкус крови заполняет рот. Он прикусил губу, даже не осознавая этого.       — Твою мать… — выдохнул он, закрывая глаза.       Неужели он проклят? Каждый, кто приближается к нему, умирает. Каждый, кого он хоть немного подпустил, исчезает.       Он тяжело вздохнул, откинувшись спиной на стену. Глаза устало закрылись. Он знал, что если уснёт, то его снова будут ждать кошмары. Кровь. Грязь. Прошлое, которое не даёт ему покоя.       Комната была тёмной, лишь слабый свет луны пробивался через занавешенное окно, отбрасывая бледные отблески на стены. Всё было привычно аккуратно — так, как он привык. Бутылки стояли ровно, пустые, но выстроенные в линию, словно их тоже нужно было держать в порядке. Единственный хаос, который нарушал привычный порядок, — смятая постель. Леви будто метался во сне или, что вероятнее, не мог уснуть вовсе.       Тишину нарушил едва слышный звук.       На подоконнике, почти сливаясь с тенями, появилась она.       Аида не произнесла ни слова. Просто смотрела на него.       Леви медленно поднял голову. Он замер, приоткрыв рот, на мгновение не веря своим глазам.       Повисло молчание.       Она видела, что ему плохо. Даже если бы он хотел скрыть это, это невозможно было не заметить.       Тихо, без привычных ухмылок и насмешек, она сделала несколько шагов вперёд и положила руку ему на плечо.       Но стоило ей чуть ближе наклониться, как тонкий аромат алкоголя ударил в нос.       Она нахмурилась.       — Да ты пьян… — тихо, почти с укором сказала она.       Леви кивнул. Он действительно был пьян. Впервые за долгое время он позволил себе ослабить хватку, позволил себе на мгновение забыть, но даже алкоголь не мог заглушить боль.       Аида не осуждала. Она молча села рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы он знал — она здесь.       — Кенни сейчас в лучшем мире, — тихо сказала она, глядя перед собой. — Я видела его. Он ушёл… спокойно. Теперь его ждёт новый мир, где он сможет любить и быть любимым.       Леви сжал челюсти. Он не знал, что ответить. Его взгляд был устремлён в пол, пальцы всё так же зарыты в волосы, плечи напряжены.       — Ты уверена? — наконец, глухо спросил он.       Аида посмотрела на него.       — Да. Я знаю это наверняка.       Леви посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни привычного раздражения, ни сарказма. Только усталость, только боль, которая разъедала изнутри. Голос его был хриплым, словно сорванным от слишком долгого молчания или крика, которого так и не случилось.       — Пожалуйста, не уходи.       Аида замерла. Она не знала, что сказать. Всё её существо будто сковало. Она могла исчезнуть прямо сейчас, раствориться в воздухе, сменить тему, отшутиться. Но от этих слов стало так горько, что пришлось почти прикусить губу, чтобы не выдать себя.       Она не ушла.       Тихо кивнув, она протянула руку и взяла его ладонь в свою. Тёплую, натруженную, дрожащую. Просто удерживая её в своей, не позволяя остаться одному в этот момент.       Они долго сидели так, возможно несколько часов, просто в тишине, нарушаемой только звуками дыхания. Никаких слов, никаких ненужных вопросов. Леви не отпускал её руку, будто боялся, что, стоит ослабить хватку, она исчезнет, растворится, как сон, как иллюзия.       Вскоре Аида шевельнулась, посмотрела на него и медленно поднялась. Леви тут же насторожился, вцепившись в её ладонь чуть крепче, а его взгляд был почти испуганным. Он не произнёс ни слова, но этот взгляд говорил громче любых фраз: Ты ведь не уйдёшь?       Она внимательно посмотрела на него, будто оценивая его состояние, затем слегка улыбнулась и протянула руку:       — Пойдём.       Леви нахмурился, не понимая, но не стал спрашивать. Просто взял её ладонь, позволяя вести себя, куда бы она ни задумала. Они подошли к двери, и Леви уже собрался было выйти в привычный казарменный коридор, но, стоило им переступить порог, как вокруг всё изменилось.       Они оказались совсем в другом месте.       Вокруг раскинулась ночная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёкими звуками ночного города. Свет фонарей, мягко подсвечивающий дорожки, серебряное сияние луны, отражённое в зеркальной глади небольшого пруда, и миллиарды звёзд, рассыпанные по бескрайнему небу. Здесь не было ни суеты, ни голосов, ни даже случайных прохожих. Только они двое.       Леви огляделся, моргнув, не сразу осознавая, что их окружает. Ночь. Деревья. Воздух здесь был другим, чистым, прохладным, наполненным запахом цветущих деревьев и прелой листвы. Ему не нужно было слов, чтобы понять — они покинули стены.       — Где мы? — наконец спросил он, не выпуская её ладони.       Аида смотрела вперёд, на что-то невидимое, будто потерявшись в собственных мыслях. Затем глубоко вдохнула и кивнула в сторону одинокого дерева, возвышающегося над парком.       — Когда-то это было моё любимое место, — тихо сказала она. — Здесь мне всегда становилось спокойнее.       Леви проследил за её взглядом. Дерево было высоким, могучим, его крона раскидывалась, словно защищая эту землю от времени. Оно стояло здесь, наверное, века. Одинокое, но неизменно прекрасное.       Они медленно прошли вперёд, шагая по прохладной траве, пока не остановились у подножия дерева. Леви сел первым, привалившись спиной к шероховатому стволу, скрестив руки на груди. Аида последовала его примеру, устроившись рядом, но не слишком близко. Её взгляд был прикован к ветвям, освещённым лунным светом.       — Это место было моим любимым, — наконец заговорила она, словно размышляя вслух. — Тут я всегда ощущала особое спокойствие.       Леви молчал, слушая. Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась странная, почти незаметная горечь.       — Но времена шли, и это дерево стало для меня памятью, — продолжила она, чуть прикрыв глаза. — Больной, но такой, которую я не могу забыть.       Она провела пальцами по траве, сжимая её в ладони, словно стараясь удержать что-то неосязаемое.       — Это место — моя отдушина и одновременно что-то ненавистное.       Леви бросил на неё короткий взгляд. Обычно уверенная, непоколебимая, она сейчас выглядела иначе. Более… человечной, что ли.       Ветер мягко шевелил крону дерева, и освещённые луной цветы тихо падали вниз, оседая на траве. Аида сидела рядом, чувствуя тепло его руки, которая неожиданно, но уверенно сжала её ладонь.       Она посмотрела на него. В глазах Леви не было ни насмешки, ни холодности — только тихая сосредоточенность, редкая искренность, которой он, возможно, сам не замечал. Их взгляды встретились, и в этот момент мир вокруг будто замер.       Тёмное небо, дыхание ветра, шелест листьев. Тишина, такая глубокая, что она слышала его размеренное дыхание. И тут…       Всё исчезло.       Она словно провалилась в водоворот воспоминаний, перенеслась сквозь время и пространство.       Та же ночь. Те же цветы, падающие с ветвей. И он… Стоящий перед ней, с тем же взглядом, пропитанным болью.       — Я люблю тебя.       Его голос был таким ясным, таким близким, что на мгновение она перестала дышать. Её сердце сжалось. Нет, не может быть…       Слеза, тяжёлая и обжигающая, скатилась по её щеке.       — Аида… — голос Леви прозвучал совсем иначе, здесь и сейчас. Он с беспокойством всматривался в её лицо. — Что с тобой?       Она моргнула, возвращаясь в реальность. Тепло его руки всё ещё ощущалось, его взгляд был прикован к ней, но теперь… Теперь она видела в нём нечто иное.       — Леон… — прошептала она, почти не осознавая, что произнесла это вслух.       Леви напрягся.       — Кто?