Алый обет

      Утренний свет пробился сквозь щели в ставнях, мягко осветив комнату. Леви и Аида всё ещё спали. Он лежал на боку, лицом к ней, его дыхание было ровным, спокойным. Аида, забравшаяся под одеяло глубже, выглядела расслабленной, будто бы она спала так всю жизнь. Впервые за долгое время они оба не проснулись от кошмаров.       Дверь внезапно с грохотом распахнулась.       — Левиииии! — раздался бодрый голос Ханджи.       Следом за ней в комнату вошёл Эрвин, более сдержанный, но не менее удивлённый. Они остановились в дверях, потрясённо уставившись на картину перед собой.       — О… — протянула Ханджи, прищурившись.       — Что ж… — Эрвин кашлянул в кулак.       На кровати, рядом с Леви, уютно устроилась неизвестная девушка. Огненные волосы разметались по подушке, дыхание было ровным, руки покоились на груди. Аида выглядела так, будто всегда спала здесь. Леви тоже спал, но, почувствовав чей-то взгляд, нахмурился, не открывая глаз.       Повисла тишина.       — Ты… э-э… привёл девушку? — тихо, но очень выразительно выдавила Ханджи.       Леви медленно открыл глаза. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы осознать происходящее. Он заметил Аиду рядом, Ханджи и Эрвина в дверях и…       — Какого хрена?! — Он резко сел, но, увидев, что Аида ещё спит, чуть сдержался.       Девушка, почувствовав движение, сонно сморщилась, открывая глаза.       — Чего орёшь… — пробормотала она, приподнимаясь и потягиваясь.       Она повела плечами, сладко зевнула, затем лениво повернулась в сторону двери… и встретилась взглядом с двумя застывшими фигурами.       Повисла напряжённая пауза.       — А, так ты не воображаемая, — спокойно сказал Эрвин, сложив руки на груди.       — Что?! — Леви в ужасе провёл рукой по лицу, убивая остатки сна.       Аида села, потёрла глаза, затем недовольно посмотрела на Леви.       — Ужасное утро, — буркнула она.       Эрвин всё так же молча смотрел на сцену перед собой, явно пытаясь собрать мысли в кучу.       — Мы пришли сказать, что у нас экстренное собрание, но теперь это уже не так важно, — задумчиво сказал он.       — Да, да, экстренное! — Ханджи оживилась, но всё равно украдкой поглядывала на Аиду. — Леви, ты… когда успел?       — Да блять, хватит! — Леви стянул с себя одеяло и резко встал. — Это не то, что вы думаете.       Аида, до конца осознав ситуацию, просто наблюдала за происходящим, лениво моргая. Командор развернулся, и потащив за собой Ханджи, вышел.

***

      Тонкий пар поднимался над чашками горячего чая. Они сидели за деревянным столом в комнате для совещаний. Атмосфера была настолько неловкой, что, казалось, можно было резать воздух ножом.       Аида смотрела на чай, как будто пыталась найти в его глубине ответы на вопросы жизни. Как я вообще до этого докатилась? Она слегка пошевелила пальцами, обхватывая тёплую чашку.       Леви сидел напротив, скрестив руки, с привычно хмурым лицом. Он пил чай, стараясь не смотреть ни на Ханджи, ни на Эрвина, ни — тем более — на Аиду.       Ханджи, как всегда, не выдержала первой.       — Ну, наконец-то! — Она всплеснула руками, её глаза горели неподдельным азартом. — Я-то думала, Леви вообще умрёт один в окружении книг и грязной тряпки!       Леви резко поставил чашку на стол.       — Перестань.       — Что? Я просто рада за тебя! — Ханджи хитро прищурилась, переводя взгляд на Аиду. — Ну и за тебя, огненная богиня!       Аида нервно усмехнулась, скользнула взглядом по Леви, а затем снова опустила глаза в чай.       — Это всё только так выглядит, — наконец-то подала она голос, но в нём не было уверенности.       — Конечно, конечно, — Ханджи кивнула слишком уж понимающе. — Просто так выглядит. Я вот тоже каждую ночь сплю в комнате у парня, потому что… ну, потому что просто так выглядит!       — Ханджи… — Эрвин тяжело выдохнул, но даже он выглядел слегка заинтригованным.       — Я не спрашиваю, но я догадываюсь! — Ханджи театрально подняла руки. — Просто скажу: ты действительно стал выглядеть лучше!       Тот не ответил. Повисла пауза.       — Ох. — Ханджи прищурилась. — Так я и знала.       Аида искоса посмотрела на Леви. Всё это действительно выглядело именно так. Ну не станут же они сейчас объяснять, что она бессмертная сущность, появляющаяся перед ним неведомыми силами, что из-за неё Леви не видит кошмары, что они просто… связаны.       Но даже если так… Она поймала себя на мысли, что её почему-то не сильно напрягало, что все подумали, будто они пара.       Леви, видимо, понял то же самое, потому что в ответ на очередной хитрый взгляд Ханджи он лишь тяжело вздохнул, поднёс чашку ко рту и смолчал.       Гул голосов начал наполнять столовую, разведчики заходили один за другим, бросая любопытные взгляды на незнакомку, сидящую рядом с их капитаном. Леви стиснул зубы и с усталым видом потер переносицу, словно мысленно уже готовился к очередной волне глупых вопросов.       Аида, стараясь не обращать внимания на внимание, машинально провела пальцами по чашке, но вдруг её взгляд зацепился за одного из вошедших.       Парень с неукротимым взглядом, в котором горела странная решимость. Он выглядел так же, как и все остальные, но стоило ей сфокусироваться на нём — и реальность словно начала расплываться, что заставило её замереть.       Видения хлынули на неё, как стремительный поток воды, захватывая её сознание. Она больше не сидела за столом.       Она видела его.       Мальчишка. Вновь и вновь.       Другие эпохи, другие лица, но всегда одна и та же душа. Каждый раз рождался, каждый раз проходил один и тот же путь, каждый раз его жизнь заканчивалась одинаково — смертью в муках, болью, отчаянием.       Бесконечный цикл, из которого он не мог выбраться. Он был частью этого проклятия.       Аида глубже вцепилась пальцами в край стола, чувствуя, как у неё сводит челюсть.       Его душа — как птица в клетке, раз за разом разбивающаяся о её железные прутья, но никогда не находящая выхода.       Какой ужас…       Звук голосов вернул её обратно.       Она резко выдохнула, моргнув несколько раз, и обнаружила, что до сих пор сидит за столом, а перед ней всё тот же юноша, которому она только что заглянула в самую суть.       Эрен.       Он даже не подозревал, какое проклятие несёт на себе.       Она стиснула зубы, медленно переводя взгляд обратно в чашку чая, стараясь скрыть замешательство.       Значит, ещё один мученик…       Аида медленно провела пальцем по краю чашки, её взгляд оставался прикованным к тонкой линии фарфора.       Душа этого мальчика… она не просто страдала. Она была разорвана, раз за разом перерождалась, словно застряв в бесконечной петле боли и трагедий.       Он никогда не доживал до старости. Никогда даже не пересекал черту двадцати лет.       Эрен Йегер.       За что же тебя так?       Она поджала губы, но удержала лицо спокойным.       Такие проклятия случаются только из-за огромных грехов…       Её собственная душа знала это слишком хорошо.       Внутри что-то болезненно сжалось, но Аида не позволила эмоциям прорваться наружу. Она не могла позволить себе слабость сейчас. И почему-то с каждой секундой становилось всё очевиднее — если кто-то и мог помочь ей докопаться до истины, то он сидел прямо перед ней.       Аида бросила на Ханджи растерянный взгляд, затем медленно перевела глаза на Леви. Тот, с явной обречённостью на лице, откинулся назад и выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Она… не то, что ты думаешь.       — Ох, — Ханджи схватилась за сердце, изображая разочарование. — Значит, ты просто приютил бедную девушку у себя? Так сказать, заботишься, согреваешь по ночам?       Леви тихо, но очень выразительно выругался.       Аида сцепила пальцы в замок, борясь с желанием добавить что-то от себя, но понимала — лучше не усугублять ситуацию. Ханджи явно получала удовольствие, а Леви вот-вот взорвётся.       — Я не обязан тебе ничего объяснять.       — Да брось! — девушка хитро прищурилась. — Если бы ты не хотел обсуждать, то просто сказал бы «нет». Но ты не сказал. Значит…       — Значит, ты сейчас перестанешь болтать, — перебил её Леви, пододвигая чашку к губам.       Аида лишь усмехнулась.       Разведчики за столом переглядывались, кто-то шептался, кто-то пытался не слишком явно глазеть на неё.       Аида посмотрела на Леви. — Так значит, ты меня «приютил»? — с ноткой веселья спросила она, чуть склонив голову набок.       Леви медленно отставил чашку и посмотрел на неё с таким выражением, будто пожалел, что вообще заговорил.       — Даже не начинай.       Девушка сидела за столом, не совсем понимая, как оказалась в этом хаосе, но уже начав к нему привыкать. Ханджи, забыв про неловкость, быстро перешла к расспросам, а остальные разведчики, которые сначала переглядывались между собой, тоже начали разговор.       — Так что, вы теперь с нами? — спросил один из них, улыбаясь.       Аида на секунду задумалась, прежде чем ответить:       — Кто знает…       — Будем рады видеть вас почаще, — добавил другой солдат, кивая в её сторону.       Леви сидел в стороне, наблюдая за происходящим. Впервые за долгое время он оказался в подобной ситуации, и впервые не знал, как на это реагировать. Обычно он сторонился людей, держался особняком, но сейчас…       В груди было странное тепло. Тёплые голоса, улыбки, лёгкие разговоры — это было то, чего он никогда не знал, но всегда, возможно, хотел. Это было похоже на семью. Семью, которой у него никогда не было. Тихое, простое счастье, о котором он давно перестал мечтать.       Он бросил взгляд на Аиду. Она заметила, как он смотрит, и с улыбкой наклонилась к нему:       — Не думала, что ты такой популярный.       Леви скрестил руки на груди и отвернулся, пробормотав:       — Иди ты.       Но даже сам он не мог скрыть лёгкую, почти неуловимую улыбку на губах.       Аида пыталась сохранить ровное выражение лица, пока вокруг неё царил привычный шум. Разведчики всё ещё обсуждали её, некоторые перекидывались шутками, кто-то уже привык к её присутствию и просто ел. Леви сидел рядом, скрестив руки на груди, изредка кидая на неё внимательные взгляды, но не вмешивался.       И вдруг — резкая боль.       Будто что-то вспыхнуло внутри, пронзив грудь невидимым лезвием. Она даже не вздрогнула, не дала понять, что что-то не так, но пальцы сами собой сжали край стола. Губы чуть дрогнули, дыхание сбилось на мгновение. Она привыкла к боли, знала, как скрывать её, но это было новым.       Леви не пропустил этого. Он едва заметно нахмурился, его взгляд задержался на её руке, на побелевших от напряжения костяшках пальцев.       — Что-то не так? — негромко спросил он, наклоняясь чуть ближе.       Она подняла на него взгляд, постаралась улыбнуться, как ни в чём не бывало.       — Просто… не привыкла завтракать в окружении такого количества людей, — сказала она с лёгкой усмешкой.       Леви не поверил.       Он продолжал смотреть, пристально, холодно, как будто мог прожечь её насквозь. Она выдержала этот взгляд, но внутри всё ещё тянуло ноющей, пульсирующей болью. Чёртов меч… Он словно знал, что его владелец рядом, и напоминал о себе, как будто взывая.       Она отвернулась, взяла чашку с чаем и сделала глоток, надеясь, что Леви прекратит её изучать. Но он не прекратил.       Аида ощущала, как напряжение накатывает волнами. Она пыталась сохранять спокойный вид, но боль в груди становилась всё острее. Что за чертовщина… Её рука непроизвольно потянулась к месту, где находился меч, но она сдержалась, не желая привлекать внимания.       Заставив себя улыбнуться, она отвечала на реплики Ханджи и остальных, но в голове звучал лишь стук собственного сердца.       — Ненадолго отойду, — произнесла она легко, словно ничего не происходило, и, изящно поднявшись со своего места, направилась к выходу.       Шаги её были быстрыми, но плавными, без лишней резкости. Она не могла позволить себе показать слабость. Всё-таки столько веков прошло, а это проклятие никогда не давало сбоев… Почему сейчас?       Леви почувствовал что-то неладное. Он наблюдал за ней с прищуренными глазами, отмечая слишком сжатые губы, неестественную прямую осанку и то, как её пальцы чуть заметно дрожали. Не раздумывая, он поднялся следом.       Когда Аида вошла в уборную, она тут же прижалась спиной к холодной стене, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Боль пульсировала, отдавалась эхом во всём теле. Она зажала рот рукой, чтобы случайно не сорваться на стон.       — Чёрт… — прошептала она, вцепившись в ткань своей одежды в районе груди.       В этот момент дверь резко открылась.       Она вскинула голову.       Неугомонный…       Он стоял в проходе, молча, в своей характерной манере. Его взгляд изучал её, отмечая бледность кожи и напряжённую позу.       — Что с тобой? — голос ровный, но настойчивый.       Аида попыталась выпрямиться, но боль пронзила её с новой силой. Она тихо выдохнула, нахмурившись.       — Всё нормально, Аккерман. — Она хотела пройти мимо него, но он перехватил её за запястье.       — Врёшь.       Она вздохнула, понимая, что отвертеться не получится.       Но не успев даже выдохнуть в ответ, как внезапно её пронзила новая волна боли. Острый, разрывающий резонанс в груди буквально сбил её с ног.       — Твою… мать… — прошептала она, судорожно хватаясь за стену, но ноги не удержали её, и она осела вниз, сжимаясь от боли.       Леви метнулся к ней, опускаясь рядом, не понимая, что происходит, но точно зная, что с ней не всё в порядке.       — Чёрт… Аида.       Он схватил её за плечи, силясь заглянуть в её лицо. Её губы были прижаты друг к другу, глаза сжаты, а по лбу стекали капли пота.       Она задышала глубже, пытаясь взять под контроль ноющее ощущение в груди.       — Какого чёрта… это начало болеть… — простонала она, с трудом отодвигая ладонь от груди.       Леви нахмурился, не зная, что делать. Он видел, что это не просто случайное недомогание.       — Где болит? — спросил он, невольно переводя взгляд на её ладонь, что всё ещё была сжата в кулаке.       Аида попыталась сказать что-то, но очередная вспышка заставила её скрестить руки на груди и сквозь зубы выдохнуть.       — В груди… меч…       — Какого хрена… — пробормотал он, ощущая тревогу, которая глухо запульсировала в висках.       Аида, перехватывая дыхание, медленно подняла на него взгляд.       Леви всё ещё удерживал её, когда напряжённая дрожь в её теле начала понемногу стихать. Он чувствовал, как напряжение в её мышцах ослабло, как дыхание постепенно выравнивалось. Но в глазах оставался след боли, и это не давало ему покоя.       — Боль уходит? — тихо спросил он, не убирая руки.       Аида тяжело вздохнула, позволив голове на мгновение откинуться назад.       — Потихоньку, — пробормотала она. — Но, Аккерман, ты так волнуешься… я бессмертная.       Леви сжал челюсть и чуть наклонился ближе.       — Это не отменяет того факта, что твоё тело болит.       Она посмотрела на него с лёгким удивлением, а затем усмехнулась, будто в его словах было что-то забавное.       — Ты и правда не умеешь отпускать ситуацию, да?       Леви молча смотрел на неё, не реагируя на её попытку перевести разговор в привычное подтрунивание. Его глаза были холодны, но в глубине пряталась странная мягкость.       — Просто скажи, что это было.       Аида отвела взгляд, притворяясь, что не слышит вопроса. Она медленно убрала его руки со своих плеч и выпрямилась, будто ничего не произошло.       — Не знаю, — спокойно ответила она, потирая висок. — Может, я уже и не такая бессмертная, как раньше.       Он смотрел на неё ещё несколько секунд, пытаясь решить, верит он в это или нет. Но что-то внутри него подсказывало, что она не договаривает.       — Не смотри так, — сказала она, наклоняя голову набок и подмигнув. — У меня всё в порядке. Он ничего не ответил. Только коротко кивнул, но напряжение в его взгляде не исчезло.       После её слов между ними повисло молчание. Леви всё ещё не сводил с неё взгляда, но в конце концов отступил, оставив её в одиночестве. Он вышел из помещения, возвращаясь в общий зал, но мысли об Аиде не покидали его. Она явно что-то скрывала. И почему боль появилась именно сейчас?       Но долго задумываться времени не было. Уже через пару дней поступил новый приказ – вылазка за стены. Очередное задание, очередной бой. Это было неизбежно.       День выдался мрачным, как будто сама природа предчувствовала предстоящую бойню. Тучи лениво затягивали небо, крадя последние проблески солнечного света. Леви сидел верхом на лошади, сжимая поводья, его взгляд был устремлён вперёд. Вдали, среди искорёженных остатков деревьев, уже маячили руины, ставшие конечной точкой их маршрута.       — Приготовиться, — коротко бросил Смит.       Разведчики переглянулись. В напряжённой тишине было слышно только цоканье копыт и свист ветра.       И вот раздался первый утробный рёв. Затем ещё один, и ещё.       — Титаны!       Приказ действовать последовал мгновенно, и всё вокруг взорвалось хаосом.       Леви, как всегда, двигался впереди, его клинки вспарывали вражескую плоть с пугающей точностью. Всё было привычно: стремительные рывки, удары, обрывающиеся жизни врагов. Всё, как прежде. Но в этот раз что-то пошло не так.       Слишком много титанов. Слишком близко.       Он успел заметить, как один из его людей кричит, прежде чем был схвачен. Он метнулся туда, разрывая сухожилия зверя, но в тот же миг почувствовал сильный удар в бок. Воздух вырвался из лёгких, когда его отбросило прочь.       Приземление было жёстким. Острая боль разорвала его бок, кровь стекала по форме, окрашивая серую ткань в багрянец.       Он попытался подняться, но ноги не слушались. Титан навис над ним, его пасть раскрылась, готовая сомкнуться.       Вот и всё?       Перед глазами замелькали образы прошлого — грязные подземные улицы, Фарлан, Изабель. Боль утраты. А затем её лицо.       Леви не осознавал, что закрыл глаза. Он даже не почувствовал приближение смерти.       Но удара не последовало.       Мгновение — и всё вокруг накрыло алым сиянием.       Перед ним стояла она.       Аида.       Её глаза сверкали мистическим светом, волосы развевались в порывах ветра, которого даже не было. Пространство вокруг неё дрожало, как мираж, и в воздухе витало что-то необъяснимое, неведомая сила.       Она подняла руку.       Всё произошло так быстро, что его затуманенное сознание не успело обработать увиденное.       Титан застыл.       Всё его гигантское тело сотряслось, словно что-то изнутри сковало его движения. Затем по коже прошли тонкие красные линии, похожие на рваные нити. Они вспыхнули и, через секунду, существо рухнуло на землю, словно в нём отключили жизнь.       Леви приподнялся на локте, вцепившись в бок, но зрение плыло. Всё вокруг было мутным, расплывчатым.       Аида повернулась к нему.       — Держись, — её голос был тихим, почти убаюкивающим, но в нём звучала тревога.       Она опустилась рядом, осторожно коснувшись его плеча.       — Ты… — он попытался сказать что-то, но слова терялись.       Глаза мягко блестели, но в них была боль.       — Ты ведь ещё не готов, — прошептала она, больше себе, чем ему.       Она наклонилась ближе, её пальцы скользнули к его щеке, и в следующее мгновение он почувствовал странное тепло, будто что-то невидимое окутало его, убаюкивая.       Леви едва успел разглядеть, как её губы дрогнули, прежде чем тьма окончательно поглотила его.       Аида осмотрела его, не понимая, как это вообще могло произойти. Он ведь сильнейший, всегда на чеку. Что стряслось?       Он был без сознания. Лицо бледное, дыхание ровное, но слабое. Кровь уже не текла так сильно, но он всё равно выглядел так, будто находился на грани.       Она присела рядом, положила руку ему на лоб, пытаясь понять, насколько серьёзны его ранения. Всё внутри неё сжалось от нехорошего предчувствия.       И в этот момент — новая вспышка боли.       Острая, пронзающая её грудь, заставившая рефлекторно сжаться и удариться спиной о стену.       Твою мать…       Аида захрипела, стискивая зубы, чтобы не застонать от боли. Это было не похоже на то, что она чувствовала раньше. Она привыкла к существованию меча в своём теле, но сейчас он словно раскалился и вонзился глубже, жадно впиваясь в её сердце.       Она с трудом выровняла дыхание, чувствуя, как дрожат пальцы.       — Чёрт… — выдохнула она.       Перед глазами мелькнуло что-то… нечто большее, чем просто ощущение.              Голос.       Шёпот, но не зловещий. Скорее древний, давящий своей неизбежностью.       “Судьба уже уготовила всё заранее. Каждый должен выполнить свой долг. То, зачем он родился.”       Она замерла.       — Нет…       Шёпот не стихал.       “Ты не можешь изменить предначертанное. Никто не может.”       Она выдохнула, поднимая глаза на Леви. Он всё ещё лежал неподвижно.       — Не говорите мне, что всё уже решено, — прошептала она, стиснув зубы.       Но ответа не последовало.       Она резко протянула руку к его лицу, не давая панике взять над собой верх. Он был жив. Это главное.       Но отчего-то тревога не отпускала её. Снова боль, мгновенная, но слишком реальная. Она вцепилась в свою грудь, чувствуя, как сердце глухо стучит в рёбрах.       Почему именно сейчас? Почему рядом с ним?       Она перевела взгляд на него, сжимая губы.       — Ты сильнейший… — пробормотала она. — Так какого чёрта ты чуть не умер?       Но Леви не отвечал.       И в этот момент она поняла. Она не могла позволить этому случиться.       Ей было плевать на предназначение, на предначертанное судьбой, на хриплый голос, нашёптывающий ей о неизбежности.       Она не позволит ему умереть.       И пока в её груди пульсировал этот меч, пока она могла держать его в своих руках — она не даст судьбе решать за них.       Она провела кончиками пальцев по его щеке, убирая выбившиеся пряди волос.       — Я сама решу, как всё закончится, — прошептала она, а затем закрыла глаза, касаясь его лба своими пальцами.       И в тот же миг их обоих окутало мягкое, тёплое свечение.       Тело Леви было неподвижно. Его дыхание было прерывистым, а кровь впитывалась в землю, растекаясь тёмными разводами по потрескавшейся почве. Мир вокруг застыл в тишине, будто даже ветер затаил дыхание, наблюдая за этой сценой.       Аида стояла над ним, зажав в кулаке дрожащие пальцы.       — Ты будешь жить, ясно? — её голос сорвался на шёпот, в котором слышалась не просьба, а приказ.

***

      Он лежал на белоснежных простынях, его лицо было бледным, но дыхание ровным. Аида сидела рядом, устало откинувшись на спинку стула. Она не знала, сколько прошло времени с того момента, как они вынесли его с поля боя, но эти часы казались ей бесконечными.       Тусклый свет фонаря отбрасывал длинные тени на стены, в воздухе витал запах лекарств и чего-то металлического. Тихо, слишком тихо. Она привыкла к шуму, к движению, к жизни. А здесь… здесь было похоже на преддверие чего-то страшного.       Она посмотрела на его руку, лежащую поверх одеяла. Неестественно расслабленная, слишком неподвижная.       Ты ведь не мог просто так потерять бдительность… Что случилось там, на поле боя?       Её пальцы невольно сжались в кулак. Она помнила этот момент — мгновение, когда всё остановилось, когда её словно пронзило чем-то невидимым. Боль…       И тогда же прозвучал этот голос.       “Судьба уже уготовила всё заранее. Каждый должен выполнить свой долг, то, зачем родился.”       Аида сжала губы. Она не знала, что это значило, но знала одно — этот голос, эти слова… они были важными.       Она подняла взгляд, и в этот момент Леви шевельнулся. Его пальцы слегка дёрнулись, веки дрогнули. Девушка тут же подалась вперёд, вглядываясь в его лицо.       — Ты будешь жить, ясно? — её голос был хриплым, но твёрдым.       Леви слегка нахмурился, как будто не сразу осознавая, где он. Глаза медленно открылись, и первое, что он увидел, было её лицо.       Аида тяжело выдохнула и снова прошлась рукой по его торсу. От этого исцеляющего движения пошёл мягкий свет, струящийся сквозь её пальцы, заполняя пространство вокруг них тёплым мерцанием. Леви приоткрыл глаза, осмотрелся и, чувствуя, как боль постепенно отпускает, приподнялся.       — Ты что только что сделала? — его голос был хриплым, но в нём звучало замешательство.       Аида отдёрнула руку и села ровнее, устало выдыхая.       — То, что должна была, — спокойно ответила она, словно это было чем-то само собой разумеющимся.       Леви потёр лоб, нахмурившись. Всё казалось каким-то смазанным, но одно он знал точно — подобного с ним раньше не случалось. Он не терял контроль, не давал врагу застать себя врасплох. Но в этот раз…       — Этот титан… — пробормотал он, глядя в потолок. — Будто взялся из ниоткуда.       Аида молчала, но в её взгляде промелькнула тень сомнения. Она тоже видела это. Этот титан действительно появился, словно из пустоты, без предупреждения. И более того — он не просто атаковал, а целенаправленно шёл на него.       — Ты уверен, что… — начала она, но замялась, подбирая слова. — Ты не чувствовал ничего странного перед этим?       Леви покосился на неё, скептически выгнув бровь.       — Что-то вроде дурного предчувствия?       Он задумался. Было ли? Но он не мог сказать точно.       В этот момент дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра. В руках у неё был поднос с перевязочными материалами, но когда её взгляд упал на Леви, она резко замерла на месте.       — К-как… — губы её дрогнули, а глаза округлились от шока. — К-как оно так быстро…       Она судорожно оглядела его торс, где, по идее, ещё несколько часов назад зияла серьёзная рана. Теперь же на коже остался лишь едва заметный след, словно лёгкий шрам. Медсестра перевела растерянный взгляд с Леви на Аиду, потом снова на него, словно пытаясь понять, не сошла ли она с ума.       — Я… — она запнулась. — Я же сама вас осматривала. У вас было сильное кровотечение! Это невозможно…       Леви промолчал, а Аида только насмешливо склонила голову набок.       — Может, ты просто ошиблась? — невинно предположила она.       Медсестра моргнула несколько раз, явно сбитая с толку, затем неловко кивнула.       — В-возможно… — пробормотала она, но её взгляд всё ещё был полон недоумения.       Она поставила поднос, машинально проверила повязки, хотя в этом не было никакой нужды, и спустя минуту, всё так же ошеломлённо качая головой, покинула комнату.       Как только за ней закрылась дверь, Леви медленно повернулся к Аиде.       — Что ты со мной сделала? — его голос был тихим, но в нём звучала твёрдая уверенность. Аида пожала плечами.       — Я же сказала… То, что должна была.       Девушка мягко улыбнулась, но взгляд её был отстранённым. Леви заметил, что она явно витает в своих мыслях, словно что-то переваривает, но не спешит делиться этим.       — Поправляйся, набирайся сил, — сказала она тихо, одарив его тёплым взглядом. — Я приду вечером.       Он кивнул, не задавая лишних вопросов.       — Хорошо.       Она медленно поднялась со своего места, её движения были плавными, почти задумчивыми. Сделав несколько шагов, Аида пересекла порог комнаты… и оказалась совсем в другом месте.       Воздух сменился. Вместо запаха лекарств и стерильных бинтов её окружил запах старых книг, бумаг и пыли.       В конце комнаты, за массивным деревянным столом, сидел жнец, сосредоточенно водя пером по бумаге.       — О, гляди-ка, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Я уже забыл, как ты выглядишь.       Аида прищурилась, скрестив руки на груди.       — Неужели ты скучал?       Он усмехнулся, сделав в бумаге последний росчерк и аккуратно сложив её в стопку. Затем поднял на неё глаза, сверкающие лукавством.       — Скорее, удивился, что ты наконец соизволила появиться. Хотя, зная тебя, думаю, привело тебя сюда вовсе не желание провести время со старым другом.       Она шагнула вперёд, чувствуя, как от стены сквозняком тянет холодом.       — Я была у архивного жнеца в Хизуру.       Мужчина вскинул брови.       — Ну надо же. Неужели решила копаться в своём прошлом всерьёз?       Аида посмотрела на него с намёком.       — Он кое-что нашёл.       Жнец на мгновение замер, оценивающе её рассматривая. Затем откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замке.       — Я слушаю.       Девушка медленно провела пальцами по краю стола, не глядя на жнеца. Она пыталась сохранить невозмутимый вид, но внутри всё горело от тревожных мыслей.       — Тот жнец, из Хизуру… Он рассказал мне про легенду, — заговорила она, будто невзначай. — О проклятом воине и её суженом.       Жнец, который до этого лениво вертел в руках какую-то бумагу, замер и поднял на неё взгляд.       — И?       Она помедлила, стиснув зубы.       — Я не о легенде. В последнее время… когда Леви рядом, я ощущаю боль. Меч, который столько веков был просто частью меня, вдруг стал давать о себе знать.       Жнец нахмурился, отложил бумагу и теперь уже с явным интересом посмотрел на неё.       — Боль?       Аида кивнула, опустив взгляд.       — Острая. Словно он… пробуждается.       Жнец тихо выдохнул, прищурившись.       — И что ты к нему чувствуешь?       Она вздрогнула, а затем раздражённо посмотрела на него.       — При чём тут это?       Он хмыкнул.       — Ты же не дура, Аида. Всё имеет значение.       Она закатила глаза, откинувшись на спинку стула.       — Даже если бы я что-то чувствовала, это не…       — Он изначально был рождён как твой суженый, — жнец не дал ей договорить. — Его долг — вынуть этот меч.       Она почувствовала, как внутри что-то сжалось.       — Чушь.       Жнец улыбнулся одними уголками губ.       — Неудивительно, что чем сильнее становится ваша связь, тем больше ты ощущаешь свой конец.       Аида сжала кулаки, её дыхание стало чуть прерывистым.       — Ты просто подгоняешь факты под красивую историю.       Жнец вздохнул.       — А ты упорно не хочешь смотреть правде в глаза.       Аида тяжело вдохнула, прокручивая в голове эти слова. Они звучали в её мыслях, словно тихий шёпот судьбы, которую она не могла ослушаться.       — «Судьба уже уготовила всё заранее. Каждый должен выполнить свой долг. То, зачем он родился»… — повторила она едва слышно, подняв на жнеца взгляд. — Что это может значить?       Жнец внимательно смотрел на неё, его весёлое и насмешливое выражение исчезло, сменившись чем-то гораздо более серьёзным.       — Ты правда не понимаешь? — его голос был ровным, почти сочувствующим.       Она нахмурилась, требовательно глядя на него.       — Говори уже.       Он чуть наклонился вперёд, уперев локти в стол, и спокойно, без тени сомнения произнёс:       — Если ты хочешь, чтобы он жил, ты должна умереть.       Аида замерла.       — Что?       Мужчина кивнул, продолжая смотреть на неё, как на упрямого ребёнка, которому не хотят говорить правду, но уже просто нет выбора.       — Его судьба — освободить тебя. Это его единственная цель в этой жизни. Если он не выполнит своё предназначение, то ему просто незачем существовать.       — Ты несёшь бред, — резко сказала она, но голос дрогнул.       Жнец пожал плечами.       — Правда бывает жестокой. Он уже множество раз должен был погибнуть, но ты всегда оказывалась рядом. Снова и снова, вытаскивала его из лап смерти, даже не осознавая этого. Но ты не сможешь делать это вечно, Аида.       Девушка не могла поверить своим ушам.       — Ты, мать его, шутишь, — покачала она головой, словно пытаясь сбросить этот страшный груз.       Он вздохнул.       — Ты это знала. Где-то глубоко внутри ты знала, но просто не хотела видеть.       Она сжала руки в кулаки.       — Почему ты это сказал только сейчас?       Мужчина хмыкнул.       — Чтобы ты наконец осознала, что время идёт. И чем больше ты будешь медлить, тем больнее будет в конце.       Она хотела возразить, сказать, что найдёт другой способ, что судьбу можно изменить. Но ничего не смогла выдавить из себя.       Потому что в глубине души знала — жнец прав.       Аида стояла в кабинете, но мыслями была совсем не здесь. Внутри неё всё переворачивалось. Она знала, что он прав. Знала, что с самого начала всё шло к этому, но только теперь осознала всю тяжесть этих слов.       «Если ты хочешь, чтобы он жил, ты должна умереть.»       Она прикрыла глаза, стиснув зубы. Она не должна дать ему погибнуть. Ни за что. Это даже не обсуждается.       Но сделает ли он это?       Она вздохнула, сжав пальцы в кулаки.       Не сделает.       Она уже знала ответ. Он не сможет. Не сейчас, не потом. Он упрямый, слишком гордый, слишком… Леви.       Тогда что делать? Как уговорить его?       Она не знала.       Но точно знала одно — пока она рядом, пока он чувствует её, он не примет этот выбор. Он будет пытаться спасти её. Найти другой выход, даже если выхода нет.       Мне нужно отдалиться от него…       Хотя бы на время. Хотя бы, чтобы собраться с мыслями.       Она резко развернулась, покидая кабинет жнеца.       — Аида… — тот окликнул её, но она не обернулась.       Она оказалась в своём доме. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием свечей. Приглушённый свет отбрасывал мягкие тени на стены, создавая иллюзию уюта, но внутри у неё всё сжималось.       Девушка медленно опустилась на стул, закрывая лицо ладонями.       — Что же делать… — шёпот сорвался с губ.       Леон… или теперь… Леви…       Она всегда знала, что рано или поздно всё приведёт к этой точке. Но знание не делало боль легче. Не давало выхода.       Нет правильного решения.       Если она останется — он будет страдать. Если уйдёт — это разобьёт его. Если он убьёт её — он не простит себе этого. Если не убьёт — погибнет сам.       Что бы она ни выбрала, всё приведёт к его боли.       Её сердце болезненно сжалось.       Чёрт… я же обещала прийти к нему сегодня…       Но она не смогла.       Она просто не могла смотреть ему в глаза, зная, что должна будет попросить его разрушить себя.       Леви сидел у себя в комнате, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице. В комнате царил полумрак, свеча, стоявшая на столе, почти догорела, отбрасывая дрожащие тени на стены.       Он ждал.       Прошло уже достаточно времени, но её всё не было.       Леви вздохнул и встал, сделав пару шагов по комнате. Затем снова сел. Затем снова встал.       Он никогда не любил ждать. Но сейчас это раздражало его больше обычного.       Возможно, она занята…       Логично. Она бессмертное существо, у неё могут быть свои дела. Но почему тогда чувство тревоги не отпускало его? Почему что-то внутри подсказывало, что дело не только в занятости?       Он поймал себя на том, что постоянно смотрит в сторону двери.       Ты что, пёс, ожидающий хозяина?       Леви хмыкнул, усмехнувшись самому себе. Но улыбка быстро угасла.       Она всегда приходила. Даже когда он не звал. Всегда была рядом, когда было хуже всего. И вот теперь, когда он впервые сознательно ждал её… её не было.       Он снова сел за стол, сжал пальцы в кулак и нахмурился.       Что, чёрт возьми, происходит?