Хочешь, я куплю тебе солнце?

Юля ходила кругами по выделенной ей комнате. Не получается. Вот все есть: алкоголь, отсутствие связи со своим партнером, разбитое состояние. Но просто тупо не работает. Эда нет уже сутки, Антона почти неделю. Два мужика ходят злые, агрессивные, как на иголках. Она уже все сделала: и кофе с утра заваривает, и ночью сидит с ним, даже за руку держит, подсаживаясь все ближе и ближе, а этому — хоть ты голову разбей, вообще наплевать. То, что Выграновского нет второй день — еще больше напрягало. Скорее всего, этот шиз его нашел, но тот отказался ехать домой и теперь они вдвоем где-то ошиваются. А значит, татуированный надоумит его вернуться, чтобы угодить своему хозяину. Девушка злобно цыкнула, остановившись посередине комнаты. Ладно, значит, крайние меры, чтобы изгнать Антона на совсем из этой жизни, из этого дома, из списка «любимых хоть кем-то людей». Ей нужно вернуть себе ощущение важности и значимости. Все достается ее дебильному родственнику, а не ей. Такого быть не может. Не может! Ну и ресторатора себе получить — тоже вариант отличный. Да, в планах отбивать его не было изначально. Но раз уж теперь он «свободен», то почему бы и не занять пригретое братиком местечко? К тому же, если не выйдет — Антон точно расскажет, что это Юля все ему донесла. И тогда получится полнейший крах. Нельзя, чтобы он возвращался, нельзя, чтобы хоть рот успел открыть. Не по плану, совсем не по плану все пошло. Она была уверена, что Арс изменяет идиоту, что никто не будет его любить по-настоящему, что можно сдвинуть его по щелчку пальцев. Но нет, брюнет выглядел, как бетонная стена без дверей и окон. С какой стороны не подойди — только холод и шершавости. Время тикало, драгоценные минуты убывали. В любой момент дверь может распахнуться, а на пороге появится ее вселенский провал в виде чертового двухметрового идиота и его депрессивного дружка. Еще раз рыкнув, Юля покинула свою зону, выходя в коридор. Надо действовать, ждать уже поздно, уже все тайминги потеряны, уже… -Арсений… вы не спите? — она медленно приоткрыла дверь их… его спальни. Свет из коридора вырезал силуэт молодой особы. По всем канонам: расстегнутая рубашка, бокал вина, прихваченный с собой из комнаты в руке, а в глазах сплошные черти прыгают. Девушка правда пыталась вести себя спокойно, но паника поджимала очень сильно. Мужчина же сидел на кровати, забыв натянуть футболку до конца. Голубые глаза смотрели в экран телефона, судя по всему, снова писал Шастуну, но ответа так и не получал. Его руки чуть дрогнули, но он даже не обернулся. -Привет, Юль. — коротко отозвался ресторатор. -Что ты хотела? -Знаете, я просто… — Юля просочилась в комнату, прикрыв за собой тихо дверку. -Просто, вы уже неделю в таком ужасном состоянии. Ни вы не спите, ни он не возвращается. Может, я… — она очень аккуратно дотронулась пальцами до плеча брюнета, почувствовав, как кожа под ними чуть дернулась. Человек не двигался, даже не пытался. -Ты — что? — тихо уточнил он, не повышая голос, не угрожая, действительно поинтересовался, однако, ответить не дал. -Решила, что, если Антон пропал, мне срочно нужна замена? Девушка схватила ртом воздух, как будто ей под дых ударили. Прямо вот так? Напрямую? -Хотела лечь туда, где спал он? — ей просто не давали договорить свои заготовленные реплики, перебивая каждую. -Слушай, ты пришла в дом, где все пахнет моим мужем, и думаешь, что пока он не здесь, у тебя есть хоть один шанс? -Да он ушел. — заявила девушка, более напористо укладывая ладонь на его широкое плечо. -Ушел, Арс. И ты правда думаешь, что он вернется? После того, как ты купил его жизнь у него же за спиной? -Юль, это уже не твое дело. — Попов повел плечом, не желая отпихивать ее силой. Девушка, все-таки, руками махать — последнее дело. -Арс, ты пойми, Антон — он гордый. Он если ушел, то это с концами. А я тут, м? Никто ничего не узнает, а ты стресс сбросишь, расслабишься уже наконец. — ее губы внезапно оказались слишком близко к уху, горячее дыхание обожгло кожу. Но неприятно обожгло, больше ужалив. -Тебе ведь не хватает женской заботы, правда? Ты такой жесткий, властный, отвечаешь за целую кучу людей. А кто подумает о тебе, м? У меня такие же глаза, как у твоего этого Антоши, который свалил при первой же возможности, разве тебе есть разница, какие именно будут закрыты? Он всего лишь удобный мальчик, твоя больная тема, но не более. Он не даст тебе того, что может дать женщина. Арсюш… — ладонь перетекла с плеча молчаливого человека ближе к его груди. -Ты же сам все понимаешь… -Понимаю. Примерно в это же время Антона придавили щекой к столу, заломив его руки за спину. Ему бы понравилось, если бы это был Арс, а не Эд, который устало вздохнул, удерживая Шастуна одной рукой у поверхности, а второй спокойно хлопал по его карманам в поисках телефона. Зеленоглазый трепыхался, но, как выяснилось, Выграновский — действительно сильный. А может, играло свою роль то, что он с бодуна дикого проснулся и просто физически не мог выстоять в потасовке, которую сам и начал. -Да не дергайся. — буркнул Эдуард, наконец нащупывая мобильник. -Я ж поговорить пришел, а ты сразу руками машешь. — парень провернул устройство в руке, не обращая никакого внимание на тело, пытавшееся высвободиться. -Крыса ты, сука. — рыкнул студент, отчаянно стараясь вырвать хотя бы одну руку, плечи уже ныли из-за неестественного положения. -Ты знал, что Арс хочет сделать и ничего мне не сказал! -Слушай, я выполняю приказы начальства, вот и все. — ровным тоном ответили ему откуда-то сверху, еще плотнее придавив к столу. -Я сейчас звоню Джею и сюда приходит целая армия. Оно тебе надо? Тоша стиснул зубы, раздраженно фыркнув. Голова болела, любое движение отдавалось неприятными вибрациями в мозгах, а в такой позе так вообще — ад какой-то. Он даже проснуться нормально не успел, а эта гнида уже тут сидела, чай потягивала себе спокойненько, будто не принимал никакого участия во всем этом. Последнее, чего хотелось в данный момент — видеть этих людей. Эда, Джея, Арса, всех. Катя вообще сюда не совалась, видимо, Выграновский попросил не мешать «задержанию», поэтому спасения никакого не было. Держали крепко, даже как-то слишком. Что он вообще не умеет? Видимо, здраво мыслить, раз пришел и скрутил похмельного беднягу, как будто тот преступник какой-то. На самом деле, его никто не просил срываться и лететь домой, нет, требовался просто ответ: поедет он или нет. -Я не могу вернуться к нему с пустыми руками. — спокойно сообщил Эдуард, поднося телефон к лицу Шастуна, чтобы разблокировать. -Насильно я тебя тоже тащить никуда не буду, хотя могу. -Пошел ты. — зашипел парень, снова дергаясь, как уж на сковороде. -Вы, уроды, всей толпой знали, и никто даже не подумал мне сказать! Я думал, что моя сестра — мразь, а оказалось, что она единственная, кто додумался оповестить меня! Повисло небольшой молчание, потому что Эд пытался сложить плюс и минус. Откуда она-то знает? Договор у нее откуда? Антон кряхтел, но сил как не было, так и нет. Тогда он просто расслабился, гулко выдохнув от безысходности. Ну ладно, полежит так. Что уж сделаешь. Есть еще хотелось, сушняк замучил совсем. Интересно, что за пятно на стене? С этого ракурса его прекрасно видно. Знает ли о нем Катя? Сказать, наверное, надо… -Вот сука. — наконец выдохнул человек сверху, когда догадался. Тоша, услышав это заявление, даже поблагодарил вселенную, что у него сестра, а не брат. Иначе его бы только так по лицу отходили. -Слушай, ты решай уже: хочешь домой или нет. Мне нужно отчитаться. -Ты бы сам не вернулся. — огрызнулся студент. -Не перегибай, кучерявый. — толчок в спину больно вдавил ребра в немного острый край стола. -И за меня не говори. Лучше позволь я дам тебе один совет. — Выграновский наконец выпустил его, не видя больше необходиомсти удерживать придурка силой. -Не бросай семью из-за своей гордости. Да, Арс перегнул, нарушил твои границы, поступил как мудак. Но, поверь мне, оно того не стоит. Антон выпрямился, хватаясь за спину и морщась от боли. Вот же сука, крепко прижал ведь. В это время Эд вздохнул, усаживаясь на стул и вытащил пачку сигарет из кармана, протягивая одну товарищу. -Ты можешь быть гордым, можешь быть принципиальным. — продолжил парень, щелкая зажигалкой. -Тебе никто не запрещает. Но умей в нужный момент заткнуть свою гордость и упрямство в жопу. -Распизделся. — буркнул Тоша, подпалив кончик своей сигареты, когда смог избавиться от ноющих ощущений в спине. -У тебя самого-то много раз жизнь выкупали? -Я тоже уходил из гордости. — тихо, но очень спокойно ответил ему монотонный голос. -А когда все-таки вернулся — нашел мать в петле. Какие у тебя еще вопросы, кучерявый? — пустые глаза взглянули на паренька, который моментально замолчал, старясь на натыкаться на прямой зрительный контакт сейчас. -Если ты его не любишь — скажи сейчас. И если любишь — тоже скажи сейчас. Потому что потом может и не быть. — большое облако дыма вылетело вместо с гулким выдохом. -Шастун, не теряй близких из-за своей тупости. Непродолжительно молчание повисло во всей квартире, а Эд сделал последнюю затяжку, затушив бычок об рукав своей уже и так прожженной кофты. -Пойду наберу Джею. — коротко бросил он, поднимаясь со своего места. -Ты поедешь домой? Антон помедлил, а потом просто кивнул, втягивая дым в легкие. Выграновского невозможно не послушать. Ему двадцать, но такое чувство, что сто двадцать. Хотя, наверное, любой, кому выпадает такая жизнь взрослеет куда раньше, чем хотелось бы. Парень вышел из помещения, одновременно набирая номер адвоката. Тот взял трубку практически моментально, сразу же крикнув нечто вроде «охренел, малолетка?!», но услышав голос Эдуарда замолчал, выслушав все подробности. Только после этого вздохнул, снова кого-то обозвал, цокнул языком и попросил доставить его хоть как-нибудь. Хоть по закладкам расфасовать и по городу раскидать, они его как пазл соберут если что, но чтобы был дома. Кареглазый сбросил звонок, улыбнувшись уголком губ. Все-таки это чудовище способно на все. Он не хотел знать, как у парня получилось найти Тошу, не хотел знать, кому он там угрожал, кого прижимал, что делал, это все не так уж важно. Важно то, что он хотя бы жив, это уже чудо. -Понимаю. — кивнул Арсений, удерживая запястье Юли довольно бережно, но настойчиво. -Но если ты попытаешь лечь туда, где он спал — я лично выкину твои чемоданы с балкона. В самый ливень. -Арс, ты серьезно… -Серьезно. — холодно подтвердил он, поднимаясь на ноги так, чтобы девушка потеряла равновесие и упала на кровать, ровно на то место, где мужчина находился буквально секунду назад. -Арсюш, ну ты не так все понял, я не это… -Милая, в этом доме есть только одна кровать, в которую ты, пока еще, можешь лечь. А здесь — все будет пахнуть твоим братом до последнего дня. Сама уйдешь или тебе помочь? — поинтересовался брюнет, подходя к двери и почти миролюбиво открывая ее. -Могу попросить Антона подсказать, где у нас выход, когда он вернется. А он вернется. И, поверь мне, это будет даже хуже. После этого мужчина отвернулся, не желая больше продолжать весь этот цирк на колесиках. Юля осталась сидеть на кровати с бокалом вина в одной руке и проигрышем во второй. Почему? Она ведь красивая, у нее кукольная внешность, милый голос, ухоженная. Не то что этот… придурок. И что теперь делать? Действительно позорно уходить? Это не в ее правилах. Оставалось только смотреть в одну точку, прокручивая в голове все возможные планы эвакуации. Она не привыкла к отказам, особенно к подобным. Не могла она быть хуже, к тому же кого? Антона, этого мямли, истерички, которому просто повезло родиться с глазами, на которые кто-то умудрился запасть. Бокал звякнул о прикроватную тумбочку, когда Юля поставила его туда чуть резче нужного. Ну и ладно, мужик, можешь думать, что победил. Все равно однажды ты проснешься и поймешь, что уже не можешь выкинуть ее из картины своего мира, все равно получится вплестись, пустить корни, выжить этого недоумка, его не могут любить, не могут, не могут, не могут! -Юль, пожалуйста, выйди из нашей с Антоном комнаты. Девушка цыкнула, поправила сползшую с плеча ткань и, не произнеся ни слова, совершенно спокойно проследовала к двери, задержавшись немного на пороге. Намерение остаться только возросло, цель стала ясна как белый день. Был и вариант, что она переоценивает себя, но в это верить не хотелось совершенно. Арс глухо выдохнул, прикрывая за юной особой дверь. Ну и м-да, вот это действительно м-да. Шастуну об этом точно говорить не будет, он ее на улицу выкинет в лучшем случае. В худшем — придется Джею немного поработать. Где там этот придурок вообще? Почему до сих пор не позвонил, не написал, вообще ничего? Анджей молчит, ищейка его тоже где-то шляется, о нем даже подумать страшно. Как он там, где он там… -Ликуй, буржуазия, нашли твою подстилку. — дверь в комнату открылась также внезапно, как и всегда. С грохотом, треском и характерным «позакрываются, а мне потом ходи открывай». -Эд нашел. Мой наркоша, а? Видал, че может? О как. Твой так не умеет, ага. Попов моментально вернулся в реальность, глядя на довольного адвоката, который вертел мобильник в руке. С души свалился огромный булыжник, который не давал нормально дышать всю эту неделю. -Где? Все хорошо? Они едут? Когда… -Молчи, молчи, боже, голова затрещала. — театрально ахнул Джей, падая спиной на дверь позади себя. -Нормально все, притащат его сюда. Не кипишуй. -Что мне сделать? Андрей, мне нужно… нужно что-то сделать… -Бля, какой же ты урод. — буркнул Анджей, закатив глаза. -Слушай, если бы я так накосячил перед Окси или Эдом, я б не стал извиняться. Ну, словами, типа. Это все равно бесполезно. Сделай что-то, что ему хотя бы понравится. -Предлагаешь подарить ему что-нибудь? Купить? Да, хорошая идея, давай глянем, что я могу выбрать… — телефон уже оказался в руках ресторатора. Многочисленные уведомления от менеджеров и управляющих смахнулись разом, сейчас до них нет никакого дела. Так, что покупать… -Идиот. — адвокат рывком выдернул мобильник у него из рук, не дав даже секунды среагировать. -Головой своей подумай. Малолетка на тебя психанула за то, что ты купил кофейню. Как ты думаешь, он вообще хочет слышать или знать, что ты еще что-то «купил» для него? Арс беспомощно моргнул. А чего тогда делать? Он ничего другого не умеет. -Ого, а ты тупее, чем кажешься. — хмыкнул младший, постукивая его телефоном по своей ладони. -Пиздуй в магазин, купи Жигулевское, четыре упаковки лапши и сухарики. Нет, братец, лапша — не в пластиковой упаковке, а в пакетике, она дешевле. И нет, сухарики — Кириешки максимум. Лучше вообще без опознавательных знаков, и чтобы выглядели так, будто им исполняется шестьдесят лет завтра. Попов открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл, потому что не получилось зацензурить в голове реплику, а потом снова открыл, ведь ну так же невозможно. -А, и не забудь на листочке написать, сколько он тебе должен. -Чего?! -Денег, Арс, денег. — усмехнулся адвокат, ткнув пальцем в лоб ошарашенному брату. -Придурок. У тебя же не, прости мою душу грешную, муж, а одна сплошная экономная дрянь. Вот и соответствуй. -Я владелец… -Да-да-да, сети элитных ресторанов и бла-бла-бла, нам всем насрать, мы все равно тебя не особо уважаем. — отмахнулся Джей. -Просто сделай, как я говорю. В семьях обычно так получается, что один брат умный, а второй красивый. Но у нас… так уж вышло, что оба качества выпали на мою долю. Вот и приходится… -Я тебя сейчас уволю, выгоню, будешь жить на съеме. — вставил свою реплику Арсений, моментально отсекая весь нарциссизм Анджея. -Хорошо. Ты пойдешь со мной. Я не разбираюсь в этих ваших… Кириешках. Буквально через минут сорок два Поповых стояли на кухне с совершенно разными эмоциями. На лице Арса запечатлелась вселенская печаль, огорчение во всем сущем и полная олигархическая дезориентация. Зато на лице его младшего мелькала светилось полное удовлетворение, гордость и немного зависти. На столе перед ними стояли две полторашки Жигулевского пива, стаканы, накрытые тарелкой миски с заваривающейся лапшой и те самые сухарики. Джей со вздохом наслаждения вытянул пачку сигарет из кармана, подкинув ее на ладони. Идеально. От такого романтического ужина и он бы не отказался, если честно. Арсений же не мог найти слов, чтобы выразить весь спектр эмоций, которые разливались у него внутри. Точнее мог, но не хотелось особо материться. Мужчина, конечно, слышал, что Россия — для грустных и депрессивных, но, чтобы прямо вот так? -Андрей, брат мой любимый, ты когда-нибудь слышал, что ты рос в семье с высоким достатком и прекрасным воспитанием? — тихо спросил брюнет, с трудом отрывая взгляд от всего этого… этого. -Ага. — кивнул адвокат, закуривая. -Пусть отсосут, у них не вышло убить мою анархическую натуру. Чертовы капиталисты. Да, у них абсолютно точно разные отцы. У одного — владелец ювелирных магазинов, аристократичный мужчина, знающий толк в людях и драгоценных камнях. У второго… ну, поляк. Вот. Как-то так. Эд пихнул локтем Шастуна, чтобы тот уже наконец переступил порог. То, что мелкий был в недельном запое не дает ему права тупить прямо перед дверью, если что. Чудо, что его вообще менты ни разу не остановили. Все эти дни просто беспросветно бухал, просыпался с похмельем вместе завтрака и портвейном вместо сна. Шатался по городу, аки приведение: из квартиры Димы и Кати в чужую съемную, потом обратно, потом вообще куда-то на задворки Бирюлево, где его приютила какая-то знакомая подруга со вписок, а потом к Екатерине, потому что там хотя бы было тепло и еда. Каждый день, когда он просыпался на новом месте с адовой болью и пульсациях в висках, клялся, что это последний раз. А вечером в его руке снова оказывалась бутылка. Иногда даже не помнил, где ее достал. Поз все это время был прав. Если его выкинут или он сам решит уйти на улицу — просто сопьется. Может быть, в этом был смысл. Особенно зная, что у паренька явный иммунитет к алкоголю. Шастун ввалился в прихожую как мешок с костями. Помятый, в футболке Эда, потому что его собственная больше походила на половую тряпку после таких приключений, с такими кругами под глазами, словно инопланетяне опять прилетали поля отмечать, но немножко промахнулись. И, конечно же, с лицом, будто его выдернули из апокалипсиса мирового масштаба. За ним, как служебный пес, зашел и Выграновский. Весь в дорожной пыли, злой, как черт на исповеди и, судя по всему, не спавший последние часов сорок. -Я привел вашего сбежавшего единорога. — буркнул он, заталкивая зеленоглазого дальше в прихожую и сразу же приваливаясь к стене. -Теперь дайте поспать. -Эд… — начал было Анджей, но тот вскинул руку, помотав головой и не глядя на него. -Молчи, легавый. Не смей. Я искал этого дебила по всей Москве. Я чуть не въебал какой-то бабке, потому что подумал, что это он в парике. И вот. Все. Я отработал. Спокойной ночи. Парень рухнул прямо на пороге, свернулся в комок и накрылся своим же тренчем, который забрал из того самого сарая, просто чтобы отдохнуть. Пусть ходят спотыкаются, ему категорически наплевать. Адвокат накрыл лоб рукой, зажмуриваясь. Ну что это такое? Растишь из него человек, стараешься, а он потом на пороге засыпает. Шастун же остался стоять у входа, все еще в небольшом оцепенении. Потом поднял взгляд на Арса, который тоже пока что косплеил памятник, оба молчали, не зная, с чего начать. Джей еще пару секунд постоял со сложенными на груди руками, ожидая каких-то подвижек в этом немом перекидывании взглядами, а потом гулко вздохнул, хватая Тошу за руку и буквально швыряя в своего брата. Пусть мирятся там как-нибудь, у него тут псина на пороге. -Выграновский! Еб твою мать! Разлегся под ногами! — он несильно пнул человека на земле, заставляя его резко проснуться. -Пиздуй в свой подвал, говно на таблетках! -Солнце, понимаешь… — в это время Попов поймал падающего вперед Антона, возвращая ему равновесие. Что у них у всех за манера такая: швырять беднягу, как куклу тряпичную? -Я не хотел делать хуже. Не хотел покупать тебя, твою жизнь, не хотел контролировать. Просто мне важно знать, что ты в порядке. Что ты в тепле. Что с тобой ничего не случится. -Мразь, вставай! — Анджей с трудом пытался поднять обмякшее тело. -А получилось, как будто ты купил мою жизнь. Опять. — Шастун чуть опустил голову, растрепанные, вьющиеся волосы упали на глаза, практически закрывая их. -Отвали, легавый, дай поспть. -Прости, правда. — Арс прижал его за плечи к себе, вдыхая знакомый, казалось, уже утерянный запах. -Тогда давай по-другому. Хочешь — продам, хочешь — отдам тебе, могу вообще сжечь, если очень надо. Только не исчезай, пожалуйста. -Дурдом, ебучий дурдом. — буркнул юрист, силой поднимая Выграновского с пола. -Вали отсыпайся, псина сторожевая. Тот лишь что-то хрипло процедил в ответ, повиснув у него на плече, как дохлая рыба. Арсений с Антоном дружно посмотрели в их сторону, ожидая, когда эта театральная постановка закончится и у них появится шанс на нормальный разговор. -А вы че вылупились? — проворчал кареглазый, протаскивая тело на себе по всей кухне. -Сидите тихо, обнимайтесь, соситесь, что вы там обычно делаете, но не пропагандируйте мне тут! -Джей, ты сам поселился в доме с геями. — лениво напомнил Эд, который даже не собирался облегчать ношу своему наставнику, только сильнее повисая у него на плечах подобно тряпочке. -А один из них, кстати, к тебе подкатывает. -Молчать! — практически крикнул адвокат, встряхнув его хорошенько. -Еще слово из любого заднеприводного рта — я посажу всех! Вас! Тебя! Себя! Кофейню! Всех! -Психует… — вздохнул Антон, падая на ближайший стул. О, пиво. Это надо. -Ничего, он всегда психует. — тихо сообщил ресторатор, приземляясь рядом с ним. Еще предстоит это все каким-то чудом в себя запихнуть. Он и представить себе не может, как собирается есть эту дурацкую лапшу. Только когда юристы пропали из виды и послышался звук спускающихся по лестнице шагов, парни одновременно кашлянули, отводя глаза в разные углы. -Солнце, я не хотел. Честное слово. — мягко сказал он, стараясь правильно подобрать слова, чтобы опять его не спугнуть. -Ты уволился, непонятно куда устроился, я переживал. Просто… ты же знаешь, когда я нервничаю, я начинаю покупать. А тут на эмоциях, вот, твоя эта кофейня дурацкая подвернулась. Извини, правда, это был идиотский поступок. -Эд сказал, чтобы я не терял близких из-за гордости. — пожал плечами Шастун, шмыгнув носом. -Я хотел уехать домой. Не знаю, может, я тоже перегнул. -Это бы тебе не помогло, просто чтоб ты знал. -Ну, зная, какое у тебя есть орудие массового уничтожения — да. — Антон грустно хмыкнул, утыкаясь взглядом в пенное. -Не делай так больше, пожалуйста. Я в который раз прошу тебя не пытаться сделать мне лучше. Не хочу я быть содержанкой, не хочу жить на твои деньги, не хочу ничего из этого. Просто пойми, пожалуйста. -Живи хоть в бочке, сдавай бутылки, если хочешь, но… — Арс замялся, прокручивая в голове фразу, которую собирался сказать. -Но я все равно построю мост над этой бочкой, чтобы у тебя там дождя не было. И бутылки — тоже я подкидывать буду. Да и выкупать буду тоже. Ну не могу я по-другому, солнышко, я не пытаюсь отобрать у тебя ничего, не пытаюсь посадить в клетку и забрать свободу, я просто не могу иначе. Не научили меня. Тоша медленно кивнул, примерно понимая, о чем он говорит. Если так подумать, он и правда не пытался его уволить, как-то ограничить, Он ведь… не покупал его жизнь. Да, место работы купил, это факт, это плохо, так нельзя, это абьюз, тотальный контроль и вообще — фу. Но, черт возьми, он не мешал. -Давай ты хотя бы будешь предупреждать, когда захочешь что-то сделать для меня. — наконец выдохнул Антон, борясь со внутренним желанием снова развернуться и хлопнуть дверью, ведь «я сильный и независимый, мне твоя помощь не нужна». -Обещаю. — Попов забрал его руки в свои, пытаясь унять мелкую дрожь по телу мальчика. -Хочешь, я продам тебе эту кофейню? Не подарю, не отдам просто так, действительно продам. Только сначала в плюс выведу, а потом делай что хочешь там. -Реально продашь? — зеленые глаза наконец блеснули чем-то знакомым. -Двадцать лямов и она твоя. — усмехнулся мужчина, кивнув. -Потянешь? -Скидок… нет? — с ужасом уточнил Тоша, понимая, что ни в какой из жизней не сможет выплатить даже половину кредита, если придется его брать. -Ну… — Арсений озадачено покачал головой, прикидывая, сколько мелкому придется батрачить, чтобы купить хотя бы площадь своей потрепанной стойки. -Малоимущим, может, я и скину немного цену. Девятнацать мультов. -Пиздец… За отсос — любой вопрос, тоже не работает? -Шастун, я ни за что не возьму тебя на свои переговоры. Не после этого предложения. Антон устало выдохнул, сжимая в зубах сигарету вместе с колпачком от ручки. Прикольно, конечно, но уже два часа ночи, а перед ним — пустой лист, ноль идей насчет кофейни и туман в голове. С тех пор, как они детально поговорили, Арсений полностью отдал кофейню во владение Шастуну, вернул на работу в ресторан, предусмотрительно отобрал зарплату (якобы тех же денег будет стоить аренда одного только помещения), да и вообще: зря зеленоглазый все это затеял. Теперь у него действительно нет бабла. Вообще. Ни копейки. В Баскюле не платят, кофейня эта дебильная — внатуре не приносит НИЧЕГО, а есть-то на что-то надо. Тачку-то на что-то надо заправлять. Ну охренеть теперь. Тоша выпустил тонкую струйку дыма, постукивая ручкой по столу. Что делать? Как заставить эту дыру работать как надо? Попов все еще не вернулся, у него там встреча в ночном клубе Швалова, наверное, опять сидит в покер играет, кольцо на пальце крутит, как всегда делает, когда ему скучно. Чертова кофейня. -Что ж мне с тобой делать-то… — вздохнул Шастун в очередной раз, глядя на то, как бычок рассыпается пеплом по дну пепельницы. В кабинете Арса совсем тихо, только настольная лампа немного гудит, да за окном птицы чирикают. Катя еще в больнице, если не родит в скором времени — будут кесарево делать. Ничего ужасного, но все равно звучит не очень. А там еще и учебный год начинается уже через парочку недель. Куда лето-то делось? Ужас. Парень облокотился щекой на руку, глядя на пустой белый лист А4 перед собой. Классно. Еще через час он потерял надежду придумать хоть что-то. Ничего из того, что предлагалось — не срабатывало. Антон устал «сам». Он все это время кричал, психовал и швырялся словами, что хочет быть самостоятельным, хочет жить, как душа скажет как карта ляжет. А в итоге что? Сидит тут, как чмошник, без гроша в кармане, с мешками под глазами такими, что даже Эд позавидует, без настроения и желания жить. Зато сам. Зато… зато Арс не лезет. Совсем. Без шуток и подводных камней: он действительно перестал. И тогда Шастун почувствовал, что, вероятно, без него вариться во всем этом неизведанном дерьме — действительно то еще испытание. Выживать в общаге на дошираках и бухле — куда проще, как выяснилось, чем пахать, как проклятый, на два заведения в одиночку. Страшно признавать, но мелкий не справляется. Совсем. Взвалил на себя работы, в которой совершенно не разбирается, угробил и без того плохой режим сна, обзавелся целой коллекцией проблем и понятия не имел, как это все разгребать. Ладно! Ладно, он нихрена не самостоятельный! Шастун цыкнул сквозь зубы, раздраженно сметая со стола все, что успел тут накопить за время своего мозгования. Ничего у него не получается, все это — херня на постном масле. Арс вон, столько ресторанов открыл, все работают, как часы, у него люди, он все это контролирует, он все сделал сам. А Антон не может. -О, да похуй. — буркнул паренек, поднимаясь со своего места. Правильно, завтра решит, что делать. Сегодня уже мозги не варят абсолютно. Да ладно, ничего он не решит, давайте честно. Местный предприниматель-неудачник уже неделю с лишним страдает в кабинете своего мужа, усердно делая вид, что все в порядке. Как будто, пора бы ему перестать ломаться и просто попросить Арсения о помощи. -Вот стану настоящей содержанкой, ты вообще с ума сойдешь. — продолжал ворчать бармен, общаясь с самим собой. -Жду с нетерпением. — раздалось со стороны двери. Тоша дернулся, не ожидав, что мужчина уже вернулся. Он не слышал, как машина подъезжала, не слышал, как тот поднялся по лестнице или что-то такое. Какой бесшумный мужик, ужас, хорроры ему тут устраивает. -Не угрожай мне содержанием, я прокормлю десяток таких как ты, а на сдачу оплачу тридцать Эдов. Ты чего не спишь? -Я работаю. — вздохнул Шастун, задвигая ящичек обратно в дубовый стол. Ну да, работает, как же. За работу обычно платят, если что. -Просто… не получается у меня. -А, так ты не шутил? — вскинул брови Попов, притягивая паренька к себе за плечи, когда тот уже выходил из его помещения. -Ты правда думал, что у тебя что-то получится? -Очень мотивирующая речь, спасибо. -Нет, солнце, правда. У тебя и не должно получаться. — спокойно заявил Арсений, оставляя на его виске легкий поцелуй. -Вот я ведь не лезу в дела брата, правда? Потому что ничерта в них не понимаю. А если попытаюсь сделать как ты — сгорю моментально. Или меня посадят. Или убьют. Или сам сяду случайно. -А что у меня тогда, по-твоему, вообще получается? — почти вспылил Антон, но не стал сильно выпендриваться, потому что, как бы это не было грустно, но Арс прав. -Ну… ты прекрасный бармен, умеешь легко находить общий язык с людьми, сосешь еще отменно. -Арс… -Ну что? Ты спросил, я ответил, а врать я не люблю. — усмехнулся мужчина, открывая дверь их спальни. -Просто будь собой и делай то, что любишь и хочешь. А остальное — оставь тем, кто в этом разбирается. Рестораны и управление — мне, юридическую сторону — Андрею и Эду. А ты — ты просто стой за стойкой, радуй всех своим профессионализмом и живи, как нравится именно тебе. — он присел рядом с ним на кровати, подцепив его подбородок рукой и разворачивая голову к себе. -Я все еще тут, солнце. Запомни уже, что ты не один. Тебе не нужно справляться, тебе не нужно мучить себя. Умей остановиться. Шастун молчал, но впитывал его слова. Потому что Попов — умный, прохаванный жизнью человек. Да, у него свои тараканы в голове, да, иногда бесит, раздражает, хочется фыркнуть, закатить глаза и послать его, но то, что он в основном прав — это факт. -Я бы взрывал миллионы на тебя не оглядываясь. Ты правда думаешь, что меня вообще волнует, если у тебя что-то там где-то не выходит? Слабая улыбка коснулась губ Тоши. Наверное, иногда можно позволить себе расслабиться и просто вручить проблему в чужие руки. Это не делает его слабым, не делает его проблемой или ошибкой. Это делает его человеком. Который может чувствовать, может уставать, не знать, не хотеть. Антон — не машина, не компьютер, он не способен на все. И пора бы ему это уже понять. Арсений потянулся, откидываясь на спину. Голубые глаза все еще смотрели на мальчика внимательно, с тем самым выражением, от которого у того всегда сжималось что-то внутри. Что-то страшно терпеливое смотрело на него. Как у человека, который готов ждать, пока ты сам не догадаешься, сколько будет два плюс два. -Хочешь, я покажу тебе, как это все работает моими глазами. Прямо завтра. Не как начальник, не как владелец. Как муж, или типа того. Антон вздохнул, припарковывая свою кудрявую башню рядом с ним. Ну вот, опять. Опять этот человек со своими предложениями, в которых кроется столько нежности, что становится не по себе. -Будешь показывать, как ценники на круассаны взвинчивать? -Не-а. — мотнул головой ресторатор. -Буду стоять рядом, пока ты не решишь, что сам справишься. Или не решишь, мне плевать. — он пожал плечами, действительно не вкладывая в эти слова ни капли осуждения. -Хочешь, вообще сдай ее. Пусть хоть шаурму там крутят. Тоша снова усмехнулся уставшей улыбкой, но все равно — приятно, когда тебя не критикуют и не кибербуллят за неправоту и неудачи. Это тебе, Тошенька, не срач в комментариях, где одна орфографическая ошибка означает позор до конца твоих дней и автоматический проигрыш, даже если ты утверждал, что трава — зеленая, а не синяя. Он хотел было еще что-то сказать, но вместо этого просто прижался ближе к брюнету. Арс пах, как всегда, чем-то дорогим и терпким, в нем во всем было нечто успокаивающее, почти гипнотическое. Наверное, потому что рядом с ним всегда было ощущение, что, как бы ты ни косячил — мир все равно не рухнет. -Дай мне попробоваться еще раз. — тихо попросил паренек, прикрывая глаза. -Сколько хочешь. — отозвался мужчина, все еще глядя в потолок. -Я на тебе экономить не приучен. Оба остались лежать в тишине, медленно проваливаясь в безмятежный сон. За окном уже начало светать, пыльно-розовый рассвет коснулся окон, пола, стола с заляпанными кофе бумагами и стертых до дыр мыслей. Впервые после увольнения Антон почувствовал, что ком в горле больше не стоит, не режет его изнутри, да и дышать становить попроще. -А че, я правда хороший бармен? — тихо, сквозь сон спросил мальчик, устраиваясь на плече старшего поудобнее. -Охренительный. — подтвердил уже спящий голос. -Спи, нам завтра новую империю строить. Или выжигать под корень, как ты решишь. И… да, все действительно встало на свои места. Просто иногда действительно нужно отпустить эту свою гордость, принять тот факт, что не все и всегда в жизни получается сделать самостоятельно, что за «сам» — медальку не дают, даже если очень хочется. Шастуну еще предстоит понять, что слабость — это норма, что любой человек, даже самый жесткий и успешный — по-своему слаб. Он сам — чья-то слабость, мы даже знаем этого человека, просто пальцем тыкать некрасиво. Взять того же Выграновского. Вы его вообще видели? Чертов айсберг, эмоций — ноль, сострадания — еще меньше, а эмпатия вообще в минус уже ушла. Его невозможно пробить, невозможно задеть или поставить на место, но один бесноватый адвокат — способен перевернуть его картину мира с ног на голову, заставить рыдать, как последнюю суку, принудить чувствовать хоть что-то. Потому что слабость Эда — семья, а Джей — и есть она для него. А сам Анджей? Хаос на ножках с кодексом чести и уголовки в мозгах, желанием сажать всех подряд направо и налево и ксивой наперевес. Тоже ведь непоколебимый, тоже с острыми зубами и норовом. Но стоит хоть кому-то криво посмотреть на Эда, Антона, его старшего брата или Оксану с Импалой — все. У человека слетают все стоп-краны, ломаются любые границы. Почему? Потому что он тоже по-своему слабый. Плохо ли это? Не-а. Никто не идеален, жизнь — сама по себе штука отвратительная, тем и прекрасная. Слышала про Ахиллеса и его эту пятку несчастную? Вот, пожалуйста. Просто Антону нужно научиться признавать эту слабость, не бояться ее, не считать позором. Тогда и жить легче станет. Осознание так легко не приходит, но Тоша хотя бы начал путь к нему. Не с самого приятного воспоминания в виде недельной пьянки, но это ведь лучше, чем вообще ничего, правда? Да и как-то оба умудрились замять эту ситуацию, может, помогли искренние извинения Арсения, а может, у Шастуна и правда талант заглаживать свою вину самыми извращенными методами, кто знает. Главное, что теперь в трехэтажном коттедже снова стоит идиллия. Ну, насколько она возможно между четырьмя парнями и одной юной особой, которая мечтает только о том, чтобы весь их быт рухнул, как карточный домик. Но надолго ли эта благодать? Конечно же нет, это же люди, у которых семь пятниц на неделе, две из которых — запасные. Вот и сегодня в доме творился настоящий кавардак. Анджей спешно натягивал тренч, сбегая по лестнице и в пару глубоких затяжек докуривая свои сигареты, а Эд спокойненько скользил по перилам лестницы, как будто все, что тут происходит — никак его не касается. Шастун уже вился у порога, подгоняя Арсения, который совершенно оторвался от реальности в свете последних событий. -Готовь вилы, бензин и зажигалку. — отдал приказ Джей, подпрыгивая на одной ноге, чтобы натянуть на вторую кроссовок. -Спалим Москву, чтобы врагу не досталась! — заявил адвокат, с пинка распахивая дверь. -За Русь усру… -Заткнись, бога ради. — вмешался Арс, рывком загоняя брата обратно в дом, чтобы тот не натворил херни раньше времени. -Это Мишлен, а не Наполеон. -Торт — имба. — с умным видом заявил Тоша, поправляя волосы у зеркала. -Впервые с тобой согласен. — фыркнул Эд, раскручивая на пальце ключи от машины. -Легавый, ниче не забыл? Полководец херов. -Ты спер мои ключи?! — возмутился кареглазый, автоматически хлопая по карманам в поисках предмета, который вертел в руках его подопечный. -Какие ключи? — наиграно удивился Выграновский, звякнув вторыми, которые каким-то чудом оказались у него в кармане. -А, ты про эти? Ого, невероятно, как же они у меня оказались? Загадка… -Сука, барыга! -Андрей… -Арс, пойдем? -Шастун, помолчи. -Еб вашу мать… — устало выдохнул Влад, который просто мечтал о спокойствии. -Мы едем или что мы делаем? Когда все парни успешно вывались на улицу, то сразу же метнулись к своему автопарку. Владислав оглядел эту вакханалию, тяжело вздохнув. Пора бы отпуск взять от них ото всех, невозможные же люди. Особенно эти двое, которые в тренчах сейчас курят и ругаются, выясняя, кто сегодня будет сидеть за рулем их девочки. Охренеть не встать просто. В это время еще парочка мурчала о чем-то около другой машины. Арсений уже открыл дверь, но вместо того, чтобы нормально сесть и поехать, теперь держал Шастуна за талию, привычно что-то рассказывая на самое ухо, пока мелкий хихикал и слишком говорящая улыбка расползалась по его губам. -Я уволюсь. — буркнул помощник, занимая свое законное место за рулем Мерина. -Десятка сверху, если будешь молчать и терпеть. — коротко бросил Попов, покрепче обхватывая тело в своих руках. У него явно были планы на него, просто отложенные. Вот теперь Влад кивнул, больше не возникая. Не, а чего? Десять тысяч к зарплате на дороге не валяются, а они все уже как семья, вот и смысла бубнить, оказывается, нет. Пока он со скорбным выражением лица заводил машину, остальные продолжали устраивать свою привычную клоунаду. Джей все никак не мог смириться с тем, что Эд спер его ключи, и теперь обиженно дулся на воришку, который сидел на блестящем капоте. У машины даже имя было, но его знал только Выграновский и, может быть, сама Импала. -Я тебе сейчас всеку. — предупредил адвокат, тщетно пытаясь забрать ключи у паренька, который вполне спокойно перекидывал их из руки в руку, не давая ему возможности заполучить трофей. -Давай. — ровным тоном отозвался Эд, подкидывая что-то звенящее в воздух. Юрист моментально схватил подлетевшие ключи, но, разжав кулак, понял, что его опять обманули. -О, ты на моей поедешь? -Барыга! Я твоей колымаге колеса порежу! Верни ключи, скотина! -Не-а. — усмехнулся Эдуард, уворачиваясь от выпада кареглазого. -Ключи у меня, значит, я и рулю. — отрезал он, легко спрыгивая на землю. -Надо внимательнее за карманами следить, легавый. -Убью тебя за МКАДом. — буркнул Попов-младший, злобно устраиваясь на пассажирском. -Тебя там все равно не найдут. К сожалению или к счастью, им все-таки удалось нормально усесться. Назревает вопрос: а что, собственно говоря, тут происходит? Все проще, чем может показаться: на почту ресторана Арсения пришло письмо от Мишлена с приглашением на церемонию. Естественно, всем было приказано ничего и никому не говорить. В письме указание ни в коем случае не разглашать факт приглашения, особенно в соцсетях, потому что эти ребята обожают интригу и тайну до самого дня оглашения списком. Единственные, кто знал — самые близкие люди. Антон, Эд, Анджей и Влад. И всем им, кроме последнего, нужно было подготовиться к церемонии, как следует. Костюмы, визитки, стайлинг — это буквально Оскар в мире ресторанного бизнеса. В мозгах Арса уже мелькали новые цифры, контракты, мужчина уже видел, как бронь в Баскюле разрастается на месяцы вперед, как цены взвинчиваются в разы. А Шастун чувствовал, как его захлестывает эта волна внезапного и очень явного обогащения. Это и страшно. Он и так не самый бедный человек на планете, а теперь — вообще полная финансовая отмена намечается. Так-то если подумать, он буквально год назад продался просто, чтобы поесть, а сейчас его, каким-то хером, тащат на церемонию вручения звезд. Охренеть? Да еще как. -Туристические маршруты, новые международные партнерства, приглашения на мировые гастрономические недели, пресс-туры, журналы, эфиры, контракты с зарубежными сетями… — шептал Попов, очень быстро набирая что-то в телефоне. Кажется, у него уже голова закружилась от всего происходящего. Это ж надо было так охренеть. Подготовка начиналась с очевидного — нужно было купить костюмы в одном стиле, заставить Эда в целом его вообще надеть, стянуть с Джея его чертов тренч, в общем… эти две недели обещали быть невероятно интересными и тяжелыми для нервов Арсения. -Как ты думаешь, Эд вообще когда-нибудь носил что-то кроме черной кофты и плаща? — поинтересовался Шастун, разглядывая разные картинки красивых мужиков в пиджаках. -Во, гляди. -Думаю, он даже не пытался никогда. — хмыкнул мужчина, обращая внимание на экран телефона мальчика. -Красиво, но тебе в таком неудобно будет. И я планировал взять что-то неординарное. Знаешь, не чисто черный, а может… что-то вроде темного шоколада? Или бордо? Тебе бы точно пошло… -Ну, мне все идет. — улыбнулся Тоша, придвигаясь ближе к лицу Арса. -Даже мешок из-под картошки. -Я знаю. — чужие пальцы уже оказались у него на подбородке, чуть приподнимая его. Влад предусмотрительно кашлянул, намекая, что он все еще здесь и им стоило бы хотя бы немного подождать с празднованием. В зеркале заднего вида черная, как душа Выграновского, машина виляла в своей полосе, мигая всеми возможными лампочками, стараясь подогнать водителя спереди. Два юриста будто из Форсажа вылезли, абсолютно не любят и не хотят соблюдать скоростной режим просто из принципа, видимо. Все шло своим чередом. Как минимум, они смогли договориться насчет образов, чтобы никто не ныл, не ворчал и не пытался повеситься от одного взгляда в зеркало на себя. Стоя в примерочной перед зеркалом, Тоша спокойно расправлял рукав рубашки, оглядывая свой пиджак. Они с Арсением все-таки решили остановиться на цвете темного шоколада, как и планировали еще в машине. На самом деле, ткань выглядела почти черной, но с теплым, глубоким подтоном, который видно только при хорошем освещении. Паренек понятия не имел, сколько это все стоит, да и не спрашивал особо. У него точно столько нет, даже учитывая то, что зарплату ему, к счастью, вернули. Выграновский за соседней стенкой что-то бурчал на пару с Джеем, им явно это все было не в радость. Эти двое решили, что чисто черный — их вариант, поэтому даже рубашки им подбирались темные, будто они на похороны собрались. -Ну все, этот? — спросил Шастун, выходя к мужчине, который уже давно все себе выбрал и теперь просто докапывался до каждой мелочи. По его мнению, Антон должен выглядеть даже не превосходно, а лучше, чем идеально раза в четыре. В идеале — в пять. -Джей? — безразлично уточнил Выграновский, по привычке засовывая руки в узкие карманы брюк. -Все? Я свободен? Анджей хотел было съязвить, даже привычно обернулся с ухмылочкой. У него уже были идеи, как подколоть барыгу, но слова застряли где-то в горле. Слишком хорошо. Совершенно не по-уличному, не по-своему, как-то не так, как должен. Идеально сидящий черный костюм, гладкий ворот рубашки ловил свет, а тень от его острых скул ложилась на подбородок так, будто это не прокурорский диссонанс, а кто-то, кого фотографируют в метро. Арс и Антон, воркующие о чем-то совершенно неважном, обернулись в их сторону. А адвокат даже не ожидал, что его так шарахнет. Тоша коротко кивнул в их сторону, а мужчина лишь пожал плечами, не совсем понимая, на что именно уставился его брат. -Блять. — выдохнул кареглазый, отворачиваясь и очень нервно дергая свой этот дурацкий галстук, впервые завязанный правильно и ровно. -Полная херня, тебе не идет. -Мгм. — кивнул Выграновский, явно не воспринимая эти слова всерьез. -Арс? -Отлично. -Мгм. — снова кивнул он, получив уже нормальную оценку его внешнего вида. -Слушай, легавый, может, мне всегда теперь в костюме ходить? — усмехнулся он, одним движением поднимая воротник матовой черной рубашки, чтобы тот торчал из-под пиджака. -Пошел нахер. — буркнул Попов, все еще не оборачиваясь. Ну потому что у него свой тут костюм, надо тут поправить, там посмотреть, здесь пощупать. Вообще шли бы они все, тренч забрали, Эда вон запихнули в какие-то тряпки несвойственные, всю его привычную картину мира порушили, еще требуют что-то. Падлы какие. -Ну, давайте тогда вот так. — удовлетворенно заявил Арсений, совершенно не глядя на своего брата и его правую руку. Все внимание выжирал Шастун в этой молочной, почти белой рубашке со свободными рукавами. Мелкий знал этот взгляд лучше всех, вероятно, только он его и видит. Когда мужчина говорит спокойно, но в глазах уже пляшут черти. -Ага, понял, я курить. — отмахнулся Анджей, резко развернувшись. Это все его душило, не нравилось, это неудобно, слишком фу, слишком не его. Все раздражало. Особенно Эд. -Закуришь — провоняет. — автоматически отреагировал Арс, даже не взглянув на него. -И хуй с ним. Сожгу его к ебене матери после этой сраной церемонии. — донеслось уже с другой стороны примерочной. Ресторатор вздохнул, окидывая беглым взором оставшийся с ним детский сад. Одел вроде, а они такие же идиоты, какими и были. Как говно не заверни — говном останется. Особенно вот этот, кучерявый. -Шастун, не трогай. Зеленые глаза закатились практически с хрустом, но паренек все равно перестал теребить эту пуговку. Так, ладно, оплатить все это, забрать, отвезти, заехать в офис, проверить как там дела с мебелью в достроенном ресторане, вернуться, найти, оплатить, заказать, прочитать, позвонить, уточнить, все перед глазами закрутилось с такой силой, события мелькали в голове, туман в голове скапливался с каждым звонком, с каждым сообщением, цифры прыгали в уме, смешивались с отчетами и делами… -Арс! Мужчина выдохнул, только когда понял, что слишком сильно придавил Шастуна к кровати. Так, что тот даже не мог вздохнуть нормально. -Арс! — сипло процедил зеленоглазый, срываясь то ли на стон, то ли на глухой хрип, стараясь схватить воздух, чтобы не откинуться прямо на месте. -Ой. — шепнул ресторатор, разжимая руку на шее паренька и виновато поцеловал его в затылок. -Прости. Тело под ним подрагивало, они явно чем-то занимались, только он почти не понимал и не помнил чем. Глаза пробежались по мокрой спине бармена, по сжатым в его кулаках простыням, в уши ударило чужое тяжелое дыхание и громкий, быстрый стук собственного сердца. А, теперь понял. -Ты че, вообще там озверел? — откашливаясь буркнул Антон, наконец вдыхая полные легкие воздуха. -Я люблю такое, но не насмерть же. -Прости, солнышко. — повторил Арсений, все еще прижимаясь губами к волосам Тоши. -Я… перегрелся чутка. -Чутка? — всхлипнул Шастун, обессиленно утыкаясь лицом в подушку. -Я боюсь представить, что такое «нормально» в твоем понимании. Телефон мигал сиреной уведомлений на тумбочке, а мужчина просто молился, чтобы никто там не умер и очередной миллион случайно где-то не затерялся, пока он тут занимается своим любимым хобби — забывает, кто он есть, когда у него в руках кудрявое чудовище. Ну вот, теперь на шее у мелкого парочка синяков появится. Анджей смеяться будет, Эд крякать в кулак. Шикарно. И ладно, плевать. Он обвел пальцами бедро Антона, оставляя едва заметные следы после ногтей. -Подумаешь, не подышал пару минут. — мурлыкнул брюнет, возвращаясь к тому, на чем они остановились. -Пожалуйста, без геноцида. — уже тише попросил его паренек, расслабляясь. -Я подумаю. — хмыкнули в ответ откуда-то сверху умиротворенным басом, довольно мягко раздвигая ноги под собой и чуть сильнее вжимаясь телом в подрагивающую от усталости спину, под которой перекатывались мышцы при каждом движении. Он проскальзывал внутрь медленно, дразняще, сопровождая процесс поцелуями в холку, будто извиняясь за небольшое недоразумение. Пальцы одной руки передислоцировались под чужой живот, прошлись по паху, задержавшись там подольше, а второй — аккуратно обхватили тонкое запястье, только теперь осознанно и с наслаждением. Все телодвижения были на удивление плавными, медленными, почти небрежными, как будто у него впереди целая жизнь, посвященная тому, чтобы спать с упертым студентом. Шастун дернулся под ним, рвано выдыхая с глухим звуком. Он не просил быстрее или глубже, просто позволял делать так, как хочется загнанному делами и заботами человеку сверху. Губы ловили простынь, закусывали ткань только для того, чтобы не сгореть на место от этого неспешного, слишком вдумчивого секса, который больше походил на поглощение. Его ушную раковину обжигал горячий ветер дыхания. Чуть глубже, чуть резче, но все еще без суеты и спешки. Чувствовалось, как чужие бедра плотно прижимаются к тазу, как подушечки пальцев под ребрами изучающе водят по коже, будто проверяя, насколько мелкий еще живой. Дыхание сбивалось в комок, застревало в груди, словно там раздувался воздушный шарик, состоящий из напряжения, жара и чего-то совершенно невозможного. Арс действовал с расстановкой, каждый толчок был выверен. Почему-то это казалось совершенно чуждым на фоне их обычной близости, когда кожа рвется от царапин, а шеи больше напоминают разводы бензина в дорожных лужах: такие же цветастые и неоднородные. Зеленоглазый не выдержал первым, попытавшись схватиться за любую часть тела ресторатора, чтобы найти опору, хоть какой-то якорь, чтобы не утонуть в этом во всем, или, наоборот, не всплыть слишком рано. -Бля, Арс… — прохрипел он, прогибаясь в пояснице под настойчивым давлением Арсения. -Не могу, ты че там… -Терпи. — донеслось сверху коротко, но довольно ласково. Губы легли в основание шеи, оставив невесомый поцелуй там, где бился пульс, а кожу смяли сильнее. Его талию обхватили двумя руками и чуть приподняли, меняя угол, под котором они соприкасались. Можно было бы назвать это движением жестким, если не знать, что это у них сейчас скорее исключение из правил происходит. Попов знал, как сделать хорошо, а главное — делал. Долго, мерно, до тех пор, пока тело под ним не начало дергаться совершенно непроизвольно, пока Шастун не застонал, уже не пытаясь играть в молчаливого страдальца. -Арс, еп твою… — хрипло, на прерывистом выдохе попросил паренек, зажмуривая глаза. -Еще чуть-чуть. — прикусив кожу на лопатке попросил мужчина почти шепотом. -Дай мне вспомнить тебя полностью. Он с тяжестью прижался всем тело, будто сдерживая в себе еще что-то, что накопилось за этот день, полный сюрпризов, проблем гонки за чем-то недосягаемым. Казалось, брюнет забирал из студента под ним все: дыхание, стоны, желания. Вообще все, что всегда было под его контролем, но имело мерзкую привычку ускользать. Парень под ним извивался, скрывался на всхлипы, царапал ногтями наволочку, одеяло, будто это могло помочь справиться с гудящей головой, горящей кожей и сердцем, колотящимся где-то в посередине глотки. Движения становились быстрее, совсем немного резче, но без излюбленных Тошей изломов, приказов и принуждения. -Ты удивительный, солнце. — шепнул он в горячую, уже влажную спину бармена. Тон был тихим, низким, слегка приказным. Поцелуи проскользили вдоль позвоночника, между лопаток, чувствуя, как Шастун дрожит, почти распадаясь на молекулы. -Я знаю, знаю, хватит уже. — прошипел Антон, стискивая челюсти. Арс наконец усмехнулся, крепче смыкая руки на его теле и рывком прижимая его к себе. Примерно на этом моменте мир и треснул, позволяя всему жару вытечь наружу. Он держал Шастуна в том же положении, пока их обоих не отпустило, пока судорога в телах не утихла, пока сердце не вспомнило, что нужно биться ровным тактом. Гулко выдохнув, Попов свалился рядом с зеленоглазым, накрывая лоб ладонью. -М-да. — он облизнул пересохшие губы, ощущая, как тело рядом с ним медленно переворачивается, кряхтя и потягиваясь. -Ты действительно подарок, Шастун. -Не то слово. — буркнул тот, забираясь тут же под одеяло, потому что становилось прохладно. -Я вообще хотел спросить насчет кофейни, но так тоже неплохо. -Так даже лучше. — хмыкнул ресторатор, притягивая его к себе за плечи и зарываясь в растрепанные кудри носом. -Завтра разберусь с твоим подобием бизнеса. У меня там Мишлен на горизонте.