проклятые

      чанбин заорал.       раскалённые щипцы вытащили очередной ноготь из пальца. мокрый лоб блестел в свете факелов. изрезанные щеки не переставали кровоточить. с руки давно сняли повязку. кожа вокруг укуса посинела. скучающий цепеш вонзил несколько толстых горячих игл в разорванные связки, выбивая новый крик.       подвешенный феликс задыхался. руки и ноги были туго стянуты веревками, притянутыми друг к другу. таким образом, его тело образовывало дугу, а под его голым животом плясало разожжённое пламя. отвернуть голову он тоже не мог: на шее было закреплено устройство. железная вилка из старого чугуна врезалась в грудь одной стороной, а другая зазубренная сторона впивалась в челюсть. оттянутые веки не давали возможности закрыться. их проткнули, соединяя с серединой брови. если он попытается закрыть глаза, то иглы врежутся в глазные яблоки.       и лишь один чан остался нетронутым. он был привязан к деревянному столбу, вынужденный наблюдать за безумными пытками. одному богу известно, что этот сумасшедший приготовил для него. ему казалось, что всё это – один сплошной, бесконечный кошмар.       в одночасье пыточная наполнилась холодом. но увлечённый издевательствами цепеш не обратил на это никакого внимания, прижигая клеймом живот бина. он открыто наслаждался криками, ощущая почти физическое возбуждения от приносящей боли. он визгливо хихикал, то и дело подскакивая к феликсу, улюлюкая, приговаривая “моргни, если хочешь домой, веснушка. ха-ха, я выиграл! хочешь остаться у меня, не так ли?”       феликс заглянул внутрь себя, как делал это, когда собирался призвать магию. он вспомнил о зомби, о гулях, что были вне замка. он выбросил огромный сгусток некромантии, напрочь лишая чудовищ воли и того липкого страха, который они испытывали перед замком. как только энергия лизнула их, коснулась тёпло материнской рукой, нежить ринулась вперед.       феликс призвал их, высасывая самого себя до остатка. он ощущал, как они ищут его – свой маяк. ищут, скребутся, преисполненные желанием найти. и это случилось.       чёрной массой они ввалились в комнату, заполняя собой пространство. в момент хаоса, кто-то сдернул когтями веревку с чана. цепеш взревел, когда толпа мёртвых окружила его со скалящимися пастями, горящими ненавистью глазами. это он сделал их такими. это он держал их в страхе.       бан, воспользовавшись суматохой рванул к феликсу. лезвием, которым собирался срезать с него кожу цепеш, он перерезал веревку, помогая некроманту встать на слабые ноги. после того, как шея парня была свободна, чан посмотрел другу в глаза.       — я уберу их, хорошо? сейчас. будет больно, потерпи…       некромант вскрикнул от жгучей боли. тонкие струйки потекли по его лицу. в одно мгновение он стал похож на плачущего кровавыми слезами ангела. рубиновые капли текли по бледной коже, выделяя острый подбородок.       несмотря на всё, концентрация феликса оставалась на профессиональном уровне. мертвечина норовилась сожрать чудовище, державшего их в подчинении несколько сотен лет. и это дало фору, чтобы освободить чанбина. тот едва мог стоять, но им удалось выскользнуть за дверь под протяжные вопли. цепеш обрушивал на восставшие трупы всю свою силу и ярость.       бежать-бежать-бежать. куда угодно.       нужно найти минхо. нужно бежать. у них не было прежней скорости. парни были истощены, напуганы до глубины своего естества. они просто старались идти вперёд. чанбин и крис поддерживали между собой феликса, мышцы которого отказывались его слушаться вовсе. они приняли весь его вес на себя, быстро перебирая ступени.       они сумели выйти в главный зал. туда, откуда пришли. раздался кошмарный, дикий рёв. позади.       — таков ваш план, да? божественный ход, — злоба была раскаленной магмой. она, питаемая ненавистью, была ощутимой. — божественный ход! думаете, у вас остались варианты? вы можете убивать моих детей, настраивать мою нечисть, против меня. но убить меня? мне больше шестьсот лет! вы не можете убить меня! — цепеш ощетинился. весь изуродованный, в собственной и чужой крови он был воплощением ночного ужаса. монстр взревел с грохотом разбивающихся скал, угрожающе надвигаясь на стоящих перед ним парней. те попятились, схватившись друг за друга.       — они — нет, — произнёс мелодичный, ласковый голос. вспышка мягкого света всколыхнулась теплой молнией между охотниками и кристофером. из неё грациозно выскользнул минхо. с несвойственным ему изяществом, ли ступил на мраморный пол. с него осыпались мягкие золотистые искры, кожа горела божественным сиянием. — но я могу остановить тебя.       цепеш замер, словно прикованный.будто гвоздями прибили намертво. злобная гримаса исчезла, уступая давней горькой тоске. в его глазах застыло нечто необыкновенное, необычное. чего не было с давних пор. с тех самых, когда его возлюбленного предали костру. когда смерть любимого обратила душу кристофера во тьму, когда скверна поглотила его и свела с ума. когда он проклял весь род людской и дал себе слово уничтожить любого охотника на своём пути. тем самым смакуя слабый вкус возмездия за то, что те у него когда-то отняли.       сердце, давно превратившееся в чёрный лёд, треснуло, застучало. болезненная разлука ощущалась сейчас как никогда острее.       — лилу... мой лилу, — словно в бреду, прошептал он. он протянул ладонь к родному лицу, чтобы коснуться. коснуться своего любимого впервые за половину тысячелетия. лилу прижался щекой к холодной руке с любовным трепетом и протянул собственную, чтобы пальцами провести по шраму с откровенным сожалением. шраму, который оставили цепешу фанатики в ту злополучную ночь. — моя ночная лилия. я так по тебе скучал…       — я знаю, — с болью в сердце тихо ответил лу. он позволил себе прильнуть в долгожданных объятиях. о которых мечтал столько лет. — я видел это. как и я скучал по тебе, мой нежный волче. но сейчас тебе пора успокоиться.       — успокоиться?       — ты слишком долго жил, моя любовь. и эта жизнь отравила тебя, твой разум. посмотри, кем ты стал, — лилу указал на забитых в углу друзей. те прикрыли глаза от яркого света и всё, что они могли, так это слышать. — ты убиваешь и мучаешь невинных. они не виноваты в том, что было в прошлом. кристофер, которого я полюбил, никогда бы не причинил другим людям боль.       — но их предки отняли тебя у меня. они сожгли тебя у меня на глазах. сожгли тебя за помощь, которую ты оказал всей деревне, — цепеш уткнулся лбом в лоб. — я не мог жить зная, что всё ещё существуют охотники. они мнят себя вершащими справедливость, но на самом деле такие же убийцы.       — тише, — лилу прижался губами к губам, подарив кристоферу любовный поцелуй. — тебе пора, кристофер. пора оставить этот мир и присоединиться ко мне в другом.       вся тьма, окутывавшая криса рассеялась. чёрные искры стали светлеть в тон сиянию его лилии. он встряхнулся, словно пёс и оба они оказались в белых одеждах. в тех самых, в которых стояли перед алтарём.       “лу” воззвал внутри минхо. “лу, я должен попрощаться”       “конечно, дитя”.       на горизонте показалось солнце. оно упрямо пробилось сквозь тучи ровно в тот момент, когда кристофер и лилу цепеш исчезли, обретя покой. минхо, словно потерявший опору, свалился. силы покинули его.       он согласился на сделку. условия которой были таковы: они с лилу объединяют силы и лу обретает ненадолго плоть с кровью, чтобы убедить цепеша в реальности происходящего. чтобы заставить его остановиться. погрешность была одна – тело минхо не выдержит двух душ и такую колоссальную магию.       — мино, — чан успел поймать мужа прежде, чем голова чародея коснулась пола. — всё закончилось. всё закончилось. ты смог. ты сделал это, — бан прижал прохладное тело к своей груди крепко-крепко. — мино?       — ты не представляешь как сильно я люблю тебя, бан кристофер чан, — на одном выдохе произнёс минхо, глядя в любимые глаза. веки его отяжелели и закрылись.       чан в ледяном ужасе вскрикнул. задыхаясь, он прижался губами ко лбу мужа. целуя, он надеялся, что его чародей проснётся. маленькое волшебство его сердца откроет глаза и засмеётся звонко, обнимет так, как никогда. но минхо глаза не открыл.       феликс увидел, как светлое нечёткое облако покружило над крисом, коснулось невидимыми для остальных нитями щёк и исчезло. ещё одна душа ушла на покой. бан бережно поднял тело лино на руки. чанбин открыл дверь.       рассвет бросился им навстречу яркими лучами, рассекая ими тёмные облака. тяжёлой поступью они шагали прочь из замка, который за одну ночь принёс им столько боли. из замка, который отнял у них дорогих людей.       прежде чем подняться на холм к машине, феликс обернулся. бледные очертания улыбающихся хёнджина и минхо провожали их самыми тёплыми взглядами.       они рассыпались бледным золотом дуновением утреннего ветра вместе с проклятым дворцом.       феликс подставил ветру лицо, прошептав последнее “прощай”.