Этап второй. Зубоскал.
26 февраля 2025 г., 01:00
«Советник Боб О’Рейли вылил себе портвейн в суп еще до того как все начали» Джеймс Джойс «Улисс»
Этап второй. Зубоскал.
Наверно, для того, чтобы ситуация стала еще более гротескной, не хватало только круглого стола, как в легендах об Артуре, которые Гермиона курсе на третьем с увлечением пересказывала Гарри и Рону. Они снова жались друг к другу на одной скамье, сидя настолько близко, что их плечи и бедра соприкасались. За шесть лет золотое трио превратилось в единый, тонко чувствующий организм. Рон и Гермиона подпирали Гарри с двух сторон, как костыли. — Так и, вы хотите сказать, что сбежали из Азкабана, чтобы помочь нам? — Гермиона постукивала кончиками пальцев по столу. Сириус сидел напротив в темно-бордовом свитере с растянутой горловиной — который, как и потрепанные магловские джинсы с берцами, вытащил из сумки, зарытой в прелую, мокрую листву у самого края барьера — и курил дрянные сигареты, стряхивая пепел в маленькую кофейную чашку со сколотым краем. Гарри морщился от неприятного, прогорклого запаха. — Не то чтобы это была самоцель. Я сбежал, потому что не хотел продолжать отсидку в Азкабане. Мало кто не воспользуется такой возможностью. — Хороша возможность! Готов поспорить, что это была приятная прогулка, учитывая, что ты считаешься его правой рукой, — Рон осклабился, то ли пытаясь выразить поддержку Гарри в его негодовании, то ли раздражаясь от претенциозности Блэка — Гарри не знал и знать не хотел. — Я чужой среди своих, — Сириус отсалютовал сигаретой крестнику, — и чужой среди чужих. Каждый пожиратель знает, в отличие от орденцев, что я не предатель. — Это все, конечно, очень занимательно, но от нас, — Гарри сглотнул, — и от меня-то ты что хочешь? Я понял, да, не тыкай меня, Герми! Я прекрасно слышал, что он не убивал моих родителей, что был в Ордене, пятое, десятое, но я как-то семнадцать лет прекрасно без него жил! Мне не нужна нянька, отец, надсмотрщик или чем там занимаются крестные после стольких лет разлуки, — Гарри зашипел. — Рон, перестань! Чем нам может помочь какой-то левый мужик, сидевший шестнадцать лет в тюрьме? — Прекрати истерику и начни думать головой, — залихватская веселость Сириуса, с которой он еще час назад прекрасно разглагольствовал, исчезла. — Вокруг война, а вы, как крысы, прячетесь в лесу, не в силах сделать хоть что-то. Вы уже нашли крестражи? Уничтожили их? А может, не знаю, у вас хотя бы есть план? Молчите. Плана нет. Как вы, три подростка, собрались убивать Темного Лорда, если у вас реакции не хватило на то, чтобы меня, сидевшего хрен знает сколько лет мужика, под империо взять, пока я с Гарри на полу веселился. — Мне все еще не нужна нянька, — Гарри ощетинился под пронзительным взглядом ртутных глаз. — Я и не нанимался, — Сириус затушил окурок. — Раз уж мы разобрались, что Сириус принят в нашу победоносную команду и не собирается прирезать кого-то в ночи, то я предлагаю пойти спать, — Рон поднялся из-за стола, напоследок сжав плечо Гарри. — Нет, Рон, мы не разобрались, — Сириус потер лицо руками, вытащил еще одну сигарету из пачки, подкурился от палочки Гарри, которую так и не отдал — во избежание. — Не понял, — Рон плюхнулся назад, вжимаясь в Гарри так плотно, что казалось, будто он пытается не то что подпереть его собой, а придавить к Гермионе, чтобы друг не вскочил в бешенстве. — Такое бывает. Что у вас есть по крестражам? Времени слишком мало, чтобы выделять целый день на притирку. — С чего ты вообще взял… — Гарри вскинулся, но хитрый план Рона оказался как никогда кстати. — У нас есть вот это, — Гермиона вытащила медальон из кармана джинсов и пустила в полет по столу. Сириус прихлопнул его ладонью, подцепил пальцами цепочку, повертел перед собой. Гарри отрешенно наблюдал, как крестный, зажав сигарету в зубах, раскрывает створки и вытаскивает записку. И снова это непробиваемое молчание, снова этот хитрый прищур ртутных глаз. — Я же говорил, — Гарри покачал головой. — За эту подделку Дамблдор расплатился жизнью, но она бесполезна. — Между чашкой и ртом кусочек может и упасть, — Сириус хмыкнул. — Господа, через двое суток мы идем на дело. — Дело? — Гермиона схватила Гарри за рукав. — Раз уж я не нанимался вам в няньки, то наймусь в преподаватели. Нам предстоит ограбить одно очень интересное место. Куча темномагических артефактов, стан врага, все дела. — И что же это за место такое? — Рон предупреждающе вцепился Гарри в штанину. — Мой дом, — Сириус оскалился.***
Морской воздух далеко не всегда сопоставим с романтизированными воспеваниями поэтов. В конце августа водоросли прибивает к скалистому берегу, где они тухнут под палящим солнцем, распространяя смрад, преследующий заключенных Азкабана, если, конечно, они умудрились сохранить рассудок, чтобы по достоинству оценить условия своего места жительства. К сожалению, обитатель камеры под номером триста девяносто свой рассудок сохранил, о чем сокрушался все шестнадцать лет, проведенных на острове страдания. Естественно, это был не единственный повод для терзающих измышлений, а скорее последний, когда все остальные были уже обдуманы по сотне раз — где-то через десять лет. Тюрьма, а особенно такая, как Азкабан, оставляет неизгладимый, фатальный след на человеке, но Блэк готов был с этим поспорить, потому что больший след на нем оставила несправедливость судопроизводства, а также один больной ублюдок, мыслями о смерти которого Блэк упивался четырнадцать лет — слухи в магическом мире очень быстро расползались, а надзиратели не гнушались дать по морде, чтобы припомнить, что он, правая рука Темного Лорда, больше никогда не сможет поцеловать подол мантии Господина, даже если тот воскрес. Август и сентябрь — абсолютно невыносимы, зимние морозы не так страшны, как удушающий запах гнилых водорослей, маринующихся в соленой воде. Блэк, наверное, начал курить в тюрьме не только из-за того, что набор занятий был весьма ограничен, но и чтобы перебить эту ужасную вонь — самые дешевые сигареты, вымениваемые у охраны, почти справлялись. Еще иногда можно было контактировать с соседями по несчастью, которые отличались только чистотой крови, а никак не приятными политическими взглядами, но выбора особо ни у кого не было. Не сказать, что Блэк мог похвастаться новыми друзьями-пожирателями, но, как минимум, с Краучем-младшим тринадцать лет они прообщались — он дружил с Регом, а еще был единственным соседом, которого можно было терпеть. Еще оставались книги — магловские – и татуировки — посредственные. Набор если не аристократа, то храброго гриффиндорца. Дамблдор ни разу не пришел. Берцы у авроров со стальными носками. Десять обжалований приговора отклонили. Апелляции тоже. Штуки три, наверное. Дементоры заходили два раза в неделю на обед. Крауч сбежал. Лорд воскрес. Кормили мерзко. Работа была слишком тяжелой. Смена на кухне. Вечерняя похлебка похожа на потроха соплохвоста как на вид, так и на вкус. Крики. Звон посуды. Министерство пало. Мятеж. Кровь аврора на костяшках. Родная палочка в пальцах. Лапы путаются в водорослях. Шквальный ветер. Хлопок аппарации. Обшарпанные стены давно заброшенного дома, полученного от дяди в наследство. Свобода.***
Слова в записке — вязь с кривым наклоном, скачущие буквы, характерные завитки-хвостики, несколько чернильных пятен и черная — фамильная — тоска. Палатка небольшая и душная: две двухъярусные кровати, что-то похожее на кухню со столом и скамьями, несколько стульев, никаких окон. Он не стал трогать Гарри больше, потому что… Потому. Горячечный, импульсивный, острый, совершенно не готовый выживать на войне. Первая койка в морге как раз таким и отходит. Глазищи огромные, зеленые, смотрят прямо в душу, гневливо, с тоской вселенской. Жилистый, но худой, силы мало. Всю ночь вокруг палатки бродил, круги наворачивал, даже плед не взял. Ввалился утром, в районе пятого, одежду на стул комом, засопел минут через пять. Скрипящих пружин на тех койках нет, а тут есть. Сириус не спал, потому что нужно было думать. С каждым днем времени все меньше, союзников все меньше, шансов… Шансов и так почти не было. Уничтожить все крестражи — шестнадцать лет на одном этаже с Беллой — немыслимо. Сколько их? Где? Как понять? Неизвестно. Да, он отчитал троицу, потому что у них не было плана и прочего, но, право, ситуация располагала к манипуляции, не оставляла выбора. Сириус спрыгнул со второго этажа, деликатно отвел глаза от Гермионы в объятьях Рона, прошел на кухню. Кислый кофе, ложка сахара, молока нет, пачка соленых крекеров с сыром, привычная сигарета в зубах. Надо грабить родные пенаты. Хозяин ли он по праву? Конечно. А по факту? Сомнительно. А еще нужны деньги, потому что кофе без молока — это как пирог без почек. Моветон и блажь. Первым пришел рыжий, в глазах снисходительность и надежда — сомнительная комбинация. Но умный. Любящий. Сцапал печенье, кружку с золотой каймой — откуда? — под кофе, морщится от горечи, но пьет. Сразу к пергаменту с планом, бедро к бедру жмет, стреляет зенками, что-то чиркает. Барьеры? Защита? Варианты отступления? Точно умный, что-то есть в нем. Опасный? Уизли. Точно опасный. Молли хороша была. Зубаста. — Камины и аппарация? Расположение нужно. Девчонка не стесняется, хотя, казалось бы, должна. В рубашке с чужого плеча, бедра белые, коленки розовые. — Я начерчу. — Есть вообще предположения где искать? — Гермиона снова варила кофе, только теперь кастрюлю, потому что по мелочам размениваться — глупо. Искать? Знать бы. Комната Рега, библиотека? Допытывать Кричера — сто процентов. Других вариантов нет. — Сириус, — Рон потер глаза, слишком близко сидел, дым попал. — Ты мог бы, ну. Гарри. — Мог бы что? — Не наседать так, Гарри просто… — Что? — Сириус оторвался от рисования плана дома, всмотрелся в лицо Рона. — Упертый? Я уже понял. — Да нет, он… — Рон мялся, пытаясь подобрать слова. — Он хочет сказать, что Гарри рос с маглами, у него никогда не было любящих родственников, так что не стоит воспринимать его слова в штыки, — Гермиона села с другой стороны от Сириуса. — Не думаю, что вы можете говорить за него, — Сириус попытался отодвинуться, чтобы уйти от физического контакта, но Рон подвинулся ближе, зажимая в капкан. — Я не нанимался в няньки. — Вы похожи, — Гермиона цыкнула. — Надеюсь, что не очень, а то, знаешь, я плохо кончил. — Ты еще жив. — Надолго ли?***
Просыпаться было тяжело. Гарри всю ночь просидел на улице. Хотя, конечно, не просидел: агрессивно ходил, пиная заиндевевшие кучи листьев, периодически порываясь-таки одарить Сириуса чем-нибудь заковыристым, но каждый раз останавливал себя, потому что… Потому что. Потому! Звон посуды, тихие разговоры, мерзкий, удушающий запах, простынь комком под ребрами, колючая пружина под грудью, болезненный вздох. — Не лучший расклад, но что имеем, — шелест бумаги, скрип пера. — Имеем мы только… — стук чашки о стол. — Иметь или не иметь, вот в чем вопрос, — кашель. — Бедный Гарри? — шум ветра. — Терпеть удары судьбы или в смертельной схватке… — задушенный смешок. — Или все же следовало проклясть кого-то ночью, — Гарри еле оторвал лицо от измятой, мокрой подушки. — Может быть и стоило, кто ж спорит, — философски заметил Сириус, прошагав через всю комнату и присев около кровати Гарри на корточки. — Но, серьезно, Гарри? Никакого продолжения шутки про Гамлета? — Мерлин, я надеялся, что ты мой дурной сон, — Гарри застонал и накрылся одеялом с головой — от греха подальше. — М-да, от англичанина в тебе разве что, м-м, дай подумать, — Сириус картинно протянул. — Кошмарные родственники, — Гарри надеялся задохнуться. — О, я ужасно ужасен! — возможно, по Блэку плакал театр. — И кошмарно кошмарен, да-да, — Гермиона вздохнула. — Гарри, кофе! Вылезать очень не хотелось, но перспектива кофе казалась слишком привлекательной. — Вы уже распланировали ограбление? — Гарри мельком посмотрел на карту, разложенную на столе. — С вероятностью в семьдесят процентов мы найдем крестраж, — Рон что-то выписывал на куске пергамента. — В девяносто, — Сириус потянулся к сигаретной пачке. — Блэк, если уж от тебя никак не избавиться, то соизволь не курить в помещении! — зашипел Гарри. — Конечно, Бэмби, как скажешь. — Я тебе не…! — Гарри не успел договорить, как крестный выскочил на улицу. — Блядство. — Гарри! — Гермиона тыкнула его в бок. Радио снова ожило, зафырчало. — Обновлены списки пропавших без вести, если вы знаете какую-либо информацию, то просим связаться с близкими. Тед Тонкс, Дирк Крессвел, Дин Томас… Гарри закрыл глаза.
