Этап четвертый. Тлетворный дух.
26 февраля 2025 г., 01:00
«Ты, занятная тварь Господня; обещана и помолвлена» Томас Манн «Доктор Фаустус»
Этап четвертый. Тлетворный дух.
Как должна существовать группа подростков в бегах, пытающаяся выиграть войну в одиночку? Четкая иерархия, планирование, умение оценить риски. Всего этого у золотого трио не было, и инстинкта самосохранения в том числе. Сириус не особо понимал, как они вообще умудрились выжить. С другой стороны, неважно как, главное, что сработало, правильно ведь? Правильно. А значит, для повышения эффективности и выживаемости стоило заняться оболтусами. Возможно, еще для личного спокойствия, ведь вероятность того, что им придется сражаться плечом к плечу, слишком высока, друг друга они знают, а вот Сириуса нет. Привить бы им дисциплину и субординацию, но какая к Мордреду субординация, когда вы едите из одного котла, а лидера и в помине нет? Хреновенькая. Хотя про лидера — ложь. Крестник вроде как занимал данное положение, но то ли должностные обязанности были весьма абстрактны, то ли Сириус совсем в таких тонкостях не разбирался. В любом случае, девизом на все это миленькое приключение стала фраза «нужно что-то с этим делать!» Что и с чем — формальность, с которой он собирался разобраться в процессе. — Надо уничтожить эту пакость, — Гарри ткнул пальцем в сторону Сириуса. — Протестую! Вроде знакомы дня четыре, а ты уже меня убить хочешь, не по-христиански это. Сириус лежал на втором ярусе кровати, свесив руку с края, и пытался доспать положенные тридцать минут, но трио решило, что здоровый сон — прихоть, а не необходимость. Повскакивали еще два часа назад и устроили собрание. Молодость, чтоб ее. — К сожалению, я говорю о крестраже, — Гарри фыркнул. — Но тебя, конечно, тоже стоило бы… — Мерлин, это когда-нибудь закончится? — Рон многострадально возвел руки к небу — потолку. — Когда шестой ангел выльет чашу свою в великую реку Евфрат… — Сириус, они не поймут отсылки, — Гермиона хихикнула. — Чему вас только в школе учат, а? Грех жаловаться на условия проживания, палатка по сравнению с Азкабаном — райское местечко, но кровать все равно была так себе, нормально не вытянешься, а пол холодный, босым не побродишь. Наклон вправо, наклон влево, хруст позвонков. Хорошо! — Во-первых, не все родились в семье аристократов. Во-вторых, Блэк, скажи честно, ты эксгибиционист? — Гарри замотался в шарф по самый нос, но краснющие уши выдавали его с потрохами. — Ты откуда такие слова знаешь? Не думал я, что воспитание Петуньи так скажется. Стащить свитер со спинки, натянуть. Колючий, конечно, но всяко лучше, чем так. — Нечего полуголым разгуливать… Странный тон, отворачивается еще. Хотя что возьмешь с гормонального юнца? Ему сейчас лет семнадцать, самое время для влажных фантазий. Война войной, а… По расписанию, в общем. — То есть Гермиона в одной рубашке тебя не смущает, а голый мужской торс — да? Невозмутимо продолжила листать книженцию. Вот Рон контекст прочувствовал, мельтешит в зоне кухни. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. — М-м. Либо запас колкостей истощился, либо мыслительный процесс был прерван осознанием чего-то важного о себе, в любом случае, ответа не последовало. — Ладно, что там с крестражем вы хотите сделать? — Сириус хлопнул по карману джинсов, проверяя, на месте ли медальон. — Уничтожить, — Гермиона перелистнула страницу тома «Темномагических артефактов», который вчера забрала из библиотеки. — Кофе? — Кофе, — Сириус согласно кивнул. — А на завтрак у нас? — Кто не успел, тот опоздал. Крекеры? — Рон вытащил из тумбы бумажный пакет. — Что за неизмеримая любовь к сырной гадости? — нестерпимо хотелось яичницы с беконом, так что Сириус решил, что сегодня определенно доползет до какого-нибудь поселения, чтобы толкнуть серебро и купить адекватных продуктов. Вроде в Истборне была неплохая антикварная лавка, если за шестнадцать лет еще не закрылась. Снова кислый кофе без сахара и молока. Надо купить и их, извращение. На войне как на войне, конечно, но пока есть возможность в чем-то себе не отказывать, надо ей пользоваться. — В общем, план пока такой, — Гарри проигнорировал реплику, — нужно попробовать все заклинания с разрушающими свойствами. — Бесполезная трата времени, — Сириус хмыкнул, по привычке потянулся в карман за пачкой, но остановился. — Согласна, — Гермиона поддакнула. — Протестую! — Рон сел рядом с Гарри. — У нас судебное заседание? Последнее, на котором ему довелось побывать, закончилось не самым приятным образом, хотя, уточнения ради, никто там «протестую» не кричал. — Если мы не попробуем, то точно ничего не узнаем. Может получиться. Читать лекцию или не читать, вот в чем вопрос! Девчонка уже должна была все уши прожужжать, с ее-то характером. Умная и настойчивая, неплохие качества, особенно когда в нужное русло. Пустое, только связки надрывать. — Ладно. Может, отсутствие утреннего перекура или становящийся уже не просто хроническим, а предписанным, недосып делали его более ленивым, а от того сговорчивым. Возможно, в одиночку шляться по лесам было не так уж и плохо, что его только дернуло выслеживать? Ответственность, долг. Шанс спасти то единственное, что у него осталось. Благо, что почерк выходцев Ордена он знал отлично. Рука Моуди явно чувствовалась. — Так просто? — Рон удивленно вскинул брови. — Кто я такой, чтобы препятствовать молодому поколению в их желании заняться чепухой? — Если что-то не нравится, то предложи альтернативу, — зеленые глаза гневно поблескивали за стеклами очков. Вот это точно от Лилс. Так же на Джи ворчала. — Не хочу, — Сириус зевнул. — Идите и проверяйте свою теорию, а я смотаюсь в Истборн, нужно продать барахло и купить еды. Идеи, пожелания, предложения? — В одиночку? Нет, дорогая, у меня в запасе тонна болезненных воспоминаний, которые уже зачахли от недостатка внимания. Прекрасная компания для прогулки. — Магловский город, не особо популярный у магов. Одному проще остаться незамеченным, тем более… — шевельнул палочкой, и его волосы стали полностью седыми, а морщины испещрили вполне молодое лицо, превращая Сириуса в старика. — Пожилой мужчина в антикварной лавке вызывает куда меньше вопросов, чем стайка подростков. — Хороший гламур, — кивнула. — Возьми мяса. — И крупы какой-нибудь, — Рон еще раз заглянул в тумбу, оценивая количество провианта. — Гарри? — Ничего не хочу, не знаю. Стесняется? Устал? Непритязателен в еде? Блажь. Несколько месяцев в бегах, должен же чего-то хотеть. — Понял. Как только я вернусь, мы должны сменить место дислокации, — темпус. — Через два часа все должно быть собрано. Если не закончите со своими экспериментами, то продолжим на новом месте. Снова жмутся друг к другу. Время наедине пойдет на пользу, может, обсудят, какой тиран и деспот присоединился к их отряду отщепенцев. Партизаны.***
Истборн — приморский город, расположенный на побережье Ла-Манша, так что ожидать чудесной погоды в конце ноября не стоило. А еще не стоило маскироваться под старика, потому что Сириусу было уже не двадцать лет, так долго находиться в согнутом положении — смерти подобно. Поясница ныла, суставы от повышенной влажности и холода — тоже. Город ничуть не изменился за последние годы, только постарел. Впрочем, как и сам Сириус. Лавка старьевщика находилась далековато от места аппарации, так что он ковылял по пустынным улицам, кутаясь в старое, обветшалое пальто, и подволакивал ногу. Ничего подозрительного не происходило, видимо, пожиратели сконцентрировали свое внимание на административном центре и ближайших к нему графствах. Вот соваться в магические районы Лондона не стоило ни при каких условиях. Что ж, остается путешествовать по берегу Ла-Манша. Возможно, даже снять здесь квартиру? Нет, слишком опасно вести оседлый образ жизни, магический след — не шутки, а маглы слишком уязвимые соседи. Насоседствовался, запомнил. Вот паб, в котором праздновали первую удачную вылазку в семьдесят седьмом, а вот книжная лавка, где нашлось красивейшее подарочное издание «Муми-троллей», как раз к тридцать первому июля. Лежит в разрушенном доме? Читали ли крестнику сказки на ночь? Сподобилась ли Петунья стать хорошей тетей? Маловероятно. Ресторан. Еще не закрыли. Первое свидание с ним. Много смеялись, потому что не умел есть устрицы, зато прекрасно разбирался в музыке. Если повернуть направо и дальше вниз, к берегу, то трехэтажный многоквартирный дом. Окна на восток, прямо на закат. Интересно, кто теперь снимает. Покрасили ли стены? Выбросили тот, ну как его… Хлорофитум Комосум. Точно выбросили. Так и не смог забрать. Пойти посмотреть или нет? Нет, прошлое прошлому. Мертвых не вернуть. Иссохший плющ на заборах, чертов морской воздух, хреновы крики чаек. Ком в горле, болезненный спазм в желудке. Вот она, вездесущая психосоматика, никуда от нее не деться. Столько лет прошло, а картинка до сих пор перед глазами. Странно, отболело еще лет десять назад. Самоненависть жрет. Бесконечные ряды маленьких семейных магазинов. Красный кирпич. Гарри бы понравилось? Вроде крестник, а не крестник. Не нужен в няньки. Почему сразу няньки? С чего выводы такие? Хочется поговорить о родителях, но не нужно. Глаза отводит, волком. Ворочается по ночам так, что пружины стонут. Зато, что ни диалог, то песня. Даже остроумно бывает бьет, в самое яблочко. А как смотрел тогда! И сегодня. Выглядит так, как не должно. Хотя? Нет. Нет. Мерзкие мысли, нельзя. Да и сам мерзость. Совсем в Азкабане сбрендил. — Здравствуйте, работаете? Новый хозяин, рубашка белая, наглаженная. Лет сорок? Преступно мало за фамильное серебро, зато жемчуг по достоинству. Спасибо, что без вопросов. Можно еще раз сюда вернуться? Вроде магл. Потом. В какую лавку? Центр? Бакалея. Сахар, рис, кофе, гвоздика. Мясо, бекон, яйца. Молоко? Да. Взять ему что-то? Что любит? Сырное безумие, да. Сладкое? Возможно. Поясницу стреляет.***
Мало ли нужно для счастья? Раньше Гарри думал, что нет, но оказалось, что ему достаточно свернуться калачиком под боком у Рона и слушать, как Гермиона читает вслух. Блэк забыл отдать крестраж, да и черт с этим, может, даже к лучшему, потому что не хватало вот этого. Кровать слишком узкая для троих, но не привыкать, можно переплестись руками и ногами, устроить совершенную путаницу и выдохнуть хотя бы на пару часов. — Эй, — Рон шевельнулся, двигаясь ближе к стене, чтобы Гарри не лежал на самом краю. — Что думаешь насчет крестного? — Ну, — совершенно не хотелось об этом говорить, — мужик как мужик. Что о нем можно думать? Да ничего, наверное. — Мне кажется, что он не из чистой вредности отправил в брак мою идею, — Гермиона закинула ноги на бедра Рона, согнулась, пытаясь найти более удобное положение. — Да ну, — Гарри перекатился на спину, чтобы она смогла удобнее уместить ступни. — Согласен с Герм, — Рон ойкнул от того, что ладонь Гарри шлепнулась ему на живот, — что-то тут должно быть. Не скажу, что за четыре дня я стал специалистом по Сириусу Блэку, но он же явно руководствуется сухой логикой в своих решениях. — Нет, он точно порывистый, ты его слушал вообще? — Гарри стащил очки, положил их на пол. — Одно не исключает другого, — Гермиона прикусила кончик карандаша, которым выделяла особо важные моменты в тексте. — Исключает, не исключает. Нумерологию вспомнила? Какая разница, если он ведет себя, как… — у Гарри уже закончился приличный словарный запас. — Как кто, Гарри? Аврор? Вояка? Не как крестный папочка? — Гермиона резко сменила тон. — Герм? Вот так она говорила — четко обозначая логическое ударение своей излюбленной интонацией «вы совсем идиоты?», — когда в очередной раз поднималась тема домашних эльфов, когда кто-то неподобающе отзывался о профессорах, когда Рон снова дурил, когда… В общем, очень часто. — Что? Ты на него бросаешься, как соплохвост на книззла. Ничего не хочу сказать, но понять очень бы хотела. Его действия были совершенно оправданы контекстом ситуации, но ты будто с цепи сорвался. Я волнуюсь. — То есть в твоей картине мира я — опасная помесь мантикоры и огненного краба, а он — милый и пушистый? — Гарри приподнялся на локтях, удивленно смотря на подругу. — Я один слушаю то, что он говорит? — риторический вопрос, потому что определенно да! — Хочу выступить в качестве адвоката! — Рон вскинул руку вверх, выбивая себе право голоса, чуть не заехав Гарри по носу. — Если бы у меня внезапно появился такой, э-э-э, в каком-то смысле родственничек! — В духовном, — подсказала Гермиона. — Да! Если бы у меня в духовном смысле появился родственничек, да еще и с таким прошлым, да еще и в такое время… Я бы истерил, а вот Гарри этого не делает. Просто шутливые перепалки, похоже на взаимное прощупывание границ дозволенного. Что, Гарри, пощупал бы его границы? — Рон! Почему у тебя всегда такие странные выводы, когда дело доходит до меня и его? Что за отношение? Где дружеское понимание? Где вот эта вся хрень про принятие и тактичность? Диапазон не то что чайной ложки, а скорее зубочистки! — А кто краснеет, завидя крестного без свитера? А кто говорит, что обожает, когда на него наступают взрослые мужики? Точно не я. Может это, как его, подсознание у тебя пошаливает, а? — Рон широко распахнул глаза, корча рожу. — Не навязывай мне свои больные фантазии, пожалуйста. — Вот! Сам сделал такой вывод, а я вообще другое имел ввиду. Это уже твои половые трудности. Гарри хотел устроить драку не на жизнь, а на смерть — или драматично хлопнуть дверью, – но отсутствие пространства — и двери – диктовали свои условия, так что он ограничился мстительным хлопком по животу. — Вы-то чего с ходу с ним такие покладистые, а? — Мы? Гермиона вон артефакт стащила. — Ладно, чего ты-то так о нем часто говоришь? — Гарри увернулся от ответного тычка под ребра — опять риторический вопрос, потому что о чем же еще говорить? В сотый раз о безносом? О планах? Наговорились уже. — Он тоже беспокоится, — Гермиона кашлянула, призывай к порядку. — Гарри, это шанс обрести кого-то близкого, ты ведь понимаешь? Он же твой крестный отец. Гарри закатил глаза — вот с чем-чем, а с собственным крестным он мог разобраться самостоятельно! — Ладно, закрыли тему, — Гермиона вздохнула. — На чем мы остановились? — Крестражи и адское пламя, — Рон сполз ниже на постели, устраиваясь поудобнее. Так они и лежали: Рон и Гарри плечом к плечу, а Гермиона спиной к стене, перекинув через них ноги. Тишину прерывало только размеренное чтение. Гарри было хорошо впервые с конца лета. Когда-то именно так они сидели по вечерам в гриффиндорской гостиной, когда уже все разбредались по своим спальням, но Гермионе жизненно необходимо было повторить материал еще разочек. Странно, что только сейчас, с появлением Блэка, он снова смог почувствовать себя лучше. Хотя нет, не странно. Крестный с поразительной настырностью пытался отобрать всю ответственность, которая непреднамеренно лежала на плечах Гарри. Гермиона часто повторяла, что он не Атлант, не должен тащить все самостоятельно, но в минуту опасности или сомнения все равно смотрела на него, так же, как и Рон. Чем Гарри заслужил это доверие, эту надежду? Преемник Дамблдора? Победитель Волан-де-Морта? Нет, точно нет. Он ничего не знал, не был так хорош в стратегии, как Рон, не был так умен, как Герми, но почему-то они постоянно выбирали именно его. А Блэк как-то разом, в одночасье, встал рядом, перетягивая бремя на себя. И это было даже самую чуточку приятно. Может, он и был грубым и своенравным, и совсем не вел себя так, как должен вести крестный, но Сириус был смешным. Возможно, что даже надежным.***
— Готовы? Гарри слишком увлекся чтением и не заметил, как Блэк появился в пределах защитного барьера. Он был уже без гламура, но держался как-то странно, слегка сутулился и хромал на правую ногу – почти незаметно. — Готовы, но вот ты подлянку устроил, — Рон, сидящий рядом, вложил сухой лист, как закладку, и забрал книгу. — Крестраж-то у тебя. — Да? — Блэк растерянно моргнул. — В мои планы не входило. Входило в планы, не входило… В любом случае они бы и правда только зря время потратили, потому что крестраж — штучка сложная, только что-то более сильное способно его уничтожить. Все заклятья базового уровня стоило сразу вычеркнуть из списка «теоретически может сработать», но вот адское пламя! Темное, почти неуправляемое, обладающее поистине ужасающей силой… Вот что могло бы помочь. — Неважно, выдвигаемся. Велика ли вероятность, что Блэк одобрит идею с адским пламенем? — Продрог как собака, давайте быстрее, — Сириус плотнее закутался в пальто. — Почему же сразу как? — Рон поднялся, протянул руку Гарри. — Решил присоединиться к их перепалкам? — Герми заправила выбившуюся прядку за ухо — собирались впопыхах, забыли о времени. — Понял, что ждать второго пришествия — бессмысленно. — Так он все же понял отсылку! — Сириус хохотнул. — Все шутки про псов уже были пошучены Джеймсом, вряд ли тебе удастся придумать что-то новое, Рон. — После того, как Герми объяснила, — Гарри подобрал рюкзак с земли. — Кто в здравом уме будет читать библию? — Лучше покажи мне кого-нибудь со здравым умом, — Блэк подошел к ним, положил ладонь на плечо Гарри, сжал, — и я скажу тебе, что все безумны, а адекватность — иллюзорна. — Дамблдор был вполне себе, — возразил Рон, беря Гермиону за руку. — Он ходил в лиловых мантиях, а по ночам любил прогуляться в темных очках, — Блэк хмыкнул. — А еще оставил уничтожение крестражей на детей, ничего толком не объяснив. Гарри все же поспешил с выводами относительно крестного. — Мы не дети, — огрызнулся, но подавил в себе желание прервать физический контакт. — Значит, во всем остальном я прав. Гарри отвел глаза — он сам недавно высказал похожую мысль. — Прах к праху, пепел к пеплу, — Гермиона проговорила совсем тихо. — Куда аппарируем? — уже громче. — Чем дальше от Лондона, тем лучше, — задумчиво протянул Блэк. — И от побережья тоже, пожалуй. Шерлока Холмса знаете? — Даже я знаю, — Рон покачал головой. Гарри закатил глаза. Почему постоянно какие-то литературные отсылки? Магловская библия, Шекспир, теперь еще и это! — Тогда самое время охотиться на собаку Баскервилей!***
Если бы Гарри читал рассказ, — спасибо, Гермиона, что так вовремя пересказала! — то в тот момент, когда Блэк произнес роковую фразу, сразу бы начал орать и отбиваться. Дармутские болота. Отличный выбор, черт возьми! Как эта гениальнейшая в своей тупости идея могла прийти в голову крестного? Глупый вопрос, только такие идеи ему и приходили. Издевательские, тупиковые… — Ни один егерь не решится шляться тут, — Блэк горделиво восседал на трухлявом пне, прикуривая от палочки. Конечно, да, естественно — Гермиона оценила полет фантазии и согласилась! А Рон поддакнул — это же моя девушка, понимаешь, Гарри. Гарри понимал — вообще очень понимающим уродился, обстоятельства постарались, – но жить на чертовых болотах? Шаг вправо, шаг влево — и ты уже по уши в трясине. Спасибо, что мошкары и комаров не было — конец ноября, низкие температуры, все дела. Блэк клятвенно заверил, что зимовать они будут не тут, да и перетерпеть нужно всего пару-тройку дней, ведь потом они снова отправятся в путь. Оказалось, что все представления Гарри — а они у него имелись – о новом распорядке дня из-за изменения состава команды были так же несбыточны, как мечта о нормальной жизни. Блэк предложил тренировки, тем более что болота — открытая местность, а тут хочешь не хочешь, совсем другая методика ведения боя. Сначала Гарри оценил идею — даже поддержал, — но вот потом! Потом, к своему — и не только – удивлению тоже поддержал. С каждым днем, проведенным рядом с Сириусом Блэком, Гарри становился все более странным и все меньше начинал понимать себя.***
Ночные дежурства на время проживания в трясине было решено прекратить. Гарри и Гермиона с возмущением смотрели на Рона, поддержавшего такое вопиющее предложение, но уже на следующий день сдали свои позиции. Утренний туман был настолько плотным, что даже если бы база не находилась под всеми известными им видами скрывающих и отвлекающих чар, никто бы не увидел их, если бы не подошел достаточно близко, может, метров на десять-пятнадцать. Холод и повышенная влажность, а еще отсутствие завтрака — не лучшая комбинация для тренировки на свежем воздухе, но Блэк настаивал. «Чем больше разнообразных ситуаций будет отработано, тем выше шанс, что в реальном бою вы останетесь целы и относительно невредимы» — болтал, в очередной раз покуривая сигарету. Может, сразу родился с ней в зубах? Так или иначе, Блэк был прав, а Гарри абсолютно согласен. Он прекрасно помнил времена «отряда Дамблдора» и был уверен, что будь у них больше практики, не ограниченной полудуэльным форматом, то Артур бы выжил тогда, в Отделе Тайн. Все могло сложиться совсем по-другому, если бы Гарри только знал, если бы имел больше опыта, возможностей. Рон никогда не винил его в смерти отца, Гарри объективно не мог ничего сделать, они были детьми, в первый раз вступившими в настоящую схватку. Это был не Квиррелл, рассыпающийся от касания, не старый василиск под руководством призрака и даже не только-только воскресший Волан-де-Морт с наспех собранной шайкой подельников. Что может сделать кучка детей против целой группы магов, избравших убийство своей профессией? Ничего. Особенно когда у них есть заложники. Особенно если это родственник. Гарри все еще не понимал, как Рон мог с такой легкостью принять Блэка как товарища — а так оно и выглядело. Гарри вот не мог просто по щелчку пальцев взять и отпустить, перешагнуть через себя, выбросить из головы все те ассоциации, вызванные этим издевательским тоном и той фразой, брошенной настолько вскользь и небрежно… Да, Герми, иди сюда! Так похоже на Малфоя, пытающего мистера Уизли. Может, именно это служило причиной нескончаемым колкостям, которые Гарри уже автоматически выдавал в ответ на любую фразу крестного? Не ясно, ничего не понятно. Как и всегда в последний год. Гарри уже привык. — Нападайте. Блэк ухмылялся, расслабленно держа палочку у самого бедра, и можно было подумать, что он абсолютно несерьезен, но отсутствие сигареты в зубах и волосы, собранные в хвост, говорили о совершенно другом. Даже рукава неизменного свитера закатал. — Одновременно? — Рон прищурился. Что-что, а это уж точно было нечестно, сколько раз они работали командой и укладывали по несколько пожирателей одновременно, а тут всего один Блэк! Да еще и болезный, худой после Азкабана, с впалым животом и вогнутыми, рахитными ребрами. Гарри судорожно сглотнул — картинка врезалась в память. — Не бойтесь, я буду нежен, — ухмылка-оскал стала еще шире. У него были мелкие морщинки в уголках глаз и тонкие пальцы, изъеденные поплывшими чернильными татуировками. — Вперед, ну же! Вперед так вперед. Даже переглядываться не пришлось, все на чистом автомате. Шагнуть на передовую, потому что невысокий и юркий, потому что долговязому Рону лучше прикрывать Герм, пока не выяснится, что за стиль боя у противника. Оценить положение, слегка уйти влево, потому что Гермиона сейчас кинет ступефай, чтобы почву прощупать. Два рывка вперед, сократить дистанцию, преимущество позволяет. — Первая ошибка, — Блэк ловко увернулся от заклятья и кинул экспеллиармус в ответ, совершенно не целясь в Гарри. — При выбранной вами тактике противник всегда должен находиться под непрерывным прицельным огнем, потому что перемещение на передовой вещь небезопасная, — еще один красный луч. Нельзя реагировать, неважно, что болтает враг, пока он не обезоружен. Еще один ступефай, но уже от Рона, оттенок совсем другой. Раз шаг, два, левее, нужно рассредоточиться. Перекат, протего, перекат, еще дальше от Рона с Гермионой, ближе к Блэку, но не слишком. Две цели, статичная и движущаяся, по какой лучше бить? По статичной, но щиты Гермионы — лучшие, так просто не справиться. — Плюс за осторожность, но минус за дистанцию, — Блэк отпрыгнул назад. Шаг вперед, еще два, быстрее, пригнуться, пока Рон и Гермиона расходятся. — А что теперь? — ржет, потому что заклинания летят даже близко не в его сторону. — Особенности местности, ну же! Вам необходимо быть ближе, малышня. Необходимо? Ошибка. Двое сзади и не видят, но Гарри-то видит, а вот Сириус… Взмах рукой, условный знак, перекат вперед, шарахнуть бомбардой в лобовую, пусть уклоняется. Попался. Летучемышиный сглаз от Рона, следом усовершенствованное инкарцеро, чтобы веревки долетели, ледяная стрела от Герми в другую сторону. Куда бы ни свернул — ловушка. Шаг вправо, шаг влево. — Хорошо, но недостаточно! Стрела по касательной, распорола джинсы на бедре. Значит, придется окружать. — Гарри, ты все еще на передовой! Экспеллиармус, а следом слишком мощное депульсо, хорошо, что Гермиона страхует, а то бы отлетел назад. Землю вспороло рядом с правой ногой. Невидимый хлыст? Больно, но не смертельно. Череда конфундусов, но Блэк прыткий, вертлявый. Скачет как черт из табакерки, уворачивается, заклинаниями в ответ сыплет. Не страшно, один в кольце не выстоит. Минута. Две. Захлопнулось. Треугольник, а он в середине, все. — Сдавайся, — Гарри тяжело дышал. — Прекрасная командная работа, но есть один нюанс, — Блэк сплюнул кровь, — трое на одного — мой любимый расклад. Главное в такой ситуации вычислить лидера, понимаешь, о чем я, Бэмби? Он ожидал от Блэка все, что угодно, но никак не то, что он ринется вперед по совершенно непредсказуемой траектории, зигзагами, успешно уворачиваясь от заклинаний, летящих сразу с трех сторон, успевая контратаковать. Самое дерьмовое, что можно предпринять в такой ситуации — это начать думать, потому что Гарри просто замешкался и совсем упустил тот момент, когда Блэк возник прямо перед его лицом, со своей дьявольской улыбкой. Глаза в глаза. Усмешка. Секунда — и прицельный удар коленом под дых заставил Гарри захлебнуться воздухом. Больно. Ужасно больно. Тьма в глазах.***
Перестарался и поддался азарту. Адреналину. Лучше себя контролировать нужно, идиот. Первые заклинания, изучаемые в рамках боевой подготовки, — целительные. Диагностирующее. Ребра не сломаны, органы в норме, внутреннего кровотечения нет. Пульс повышен. Болевой шок? С чего? Солнечное сплетение, черт. Какой миниатюрный. Совсем не рассчитал соотношение размеров. Спазм диафрагмы. — Рон, сюда! Посадить, дать опереться на себя спиной, аккуратно поддержать. Идиот. Блядь. Просто придурок. Дышит загнанно, через раз, бледный. Черт. Снять спазм, облегчить дыхание. Раз заклинание, второе, третье. — Сириус? — девчонка испуганно смотрит. — Все нормально, сейчас придет в себя. Все по инструкции, четко. Дать отлежаться, пять минут и порядок. Стандартная ситуация на тренировке, в аврорской академии частое явление. Черт. Как мог забыть, увлечься? Совершенно неопытный ведь. Захотел показать, что не всегда все идет по плану? Что никогда нельзя прекращать, пока противник не обездвижен? Довыделывался. — Гарри, порядок? Взгляд сфокусировать не может, щурится, губы побледневшие облизывает. — Да. — Больно? Идиот. Конечно, ему больно. Тебе бы садануть коленом так, чтобы имя свое забыл. — Нормально. Шипит почти. Наклониться ближе, вздернуть подбородок, открыть рот. Ну да, язык прикусил. Смотрит. Притих. Не брыкается. Что-то жжет в груди.***
— Прости, иногда я перегибаю палку со всем этим, — Сириус сидел на сырой земле, скрестив ноги. — Бывает, — Гарри кивнул. — Да и мне не следовало терять бдительность. — Мне кажется, что стоит носить крестраж попеременно. — Почему? — Возможно, что три дня для меня — это перебор. — Возможно. — Эй, идите завтракать! — Рон высунулся из палатки. — Я не очень хочу яичницу с беконом, — Гарри мотнул головой. — У меня есть кое-что для тебя. — М? — Ты же спонсор сырного безумия? В Истборне взял мягкое печенье. Сырное. — О.***
В какой-то момент все это превратилось в одно огромное путешествие по Великобритании. Каньоны, заповедники, озера, заброшенные города и деревни, берега рек, болота… Сириус каждый раз находил что-то новое, казалось, что предела просто не существует. Когда он успел побывать в столь огромном количестве мест? Чем руководствовался, выбирая новое для лагеря? Гарри перестал спрашивать на десятый раз, когда Сириус, вечно колкий и неунывающий, резко прекратил отшучиваться: — У меня был человек, которого я любил. Мы путешествовали. Может, сейчас тебе так и не кажется, но не вся жизнь состоит из войны, даже когда она в самом разгаре. В интонации, в серьезном взгляде, в мелко подрагивающих руках было что-то такое, что заставило Гарри заткнуться и больше никогда не уточнять детали, хотя хотелось. Нестерпимо. Во время той тренировки изменилось все, но не в ту сторону, в которую должно было. Четкость движений, стиль ведения боя, сила, — откуда она взялась в таком измученном теле? – азарт, а потом эти испуганные серые глаза, черные ресницы, закушенная губа, неприкрытое, выставленное напоказ беспокойство, теплая грудь под спиной, пальцы, аккуратно сжимающие плечи. И хриплый голос. И запах табака. Вездесущий.***
Бесконечное повторение одного и того же вгоняет не то что в уныние, а в беспросветную, мрачную тоску. Особенно когда проблема, которую вы пытаетесь решить, совершенно безумна, как и ее спонсор. Фрустрация. Убийственная, удушающая, гнетущая. — Все идет своим чередом, — Гермиона пила кофе. Снова. Гарри не был согласен. В очередной раз. Все никуда не идет. Застряло. Спектакль, срежиссированный Сириусом, был скучен не то что до зубного скрежета, скорее уж до могильной плиты. Тренировка, завтрак, смена места дислокации, свободное время, мозговой штурм, ужин, сон. Вылазки в магловские города раз в два-три дня. Заевшая пластинка. Искать, думать, анализировать, предполагать. Конца и края этому не видно. Сириус был уверен, что «его темнейшество» неспроста выбрал дневник, кольцо и медальон, что в этом был символизм! Гадкое слово, термин, который Гермиона повторяла бесконечное количество раз, пока перечитывала сказки. Символ чего-то! Гордость? Самолюбие? Гарри не мог помочь ничем на вечерних собраниях, когда Сириус и Герми в очередной раз начинали рассуждать вслух. Как Дамблдор понял, где искать еще один крестраж? Воспоминания, длань божья, — крестный зло иронизировал, — заклятье, ритуал? Неизвестно. И что дальше делать — тоже. Хотя, конечно, все-таки чуть-чуть известно: пережить зиму, не попасться егерям, добыть меч или клык василиска. А еще не сдохнуть от скуки, но конкретно это казалось невыполнимым. Безделье и война — гнусное сочетание, которое не должно было существовать, но существовало. — Что читаешь? — Гарри не было особо интересно. — То же, что и вчера, и позавчера, и позапозавчера, и… — Не продолжай. Сказки Барда Бидля — несусветная муть в серой обложке. С комментариями Дамблдора! Могла ли там быть подсказка? Уловка? Ключ? Гермиона выясняла, кажется, уже целую вечность. — Что-то новое обнаружила? — Гарри лег грудью на стол, подложил руки под голову. — Нет, — Герми поморщилась. — А может… — Гарри, займись чем-нибудь, Мерлина ради, — она грозно сверкнула глазами. — Ты меня отвлекаешь. Заняться чем-нибудь, конечно. Запросто! Можно в сотый раз попытаться уничтожить крестраж, зная, что ничего не сработает. Может, только адское пламя, но идейка так себе, сомнительная, его уже просветили. Можно обойти территорию. Можно поговорить с Роном. Можно опять сесть разрабатывать план. — Ладно. На улице было морозно, — декабрь как-никак, — и Гарри поплотнее закутался в шарф. Лес шумел. Рон возился у костра, но подходить к нему не хотелось. Сегодня он таскал медальон, а значит, на приятный диалог можно было не рассчитывать. Гарри вернулся в палатку. Скука. Смертная скука. Сириус лежал на втором ярусе кровати, закутавшись в одеяло, и сопел в стену. В его волосах стало еще больше седины, чем в первую встречу, хотя прошло всего недели две — может, три, Гарри уже сбился со счета. Если бы он не спал, то можно было бы позвать его на тренировку, провести хорошую дуэль — Гарри всегда проигрывал, но это было даже не обидно, — но Сириус высидел ночное дежурство, а потом смотался до Уитби, так что до вечера он не проснется, даже если толпа троллей начнет танцевать в палатке балет. Гарри бесцельно побродил из угла в угол, посмотрел на радио и, отчаявшись, плюхнулся назад на кровать. В целом вся его жизнь вертелась вокруг трех вещей: убийство Волан-де-Морта, выживание и разгадка Сириуса Блэка. С первыми двумя аспектами в данный момент нельзя было ничего сделать, но вот с третьим! Гарри вытащил из-под кровати рюкзак и, воровато оглядываясь, достал потрепанную книгу. Не только Гермиона урвала интересную штуку из дома Блэков! На обложке красовались золотые, затертые буквы. «Под крышами Парижа» Генри Миллер. Тогда Гарри нашел ее, просто потому что случайно — ну почти — залез под подушку Сириуса. И решил взять, да. Что в этом такого? Просто налаживание родственных связей, ничего большего, надо ведь знать, чем зачитывался шестнадцатилетний крестный перед сном. Никакого криминала. Гарри устроился поудобнее и открыл первую страницу. «Представьте сами: на коленях у меня вертится премиленькая тринадцатилетняя голая девчушка…». И Гарри пропал. Мерзкий и липкий текст, каждое слово — аморальщина, пропитанная маргинальностью и порочностью. Отвратительно. Тошнотворно, но притягательно, невозможно оторваться. Каждое предложение как удар в лицо с ноги, каждая постельная сцена — вывернутое наизнанку нутро. Слог, красивый своим непотребством. Банкноты в сперме на животе у проститутки. Сифилис у азиаток. Низменное, темное. Шокирующее. Строчки, подчеркнутые карандашом. «Позже, уже ночью, мы пьем вино и веселимся напропалую». «Сидит на диване, демонстрируя мне свои бедра, и при этом перечисляет список великих грешников, предавших себя в конце концов в руки Иисуса». «Пожалуйста. Всего одно только слово, но мне вполне достаточно». Ни одной вульгарной фразы, запятнанной графитом. Гарри цеплялся за книгу, высматривая все новые и новые отметки. Приписки на полях. «Ебанная неебанная зануда? Автор знает толк в иронии. Все дело в ней. Если иронизировать не получится, то, конечно, можно спиться и вздернуться». «Соседка, ведущая маленькие игры не только с тобой? Жаль? Упоен в нас порок, раскаянье притворно». Книга не Миллера, но Блэка.***
Вечерняя тренировка прошла на славу — они смогли обезоружить Сириуса, правда, только втроем, но это был уже хоть какой-то прогресс. Гарри ужасно устал. Он мечтал о горячей ванне, тыквенном соке и пироге с почками, но все это осталось где-то далеко в прошлом, а сейчас приходилось довольствоваться тем, что есть: кашей с консервами, горячим чаем и парой очищающих заклинаний с тазом воды. Егеря совсем озверели, безносый ублюдок набирал силу, увеличивал количество патрулей. Вылазки стали роскошью, позволить себе которую они могли раз в пару недель. Под одеялом было тепло, ноги гудели, но Гарри не мог заснуть уже с час. Слишком много им предстояло сделать, голова кипела от обилия мыслей, которые он гонял по кругу: дары смерти — крестражи — дары смерти — крестражи. Бесконечные измышления выматывали и совершенно не способствовали решению проблемы. Гарри свесил ноги с кровати, поежился от холода и прошлепал до стула, на котором комом была свалена одежда. Палочка заняла привычное место в заднем кармане джинсов. Ночь была звездной и морозной, мелкий снег припорошил заиндевевшие листья. Сириус нашелся сразу, около костра, как обычно. — Не спится? — Сириус швырнул окурок в пламя. — Есть такое, — Гарри встал рядом. Сириус понимающе хмыкнул и вытянул из внутреннего кармана пальто плоскую флягу: — Будешь? Гарри решил не отказываться от приглашения. Крепкий алкоголь обжег горло. — Бэмби, не так яростно, — Сириус хмыкнул. — Перестань использовать это дурацкое прозвище. — Я подумаю. Гарри приложился еще раз. — Не думал я, что ты окажешься поклонником виночерпия. Все по сценарию: подкол, ответ, подкол, ответ. Но сейчас хотелось его сломать. — Как думаешь, теория верна? — У нас нет других вариантов. И в этом он был прав, как и в большинстве того, что говорил. Символизм стал тем ключом, который они искали, хотя, конечно, никаких гарантий. Как и всегда. — Давай еще раз, Бэмби, — Сириус не смотрел на него. — Дневник — это проба пера, школьные годы, подростковая прихоть. Кольцо — месть и победа, торжество. Медальон Слизерина — потому что Том настоящий наследник. Я склонен доверять предположению Дамблдора о чаше Хельги Хаффлпафф, в этом есть логика и умысел. Том был помешан на Хогвартсе и превосходстве. Сюда же и диадему Ровены Равенкло. Все сходится. — Да, все сходится. Выверенная логическая цепочка, результат, полученный спустя четыре месяца непрерывного мозгового штурма. Бесполезный. — Садись рядом, — Сириус подвинулся, освобождая немного места на бревне. Почему не трансфигурирует себе что-то, предпочитает так, по-простому? Гарри сел. Бедра соприкоснулись. — Выглядишь, будто на тебя свалилась вся тяжесть бытия. Что волнует моего крестника в столь поздний час? Опять ирония и паясничество, никогда не прекращающаяся игра, но… Без иронии спиться и вздернуться, да? — Даже если выводы верны, что с ними делать дальше? Где искать чашу и диадему? Оба предмета давно пропали. Снегопад усилился, где-то вдалеке ухала сова, дрова потрескивали в огне. Сириус молчал. Первый раз, когда у него не нашлось слов, зато нашлась фляга виски, которую они распили в ночной тишине, передавая из рук в руки, касаясь пальцами.***
Каждый февральский вечер заканчивался этим. Без исключений. Тема поднималась снова и снова. Иногда он сам начинал, особенно когда носил медальон. В этот раз была очередь Рона, что не сулило ничего хорошего. Особенно после того, как они попались пожирателям. Вся ночь в бегах, утро смазанное и сонное, подходящие к концу запасы провианта, невозможность вылазки в ближайшие три дня. Холод, пробирающий до костей, потому что Сириус аппарировал не раздумывая, снова на болота, в самое безопасное место. Согревающие чары не справлялись. — Зачем все это? Нужно вернуться в Орден, примкнуть к остальному сопротивлению, так у нас появится шанс, — Рон морщился от боли, его плечо расщепило — Сириус схватил его за куртку в последний момент. — Рон, ты ведь понимаешь… У Гермионы еще оставались силы на вразумление. Гарри больше не мог. Одни и те же фразы, одни и те же аргументы, произнесенные сотни раз. Он мог пересказать этот диалог слово в слово, с точной интонацией и жестами. Даже учитывая вариативность дискуссии в зависимости от количества участников. Вот сейчас Рон взорвется, стащит с шеи крестраж, швырнет его на пол, попытается пнуть стул, на котором сидит Гарри, но быстро передумает и выйдет на улицу продышаться в одиночестве. Через пару минут вслед за ним выскочит Гермиона, бледная и потерянная, чтобы убедиться, чтобы обнять, чтобы уткнуться лбом в грудь. Сириус отпустит фразочку в духе молодо-зелено и закурит в палатке, но Гарри не начнет возникать, а просто устало хмыкнет — точь в точь как крестный, — будет смотреть, как табачный дым струится к потолку. Потом они все вместе выпьют чай, а Блэк спрячет медальон под воротом свитера, как самый устойчивый, пусть даже сейчас не его очередь. Два дня покоя будут обеспечены. — Трижды блядская хрень! Мы занимаемся каким-то бредом, ни на шаг не приблизились к цели! — Но ведь… — Гермиона, какое но?! Из раза в раз, из раза в раз одно и тоже! Почти шесть месяцев насмарку! Герои, спасатели нашлись! Я думал, что Дамблдор сказал что-то Гарри, я верил в него, я пошел за ним! Чем это обернулось? Ничем, мы просто теряем время, пока наши товарищи… Пока Джинни в заложниках в Хоге, пока Фред и Джордж что-то делают, пока мама… — Мы подвергнем их опасности. Гарри главная цель, ему нельзя возвращаться в Лондон, Рон, пожалуйста. Ты предлагаешь его бросить? — Я не предлагаю! Он может пойти с нами, может ведь! Как они узнают? — Риски… — Риски? Риски везде, куда ни плюнь, куда ни сунься! А ты чего молчишь?! Гарри вздрогнул, он совсем перестал следить за дискуссией, бездумно смотря на чашку с позолоченным краем, которую Сириус крутил в руках. Наверняка очень хотел курить, ведь весь последний час провел сидя за столом, неотрывно наблюдая за Роном. Повышенное чувство ответственности. — Что? — Что?! Ты меня даже не слушаешь, черт побери! У тебя есть идеи, планы, Гарри? Есть хоть что-то? — Ты же знаешь… — В том-то и дело, что знаю, блядь! — Не ты один в этой ситуации варишься! — Гарри всегда распалялся слишком быстро, как по щелчку. — Думаешь, мне приятно быть избранным? Думаешь, этот статус дает мне приблизиться к тайнам мироздания? Я ищейка, которая должна чувствовать крестражи за километры? Рон, перестань, ты же знаешь, что дело в этой дряни, просто сними ее. Мы говорили уже сотни раз, тысячи! — Нет. — Что? Сириус шевельнулся, поставил чашку на стол. — Все эти эмоции — часть меня. Крестраж не внушает поддельные убеждения. Тебе неприятно слышать правду, но кто-то же должен это сказать нашему золотому мальчику. Рон нависал над ним, яростный, с перебинтованной рукой, плевался ядом. — Прекрати! — Гермиона повисла на его здоровой руке. — Ты не думаешь так на самом деле, просто сними! Рон не снял. Его несло, тормоза, до этого прекрасно работавшие, не выдержали нервного напряжения и боли. Не справились. Сценарий свернул не туда. Гарри слушал долго, давя в себе обиду и злость, потому что так надо, потому что это выход, потому что ничего другого не оставалось. Рон выговорится и стащит крестраж, и выйдет на улицу, и они попьют чай, и завтра будут вместе ржать над очередной глупой шуткой Сириуса. Все будет хорошо, будет как обычно, так, как должно быть. — Почему ты молчишь, почему все время молчишь? Я недостоин диалога, я не могу получить ответ? Слишком плох для тебя, да? Конечно, куда уж… — Заткнись. Гарри был ниже и меньше, еле доставал до подбородка. — Заткнись? Ясно. Ничего большего не заслуживаю. Я ухожу. Вот. На улицу. Продышаться, да? — Куда? — Гермиона вклинилась между ними, оттесняя Гарри. — В Нору. Ты со мной? Гермиона открыла рот, но ничего не смогла сказать. — Значит, он, да? Конечно, он. Как я даже мог подумать… Стук берцев по полу. Тяжелая поступь. — Так ты уходишь? — Сириус сложил руки на груди. — А по мне не видно? — Давай отойдем и поговорим, вдвоем, — Сириус взял его за свободное плечо, но успел сделать только два шага, Рон вырвался и отступил к выходу. — Наговорился уже. — Рон, тебе нужно успокоиться, это все влияние крестража. Гарри смотрел на его спину. — Ты! — глаза Рона полыхали ненавистью. — Какое тебе вообще дело! Появляешься из ниоткуда, ведешь себя, как начальник, качаешь права. Что ты сделал? Нашел крестраж? А дальше-то что? Многоопытный, великовозрастный, с манией контроля, а нихрена сделать не можешь, — он задыхался от гнева. — Засунь свое мнение себе в… — Уверен, что хочешь уйти? — Куда угодно, лишь бы от вас подальше. Сириус устало покачал головой. Гарри поджал губы. Сдался, Сириус сдался. Сейчас сделает шаг назад, отпустит, отмахнется, скажет разбираться самим и спрячется в сигаретном дыму. Нет? — Что ж, вынужден принести свои извинения. — Что ты… Но договорить Рон не успел, потому что кулак Блэка с размаху впечатался в его лицо. — Гарри. Петрификус-тоталус. Грохот упавшего на пол тела. — Сириус, блядь, ты мог сломать ему нос! — Гарри сжимал в руках палочку. Сириус фыркнул, опустился на колени: — И правда, нос сломал, — вгляделся. — Думаешь, нужно было сломать ноги? Ну, чтобы точно никуда не ушел. — Сириус! — Гермиона кинулась на пол, заплаканная, дрожащая на грани нервного срыва. — Сириус! — Вылечить сломанный нос намного легче, чем потом искать его по лесам, — Сириус зашипел, вытирая разбитые костяшки о свитер. — Но нельзя же так! — Гермиона ощупывала голову Рона. — Нельзя позволять другу и любовнику совершать неадекватные действия в состоянии аффекта. Дальше сами, — забрал медальон и вышел. Гарри смотрел, как Гермиона ласково, самыми кончиками пальцев гладит Рона по лицу, как нежно перебирает его волосы, как достает палочку, чтобы вправить нос, как перекладывает его голову себе на колени. Смотрел и не мог понять, почему послушался Сириуса, уловил в его «Гарри» и просьбу, и приказ, сделал то, что от него требовалось. Требовал. Словно выдрессированная псина, которая может определить по звуку шагов, в каком настроении хозяин и что он от нее сейчас затребует.***
— Почему ты никак не меняешься, когда носишь медальон? — Гарри сделал глоток из протянутой фляги. Рыжий психанул, хотя, кто бы на его месте не? Боль, магия, беспросветность. А эти? Стоят, глазками хлопают, воззвать к рассудку пытаются. Малолетние идиоты, видно же, что в аффекте. А Гарри? Мелкий, в пупок Рону дышит, а как вскинулся. Один удар, и на ногах стоять не сможет, но все равно дистанцию сокращает, прет грудью на амбразуру, чтоб его. — Крестраж усиливает негативные эмоции, преображает их, выкручивает на максимум, проецирует страхи. Рон боится за семью, тонет в комплексах. Ощущение собственной неполноценности, считай, что диагноз, выданный с рождения, когда ты младший сын. Гермиона умная и старательная, но не может решить проблему, превозмогает день ото дня. Ты бесишься из-за колоссальной ответственности и неспособности оправдать чужие ожидания. Вы срываетесь друг на друге, потому что негативные эмоции и страхи, так или иначе, касаются всех вас. — А ты? Снова жмется, тактильности ищет. Что у них за привычка такая? Никакого личного пространства и в помине не существует. Давай, накачанный виски и адреналином, еще ближе, знаем, чем такое оборачивается, проходили. Никуда ведь не деться сейчас, сунуться к парочке — раздраконить Рона. Придется так. — Сильнее всего в этом мире я ненавижу себя, все остальное — формальности. — За что? И правда, а за что конкретно? Чужие смерти, тонны идиотских поступков, скверный характер. Адриан, Лили, Джеймс. Ты. — Потому… По многим причинам, Гарри. Ни одна из них тебе не понравится. — Расскажи. В глаза заглядывает. Раскрасневшийся на морозе, в шарфе, который мать связала. Что тебе рассказать, сыщик? О том, как позволил пожирателям убить любимого человека? О том, как подвел Лили и Джеймса? Или, может, пока ты подпитый и дурной, рассказать, как совсем с катушек слетел? — Это плохая идея. — Люблю плохие идеи. По нему заметно. Абсолютно все заметно. — Но я-то не очень, Бэмби. — Сомневаюсь. Сириусу бы банку пива, встречать рассвет на берегу моря и глупую модернистскую книжку, чтобы заметки на полях писать, смеяться в голос с особо остроумных фраз. Сириусу бы без всего этого сложного, без пьяного крестника под боком, который слишком в его вкусе, чтобы игнорировать нарочитый, неосознаваемый флирт. Сириусу бы не наблюдать эти истерики Рона, не бодаться с Гермионой за какое-то мнимое превосходство, не слышать таких интонаций в голосе Гарри. Все эти Темные Лорды со своим захватом государства, с политикой страшной, с крестражами хитровыебанными, с войной бессмысленной и беспощадной. С семнадцати лет уже навоевался, уже потерял всех, кого можно и нельзя было, уже отмучился, отболел, отсидел в конце концов. Плюнуть да сбежать в Испанию, чтобы и море, и книжка, и пиво. Делов-то, Мерлин, не сложнее, чем бодроперцовое зелье. Притвориться маглом, открыть свое дело, купить квартиру, может, даже завести кота, назвать глупо — Багетом. Хотя нет, багет — это Франция. Стендаль, Бальзак, Пруст, Малларме… Сколько лет прошло, а Адриановы кухонные лекции все еще в голове. В чем различие между лауреатами, чартистами и прерафаэлитами? Где искажен библейский сюжет в Геббельской Юдифь? И на каждый вопрос есть ответ, удивительно. Может, тогда назвать Паппарделле? Потому что ситуация — полное паппарделле. Только вот паста итальянская. А как глупо и чтобы по-испански? Только Сервантес, чтобы на ноги бросался так же, как Дон Кихот на мельницы. В Испанию, да. Только вот он, сидит, ответа ждет. Никакой Испании, лорд Блэк, извольте удовлетворить крестника. — Эй, смотри! — шепчет, в бок локтем толкает. Серебристая лань. Копытом по земле бьет. Точь в точь патронус Лилс. — Сириус, пойдем. — Нет. — Пойдем. Нужно. Все уроки насмарку, все тренировки, все увещевания. Пойдем и все тут. Сталь в голосе, взгляд непримиримый. Сириус вздыхает, достает палочку, поднимается. И он пойдет, потому что Гарри не просит, а требует. Потому что в самом-то деле надо узнать, что хочет таинственный незнакомец, приглашая таким экстравагантным способом. Сириус мог бы отказать, но крестник ведь самостоятельный. Только один сломанный нос за сутки. И только не Гарри. — Раз уж мы собираемся нарушить главное правило, давай хотя бы следовать основному? В таких ситуациях группе нельзя разделяться, позови нашу сладкую парочку. — Хорошо.
