Этап третий. Теория вероятности.
26 февраля 2025 г., 01:00
«Так всегда у военных — главное оставляют на потом. Ждем погоды и пьем с утра» Владимир Сорокин «Голубое сало»
Этап третий. Теория вероятности.
Оказалось, что ограбление никогда не строится по сценарию магловских боевиков: никаких черных балаклав и выбиваний дверей с ноги. Гарри был даже чуть-чуть разочарован. Очень удобно иметь в сообщниках главу того самого рода, особняк которого вы собираетесь обчистить. Блэк — старший ребенок, единственный прямой наследник, жаль, что чужой среди чужих, так бы вообще никаких проблем не возникло — приключение на пять минут, зашли и вышли! Однако есть нюанс. Недостаток информации сильно бил по плану. С одной стороны, ну кому нужен Сириус Блэк — Гарри точно нет, – никакой ценности для безносого он не представлял. А вот с другой… Личные мотивы пренеприятнейшим образом вмешивались в игру. Двоюродные сестры, вторые в линии наследования, были совсем не прочь получить титул, в теории, конечно же. Родиться в семье Блэков — все равно что в королевской, хранилища в Гринготтсе соответствующие. Вот и думайте после этого: ждет засада в родных пенатах, не ждет, есть ли у кого-то доступ туда или таки нет. Само по себе дело было опасным, но нехитрым: вломиться в дом утром, выпытать у эльфа информацию о крестраже, попутно нахватать всего самого ценного, до чего загребущие ручонки доберутся — голод не шутка, деньги всегда нужны, — а потом быстренько сбежать. Что может быть проще? По факту все что угодно. Гермиона морщилась каждый раз, когда Сириус упоминал эльфа, с которым им придется иметь дело, но терпеливо молчала. Гермиона вообще больше молчала в последние два дня, предпочитая давать говорить другим, что было совсем на нее не похоже. Не то чтобы Гарри мог сказать со стопроцентной уверенностью, что понимает ее мотив, но, вроде как, все-таки какое-то представление имелось. Она наблюдала, анализировала Блэка, чтобы выяснить, с кем они имеют дело. Непреложный обет — прекрасно и замечательно, отличная гарантия преданности — с магическими откатами не шутят, – но все это никак не умаляло того, что Сириус мог оказаться не тем, кем себя выставлял. Да, не убивал родителей Гарри, да, поклялся его защищать, да, поклялся помогать, но не формулировками едиными. Как можно работать с таким человеком? Гарри не знал. Язвительный, колкий, на все свое мнение, в каждой бочке… Ладно, возможно, это Гарри наблюдал за Блэком, а Гермиона просто смотрела на то, как они спорят. Может быть. Гарри не хотел этого признавать. Он даже не мог решить для себя, почему именно Сириус его так выводит. Из-за того, что в заложники взял, обманул? Правильно сделал, они бы не поверили. Из-за того, что издевался над Гермионой в процессе? Ну не то чтобы издевался… Так почему? В чем причина такой дикой неприязни? Где-то на подкорке прыгала мысль, почему-то озвучиваемая голосом Дамблдора. Тихая, маленькая, почти незаметная. Родной человек. Единственный родной человек. А чего он ждал? Воссоединения с фанфарами, салютами? Слезы счастья? Отцовские объятия? Пресловутую фразу про мамины глаза? Может и ждал. Может, ему хотелось! Гарри же имеет право просто хотеть чего-то, так ведь? Имеет. Но вообще, ничего он не ждал. Да. Определенно. Гарри план не нравился, нет, не из-за того, что его предложил Блэк — может, отчасти, – а потому что никаких гарантий в нем не было, но все было лучше, чем продолжать бесконечный забег по лесу, теша себя надеждой, что где-нибудь под дубом обнаружится медальон. Вероятность такого внезапного поворота была в разы меньше, чем шанс найти что-то в доме у Блэков. Если крестраж не получат, так хоть денег добудут, тоже хорошо — вот она, славная команда по спасению магической Англии от страшных темных магов: предводитель-зэк и три подростка, даже школу толком не окончившие, национальные герои! Сейчас, стоя в кладовке, зажатый со всех углов, Гарри думал о том, что план был явно хреновым, а национальные герои из них так себе. Совсем. — Убери ногу, — Гарри зашипел в темноту. — Не хочу тебя разочаровывать… — голос Блэка где-то над ухом. — О да, обожаю, когда на меня наступают мужики в три раза старше, — Гарри тыкнул палочкой в том направлении, где по его мнению должен был стоять крестный. — Ай! — Гермиона не оценила такой подход. — Я хотел сказать, что мне некуда убрать ногу. Что ж, не знал, что у тебя такие предпочтения, Бэмби, но рад, что мы уже стали настолько близки! Готов наступать на тебя… — Да заткнитесь уже, — Рон копошился около двери. — Алохомора! Хотелось больно садануть Блэка под коленку, но ситуация совсем к этому не располагала. Гарри решил, что акт мести свершится уже потом, когда крестный расслабится и не будет ожидать подвоха. Сейчас же, поплотнее закутавшись в мантию-невидимку, — он все же был самой желанной добычей из четверки, — Гарри двинулся вслед за Роном, выходя в коридор. Вызывать домовика прямо тут, не зная, кто скрывается в темных закоулках поместья, было слишком опрометчиво, и честная компания, выстроившись в цепочку, двинулась вперед, следуя за Блэком, как за мамой-уткой.***
Сириус смотрел на стены отчего дома и не чувствовал ничего. Удивительно. Он думал, что волна если не гнева, то ностальгии накроет его с головой, стоит только переступить этот злосчастный порог, но нет. Аккуратно подняться на третий этаж, подать условный знак малышне, прислушаться к звенящей тишине, проникнуть в свою комнату. Все просто, на автомате. Даже банально как-то. Ничего не изменилось с шестнадцати лет, когда он в последний раз хлопнул этой дверью, только пыли прибавилось: плакат «Sex Pistols» на стене, пустая банка из-под пива под кроватью, разбросанные в порыве злости вещи, разбитое зеркало, стопка книг на столе, старый гриффиндорский шарф, завязанный висельной петлей на люстре. Юность, протест, слезы, сопли! — Твоя комната? — рыжий сполз спиной по стене, сложил ноги по-турецки, расслабился. — Надпись на двери видел? — вроде о том и договаривались, ненужные вопросы. — О, кто-то нервничает, — крестник высунул голову из-под мантии, ехидно ухмыляясь. Его волосы торчали в разные стороны, а глаза хитро блестели в полумраке комнаты. Вылитый Джеймс, хотя… Что-то такое неуловимое в нём было, что-то кардинально другое. Думать об этом — пустое. Потом. Неумолимое? — Кто-то хочет поделиться со своим крестным, откуда у него такие познания об извращениях? — вопрос, кстати, хороший, но лучше не размышлять о том, как у крестника прошел пубертат — очень насыщенно по всей видимости. — Мерлина ради, замолчите, — Гермиона навешивала защитные заклинания. Заткнуться и в самом деле стоило. Можно сколько угодно меряться колкостями, но делу это никак не поможет, а жаль. Умозрительное злоключение. — Готовы? — Сириус вот был готов, хотелось справиться за час. Троица кивнула, одновременно. Поразительная синхронность, один мозг что ли на всех? Хотя по рассказам столько лет бок о бок. Неудивительно. — Критчер. Никого, только стук капель за окном. Ливень? Лондон. — Может, помер уже? — Рон зевнул. Уголки губ надтреснутые, обветренные. — Невозможно. — Почему? — Гарри нагнулся над книгами. Щурится. Очки-то подходят? — Этого старика даже смерть матушки не добила. Может, и правда помер? — На зов бы откликнулся другой эльф, — чихнула. Душно, воздух спертый, много пыли. Не заболела после вчерашнего. Хорошо. — Они почкованием размножаются что ли? В руках вертит том о тонкостях изготовления порт-ключей. Так и не дочитал, жаль даже. — Не знаю, до сих пор точно не установлено… — Гермиона через плечо заглядывает, забавно, в троице только Уизли долговязый. — Эльфийский? — Вау, есть то, чего ты не знаешь! — Рон пристроился с другой стороны. — Не, больше похоже на арабский. — Гоблинский это, гоблинский, — Сириус вздохнул. — Трактат об артефакторике. Критчер, мать твою, появись сейчас же! И появился, надо же. Может, у него есть мать? Как размножаются домовики? Длинные уши, крючковатый нос, замызганная простыня, почти бесцветные глаза. Ничего не меняется. — О! — опять синхронно. — Блудный хозяин Сириус с грязнокровками и предателями крови, достопочтенный Критчер приветствует вас, — скрипуче, монотонно. — Да как ты… — Рон вскинулся, побагровел. — Отставить эмоции! — Сириус остановил себя от удара по столу, эмоции и ему следовало отставить. — Критчер, видел такое? Когтистые ручонки ловко поймали медальон. — Старый Критчер чего только не видел, но такого никогда, старый Критчер не знает… — Критчер, я отрублю твою лопоухую голову и повешу сушиться над лестницей! — все еще хотелось побыстрее закончить. — Сириус! — Гермиона вскинулась. Грудью на амбразуру за права эльфов, конечно. — Мистер Критчер, не могли бы… — Старый Критчер не разговаривает с грязнокровками. Поджала губы. Ничего, девочка, и на твоей улице поборников справедливости тоже будет праздник, но не с ним. Повышенное чувство справедливости — форма душевного блядства. — Критчер, я тебе приказываю. Расскажи все, что знаешь об этой подделке и притащи сюда оригинал. Эту побрякушку изготовил Рег, я больше чем уверен, что ты сохранил. Домовик исчез с громким хлопком.***
— А как понять, что является ценным? — Рон вертел перед глазами какой-то очередной кубок. — Да бери, думаешь, у Блэков хоть какая-то посуда может быть не серебряной? — Гарри засунул в бездонный мешок очередную побрякушку. — Главное, чтобы никаких гербов. — А ты вошел во вкус, — Рон потянулся к сервизу. — Не жалко? Если Сириус не заведет детей, то все это отойдет тебе. — К дементорам такое счастье. Сначала войну выиграем, да и какая женщина захочет с ним жизнь строить? Ты его видел? — Я-то видел, а вот ты, видимо, слепой. — Патлатый сорокалетний сиделец? Серьезно? — Точно слепой, не пора ли поменять очки? — Я Гермионе расскажу, что ты у нас сведущ в мужской красоте. Гарри только закатил глаза на несильный удар в плечо. Какова была вероятность, что Критчер держит свежее песочное печенье на кухне просто из прихоти? Нулевая. Нужно действовать быстро. — Я все еще не понимаю, почему Сириус так взбрыкнул, — Рон зевнул. — Потому что он самовлюбленный идиот, который считает, что все должно быть так, как он сказал, — Гарри мотнул головой, чтобы отогнать сонливость. Вчера они спорили до поздней ночи.***
Гарри протянул руки в перчатках без пальцев поближе к огню, пытаясь согреться. Суп булькал в котелке. Желудок неприятно ныл, оповещая хозяина, что жить на одних крекерах с кофе — это чистой воды дурь. Гарри, конечно, все понимал — не дурак, – но и сделать с этим мало что мог. Целый день был убит на пререкательства, но последний вопрос из весьма внушительного списка так и не был решен. Паузу предложил взять Рон, изголодавшийся и от этого раздражительный более чем обычно. Гарри вообще перестал хоть как-то участвовать в диалоге, потому что переубедить Блэка, если он настолько настаивает на чем-то, — дохлый номер – как бы ни было неприятно это признавать, но они явно были похожи. Не сдавалась одна Гермиона, умудрившаяся сохранить не только боевой настрой, но и самообладание. Гарри и Рон уже сделали ставки: Рон был уверен, что Гермиона возьмет Сириуса измором, а Гарри считал, что Блэк слишком деспотичный ублюдок, чтобы согласиться хоть с кем-то, кроме себя любимого — что, кстати, было неправдой, потому что Блэк принимал многие идеи после адекватной аргументации, но Гарри предпочел молча проигнорировать это замечание Рона. — Я все еще не понимаю, почему нет, — Гермиона обхватила колени руками, уместила на них подбородок. — Гермиона… — Сириус цыкнул. — Нет, ну послушай меня! Остаться в твоем доме — это логично, это отличный вариант! — Блядство, — поморщился. — Сириус, ты же сам должен понимать, что… — Так, мне кажется, что это ты чего-то не понимаешь, — Блэк явно начинал злиться. — Во-первых, если мы закроем доступ в дом, то это будет все равно, что дать объявление на первую полосу Пророка. Смотрите, господа пожиратели, караулить Сириуса Блэка нужно прям у этого порога! Шестнадцать лет такого соседства я уже вытерпел, перспектива не самая приятная. Ладно меня сцапают, просто убьют ведь, а вы? — У нас все еще будет возможность аппарировать и использовать камины, но если тебя так это беспокоит, то мы можем применить фиделиус. — Ха! А кто его наложит? Ты? Я? Может, Рон с Гарри сподобятся? На моей памяти только Альбусу хватило мастерства и магической силы. — Мы можем попробовать, но даже если нет, то ничего страшного не случится, побольше защитных заклинаний, запрет для домашнего эльфа и… — Ладно, допустим, мы обосновались в доме, хорошо. Все знают мое местоположение, но это полбеды, правда ведь? Родовое поместье — магическая экосистема, находившаяся без должной подпитки долгие годы. Оно начнет сосать из меня магию, возможно даже, что из Гарри тоже. — Но ты — глава рода. Я читала, что при связи с ритуальным камнем глава получает неоспоримые преимущества. Да, придется немного потерпеть, но потом это окупится. — Потерпеть… Не забывай, что все пространство заполнено огромным количеством темномагических артефактов. Столкновение с боггартом — самое безобидное, что будет нас ждать. — Сириус, ты ведь рос там! Что мешает убрать пару комнат? Могу сама этим заняться. — Только этого не хватало. Я нисколько не сомневаюсь в твоих познаниях, Гермиона, но давай признаем, что какой-нибудь стигийский лавр от завалящей побрякушки ты не отличишь. — Стигийский лавр? — Не важно. Намного выгоднее менять местоположение каждые три дня, при надобности даже сможем по ложному следу пустить. Целесообразнее. — Но штаб-квартира! — Блядь, Гермиона! — Блэк почти взмолился. — Я сказал нет, понимаешь? Нет! Твои контраргументы уместны, но если смотреть на риски… — Конечно, в бегах по лесам скакать — меньше рисков! — В том-то и дело, что меньше! — Сириус! — Да хоть Господь Бог! Гермиона обиженно замолчала, отвернулась. Блэк курил уже третью по счету. Слушать дальше все это было уже невозможно. Да, Блэк определенно козлил, потому что все его доводы, конечно, логичны, но недостаточно вески, больше на отговорки походят, чем на что-то разумное. — У меня есть компромисс, — неожиданно для себя встрял Гарри. — Мы оставим дом Блэка как экстренный путь отступления, самый последний, если уже никаких вариантов не будет. Грабить так, как уже порешили, только самое незаметное, что в глаза не бросается. Пропавший фамильный сервиз целиком — подозрительно, пара исчезнувших ложек — бывает. Выдадим запрет домовику на разглашение. — Вот он — лидер, — Рон хохотнул. — Но вообще согласен, а значит, что на том и сойдемся. — Суп готов, — Гарри приподнял крышку. — Сомнительный суп у вас, конечно, — Блэк хмыкнул, видимо, смирившись с происходящим. — Не нравится — не ешь, мог бы и поймать дичь какую-нибудь, может, ты охотничья псина? — Рон потянулся за прихваткой, которую Гермиона трансфигурировала из ближайшего камня. — Боюсь, что пожиратели не настолько наивны, как вы. — Да ладно, вдруг подумали бы, что грим, — Рон поежился. — Резонно, значит, на завтрашний ужин — крольчатина. Суп из перловки с картошкой — моветон. — Аристократа из тебя даже тюрьма не в силах вытравить, — Гарри все еще пытался согреть руки. — Ничего не поделаешь! Отпрыск благороднейшего семейства Блэков… — театральная постановка снова началась. Хотя, возможно, она никогда и не заканчивалась?***
Гора предметов на столе росла с каждой минутой: серебро, украшения, какие-то шкатулки… Сириус устало поморщился, хотелось полежать минут тридцать на кровати, а не разбирать все с наскока, но троица была неумолима в своем стремлении сразу со всем разобраться. Крестраж камнем висел на шее. Петлей. — Это в первую партию, — девчонка отложила жемчужное колье. — И это, — винный кубок следом. — Зачем вы стащили шарф? — Потому что скоро зима, а мне и так холодно, — крестник цыкнул. Иронично, что выбрал именно этот. Из комнаты? Паршивец, а. Зато правильный выбор, где-то там вышивка «от Л.Э.». Взял ли что-то еще? Без разницы, спасибо, что без приключений обошлись. — А зачем пустой портрет? — Рон озадаченно наклонил голову. — Это Финиаса Блэка, второй висит в кабинете директора в Хоге. Неплохо бы следить за Снейпом, — хорошее решение, Гермиона подсказала вовремя. Сириусу казалось, что он растечется по скамье, так вымотался. Первое впечатление — бред. Дом все еще влиял на него. Хорошо бы, если только провоцировал душевные метания, так нет же. Всегда сбывается то, чего боишься больше всего. Продолжали разбирать вещи и обсуждать. Слишком громкие после вылазки. Энтузиазм и молодость, чтоб их. Когда-то сам таким был. А может, и сейчас? Может, но не можется. — Сириус, — позвала. Лениво приоткрыл глаза, попытался сфокусировать взгляд. Тяжело. Будто песка насыпали. — Вот. Блестит что-то. Черное кольцо. Тонкое. Несколько переплетающихся ветвей с листьями. И серебряными, маленькими цветами, больше похожими на горошины. Блядь. — Какого… — Мордреда, дьявола или хуя? — Я вспомнила, что уже читала, заглянула в пару книжек. Вид делает скучающий, локон на палец накручивает. — Как? — бы тебе так сказать, чтобы не слишком сильно обидеть? — Ты приказал домовику, чтобы он слушался нас. Ну да. Конечно. Чертовка. Мерлин всеблагой. — А что это? Крестник пальцы тянет загребущие, цепкие, так бы по носу щелкнуть. Распоясался. — Не трогать! — хорошо, успел. Металл кожу жжет. Аккуратно. — Стигийский лавр. Снова этот тон ровный, будто бы ничего зазорного не сотворила. Ага. Конечно. — А конкретнее можно? — опасливо. Правильный подход хоть у кого-то из троицы есть, рыжий не разочаровал. — Конкретнее? Твоя девушка — идиотка. — Блэк, я все понимаю, но еще раз ты… И что же сделает? Так и хочется подначить, но нельзя. Некрасиво, конечно, но что поделать, если и правда идиотка? Хотя сам придурок, доприводился примеров, чтобы понагляднее, ага. Хорошо, что ни на что в доме не наткнулись, хорошо, что успехом увенчан путь… Может, правда, ничего? Победу символизирует. Римляне вон с греками! Хотя как кончили. — Стигийский лавр — это хренов темный артефакт. Убивает владельца на несколько минут. — И? Все-таки разочаровал, ладно. — И? — В чем проблема? Да и зачем он нам? И так убить все пытаются, — фыркнул, очки поправил, совсем сползли. Дельное замечание, крестник, даже не поспоришь. — Очень полезная вещь. Можно использовать всем вместе, главное кровью напитать. Как заговорила! Отчего ж кровью-то не напитать? Темная магия почему темной считается, в учебниках уже не пишут? — Можно обмануть кого угодно! И тут с ним не поспоришь. Поразительные выводы, жаль, что ошибочные. — Да, можно. Только вот игры с судьбой дорого обходятся. Это кольцо — вершина артефакторики, ты будешь мертв не номинально, а на самом деле. За грань отправишься, тебе Смерть в лицо дышать будет. Потом вернешься, если сможешь это вынести. — На войне как на войне. На войне как на войне. Смотреть, как рушатся сотни безвинных судеб, смотреть, как твои друзья умирают, смотреть и не отводить взгляд, потому что кто будет помнить, если все отвернутся? Побоятся? Сириус не отворачивался никогда. Даже от трупов, замерших в искореженных, изломанных позах. Последствия круциатуса, иногда сердце просто не выдерживает. Хлоп и все! Финита ля! Даже от развороченного живота бывшего любовника, когда кишки уже наружу, когда тухнуть начинают. И личинки. Да. Маглы верят в Бога. Есть ли Бог, если допускает такое. Или трупоед, как у Джойса? Кто он сам в таком случае: богоборец или шут? Вытащи джокера из колоды и будь счастлив, малец, ведь тогда, тогда-то! Стигийский лавр — джокер. Однозначно. Трикстер. Высока цена, потому что неизвестна. Что запросит судьба за шанс? Подбрось монетку, станцуй в ее ослепительных отблесках, пока падает, пока играет, пока решает. Кости на стол, двенадцать? Русская рулетка? Крутите барабан, один к шести. Не выстрелил пять раз? Крутите, крутите, лорд Блэк, вам нужно выиграть! Полезная дрянь, нужная, только как? Стоит ли? А если да, но не сыграем? А если шесть к одному? А если двенадцать к одному? Какой риск считать приемлемым? А у Гарри глаза Лили. Зеленые. Хотя, нет, не такие. Холодный оттенок. Миндалевидные. Вроде совсем подросток, а уже левое веко чуть-чуть дергается. И щетина пробивается. Морщина на лбу. Паяц, но не веселый. Надо играть. Даже если шесть к шести.
