Твоя плоть – мое освобождение

Ин Хо наблюдает за Ги Хуном не сводя взгляда ни на минуту, словно защищая его сон. Тот мирно спит, ничего не подозревая. Его глаза спокойно закрыты, губы сомкнуты. Он выглядит так умиротворенно, так приятно, лёжа здесь, на кровати Ин Хо. Ин Хо вот уже несколько дней ежедневно вводит ему седатики. В маленьком шприце намешано, вероятно, сразу несколько средств, и сделан препарат на заказ. Хватает эффекта примерно на 48 часов. Ин Хо это устраивает. По началу он боялся, что препарат негативно отразится на Ги Хуне, но судя по всему всё нормально. Ги Хун не предоставляет ему никаких проблем и не нервирует его. Одного присутствия Ги Хуна, возможности прикоснуться к нему, смотреть на него – всего этого было предостаточно для Ин Хо. Да, конечно, иногда ему хотелось поговорить с ним, услышать его голос, узнать его ещё ближе и понять его мысли. Безусловно, когда нибудь Ин Хо прекратит вкалывать ему седативное, но не сейчас. Ещё не время. Он пока не наигрался. Ин Хо спал с ним в одной комнате – в своей комнате – просыпался и смотрел на то как Ги Хун легонько сопит и ворочается, хмурится. Это означало, что действие препаратов скоро кончится. Он расцеловывал его щеки и шею, а затем тянулся за очередным шприцом. Еда поступала в желудок Ги Хуна по зонду. Ин Хо кормил его не очень то и разнообразно – перемолотая еда да детские смеси. Безусловно, он накормит своего Ги Хуна самым вкусным ужином как только сделает всё, что хотел и будет готов. Он так же мыл Ги Хуна самостоятельно – набирал ему горячую ванную, тщательно и со всей своей заботой мыл волосы и тело, брил его лицо и стриг ногти. Ин Хо нравилось видеть его чистым и аккуратным – его волосы были мягкими и вкусно пахли, а тело сияло. Ги Хун никогда не следил за своим внешним видом. Теперь за ним проследит Ин Хо.

***

Проделано много работы. Ради спокойствия Ги Хуна, конечно же. Всех его друзей выпустили на волю с деньгами. Все крестики успешно покинули игру, и, в отличии от Ги Хуна, забыли о ней как о страшном сне. Кружочки же продолжили игру. Конечно, толстосумов это немного не устроило, однако же Ин Хо быстро их успокоил: —Это моя личная прихоть. Разве Вы не хотите посмотреть как борются за деньги те люди, которые готовы действительно рвать и метать? Посмотрите на крестиков – это слабый, второсортный биомусор. Чего же не скажешь о кружочках – может они и не сильно отличаются от кружков своим социальным положением, однако же они сильны духом и готовы идти по головам. Это даже немного восхищает, правда? То, как они выдавливают из своей слабости хоть каплю силы. ВИПы молча согласились с ним. Игра продолжилась только с участием кружков. Ин Хо приказал вести тщательную слежку за каждым крестиком, чтобы позже всё рассказать Ги Хуну для того, чтобы он успокоился, и, возможно, чуть поменял своё мнение о Ведущем. Безусловно, Ги Хун не упадёт ему в ноги и не будет петь оды благодарности. Однако, может он и поймет, что Ин Хо не такой уж и монстр.

***

Иногда Ин Хо, просыпаясь или приходя в комнату поздно вечером, по несколько часов безостановочно смотрел на Ги Хуна. Он рассматривал каждую его черту лица – губы, нос, глаза, тонкую кожу лица, гладкие побритые щёки, проводил рукой и поглаживал густые чёрные волосы на голове, пропахшие шампунем и одеколоном Ин Хо. Они уже чуть-чуть отросли и слегка завивались на концах. Каждый раз, когда он принюхивался, и ощущал свой запах на Ги Хуне, чувство его собственничества взлетало вверх до неприличной отметки, отдавало жаром в паху. Он жаждал большего. Ему бы хотелось целовать Ги Хуна пока тот пребывал в сознании, хотелось бы, чтобы тот смущался и кривился, чтобы в уголках его глаз выступали слëзы, но тот всё равно поддавался бы Ин Хо. Он бы залазил ему под футболку, ласкал соски, поглаживал живот, пока Ги Хун сладко плакал от отвращения. Но все равно подчинялся бы. Мысли о подчинении Ги Хуна неимоверно возбуждают Ин Хо. Жалко, что сейчас он просто спит, мирно посапывая. Его грудная клетка медленно вздымается и падает обратно. Он лежит на боку, лицом к Ин Хо. Интересно, что ему снится, если снится вообще. Ин Хо аккуратно кладёт свою руку ему на талию и поглаживает его бок. Конечно, Ги Хун никак не реагирует. Он сильно похудел. Вообще, за последние годы его здоровье сильно ухудшилось – он плохо питался и мало ел, ни разу не был у врача, постоянно курил и пил какой то дешевый алкоголь, спал он плохо, или же вообще не спал, а за время в этой игре он вообще толком ничего не ел и категорически отказывался от еды. А сейчас же по зонду питался только перемолотой пищей по типу овощей и каши. Надо будет проследить за его питанием. Ин Хо не нужно, чтобы Ги Хун умер с голоду. Он продолжал поглаживать его исхудавшее тело. Он провёл рукой по его талии, погладил его по спине и почесал по голове. Спустя время, когда рука Ин Хо уже вся облапала спящего Ги Хуна, нежные ласки превратились в недвусмысленные прикосновения в районе груди. Тяжело дыша, Ин Хо аккуратно перевернул залежавшегося на боку Ги Хуна и повис над ним. Задрав его футболку он холодными руками массировал его соски и оставлял влажные поцелуи на шее. Возбуждение нарастало, хотелось большего. Между ног всё напряглось. Ин Хо прикусил губу. Он прижался промежностью к бедру Ги Хуна. Конечно, тот никак не реагировал – ни на стимуляцию сосков, ни на подозрительное трение в районе бедра. На его лице ничего не отобразилось. Ин Хо оттянул его штаны и заглянул в трусы – член как был, так и остался вялым. Значит, он ничего не чувствует. Ин Хо яростно терся промежностью о бедро Ги Хуна. На серых штанах было видно пятно от предэякулята. Из его рта то и дело вырывались интенсивные, громкие стоны. Это милое, даже ничего не подозревающее лицо Ги Хуна, его вялый член в штанах, его набухшие розовые соски – всё это смешивались и ударяло в голову Ин Хо, врезалось в его лобную долю и отпечатывалось в его сознании словно самая красивая, величественная картина, написанная им же. Ин Хо никогда не видел ничего прекрасней, чем Ги Хун, лежащий в его постели вот так. Раскрепощенный и живой. Ин Хо облизнулся, когда увидел как щеки Ги Хуна слегка покраснели, а рот приоткрылся. С момента введения седативного прошло около 40-ка часов. Оно хорошенько притупило его центральную нервную систему, но действие судя по всему все таки чуть-чуть ослабилось. Ну и пусть. Так даже приятнее – понимать то, что этот момент не бесследно исчезнет в сознании мужчины, а оставит какой никакой призрачный отпечаток. Ин Хо перевернул Ги Хуна на живот одним лёгким движением. Он уже был на пределе, но нужно подождать. Ин Хо потянулся к маленькой прикроватной тумбочке и достал из первого ящика небольшую бутылочку смазки. Презерватив был только один. Ин Хо ещё не проверял Ги Хуна на наличие венерических заболеваний, однако же очень сомневался, что они есть, потому что за всю жизнь у него, судя по всему, был только один сексуальный партнер – его бывшая жена. Что-ж, Ин Хо будет вторым, пока Ги Хун даже не подозревает об этом. Надо будет позже взять его кровь на экспертизу. Он приподнял обездвиженное тело Ги Хуна, поставил его на колени и резко стянул с него штаны. Прелюдий было достаточно. Ин Хо хотелось сделать все как можно скорее, ведь в паху от нарастающего возбуждения уже всё болело и ныло, умоляя закончить с этим побыстрее. Сердце бешено стучалось и тело ломало. Ощущения, будто бы у него температура под сорок. Нужно быть аккуратнее с Ги Хуном – это его первый анальный секс, значит нужно тщательно его растянуть чтобы не оставить трещин. Налив на руку обильное количество смазки и смазав пальцы ею, он аккуратно засунул палец в Ги Хуна и начал двигаться взад вперёд. Господи, как же не хотелось всего этого – это очень долго, а Ин Хо уже на грани. Одного лёгкого движения по длине его члена было бы достаточно, чтобы кончить. Хотелось просто войти на сухую и оттрахать его как следует. Но Ин Хо знал, чем это чревато. Ему бы не хотелось с этим потом возиться. Вот уже пошёл второй палец. Ин Хо казалось, что его член сейчас взорвется. Ги Хун так же лениво лежал щекой на подушке. Лишь чуть-чуть краснел и учащенно дышал. Ин Хо не переставая двигал пальцы всё глубже и глубже внутрь Ги Хуна. Хотелось бы вместо пальцев поскорее видеть там свой половой орган. Ещё сильнее хотелось видеть как Ги Хун всё это чувствует и стонет от ощущения Ин Хо внутри себя, умоляет остановится и кричит от боли. Процесс продлился около пяти минут, и Ин Хо убрал пальцы из Ги Хуна когда третий палец начал входить свободно и без особых усилий. Он более менее нормального его подготовил, всё должно обойтись без травм и крови. Стянув с себя спортивные штаны, он обнажил перед анальным отверстием Ги Хуна свой налитый кровью и истекающий предэякулятом член и надел на себя презерватив, после чего ещё раз обильно смазав себя смазкой. Головка его полового органа аккуратно вошла в Ги Хуна. Ин Хо закусил губу и громко выдохнул, откинув голову назад. Было ощутимо, как смазка сочится внутрь Ги Хуна. Он взялся двумя руками за его бедра и вошёл в него наполовину – дальше зайти было невозможно – громко застонав. Узко. Очень узко, но как же приятно и тепло внутри Ги Хуна. Он начал медленно двигаться. В комнате стало душно и она наполнилась похотью. По телу Ин Хо разлилось тепло, пульс участился, а дыхание стало глубже, когда он стал наращивать темп. Каждый толчок словно отдавал электрическим током. Жалко, что Ги Хун не чувствует того же. Пламя разгорелось внутри, с каждым мгновением становясь всё ярче и неукротимее. Оно заполняло всю комнату, оставляло в воздухе запах неукротимой жажды близости. Ин Хо входил всё резче и резче, хоть и наполовину, с трудом и медленно – всё равно было тесно. Но внутри Ги Хуна было так хорошо – его тело словно было создано только для этого. Только для Ин Хо, для их слияния воедино. Только для него. Ему не хотелось разрываться с ним. Хотелось остаться там навсегда, в тепле и покое, вечном удовлетворении и райском удовольствии. Жар сладко разливался по его телу от паха – к ногам, шее, рукам, держащим бедра Ги Хуна, и в голову – он ударял в неё и оглушал Ин Хо. Он видел перед собой только Ги Хуна – его красное личико и приоткрывшийся рот. Тут резко из его грудной клетки вышел сдавленный стон и брови нахмурились. Ин Хо прислушался не останавливаясь. Да, это действительно был Ги Хун. После того как они закончат, нужно будет ввести ему ещё седатика от греха подальше. Ощущение лёгкого головокружения смешивалось с растущим желанием кончить, которое становилось всё труднее игнорировать. Мысли путались, оставляя место только для одного – поскорее излиться. Кожа становилась чувствительной к каждому дуновению. Всё вокруг теряло чёткость. Челка Ин Хо прилипла ко лбу, рот был полон слюней когда он своими влажными губами прильнул к губам Ги Хуна и слился с ними в поцелуе. Он кусал его губы, вылизывал зубы и пробовал на вкус его рот. Этот поцелуй был пропитан кровью, похотью и вожделением. Ин Хо звучно простонал ему в рот, когда обильно кончил в презерватив. Он тяжело выдохнул и нéхотя вытащил свой член из Ги Хуна. Выкинув использованный кусок латекса в мусорку, он натянул на себя и Ги Хуна штаны и плюхнулся рядом с его обмякшим телом. Они оба все еще тяжело дышали. Ин Хо, хоть и обессиленный и уставший, принялся разглядывать Ги Хуна. Он лежал на спине, раскрасневшийся и весь потный. Нужно будет его потом помыть. Ин Хо провёл рукой по его влажным волосам. Ги Хун фыркнул и повёл головой. Ин Хо вздохнул и поцеловал его в лоб. Он обязательно прекратит его мучать как только ситуация с ВИПами и нынешней игрой устаканится. А пока он вновь вводит ему седативное в небольшую вену на шее. Тело Ги Хуна обмякает ещё сильнее, а из грудной клетки выходит воздух. На лице пропадают любые следы эмоций и оно расслабляется. Ин Хо кидает шприц куда-то на пол и дарит Ги Хуну лёгкий поцелуй в шею. Он укрывает их тела одеялом. На щеках Ин Хо всë ещё виднеется тёплый след румянца, а кончики пальцев время от времени пронизывает ток, когда он мельком вспоминает о прошедшем вечере. Перед тем как погрузиться в сладкий, наполненный приятными воспоминаниями и чувствами сон, он поворачивает голову и смотрит на очертания профиля Ги Хуна в темноте. Сердце Ин Хо пронизывает странный трепет и желание. Он понимает, что не хочет отпускать Ги Хуна. Что тот задержится в его мыслях ещё надолго. Ин Хо засыпает, думая о том, как бы славно было бы если бы они с Ги Хуном встретились где нибудь в другом месте, в другое время. Если бы Ин Хо был другим человеком, смог бы Ги Хун полюбить его? Образ Ён Иля идеально подходил по всем критериям, может даже чуть походил на Сан Ву – самого близкого его друга. Иногда, прокручивая в голове их взаимодействия и отношения на протяжении прошлой игры он завидовал Сан Ву. Тот мог находится рядом с Ги Хуном постоянно. Ги Хун чувствовал себя комфортно рядом с ним, хотя они были абсолютно разные. Как они вообще дружили столько лет для Ин Хо остаётся загадкой. Но Сан Ву даже пожертвовал собой ради него, хотя тот предлагал ему выйти из игры вместе. Где-то внутри начинало покалывать чувство ревности, когда Ин Хо вспоминал как Ги Хун держал обмякшую голову Сан Ву в своих руках. Шёл дождь, мокрые волосы Ги Хуна завились, одежда прилипла к телу, а капли смывали кровь с рук и лица, словно святая вода. Кругом была серость и слякоть – пейзаж полностью подходящий для происходящей ситуации. Ги Хун стоял на коленях и кричал. Крик его был пронизан безысходностью до глубины души. Однако же для ушей Ин Хо этот крик отчаяния был самой настоящей молитвой, которую он навсегда сохранил в своём сознании. Это звучало лучше, чем самая идеальная симфония, написанная самым талантливым мастером. Хотел бы он услышать её ещё раз, почувствовать те же прикосновения, что чувствовал Сан Ву в последние минуты своей жизни. Однако, не смотря ни на что, Ин Хо искренне проникся теми моментами, когда Ги Хун воспринимал его за обычного, приятного человека со своей историей и чувствами, хоть и за оболочкой Ëн Иля. Когда Ги Хун искренне волновался за него как за члена своей команды, улыбался ему. Но уже ничего не выйдет – Ëн Иль мёртв. Интересно, вышло бы что нибудь в другой вселенной? Есть ли вообще ещё где-то другие вселенные? Может быть, хоть там Ги Хун хоть немного счастливей чем в этой.

***

Игра под вздохи и ахи ВИПов заканчивается победой игрока 124. ВИПы смеются, кричат, пьют алкоголь. Кто-то горюет по своим проигранным деньгам, кто-то радуется. Ин Хо тихо наблюдает за ними из под своей маски. Ему противно слышать их голос – словно свиньи идущие на убой орут ему в ухо. Он всеми силами старается игнорировать их, ему безразлично кто победил и как. Сейчас он думает только об одном – о Ги Хуне. О том, как наконец-то отправив ВИПов с острова, выпроводя победителя на холодную, мокрую улицу Сеула с 46 миллиардами вон, он вернется к нему. Он наконец-то сможет проводить с Ги Хуном больше времени, больше любоваться его лицом и просто… чувствовать его тело рядом с собой – этого достаточно. Ин Хо решил, что еще немного подержит Ги Хуна в коматозном состоянии – на острове ещё осталось немного дел. Ему слишком мало Ги Хуна – он знает, что как только тот очнется, Ин Хо столкнется с неприятием, может быть, даже неким бунтом, а это в духе Ги Хуна. Ин Хо пока не готов. Ему хочется ещё хотя бы неделю отдохнуть и видеть перед собой его спокойного и спящего, а не разъяренного, кидающегося на Ин Хо с кулаками или ножом. Когда он приходит к себе в комнату и садиться на постель рядом с Ги Хуном, он кладёт свою руку ему на бедро, и ласковым движением гладит его тело. —Выдалась славная игра, Ги Хун, – ведёт монолог Ин Хо, проводя рукой по изгибам мужчины, – помнишь, я сказал тебе тоже самое, когда ты выиграл? Мы сидели в машине. Ровно три года назад. Ты был так слаб и ранен. Именно тогда ты меня заинтересовал. Сломленный физически и морально, но всё ещё идущий на встречу препятствиям и не падающий духом. Ты правда удивителен. Ты напоминаешь мне себя. Я бы хотел узнать тебя ещё ближе. Не пойми меня неправильно, ты правда мне интересен, и я не хочу причинить тебя вреда, – он задерживает руку на шее Ги Хуна, словно ожидая что тот вот-вот ответит. Но ответа не следует. Только тихое, размеренное дыхание и ничего больше, – надеюсь, мои чувства взаимны. И ты не против. Последний раз проведя рукой по волосам Ги Хуна, Ин Хо встаёт и нехотя направляется к выходу из комнаты, бросая меланхоличный взгляд на расслабленного мужчину. Ему ещё есть над чем поработать, как бы сильно ему не хотелось этого не делать.