проклятые

      — мы должны найти их, — тяжело дыша, вновь произнес очевидное чан. он придерживался за бок после продолжительного бега.       он, чанбин и феликс забрели в одну из комнат, где из темноты раздалось глухое карканье. а после помещение засветилось, с десяток голов обернулись на вошедших путников. их синеватая, склизкая кожа натянутая на кости была почти прозрачной. гули оголили клыки и бросились в атаку.       феликс воззвал к магии, чтобы обратить нежить в свою волю. но область груди взорвалась жаром, парня пошатнуло в сторону. некромантия, танцующая блеском на его коже тет же погасла.       некромант повернул голову. чанбин вонзил нож под челюсть одной из тварей. клинок вошёл в мягкие ткани резким чавкающим жестом, кончик лезвия уперся в черепную крышку и двинулось дальше. из темени оно не вышло, как это показывают в клишированных фильмах. лезвие застряло в пустоте костных пазух и выскользнуло точным движением. другая нежить появилась рядом из ниоткуда. она щёлкнула зубами как бешеный пес. он вцепился в руку чанбина и охотник заорал. а гуль тряс его руку, намеревая оторвать. времени лезть за другим оружием не было и со, собравшись с силами, надавил большими пальцами на глаза. те проникли в хлюпающие около гнойной жидкостью глазницы, как нож входит в подтаявшее сливочное масло. гуль под своим весом насадился глубже и глазные яблоки лопнули, выплеснув теплую густую жидкость. ликс подскочил, утянув верещащую тварь за шиворот и ударил её ногой сначала в грудь, а потом в лицо. крис срубил голову мачете и тело рухнуло на пол, поблёскивая мутным позвонком.       — что-то не так… — придушенно пробормотал феликс. непреодолимая слабость подкосила его. оглушительные выстрелы в замкнутом помещении окончательно ввели в дереализацию. мир поплыл цветными полосами. его на миг затошнило. темнота в горле смеялась над ним холодным мерцанием далёких звёзд – прекрасным и смертельным. он попытался открыть мысленный канал с минхо, но тьма перерезала священную нить.       страх стянул живот. феликсу нужно успокоиться, иначе его вырвет. он попытался сделать несколько успокаивающих вдохов, сглотнуть вязкую слюну и пожалеть об этом. гнилая вонь разлилась на языке.один из мертвецов схватил его и, подняв над головой, швырнул в стену как плюшевую игрушку. феликс врезался в препятствие так, словно собирался её пробить. некромант сполз вниз, оглушённый. парень нашёл в себе силы поднять руку и вновь обратиться к своим силам. у него получилось. тёмный клубок некромантии внутри него заструился холодным светом, оплетая ближайших существ.       обращенные гули встали на защиту своего хозяина, пока крис и чанбин, прижавшись спина к спине отстреливались. каждая клацнувшая у лиц пасть была размазана горячим свинцом в серебряной оболочке. большую часть перестрелки тело бурлит адреналином. выносливость взлетает вверх, возводится в абсолют и совершенствует это состояние полной боевой готовности. но иногда сражение превращается в ужасающую бойню. и выстрелы начинают палить смертельным градом. тело не думает, перестаёт слушаться и действует на автомате – чтобы выжить. внимательность усиливает свою резкость, ведь вокруг слишком много шума, слишком много визуала изображений и чувств. начиная от забитого в нос запахов всего и сразу, заканчивая трясущимися от продолжительной пальбы руками.       крис предпочитал стрелять из винтовки, которую ему перебросил чанбин. от неё было меньше усталости, только тупая, ноющая боль от отдачи забивала собой плечо. он не собирался останавливаться до тех пор, пока не упадёт без сил. ему есть за что сражаться и он сражается. всё вокруг становится слишком чужим, абстрактным. собственное тело сотрясается от выстрелов, ударов. и когда враг подбирается слишком быстро, чтобы выстрелить, разум запускает иную цепочку. она механическая; то самое изнуряющее чувство, когда ты уже не можешь двигаться, но страх подстёгивает тебя делать это. он побуждает тебя бороться дальше. и сам страх не конкретно за себя, а за людей, за которых ты несёшь ответственность.       за человека, которого ты любишь, ты будешь биться до последнего. ради которого ты хочешь жить. чан зарычал, упираясь ладонями в грудь нечисти и оттолкнув для маневра, распорол скользкий от слизи живот лезвием мачете. кожа легко поддалась, клинок поддался дальше. и когда крис вытащил его, внутренности посыпались подобно спелой вишне при порыве ветра.       наступила тишина.       сейчас, когда всё закончилось, они сидели в коридоре. уставшие, едва уцелевшие.       — попробуй связаться с ними телепатией. ваш триумвират имеет такие штуки, — просипел чан, пока феликс с хрустом вправлял вылетевшее плечо. бан вцепился зубами в предложенные пустые ножны и подставил руку. от хруста феликс вздрогнул. крису захотелось заорать во всю глотку от боли.       измазанный кровью чанбин бессильно опустился на пол. парни перевязали его в первую очередь. от укуса гуля он им не станет, но медицинское обследование будет обязательным. гнилые зубы полны болезнетворных бактерий и если не обратиться, то столбняк как минимум обеспечен.       — он играет с нами, — сказал он. — проверяет, на что мы способны.       некромант приспустил ментальные щиты, взывая к минхо и хёнджину вновь. не телепатическом радио была глухая тишина. снова. феликс будто стоял за непробиваемой стеной и та росла-росла-росла. знакомая тьма вновь подкралась к нему плотным туманом, пресекая попытку связаться с друзьями.       — я не могу. я не слышу их.       — слишком далеко?       — два варианта, — тяжело сглотнул феликс. — либо что-то блокирует, либо… либо они мертвы.       он не хотел этого говорить.       — нет, — вскинувшись отрезал чан. он знал, на что способны пантера и маг вместе. он не видел смерти ни одного из них даже при наихудшем раскладе.       — нужно идти дальше, — уставше просипел со. они ходили по замку несколько часов, минуя ловушки, но, в конце-концов, сумели угодить в неё. — мы должны найти их быстрее, чем это сделает цепеш.       лилии окрасились кровью. они сникли под багровой моросью.       их запах сменился на аромат душного дождя, хвои и надвигающейся зимы. минхо присмотрелся. он утопал во тьме, окружившей его. она была холодной, ощутимой – живой. умеющей думать. минхо не хотел, чтобы тьма могла мыслить. это становилось опасным.       перед ним возник цепеш. он разразился громким смехом, хлопая в ладоши. те были скрыты за кожаными перчатками. его смех был громким, скрипучим и ломким, как треснутое стекло. он образовался из сгустка чернильного тумана.       минхо не хотел, чтобы ночь могла думать.       кристофер цепеш был ночью.       — высокомерные, наивные дети, — просмаковал каждое слово, торжественно произнесло чудовище. как же с чаном они были внешне похожи! та же линия челюсти, овал лица и улыбка. один к одному, если бы не безумие в светящихся глазах. он засмеялся и пространство наполнилось горячим, напирающим ужасом. — вы смеете думать, что можете победить меня? я сожру вас, я поглочу ваши души и вы все, — он угрожающе склонился над лицом чародея. — будете гнить в моем замке. вы будете моими пленниками до скончания веков. просыпайся, ли минхо. я приготовил тебе подарок.       минхо не мог вымолвить ни слова.       язык будто онемел.       цепеш исчез, а вместе с ним исчезла и темнота.       лино открыл глаза. и закричал.       под потолком был подвешен хёнджин в человеческом обличье. он таращился на чародея расширенными, остекленевшими и невидящими глазами; оборотень безвольно обвис в серебряных цепях. ему разорвали горло. если смотреть дальше, цепеш будто желал разорвать его на части, но не стал этого делать, в моменте передумав. его голова еще держалась на позвоночнике, но грудь была разворочена. словно огромный зверь вонзил лапы вглубь и рванул в разные стороны. сердце висело на клапанах, капая густыми каплями вниз. его лёгкие полопались, вероятно, в момент ломающихся от давления рёбер. печень и кишки лежали небрежной грудой на грязном полу.       — джинни, нет! о, мой бог, джинни! нет, прошу, нет! — минхо подполз к ногам хвана, вцепившись в голые лодыжки. он зарыдал взахлеб, задыхаясь, пачкаясь в кровавой луже внутренностей. — джинни! прошу, джинни… мой котёнок… джинни…       слезы текли по лицу безостановочно. минхо горько оплакивал лучшего друга, уткнувшись носом в холодное бедро, стискивая безжизненное тело в дрожащих руках.       хёнджин мёртв. мёртв. минхо не знал, сможет ли произнести это вслух. он лишь продолжал надрываться в разрушающей истерике. покачиваясь, чародей поднялся.       — сукин сын, — прошептал минхо. — ты ебаный сукин сын! — он заорал во всё горло, искренне надеясь, что цепеш услышит его. в ушах стрекотал смех убийцы. — я убью тебя, слышишь меня, ублюдок? я сам убью тебя! я упеку твою душу в ад, ты будешь гореть, ты, блять слышишь меня?       он обернулся, желая найти, на чём выплеснуть свою злость. все предметы, окружавшие его взлетели в воздух. минхо бил руками дряхлые комоды, швырял в ядовитой ярости старые вазы, пламенем силы сжигал настенные картины. он превратился в смерч, цунами. перепачканное в крови и слезах лицо ломалось от горечи скорби. он отомстит. видят боги его клятву, он отомстит.       и когда разрушать больше было нечего, он обернулся к хёнджину. тот смотрел на него с ужасом и минхо ужаснулся сам – это делали в тот момент, когда хван был жив. цепеш потрошил его заживо.       новая волна всхлипов задушила минхо. как и аромат нежных лилий.       ли воззвал к силе. магия скорбила вместе с ним. минхо провёл ладонью по воздуху и цепи исчезли, а энергия мягко подхватила тело, уберегая от падения. маг расстелил свою куртку. труп хёнджина лёг на пол и минхо провел рукой еще раз, но в этот раз по лицу, прикрывая потухшее золото любимых глаз.       — прости меня, котёнок, — с сожалением в голосе произнёс минхо. он прикрыл глаза, начиная шептать заклинание. аромат цветов усилился. минхо ощутил, что сил стало больше. и когда он приоткрыл веки, то хёнджин исчез. рассеялся голубоватым светом, а на его месте осталась лишь ветвь кровавой розы. минхо бережно спрятал её во внутренний карман толстовки.       он уничтожит цепеша. во чтобы то ни стало, он отправит эту тварь вниз.       на ватных ногах он продолжил свой путь по запутанным лабиринтам замка, плохо осознавая то, что происходит вокруг. ему было страшно. вдруг остальных постигла та же участь?       его осенило. рации! странно, что парни не додумались об этом сами. колдун достал устройство из рюкзака, настраивая частоту, но это оказалось лишним. за поворотом показалось три силуэта. наученный опытом, минхо сразу схватился за пистолет.       — мино, это мы! — голос чана раздался прежде, чем маг смог увидеть другую часть группы. они разительно отличались от хана, который вышел к ним с хёнджином полтора часа назад. магия потянулась к крису и коснулась его на пробу. настоящий. — минхо, где хёнджин?       ли поджал губы, ощущая, как слезы снова начинают выжигать глаза. он рухнул в объятия чана, позволяя себе заплакать вновь и не грызть себя за слабость. феликс крепко обнял чанбина и коридор погрузился в тишину. все поняли.       — господи… — только и сумел выдавить из себя крис, сгребая возлюбленного в объятия.       минхо вдыхал терпкий запах кожи мужа, намертво вцепившись в куртку. он несвязно бормотал “он убил его, он убил джинни”. он шатался, рыдал, кричал вновь и когда на сердце стало окончательно пусто, на минхо накатила свинцовая усталость. он будет винить себя до конца своих дней.       они решили сделать короткий привал в одной из комнат на полчаса. им всем нужно было отдохнуть и прийти в себя. минхо рассказал о произошедшем, не упустив ни одной детали. парни, в свою очередь, поделились той небольшой толикой информации, которую сумели отыскать.       замок действительно был живым. феликс рассуждал, что несмотря на ловушки, замок ни разу не попытался убить их. он запирал линии коридоров, направляя группу в нужную сторону. таким образом они вышли к потерянному ведьмаку. ликс сменил повязку чанбину и обняв себя обеими руками, отвернулся к окну. некромант рассматривал свысока спящий лес, но его внимание привлекло нечто иное. полчища тварей выстроились вокруг здания и пустыми взглядами смотрели вверх. он чувствовал их. каждого, до единого. он ощущал этот зверский голод и понимал, что сам вытащил их из собственных могил. они бы давно проникли внутрь, но что-то их останавливало.       помимо голода, внутренности скрутил чужой страх. они боялись. феликс вернулся к парням молча и прижался щекой к плечу чана. на другом плече дремал уставший минхо, вздрагивающий во сне с частой периодичностью.       вот и на феликса напал сон.       ему снился залитый солнцем лес. угодья династийных пантер, куда часто приводил его хёнджин. хван показался из-за деревьев. его душа, еще не успевшая отойти, проникла в сознание некроманта.       — феликс?       — джинни… — голос ликса надломился. хван налетел на него с крепкими объятиями, сияя глазами своего зверя.       — мне приснился кошмар, представляешь? будто мы в каком-то богом забытом замке охотимся на мифическое чудовище, — словно осознав какой бред говорит, оборотень рассмеялся и прикрыл рот рукой.       — тише, джинни.       — феликс? — он позвал неуверенно. как маленький ребёнок, испугавшийся темноты. некромант взял руки хвана в свои, переплетая пальцы. — что происходит?       феликс прижался лбом ко лбу, потёрся щекой о щёку, как это делают кошачьи. хёнджин его научил.       — тебе надо отдохнуть, джинни. ты устал.       — устал, — кивнула неуверенно неупокоенная душа. — но я не понимаю…       парень медленно повел хёнджина по краю опушки, к сияющей тропинке. та вела в чащу. где шумные водопады, шустрые олени и духи его предков. старые пантеры мудро смотрели на них с тяжёлых ветвей деревьев. хван посмотрел на них тоже. и начал вспоминать.       — я мёртв?       — да, джинни. ты мёртв, — феликс почувствовал, что его сейчас накроет также, как и минхо. он проводник и должен держаться. — я должен проводить тебя и упокоить.       — я боюсь, — хёнджин крепко обнял друга. так крепко, будто никогда больше не отпустит. ликс мягко поцеловал пантеру в щеку. — ты хочешь проводить меня?       — должен, — с тяжелым сердцем ответили ему.       — но я не хочу умирать.       — ты уже умер, котёнок.       хёнджин посмотрел на друга потерянно и склонил голову. он вспомнил. его глаза наполнились ужасом, тот сменился солёной печалью. а как же хан? хан, нежно любимый хани ждёт его. ждёт, пока пантера вернётся. чтобы уехать домой, отмыться от всей крови и вместе лечь в одну кровать. чтобы поцеловаться, встречая очередной рассвет под руки.       — когда время придёт, ты… ты ляжешь вместе со мной?       — я лягу вместе с тобой, — поджав дрожащие губы, прошептал некромант.       — тогда проводи меня, — на выдохе выдавил из себя джинни. феликс подвел его ближе к тропе. и прежде чем хван ступил на неё, он обернулся. — передай парням, что мне жаль. я не хотел… уходить вот так. и скажи хани, что я люблю его. я буду хранить его от всех глупостей, которые он может совершить. я буду хранить всех вас. прощай, веснушка.       — прощай, котёнок.       хёнджин ступил на тропинку и исчез.       возле той самой тропы феликс упал на колени и зарыдал.