Как написать историю в жанре Меха-On

      В мехаоне — одна из главных угроз — это сама меха. Давайте поговорим теперь о том, как эту угрозу ограничить или сдержать.       Поделим эти угрозы на несколько разновидностей: — Пилот сошёл с ума — как подразумевается, само воздействие мехи может этому способствовать; как вариант — пилот утратил прежнее человеческое эго, растворился в какую-нибудь слизь. В любом случае пилот не отдаёт теперь себе отчёта о своих действиях. Например: Евангелионы могут растворить своего пилота; Мазингер — срастись с ним; по крайней мере, когда Зеро Ту пилотирует одна, у неё начинают расти рога, она теряет рассудок и, по-видимому, начинается её процесс сращивания с Франксом. — Меха запускает некую цепную реакции, опасную саму по себе. Например, Евы могут спровоцировать Третий/далее по списку Удар. Демонбейн — разбить печати Азатота или грохнуть его самого. Ганмены, геттер-роботы и мазингеры могут начать бесконечно расти благодаря спиральной энергии, геттер-излучению и фотонной энергии, если она начнёт не в меру фонтанировать. В «Стальной тревоге!» сила сверхъестественных тёмных технологий связана с мировой душой античных натурфилософов и с её помощью в теории можно деформировать весь континум пространства и времени, но на практике мехи здесь послушные — проблема в том, что их производство связано с влиянием Софии — девушки, которая была растворена внутри мировой души и которая хочет восстановить своё тело ценой переписывания таймлайна. — Меха может начать действовать сама без воли пилота, в том числе у неё может зародиться собственный интеллект и своя собственная личность, которая может иметь своё мнение, в том числе в духе УБИТЬ ВСЕХ ЧЕЛОВЕКОВ! БИП-БИП УБИТЬ МЯСНЫХ УБЛЮДКОВ! УБИВАТЬ! УБИВАТЬ ВСЕХ ЧЕЛОВЕКОВ! Например, таковы Идеон; Евы в режиме берсерка; Франксы в режиме буйства; Мазингер сатанеет по мере эволюции; Грендайзер в ремейке — если его пилот испытывает сильнейший стресс и сильнейшие негативные эмоции; Тёмный Демонбейн решает уничтожить всё зло этого мира вместе с самим миром, так как его последний пилот утратил всё, что он мог бы ценить в этом мире.       Начнём с самой мехи — потом разберём проблемы с пилотом. В первую очередь в голову, конечно же, приходит система самоуничтожения. У Евангелионов и Франксов она имеется, но в первом случае она, скорее всего, не сработает из-за того, что Ева формирует вокруг себя метафизическую защиту. Что же касается Франкса — то единственный раз, когда она могла бы быть полезной, это в манге, когда Принцесса захватывает Франкс Дельты и Эпсилона, но тут про неё все забывают — в том числе, видимо, сам автор. Хотя можно предположить, что Принцесса с помощью технопатии её подавила. Когда писал свой фанфик, то указал именно такой вариант.       Во вторую очередь в голову приходят разнообразные ограничения, которые налагаются на шайтан-машину. На Евы наложена их броня по сдерживанию, которая слетает в моменты, нужные для сюжета. У Демонбейна стоит блок на его сильнейшую атаку — Импакт Лемурии (на ровне с мечом печати), экипаж вынужден запрашивать дополнительное разрешение на его использование командного центра — это конечно мало полезно, когда вся планета уже уничтожена чёрными магами и хентайными монстрами, но хоть что-то. В случае Шикоутазера из Akame ga Kill! (это не меха по жанру, но конкретно Верховный тэйгу — вполне типичный мехаонаоид) сильнейший режим активируется по приказу первого государственного министра, который находится вне мехи [1].       В некоторых случаях сама шайтан-машина может быть создана так, чтобы служить орудием Судного дня. Те, кто её делал, ненавидели род человеческий и хотели, чтобы все мясные ублюдки наконец сдохли. Вон Ева-13 отключается от своих пилотов и начинает действовать сама — по программе, которая была заложена апокалиптическими злодеями. Дедушка Коджи в мехаон-версии оказался клиентом доктора Климова, старый хрыч специально спроектировал меху таким образом, чтобы она могла превзойти человечество во славу злой сверхценной эволюции, а чтобы никто не мешал — устроил массовую бойню персонала, оторвал голову родному сыну, искалечил внука, до того жестоко убив его подругу у него на глазах. Всё это время свихнувшийся дед мог полностью имитировать нормального и здорового человека и никто из близких ему людей не заметил, что это — маньяк, вынашивающий хитрый план. В таком случае уже мало что можно поделать.       Теперь рассмотрим пилота. В первую очередь на ум тут приходят ошейники со взрывчаткой. И действительно — в говноремейке «Евы» они появились. И, боже мой, какой же это трэш! У них абсолютно неправдоподобно черепашья скорость срабатывания — они не пытаются подорваться в экстренном режиме, если их пытается снять кто-то, кто не является уполномоченным лицом. Само уполномоченное лицо — Мисато в третьем фильме — не подлежит никакой ответственности за то, что она его не активировала, когда могла и это привело к риску конца света. Короче говоря, эти ошейники здесь такая срань, что лучше бы их не было вовсе.       Во второй очереди дело касается психологической подготовки пилота — так как меха и воля связаны, пилот, вероятно, должен на неё влиять всё время, даже если шайтан-машина пошла в разнос. Предполагается, что концентрация воли сможет её остановить или по крайней мере дать пилоту возможность нанести смертельный удар по важному месту самой мехи.       Естественно, хороший мехаон идёт в разнос тогда, когда драма набирает ход. В «Идеоне» и в «Конце Евангелиона» — конец света всего лишь кульминация кровавой бойни, в которой месят всех основных персонажей сюжета. Мазингер сатанеет, когда конец света разгорается в самом начале. Сама личность персонажа — вспомним Синдзи и Эрена — также на ладан дышит. Персонаж либо сходит с ума и впадает в истерику, либо сатанеет сам и начинает творить такое, от чего у его ранней версии волосы встали бы дыбом.       Я полагаю, что в рамках драматического повествования следует в первую очередь сделать акцент на личности пилота и на его готовности принять свою роль, в том числе роль жертвы — в том случае, если это будет необходимо. Приведу пример из своего собственного творчества, как лично я это сделал:       Виктор Северов взят из фанфика по «Евангелиону» Сергея Кима «Чужая жизнь» [2], командующий Николаев — из настолки по «Еве», Лазарь — персонаж комиксов про Хеллбоя. В тексте там будет некоторая жесть — она обязательна в худ. плане. *** Виктор вышел покурить перед сном. Когда вернулся — Синдзи уже благополучно спал, сложив ладони под щекой. Виктор выключил касанием пальца его смартфон с извлечёнными из ушей проводами — он всё ещё проигрывал какую-то музыку. Тихо прошептал: — Спокойной ночи, Младший, — Синдзи не услышал этих слов, когда Виктор занял ложе напротив и первым делом положил себе руки за голову и посмотрел в потолок. Сон вышел крайне неприятный. Водоворот фиолетовой, огненной и тёмной адской материи поглощает космос. Подобная закрученному ядерному взрыву, исполненному молнией, воронка Азатота затягивает в себя крохотную Солнечную систему под грохот флейт и барабанов. Как одна большая огненная роза с чёрными когтистыми лапами по краям в качестве лепестков. Вокруг надрываются бесформенные музыканты. Пока Земля разрушается и втягивается в светоносные воронки, вездесущие щупальца насилуют всех подряд. Виктор успел как минимум различить Аску, Рей, Мари, Мисато, Каору и Синдзи, заметив, как они переходят от агонии к экстазу. Голая Аска растянута за ноги и за руки, Азатот красными щупальцами обвился вокруг её конечностей, обвился вокруг мячиков её грудей и каждую секунду усилено трахает ей все три отверстия, заставляя девушку страшно краснеть. Обнажённая Аянами открывает рот и облизывает себе губы — её держат тентакли с одной стороны светловато-красно коричневые, с другой — красные и покрытые мериадом присосок. Кажется, это не Азатот, а какой-то другой Древний — он захватил Рей за руки, оплёл те и раздвигал ноги, чтобы сразу концами двух щупов орудовать в вагине. Напал ли он на задницу, Виктор не понял. Вот Мари щупальца обвили снизу — очень смахивают на длинные языки, держат её и заставляют сжимать пальцы рук и ног, постоянно атакуют соски гигантских грудей, но лицо голой лесбиянки, всё ещё в очками, на удивление очень спокойное — а сношает Мари промеж ног даже не язык, а что-то вроде бородавчатой луковицы, разумеется, целиком из слизистой. Мисато оплели тентакли, схожие полосатым змеям — голая и растрёпанная, Мисато открывает рот и плюётся слюной — с безумным взглядом — покуда её точно берут сразу и в вагину и в анус. И прямо в лицо Мисато заглядывает одна такая змея — с головой какого-то мужика — очень довольного и исполенного торжества, как понял Виктор — это родной отец Мисато! С которым она всё это время хотела переспать с самого детства! Бессознательное стало сознательным. Когда Иоанн говорил в Откровении, что не будет больше моря — он имел в виду, что Азатот сделает бессознательное — сознательным, а незримое — зримым. Ну а голый Каору согнул колени, задрал свою невероятно тощую шею и ему заломали руки — Табрис балдеет от того, что студенистые фиолетовые ложноножки Азатота всё время его лапают и обвивают. Что до Синдзи — то серые и очень жирные тентакли накатывают на голого юношу, у них бледные присоски, с них стекает жидкость, похожая на сперму. Одно щпальце уже захватило Синдзи за торс, руку и ногу, на даёт убежать, и Младший в испуге глядит на них своими широко распахнутыми голубыми глазами. Виктор не захотел смотреть, что будет с ним далече. Вместо этого Северов вдруг увидел посреди ада и апокалипсиса доктора Лазаря — учёного, наблюдавшего за Балтийской сингулярностью и, по совместительству, предателя, перешедшего на сторону врагов человечества из страха, что монстры победят и ему будет очень мучительно, когда они начнут поглощать его душу. Лазарь говорил Виктору следующее: — Безграничный вечно жующий Султан демонов Азатот создал всю вселенную во время одной из своих трансцендентных игр и по её завершению всё возвратится к своему истоку. Господь Брахма всех изнасилует своими щупальцами. Насиловать Всевышний будет нас до тех пор, пока мы не растворимся в его Ядерном Хаосе, частью которого мы в сущности всегда являлись. Человеческое сердце, постоянно пребывающее в хаосе, не есть доказательство — где наша прародина? Те, кто с самого начала признают Азатота своим Богом, будут испытывать невообразимое блаженство с самого начала. Но те, кто будут противиться, поначалу будут страшно страдать, но в конце концов, под натиском невообразимых мук, им ничего не останется, кроме как признать его своим Богом, и тогда уверовавшие последними тоже будут наслаждаться. Ад и рай — одно и то же место, просто для неверного присутствия Бога невыносимо. Но в конце спасутся все. Все мы в экстазе соединимся с первичным Ядерным Хаосом — это будет апокатастасис! [3] Виктор распахнул глаза и успокоился только тогда, когда огляделся по сторонам — вся кожа липкая от пота, словно он проснулся после того, как спал сильный жар. — Твою мать! — Виктор проверил пистолет под подушкой и даже отчасти расслабился. В голову сразу пришло вот что. У него состоялся в один момент разговор с командующим Николаевым. — Виктор, как ты знаешь, наши враги — все эти инопланетные монстры CCD и их бесноватые фанатики, они ожидают конец света и зачастую упоминают своего верховного бога — Азатота, также Мана-Юд-Сушай. Его Великий Танец, игры на флейтах и тому подобное. У них упоминается некий мессия — Избавитель, который сможет открыть портал в мир их Бога и призывать его. Есть основания полагать, что Избавитель — Синдзи Икари, ну а Ева-01, выйдя из-под контроля с его подачи, может открыть Врата ада — разлом в глубины Антивселенной. Там, на самой глубине, обитают все эти «боги» или, скорее сказать, «демоны». На самом «дне» дурью мается сам Азатот — о нём ничего достоверно неизвестно, кроме того, что даже чужеродные существа воспринимают его как своего Всевышнего Бога в религиозном смысле. CCD могут хлынуть в наш мир через Врата Ада, открытые Евой и Избавителем, и они перестроят тут всё под свой вкус. Я уже застал одну Перестройку и уже сыт по горло. Виктор, ты должен будешь убить Синдзи, если события примут такой катастрофический оборот. — Я? Виктор сразу же вспомнил Ребилды. — Может ему на шею нацепить какой-нибудь ошейник? «Только надо, чтобы он сработал моментально, а не вращался два часа кольцом из кристаллов, пока даже ленивый и тупой Азаг-Казаг успеет доехать до нашей несчастной Земли». Николаев ответил: — Сейчас у нас уже нет такого ошейника, который мог бы убить метафизически развитого пилота Евы. АТ-поле Синдзи постоянно росло всё это время, его область Звёздной мудрости в его башке сравнима теперь с Первым и Пятым Дитя, это самые высокие показатели, если не брать во внимание высших адептов NOD, чьи мозги, к сожалению, мы не смогли изучить в живом виде. Уверенность есть только в одном — мы никак уже не можем контролировать Синдзи. Но, Виктор, у нас есть основания полагать, что ваши эго-барьеры по какой-то неизвестной для нас причине устроены как сообщающиеся сосуды, потому как раз ты можешь его убить — ты сможешь пройти сквозь неузнаваемость Третьего Дитя, не прибегая по сути к грубой силе. Полагаю, высокопоставленные члены NERV, вроде Рэндольфа Картера и Юй Икари знают, почему дела обстоят так, но нас они не спешат просвещать. Как бы там ни было, Виктор, ты — единственный человек, которому мы можем доверить такой приказ и ты его выполнишь. — Вас понял. Но есть одна проблема, — Виктор прямо сказал об этом, — Синдзи почувствует, если я захочу исполнить приказ… — В таком случае нам останется надеяться лишь на сознательность нашего молодого человека, — на том Николаев исчерпал тему. Почти исчерпал. — «Если только, конечно, Младший не захочет всем назло уничтожить этот мир, прямо как было в каноне», — Виктор сейчас взялся пальцами за подбородок — тогда он, в военной униформе, стоял напротив стола своего начальника и размышлял об этом в его кабинете. Сейчас Виктор, пытаясь отрешиться от ощущения липкой потливости, задумался об этом же. Встал, нащупал пальцам ног тапки, попил воды на кухне хотелось похолоднее, и вышел покурить на балкон, смотрел на пейзаж ночного Сахалина. Тёмное небо сейчас успокаивало — оно огораживает Землю от Иной Вселенной, кишащей ужасами, превосходящими всех известных человечеству монстров. Виктор выкурил сигарету и вернулся в комнату. Синдзи спал. И Виктор извлёк из-под подушки пистолет. — «Прости, Младший». Виктор направил оружие на спящего Синдзи. Нет, он не собирался в него стрелять. Просто хотел очень точно представить эту ситуацию. Он вынужден всё-таки застрелить Синдзи, когда часы Судного дня готовы пробить полночь. — «Моя рука не дрогнет и я сделаю это во имя спасения Вселенной и человечества». Виктор уж хотел опустить руку, как вдруг Синдзи раскрыл глаза и, по-видимому, отреагировал именно на последние мысли. Секунду с лишним Синдзи смотрел сквозь мрак распахнутыми голубыми глазами на наставленный на себе пистолет. На вторую секунду серебряный блеск срезал ствол — оружие прямо в руках Виктора распалось на две части. Виктор не успел среагировать — он как прежде стоял перед кроватью, а Синдзи уже находился за его спиной и держал прямо к горлу Серебряный нож, моментально материализованный в руке. Кстати, именно эта штука, постоянно блестящая металлом и одновременно покрытая загадочной арабеской, открывает Врата ада и она намертво привязана к самому естеству Синдзи по воле чужеродных существ — архитекторов их судьбы. — Виктор, какого чёрта?! Зачем?.. Северов закрыл глаза, опустил руку с пистолетом и сейчас расслабился — открыл сознание. Икари осознал его намерения. — Ты можешь перерезать мне горло, Младший, но тогда мой голос будет звучать у тебя в голове и в час Северного пушного зверька я возьму тебя под контроль. Я живу для других, не для себя. Я рад жить за человечество. И я убью тебя, если будет надо. Я убью нас обоих. Виктор Северов пообещал. — А?.. — Синдзи убрал нож. Японец сейчас моргал, воспринимая мысли из чужой головы. Виктор не хотел сейчас убивать его. Просто хотел испытать воображение. — Да, пожалуй. Меня надо будет убить, если Ньярлатхотеп убедит меня разрушить мир, который я в душе глубоко ненавижу, ну, и убить всех людей — их я тоже в глубине души отчасти ненавижу. Включая самого себя. Ты просто хотел это представить, Виктор? Представить, как ты убиваешь меня? Виктор обернулся к Синдзи, сейчас севшему на ближайший диван и приходящему в себя после такого внезапного эмоционального потрясения посреди ночи. — Что тебе снилось? — Виктор отложил обломок пистолета и сел рядом. — Нам часто снятся общие сны и мне даже снилось, как ты трахаешься со всеми подряд — днём — даже с Каору… — Ничего мне не снилось, — Синдзи откинулся и на глазах блеснули слёзы. — Не плачь, ещё ничего такого не случилось. — Виктор почувствовал, как Синдзи хочет, чтобы его обняли, потому поспешил это сделать, дал уткнуться себе лицом в широкое плечо, полотно прильнуть к мокрой одежде. Синдзи успокоился, после чего предпочёл вернуться в постель и свернуться калачиком. Виктор смотрел на него с постели и воображал, как доводит дело до конца. У него не было ни капли сомнений. Виктор протянулся на своей кровати и снова заложил руки за голову, чуть подрагивал ногой и мысленно возвращался в тот разговор с Николаевым. — И, да, так как ваши эго — сообщающиеся сосуды — Виктор, ты должен будешь наложить на себя руки сразу после того, как убьёшь Синдзи. Пока жив один из вас, второй может возродиться и захватить контроль над телом живого. — Я уже догадался, — Виктор отдал честь и встал постойкой «смирно». — Можете на меня рассчитывать. Жизнь — наркотик, от неё тяжело отказаться, но ради Родины, я готов бросить. Николаев и Северов сардонически улыбнулись друг другу.