Твоя плоть – мое освобождение

В глазах Ин Хо отражается что-то похожее на озадаченность и удивление подобным вопросом. Глаза его сужаются, когда он слышит это. Поза его слегка меняется, становится более напряжённой, если приглядеться. Ги Хун продолжает сидеть на коленях на полу, с его губ стекает струйка слюны, а взгляд устремлен в никуда. Его волосы взъерошены от недавней крепкой хватки Ин Хо, лицо все красное и запыхавшееся. Он в ступоре. Все игроки мертвы, кроме 124-го. —Нет, – спустя минуту молчания отвечает Ин Хо. Ги Хун обращает свой взгляд к нему. Он думал, что тот сейчас набросится на него, изобьет, пропустит этот вопрос мимо ушей, однако же, – нет, не позволил бы. —Почему же ты позволил умереть ей? Разве тебе было её не жалко? Разве она тебе не напомнила собственную жену? —Потому что это был выбор 222-ой пойти в игру. Я не могу повлиять на то, выживет она или нет. Это не по правилам, это нечестно. Но и мне тоже было тяжко смотреть на её смерть, – тяжко? Этот человек имеет какие-то чувства? – но ничего не сделаешь. Ги Хун продолжил тупо пялиться на Ин Хо. Тот смотрел на него глазами, полными какого-то непонятного чувства. Они словно потускнели, и он сидел, глядя на Ги Хуна, изредка моргая. Его глаза блестели на неярком свету, но были всё такими же безжизненными. Ги Хун хотел что-то ответить, но понял, что ему нечего сказать. Сожаление? Грусть? Что это за эмоция в его взгляде? Не может быть. Его правда что-то трогает? —А почему ты позволил умереть своей матери? – прилетел прямо в лоб встречный вопрос Ги Хуну. Сукин сын. Ги Хун сглатывает и отводит взгляд от Ин Хо. Сердце словно оковывает тысячи цепей. На душу падает камень, а дыхание захватывает, когда он вспоминает как измученный, избитый и травмированный он вернулся домой, и застал свою мать лежащую на полу. Без дыхания. Он бы хотел стать хорошим сыном. Он заработал немного денег и принёс домой еды. Он бы хотел оплатить маме лечение, оплатить все долги и забыть всё как страшный сон. Увидеть свою дочь. —Я не успел. Нет, он не «не успел», он просто был оболтусом и плохим сыном. И это неизменно. Если бы он не тратил все деньги на алкоголь и скачки, то может быть бы и успел. Но теперь то что. Ин Хо поворачивает голову куда-то в сторону и закрывает глаза, тяжело вздыхая. —И я тоже, Ги Хун. Я тоже. «Может, мы в чем-то и похожи» – проносятся мельком мысли в голове Ги Хуна, но он быстро их отбрасывает. Не дай бог. Ги Хун задумчиво вглядывается в профиль Ин Хо. Мысли его мечутся, перемещаются туда-сюда. Он с трудом осознаёт, что вообще сейчас происходит. Столько всего произошло за такое маленькое количество времени. Он не знал, что его жизнь обернется в тернистый путь, полный страданий. Что она станет ещё хуже. Что всё уйдет в крайность. Ин Хо смотрит на Ги Хуна. Ги Хун смотрит на Ин Хо. Их взгляды чем-то похожи, когда вот так переплетаются, смешиваются в единое целое – оба наполнены каким-то меланхоличным чувством, сожалением и обременены тяжестью. Они оба словно несут тяжкое бремя на своих плечах, но никто из них не говорит об этом. Оба предпочитают замолчать и нести свой крест тихо. Первым прерывает молчание Ин Хо: —Так и будешь сидеть на полу? – задает вопрос мужчина, глядя на Ги Хуна сверху вниз. Ги Хун шатаясь встаёт с пола, и садится на кровать, отползая как можно дальше от Ин Хо. Даже слышать его дыхание тошно, не то что сидеть рядышком с ним как ни в чем не бывало, когда он переубивал всех, кого только можно. —Хочешь есть? – спрашивает Ин Хо, не переставая смотреть на Ги Хуна. —Да. – кратко отвечает он, старательно игнорируя чувство отвращения от внимательного наблюдения Ин Хо за каждым его действием. Ин Хо достаёт из кармана рацию, нажимает какую-то кнопку и говорит что-то на английском. Ги Хун понимает только «еда». Рот наполняется слюнями, а желудок урчит, давая знать о том что он не ел вероятно пару дней. «Но принимать еду из его рук…» – думает Ги Хун. Потом в его голове мелькают слова Ин Хо: «Убить Вас отравой – самое низкое что я бы мог сделать.» «Убивать тебя я не собираюсь. Ты уже не впервые это просишь.» Насколько эти слова правда? Это какая-то чушь чтобы внушить доверие перед тем как убить Ги Хуна, или действительно по настоящему? Ин Хо нравится вот так над ним издеваться. Так что это вполне может быть простой прелюдией перед тем как Ги Хуна убьют самым изощренным способом. Но для него это, безусловно, самый лучший исход событий. —Подожди немного. – говорит Ин Хо. Ги Хун кивает. Он быстро оглядывает комнату – да, это та же самая в которой он проснулся ещё пару дней назад. Та же темно-синяя комната без окон. Правда теперь в ней не обычная деревянная дверь, а железная. Когда Ги Хун видит очевидные изменения в интерьере, он усмехается. Ин Хо замечает этот смешок и вопросительно наклоняет голову, но ответа не следует. —Ги Хун, я хочу озвучить твои условия проживания, пока мы здесь, ну и в общем на будущее. Ги Хун поворачивает на него голову. В его взгляде чувствуется презрение, но тем не менее рядом с ним граничит смирение и мятежность. Да, Ги Хун настроен враждебно, но у него больше нет сил на противостояние. Он не собирается беспрекословно подчиняться Ин Хо, но и бороться с ним – тоже нет. —Условия? —Да. Условия. Чтобы ты не натворил глупостей. —Подожди. Что значит «пока мы здесь»? Кто мы? —Мы с тобой, Ги Хун, – говорит Ин Хо, тепло улыбаясь, – кто же ещё. Как ты понял, пока что мы находимся на острове. Спустя время, когда я закончу все свои дела здесь, мы уедем отсюда. Ги Хун тупо кивает и отводит взгляд. Ему уже не хочется ни с чем разбираться, узнавать, куда они уедут, что вообще с ним будет. Какая уже разница? Конечно, ему не сильно хочется перемещаться с Ин Хо туда-сюда, но другого выхода нет. Сейчас он просто хочет поесть и уснуть. Не видеть самодовольное лицо Ин Хо и забыться. —Можно мне принесут какой-то алкоголь? – тихо говорит Ги Хун. Так сложно просить о чём-то этого человека. —Позже. Сначала ты нормально поешь, а потом будет видно. По железной двери три раза громко стучат, и Ги Хун вздрагивает от неожиданного звука. Ин Хо поднимается с кровати и открывает дверь, исчезая за нею. Ги Хун с облегчением вызывает когда Ин Хо выходит за дверь. Даже секунду без его присутствия и на душе уже становится не так удушливо и мерзко. К сожалению, через минуту дверь открывается и в неё входит Ин Хо с подносом, на котором лежит еда, приготовленная для Ги Хуна, и направляется в сторону кровати. Он кладёт поднос на тумбочку, стоящую недалеко от кровати, и подвигает её к ногам Ги Хуна. Ги Хун опускает глаза и видит там простой рис и сикхе в небольшой кружке. Ги Хун бросается на еду как дикое животное, даже уже не вспоминая о том что буквально пару минут назад он раздумывал о том, что Ин Хо может отравить его и брать еду из его рук небезопасно. —Приятного аппетита. – говорит Ин Хо, усаживаясь рядом с Ги Хуном. Ги Хун ничего не отвечает, только продолжает агрессивно поглощать пищу, полностью игнорируя присутствие Ин Хо. —Теперь позволь мне озвучить правила, – начинает он, – ты живешь здесь. Я обеспечиваю тебя всем необходимым – едой, водой, одеждой. От тебя ничего не требуется кроме того, что ты должен вести себя тихо и не перечить мне, – брови Ги Хуна сводятся на переносице, но он молчит, – а так же иногда ты будешь помогать мне. Ги Хун вопросительно поворачивает на него голову. —Если мне понадобится какая либо помощь с играми, то ты должен будешь мне помочь. Ги Хун отворачивается и перестает жевать. —Иначе, Ги Хун, – шепчет Ин Хо, кладя руку на плечо Ги Хуна, от чего тот дергается, и с отвращением смотрит на него, – я убью всех тех, кто находится в поисковой команде, которая помогает тебе. А затем, доберусь до твоей бывшей жены и дочери. Ги Хун замирает. Сердце его пропускает удар, а съеденная пища просится наружу. Все кругом затихает. Перед ним только мерзкое лицо Ин Хо, в животе тошно, а на уме крутится тысяча несвязных мыслей. «Как он их найдет?» «Откуда он знает, где они живут?» «Он это специально? Опять? Да?» «Что делать.» Ги Хун отворачивается, с трудом глотает еду, напиханную в рот и тяжело дышит. Ладно, если бы только поисковая команда, но его дочь. Бывшая жена. Зачем он это говорит? Зачем он так измывается над ним? Ги Хун царапает свои руки, не давая слезам проступить на глазах. Он четко видел озадаченность в глазах Ин Хо, когда он спросил его про жену. Меланхоличность, неприятие в его взгляде. Ему тоже было больно слышать это. Но конечно, ему плевать хотелось, что Ги Хуну тоже больно. Он почти на пятьдесят процентов уверен, что Ин Хо нагло врет ему и говорит ему это чтобы надавить на него, сделать Ги Хуна послушным щенком. —Ты согласен? Надеюсь да. – вырывает его из мыслей мерзопакостный голос. —Да, – отбросив в конец любые мысли говорит Ги Хун, – да, я согласен. Да, он уже сдался. Но он не может вот так вот наплевательски относиться к таким серьёзным угрозам. Если с его родными что-то случится – он не переживет. Если уж так получится, что его дочь никогда больше его не увидит, то пускай она хотя бы будет в безопасности. —Отлично. – улыбаясь, мурчит Ин Хо. Ги Хуну хочется вырвать ему голосовые связки и разбить его лицо о пол, но он предпочитает тихо продолжить свою трапезу. Но как он может доверять Ин Хо, после всего что он сделал? Это же не простой человек, а Ведущий. Что если он врет и в любом случае навредит его дочери? —Как я могу быть уверен в том, что ты не врешь? – говорит Ги Хун, опуская глаза. Сердце сжимается, каждый раз когда он вспоминает свою дочь. Он не помнит, сколько времени прошло с того момента как он в последний раз видел её в живую. И теперь ещё долгое время не увидит, не поговорит с ней, не обнимет. А может и вовсе больше никогда? Никто не знает истинных намерений этого человека. Может здесь, в когтях у Ин Хо, в его крепкой хватке, он встретит свою смерть, так и не остановив игры и не увидев свою дочь. Потеряв всё. Еда с трудом лезет ему в рот. Он больше не может есть, поэтому предпочитает оставить недоеденную пищу и просто попить. —Я установлю за ней слежку, – Ги Хун смотрит на Ин Хо с широко раскрытыми глазами и отрицательно кивает головой, – не бойся, не постоянную. Лишь парочку фотографий и видео, чтоб ты был спокоен. Ги Хун сглатывает. Ин Хо заправляет выбившуюся прядь отросших чёрных волос ему за ухо, Ги Хун вновь дергается, чуть не разливая на кровать содержимое кружки. Руки его дрожат, а голова кружится. —Если будешь хорошо себя вести, может даже раздобуду её номер и дам тебе поговорить с ней. В глазах Ги Хуна загорается надежда. Это становится для него главной целью. Он будет унижаться, делать всё что угодно, лишь бы просто услышать её голос. Сейчас это для него очень важно. Он не знает, вспоминает ли Ка Ëн о нём, думает ли она иногда о своём отце. Или она совсем позабыла о Ги Хуне. Интересно, называет ли она того мужчину «папа»?... Счастлива ли она там, в Америке? Как она учится, есть ли у неё друзья? Ги Хун прикусывает губу и чувствует металлический привкус на языке. —Ладно. – говорит Ги Хун, допивая сикхе. Чувство недоверия холодной, склизкой жижой разливается по его телу изнутри, но он запихивает эти ощущения куда-нибудь поглубже. Он пытается верить в то, что Ин Хо не лжет.

***

После того как Ги Хун заканчивает приём пищи, он заваливается на бок и прикрывает глаза. Ин Хо куда-то уходит. Ему ничего не хочется. Он поел, и чувство нескончаемой тревоги осело у него в животе. Он чувствует, как засыпает. Сон его, короткий и прерывающийся, наполнен страхом и тревожностью. Он спит, каждый раз опасаясь, что сейчас придет Ин Хо и сделает с ним что-то отвратительное. Однако же единственное, что чувствует Ги Хун – аккуратные, кроткие прикосновения по своему телу где-то в районе спины и живота. Он не знает, откуда они исходят, но прикосновения отдают теплом и придают комфорта. От них Ги Хун погружается в глубокий сон и наконец-то спокойной спит. Ему снится его дочь. Она смеется, улыбается и машет ему. Ги Хун улыбается ей в ответ. Ка Ëн стоит где-то вдалеке, он хочет побежать к ней, обнять её и поговорить с ней но что-то удерживает его на месте и не даёт тронутся. Ему словно что-то обрубает ноги и он не может двинутся. Но даже так, он рад видеть её счастливой.

***

Ги Хун с трудом разлепляет глаза. Яркий свет люстры бьет ему в лицо, он прикрывает его рукой и жмурится. Он разворачивается на другой бок и хочет продолжить спать, ведь в принципе делать ему особо больше нечего, кроме того что спать и есть, а есть сейчас не хочется. Но со стороны раздаётся знакомый голос: —Ги Хун, пора вставать. Ги Хун вскрикивает от неожиданности. Сбоку кровати стоит Ин Хо и смотрит на него улыбаясь. —Я тебя напугал? «Нет блять, обрадовал» – думает Ги Хун. Ги Хун отворачивается. Неужели ему даже поспать теперь спокойно нельзя? —Ги Хун, ты спишь уже больше пятнадцати часов. Это не совсем нормально. —А что мне еще здесь делать? – недовольно шипит Ги Хун, утыкаясь лицом в подушку. —Для начала поешь. Ги Хун уж было хочет сказать «я не голоден, просто оставь меня в покое», но потом ему вспоминаются злосчастные слова Ин Хо: «Если будешь хорошо себя вести, может даже раздобуду её номер и дам тебе поговорить с ней.» Он молча приподнимается с постели и потирает глаза. Конечно, есть ему совершенно не хочется – тоска полностью притупила биологические потребности. Так ещё и в компании Ин Хо, но ничего не поделаешь. —Поднимайся и пошли за мной. – говорит Ин Хо направляясь к двери. Господи, ещё и куда-то идти с ним. Ги Хун лениво поднимается с постели, тяжело вздыхая и идёт за Ин Хо. Ведущий открывает тяжёлую железную дверь и выходит в длинный тëмно-фиолетовый коридор, который уже видел Ги Хун. Да, он видел его всего один раз, но с ним уже связаны негативные воспоминания. Он помнил, как шёл по нему, дергал ручку каждой двери, пытаясь наткнуться хоть на одну открытую, как воздух был спертым и пыльным, кругом было темно – как и сейчас – атмосфера была пугающей и тревожной, а потом он добрался до убежища Ин Хо. Лучше бы он этого не делал. Ги Хун мимолетно смотрит на своё запястье и видит на нём шрамы. Он кусает губы. Видя их он ощущает фантомную боль, словно его руку пронизывает током. Ин Хо тем временем достаёт кучку ключей из своего кармана, и Ги Хун заостряет на этом внимание. Тут много ключей. Скорее всего, все они от этих комнат. Что-ж, это может ему понадобиться. Но у Ин Хо никогда ничего не бывает просто так. Он действительно хранит их вот так у себя в кармане и спокойно показывает Ги Хуну? Непонятно. Он открывает дверь, находящуюся слева от комнаты Ги Хуна. Она открывается, и Ин Хо включает свет. Их приветствует небольшая кухня, с компактным круглым столом и двумя стульями. По сторонам можно заметить кухонный гарнитур, а так же плиту, вытяжку и прочие кухонные приборы. Эта комната куда светлее, чем комната Ги Хуна – стены здесь бежевые, а мебель белая или же просто светлая. Если бы не обстоятельства, Ги Хун может бы даже счел эту кухню комфортной и просторной. По крайней мере, куда комфортнее, чем у него дома. Ин Хо проходит внутрь помещения, пока Ги Хун оглядывает его. —Проходи, садись за стол. – говорит Ведущий. Неужели Ин Хо действительно будет есть с ним? А что если тот что-то подмешает Ги Хуну? Он же целый месяц держал его под непонятными препаратами, что ему стоит подсыпать какие нибудь наркотики в еду Ги Хуну? Ги Хун старается приглушить тревогу, вспоминает о дочери, ради которой сейчас проходит через всё это. Он садится за стол. Ин Хо как собака – у него какой-то необычайный нюх на страх. Если Ги Хуну страшно или неуютно, он сразу всё чувствует, видит по глазам, и начинает давить на эту больную точку. Поэтому нужно по максимуму выложиться и оставаться хладнокровным в большинстве случаев. Нужно просто сделать так, чтобы Ин Хо был уверен в нём, просто не проявлять никаких эмоций и делать то, что тот скажет с каменным лицом. Даже самые ужасные вещи, к сожалению. Пока Ги Хун погружается в свои раздумья, Ин Хо приносит на стол две тарелки с омлетом на стол, усаживаясь на стул напротив. —Приятного аппетита. – говорит он, беря в руки вилку. Ги Хун чувствует его тяжёлый взгляд на себе, но не подает виду. Он слегка кивает и принимается за еду. Он кладёт первый кусочек омлета себе в рот, чуть ли не теряя сознание от страха. Ему не страшно умереть, нет. Ему страшно, что если Ин Хо подмешает ему седатик, то пока Ги Хун будет находится в состоянии коматоза, тот изнасилует его. От мыслей про изнасилование у Ги Хуна по телу проходится лёгкий холодок, а на душу падает камень. Он искренне надеется, что у Ин Хо больше не возникнет желания воспользоваться его телом. Хотя он знает, что даже если он захочет, Ги Хуну в любом случае придется подчиниться. И он это сделает. Тоска окутывает его разум, но он старается не думать об этом, хотя и понимает что такое безусловно возможно, и, скорее всего, произойдет. Ги Хун тщательно разжëвывает каждый кусочек пищи, всё вот-вот ожидая подвоха. Однако же вот он уже спокойно съедает половину омлета, и ничего не происходит. «Может, действие препарата начнется позже?» —Там ничего не подмешано, – Ги Хун поднимает голову, и видит как Ин Хо улыбается, – можешь есть спокойно. Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда. Ги Хун опускает голову обратно. Как бы сильно он не пытался, перед Ин Хо он всё равно выглядит как пугливая овечка перед волком, который вот-вот её растерзает. —И еще, Ги Хун, – слышится мерный голос Ин Хо, – отдай мне тот кусок стекла, который лежит у тебя в кармане, будь добр. – Ин Хо протягивает руку. Ги Хун перестает жевать. На секунду его сердце замирает, ведь он понимает, что теперь будет совсем обезоружен. Но бежать некуда, если он не отдаст сам – Ин Хо отнимет силой. Этот небольшой острый кусок предавал ему хоть какой-то уверенности в том, что если что он сможет дать отпор. И почему Ин Хо просто не убрал его из кармана раньше? Наверняка это что-то вроде проверки на верность. От мыслей об этом, о какой-то мнимой «верности» о которой вероятно думает Ин Хо, у Ги Хуна внутри всё закипает, но он всё равно достаёт кусок стекла из кармана штанов и кладёт его на руку Ин Хо. Их руки слегка соприкасаются, и Ведущий улыбается, чувствуя холодную руку Ги Хуна. Ги Хун же сразу отдергивает руку, и, незаметно для Ин Хо, под столом обтирает её об подол футболки, словно только что потрогал что-то неимоверно грязное. —Умница. Я думал, ты будешь сопротивляться, как и всегда. Ин Хо приподнимается на стуле и тянется к лицу Ги Хуна, трогая его за щеку, ласково поглаживая её. Ги Хун уже не так пугается, только отводит взгляд и нервно поджимает тонкие губы. Ин Хо прекрасно знает, что Ги Хун подчиняется ему из безысходности. —Но ты быстро всё понял, Ги Хун. Но ему это нравится. Последующее время завтрака проходит в глубокой, тяжкой тишине. Ги Хун ещё долго переваривает слова Ин Хо внутри себя, параллельно пытаясь доесть омлет, не выплюнув его. Ин Хо, судя по всему, чувствует себя совершенно комфортно, завтракая вот так с человеком, которого держит в заложниках. Который до этого попытался его убить. Которого он изнасиловал. Ги Хун изредка бросает на него краткие взгляды, и каждый раз Ин Хо смотрит на него. Тот в свою очередь каждый раз пугается и быстро уводит взор куда-то в сторону.

***

Ги Хун с облегчением выдохнул, когда трапеза закончилась, и Ин Хо ни разу за всё это время не сказал чего нибудь вызывающего – просто молча пялился на него. Ин Хо сказал Ги Хуну пойти в ванную комнату и умыться. Она находилась прям напротив кухни. —Только не закрывайся на замок. – как гром среди ясного неба. Ги Хун надеялся, что сможет хотя бы немного побыть наедине со своими мыслями, не опасаясь, что что-то вот-вот разрушит его личное пространство. Ги Хун нахмурился. —Я не буду врываться. Я, к сожалению, не могу пробраться к тебе в голову и прочитать твои мысли, именно поэтому не знаю всех твоих мотивов. Поэтому, Ги Хун. —Это уже слишком, не находишь? – шипит Ги Хун, поворачиваясь к Ин Хо спиной. —Знаю, что тебе может показаться, что это нарушение твоего личного пространства. Но я ничего тебе не сделаю, обещаю. Лишь хочу обеспечить тебе и себе безопасность. Ги Хун молча покидает кухню, не желая больше слушать бред Ин Хо. Он входит в ванную и пару минут задумчиво смотрит на замок. Он тяжело вздыхает, понимая, что это очередная проверка. Он не знает, ворвется ли к нему Ин Хо или нет, но он точно знает – он проверит, закрыта ли дверь на замок. Поэтому Ги Хун отходит от двери, так и не повернув злополучный замок, и подходит к раковине. Он смотрится в зеркало – его волосы сильно отросли, он сильно похудел, лицо его осунулось и синяки под глазами у него были просто огромные. Тело Ги Хуна больше походило на тело мальчика-подростка с дистрофией. Ги Хун тяжело вздыхает. Он открывает дверцу небольшого белого шкафчика, и видит там зубную пасту и щетку. Слава Богу, только одну. Выдавив немного пасты на щетку, он начинает чистить зубы, впервые, наверное, за месяц. Он старательно избегает своего отражения в зеркале, и всë пялится на душевую кабину, желая поскорее принять душ и окунуться под холодную воду, чтобы немного успокоится. Ги Хун хмурит брови, когда понимает, что несмотря на то, что он не мылся уже месяц, от него не исходит неприятного запаха. Он хватается за голову, когда осознаёт, что Ин Хо действительно мыл его всё это время. Из его горла вырывается тихий крик отчаяния. Ги Хун быстро сплевывает зубную пасту, снимает с себя всю одежду и прыгает в душ, включая максимально холодную воду. Он тупо стоит под ней, пытаясь освободить своё тело и мысли от этих мерзких прикосновений. Он даже не чувствовал их, и Господи, как же он рад, что хотя бы физически он ничего не чувствовал. Но даже не смотря на это, просто обычные слова Ин Хо сильно ударили по его психике. То, как он описывал это свои действия, то, как он отзывался о Ги Хуне. «Нет, Ги Хун, я говорю правду. У тебя очень красивое тело. Одним из лучших чувств в моей жизни было созерцать его, ты даже не представляешь как чудесно я себя ощущал, когда держался за твои упругие бедра, пока входил в тебя». Ги Хун бьется головой о керамическую плитку. —Нет, нет… – тихо шепчет он, пока холод обливает его. Его не преследует ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Он то и дело тревожно оборачивается на дверь, каждый раз приглядываясь, не поменялось ли положение двери, не приоткрылась ли она. Но к счастью, ничего не происходит. По крайней мере Ги Хун не замечает. У него больше нет сил плакать, он не хочет выдавливать из себя слёзы. Поэтому он впивается в свою руку короткими ногтями и царапает себя, оставляя на коже тонкие белые полоски, которые потом краснеют и превращаются в алые отметины. Ги Хун кусает губы до крови, откусывает от них целые куски кожи до тех пор пока его рот не заполняет металлический вкус крови. Он всячески заглушает моральную боль физической, и это помогает. Он расцарапывает свой живот, бьет по нему кулаком. Как же хочется сейчас просто покурить или выпить. Невозможно терпеть всё происходящее на трезвую голову. Ги Хун прокусывает губу ещё сильнее от резко взявшейся потребности в сигаретах и выпивке. Может, попросить у Ин Хо? Он ни разу не чувствовал от него запаха табака, но запах виски точно был. Вряд ли он даст что-то подобное, но стоит попробовать. Страшно вообще что-либо просить у него, даже самые базовые вещи. Вряд ли ему будет достаточно одного «пожалуйста». Ги Хун продолжает кусать губы до крови. В горле ком, на душе тяжело. Даже холодный душ ему на помогает – вода как будто грузом падает ему на плечи и делает больно. Интересно, насколько долго ему придется вот так прислуживать Ин Хо? Когда он даст ему позвонить Ка Ëн? Об этом тоже следует спросить. Ги Хуну кажется, будто бы он чувствует тихий скрип двери, приглушённый звуками воды. Поэтому он сильнее сжимает губы и впивается в кожу ногтями. Пускай Ин Хо делает что ему вздумается.