Переохлаждение

      Поговорить после всего того, что произошло в машине у Дмитрия с Яном так и не вышло.       Сначала этот треклятый Каин, который, видимо, был послан на его голову, как кара за все земные прегрешения, появился в самый неподходящий момент, испортив всю атмосферу, а потом еще загадочно ухмылялся всю дорогу, чем, похоже, реально проверял ангельское терпение генерала. Ведь Дмитрий не смог бы вспомнить, когда за последнее время испытывал непреодолимое желание раскрасить чужую физиономию всеми оттенками красного. Наверное, Каину бы даже пошло.       Потом, когда они смогли нагнать отряд, был долгий рассказ о их приключениях под причитания Анны, а затем формирование плана, что теперь им делать. Дмитрий умел очень быстро переключаться в тот режим, в котором нужно было сосредоточиться на цели и устранить для ее достижения все препятствия. В этом режиме он работал практически все время после апокалипсиса и достиг немалых успехов. Тем более теперь внутри под ребрами разливалось приятное тепло, которое горячими импульсами предвкушения спускалось в низ живота.       Решено было ехать на ЗИЛе, так как по расчётам бензина, который они слили с других машин и предусмотрительно поставили в кузов, как раз должно было хватить на оставшуюся часть дороги. Девушек разместили в кабине. Ян согласился вести машину. Лестер и Ноа остались в кузове, а Дмитрий и Грег поехали на двух заряженных снегоходах, тогда как бессмертные предпочли добираться своим ходом.       Если ехать с минимальными остановками, то они могли бы добраться до Роткова за шестнадцать часов. Никто не был заинтересован в промедлении, поэтому в путь выдвинулись сразу, как-только удалось убрать в укрытие оставшиеся снегоходы. - Будь осторожен, Генерал, - Ян посмотрел на него так многообещающе, что у Дмитрия возникло острое чувство дежавю. А вместе с ним острая нехватка в прикосновениях. Он никогда не смог бы подумать, что иногда желание дотронуться до чужой кожи, волос, губ может вызывать буквально физический дискомфорт. Словно прорвало плотину. Это как никотиновая зависимость. Он хотел Яна также, как когда-то хотел утреннюю первую и самую желанную затяжку никотином.       Наверное, за все то, что им пришлось пережить за последнее время, добраться до этого проклятого города получилось без особых передряг.       - Дмитрий, думаю правильнее будет остановиться в охотничьей резиденции Романова. Она на отшибе, а мы не знаем, кто остался в городе, - Грег снял с себя шлем, и устало повел головой из стороны в сторону. Вся его поза выдавала напряжение и усталость от долгой поездки в одной позе. Дмитрий и сам, кажется, чувствовал каждую мышцу в своем теле. Даже те, о существовании которых уже успел подзабыть.       - Ты уверен, что там будет безопасно? Кто знает, что у этого чокнутого фанатика было на уме, и сколько еще там припрятано сюрпризов? Не хотелось бы, как тогда - повторять судьбу Ноа.       Генерал устало потирает переносицу и поводит плечами из стороны в сторону. Физическая усталость влияет и на когнитивные функции. Думать не хочется категорически. Хочется лечь лицом в горизонтальную поверхность и проспать несколько дней. К сожалению, такую роскошь Дмитрий не мог себе позволить.       - Генерал, не думаю, что после того, как Борис зажмурился, там действительно что-то может причинять опасность. Сейчас нас меньше. Мы все устали, как собаки, и отряду нужен отдых, - Лестер подал голос в момент, когда Дмитрий и сам хотел согласиться. После последней ситуации он как будто даже стал более рассудительным и решительным. Столько раз быть на волосок от смерти и смеяться костлявой в лицо. Он на самом деле был счастливчиком. Как почти каждый из членов отряда.       - Анхее совсем нехорошо. Она не сможет и дальше лететь, если мы не отдохнем. Мы тебе не пушечное мясо. Кто знает, что там творится в городе? Чтобы защищать вас, тоже нужны силы, - Дмитрий переводит взгляд на Пилеона. Ангел и правда жмется к его боку так, будто сейчас потеряет сознание. Почему они не сказали ему раньше о самочувствии? Он же не какой-то ублюдок, которому все равно на свой отряд. В том числе на бессмертных.       Потому, что Дима, именно так и было раньше. Вспомни, как ты относился к ним в первую поездку в Сибирь? Доверие не заслуживается просто так, по щелчку, только потому что тебе так приспичило. Чего как маленький?        - О, привет. Ты снова со мной?       Эту фразу Дима произносит себе под нос. Внутренний голос не просыпался после того, как Ян отсосал ему в машине. Дмитрий думал, что смог закрыть гештальт, и поэтому диалог с подсознанием прекратился. Как оказалось, зря. По правде, ему не хватало его. - Хорошо. Посади Анхею в кузов. Ноа, Лестер, смотрите, чтобы она не потеряла сознание. До охотничьей резиденции где-то семь миль. Придется ехать в обход, чтобы не подъезжать близко к городу и разлому. Максимально тихо и собранно.       Сверху на них смотрела Луна, трещина на которой будто бы становилась еще больше, все сильнее походя на язвительный оскал. Время утекало слишком быстро, но на это никто не мог повлиять.

***

      Охотничья усадьба встречает тишиной и запустением. В старых домах, которые давно не отапливаются всегда пахнет сыростью и пылью. Эти запахи явно не ассоциируются с уютом и не навевают хорошие мысли. Отряд – уставший, голодный и злой, еще какое-то время выгружает вещи. Действуют слаженно и практически молча, чтобы экономить ресурс. Разместиться предполагается в большом зале на первом этаже. Ночевать лучше всем вместе из соображений безопасности, ну и, конечно, из-за того, чтобы не нужно было обживать другие помещения. Дмитрий устало садится в кресло и закрывает глаза. Всего на несколько секунд позволяет себе почувствовать себя просто уставшим, как собака, человеком. Zaebavshimsia v hlam.       Он вытягивает вперед ноги, чувствуя, как сильно ноют мышцы. Как болят давно оставленные шрамы, но при этом как все тело расслабляется. Как давно он не позволял себе просто отпустить все напряжение? Даже алкоголь не всегда справлялся с этой задачей.       Он слышит, что сзади доносятся мягкие шаги, заглушенные ковром, однако, при этом не спешит открывать глаза. Дмитрий знает кому они принадлежат. Наверное, даже если бы его лишили почти всех органов чувств, он мог бы их определить интуитивно. Так легко было обманывать себя думая, что что-то сможет это изменить.       Прохладная ладонь аккуратно касается щеки с заметно отросшей щетиной. Пальцы ведут линию вниз, к челюсти. Задевают губы, гладят шрам над верхней. Трогают без стеснения, собственнически, так, как будто делают это очень давно. Прикосновения приятно холодят кожу, но Дмитрию кажется, что его опустили в само адово пекло. Кровь внутри его тела превращается в кипящий мазут. Он испытывает ужасную жажду.       - Нас, кажется, прервали, Генерал, - его голос посылает прямые импульсы в головной мозг. Дмитрию даже не нужно пить виски, чтобы чувствовать опьянение. Ян умеет говорить таким тоном, от которого у него сводит яйца и дергается член. Это нормально по щелчку становиться слабоумным?       Рука Яна ныряет под ворот его рубашки. Оглаживает ключицы, подмечает новые шрамы. Разводит в сторону пальцы, словно пытаясь разгладить их. Стереть их с кожи. Но они навсегда теперь будут с ним.       На периферии слышатся голоса. Дмитрий сводит вместе брови, и когда они становятся совсем близко, распахивает глаза и скидывает с себя руку.       В комнату заходят Анна, Лэйн и Грег. Анна замолкает на полуслове, переводя проницательный взгляд с Дмитрия на Яна. Дмитрий поднимается с кресла и отходит к камину, чтобы на него опереться. Сердце бьется как сумасшедшее. Он ведет себя как сопляк, но ничего не может поделать с внутренним чувством протеста, который так долго цвел внутри его тела. Который ядовитыми шипами убивал любые попытки быть счастливым в моменте.       Он не оборачивается, но слышит, как Ян разворачивается и уходит. Нет, он не хлопает дверью. Уходит также тихо, как пришел. Дмитрию хочется разбить себе голову об стену.       Дима, если бы ты не был моим другом, я бы сказал, что ты фантастический долбоеб. Хотя знаешь? Именно это я тебе и скажу.       - Дмитрий, мы в подвале нашли соленья и много Любиной настойки. Может быть, нам стоит немного расслабиться, отряд устал, а когда мы последний раз отдыхали? - приступ самобичевания прерывает голос Грега. Дмитрию же сейчас настолько все равно, что он просто машет рукой. Пусть делают что хотят, ему нужно подружиться или же окончательно убить своих внутренних демонов.

***

      От выпитого алкоголя привычно шумит в ушах, и сознание становится размытым. Все вокруг делается будто бы ярче. Голоса громче. Возбуждение острее. Чувства насыщеннее.       Лестер где-то раздобыл магнитофон и притащил из машины все кассеты, которые смог найти. Музыка бьет по ушам. Хиты 80-х и 90-х кажутся в этой обстановке особенно нелепыми. Русские песни мешаются с западной нетленкой. Анна подпевает песне про шальную императрицу, ее глаза блестят, как два ярких прожектора. Лэйн на кривом русском старается тоже, но выходит откровенно плохо. От выпитого она начинает икать, и все тут же дают советы, как побороть навязчивую икоту.       - Я не понимаю, почему она должна уйти на какого-то Fedota, Анна? Ик.. Кто вообще этот Fedot.. Ик..       Далее Лестер начинает исполнять танец под задорную Dr.Dick, а Ноа хохочет так, что звенят стекла. На самом деле его кривляния больше похожи на то, как дождевого червя нацепили на крючок перед тем как сделать прикормом для щуки, а Дмитрий же серьезно сомневается, что за такие телодвижения ему раньше еще и платили деньги. Сам же генерал исполняет почетную роль человека, у которого на лице написано все отношение к данного рода развлечениям.       Нарядись говном и испорть всем праздник. Дим, ты вообще разучился развлекаться?       Нет только бессмертных. Анхее все еще не очень хорошо, а Пилеон отправлен патрулировать территорию. Дмитрий залпом опрокидывает в себя стопку горькой шишковой настойки и снова откидывается на кресло.       В комнате так много людей, но Дмитрий не видит никого кроме плавно качающего бедрами Яна. Его тело двигается, как змея под музыку заклинателя. Безупречно владеет каждой его частью. При натяжении ткани, безрукавка обтягивает как вторая кожа, так что можно представить, что под ней. А под ней молочно-белая нежная кожа. Под ней могли бы быть следы, оставленные Дмитрием, о которых знал бы только он, и никто другой. Следы укусов, жестких поцелуев, его пальцев. Он кладет руку себе на брюки, поправляя член. Не время для неуместного возбуждения, но то как Ян двигает руками, гладит себя по шее, ерошит отросшие волосы... Как закусывает губу... Дмитрий уже думает встать с места, чтобы подойти. Возможно, извинится. Как его в сторону уводит блядский Каин.       Опять. Он.        Он и рад бы смотреть в другую сторону, но взгляд все равно прилипает к высокой расслабленной фигуре Яна, который теперь о чем-то в углу переговаривается с ангелом. Тот кидает взгляд через плечо, встречаясь глазами с генералом. На секунду они приобретают насыщенный вишневый оттенок. Полные губы изгибаются в издевательской ухмылке. Дмитрию не нравится этот взгляд. Он не сулит ничего хорошего. От этого взгляда в неприятном предчувствии холодеет внутри. Так, будто туда плеснули жидкого азота.       - Дима, потанцуй с нами, это же твоя любимая песня, - Цой поет свою восьмиклассницу, а Анна дергает его за руку и загораживает обзор, но он видит, как ладонь ангела ложится ровно на грудь Яна, туда, где под тряпками, кожей и клеткой из костей стучит его сердце.       Ярость и ревность кислотой разъедают здравый смысл. Дмитрий не может ничего требовать. Не имеет никакого права запрещать. Не должен злиться. Он отмахивается от Анны, но все же поднимается на ноги. Нестерпимо хочется курить. Так хочется, как не хотелось уже много лет. Курить и остудить голову. Если он окунет ее в снег, станет легче?       Аня обиженно поджимает губы, но под алкоголем обиды быстро забываются, особенно когда Грег подхватывает ее под мышки и начинает крутить вокруг себя. Это он зря, ее ведь может и вырвать. Хотя Дмитрию сейчас совсем не до этого. Он теряет из виду этих двоих. Настойка действительно очень крепкая, потому что Дмитрия немного ведет в сторону от выпитого. Возможно, конечно, сказывается усталость. Или то, что он продолжает есть себя изнутри.       Он выходит из помещения и идет вперед по коридору, который кажется бесконечным. Слышно только отдаляющуюся музыку и скрип половиц. Они же не могли далеко уйти?       Ты уверен, что хочешь их найти?       Голос Павла в голове звучит как будто даже с сочувствием. Глупости. Зачем ему сочувствовать? Ему даже не интересно почему они решили уединиться в самой дальней комнате. Он просто возьмет у Яна сигареты, и все.       А потом слышит протяжный стон Каина и голос Яна. Он заходит в комнату сразу. Не стоит на пороге. Не кусает губы от обиды. Не собирается скандалить. Злость кладет руки ему на горло и сильно его сдавливает, поэтому его голос должен быть особенно хриплым.       Каин раскинулся на спине в облаке их собственных крыльев. Сейчас они кажутся особенно неестественными, словно дешевая бутафория для малобюджетного фильма в стиле нуар. Его спина изгибается под неестественным углом, такое чувство, что он мог бы ее сломать одним неловким движением. Ян стоит на коленях между его разведенных ног и сжимает в своей ладони оба их члена. Его рука движется быстро. Достаточно быстро чтобы выбивать рваные стоны изо рта ангела. Тот жалобно кривит брови, пытается прикусывать до крови губы. Как быстро справится регенерация если порвать ему рот?       - Кажется, у нас гости, - он говорит это, смотря Дмитрию прямо в глаза. Не разрывает зрительный контакт, даже когда Ян без особой подготовки приставляет свой член к его входу, а потом плавно толкается внутрь. И если Каин смотрит на Генерала, то тот ловит каждую эмоцию на лице Яна. Как тот закрывает глаза. Как черные волосы падают на лоб. Как напрягаются мышцы пресса, и вздувается вена, ведущая к паху. Дмитрию кажется, что он переключил зрение в режим тепловизора, потому что чувствует жар чужой кожи. В штанах становится тесно. Чего они добиваются?       Он делает всего несколько шагов для того, чтобы преодолеть расстояние до кровати. Расстегивает ремень, резко дернув, вытаскивает его из шлевок. Дергает Каина за волосы так, что голова теперь свисает с кровати. От движения на себя, от того, что Ян хватает его со своей стороны за запястья и натягивает на свой член, он будто бы распят между двумя мужчинами. Он даже неосознанно открывает рот и закатывает глаза. Дмитрий кладет ремень ему на шею. Расстегивает, но не спускает свои штаны, ровно настолько, чтобы вытащить полностью возбужденный ствол. От прилившей к нему крови, головка разительно отличается по цвету. Дмитрий несколько раз двигает рукой, оттягивая вниз крайнюю плоть. Своим взглядом словно на булавку прикалывает Яна к себе.       - На меня смотри.       Это приказ.       Дмитрий не знает, чего в нем больше: алчного возбуждения, ревности или коктейля из противоречивых чувств. Он размазывает влагу по кончику, а потом, одной рукой натягивая ремень, второй вталкивает внутрь горячего рта ангела свой член. Из такого положения он может достать ему прямо до горла. Дмитрий чувствует, как упирается в его упругие стенки. Каин мычит, посылая вибрацию, резонирующую в мозг, но не пытается отстраниться. Дмитрий толкается с силой. С остервенением. В этом акте смешались острое желание и потребность наказать. Они с Яном дергают его каждый на себя, оставляя следы на его коже, которые, впрочем, быстро исчезают чтобы появиться вновь. И вновь. И снова.       Дмитрий пытается сосредоточиться только на своих ощущениях. На том как сильно обхватывают его чужие губы, как Каин пытается высунуть язык, чтобы он просто и беспрепятственно мог толкаться внутрь. Но он все время возвращается взглядом к Яну. Как он сейчас ладонями приподнимает ягодицы ангела, чтобы натянуть его до предела на себя. Как с силой сжимаются его пальцы до побелевших костяшек. Как он закусывает губу и явно хочет прикрыть глаза, но продолжает исполнять приказ и смотрит неотрывно на Дмитрия. Они темнеют. Ян движется плавно, короткими толчками вышибает вздохи, которые передаются генералу. Одну ладонь перемещает Каину на живот, прямо на дорожку светлых волос. Слегка надавливает так, что ангел от остроты ощущений замедляется и давится, впрочем, быстро приходя в норму. Как разводит в сторону пальцы, оглаживая. От контраста подходов Каин дезориентировано поскуливает. Дмитрий же этого почти не замечает. Ему нравится думать, что сейчас они с Яном только вдвоем. Что все, что делает Ян - он делает для него. Дмитрий не понимает, от алкоголя ли, или от зудящего в солнечном сплетении желания быть еще ближе, он смотрит на него, и фантазия дорисовывает совершенно другие образы. Дмитрий видит, как по груди течет капля пота, огибает сосок, спускается к пупку. Он плотоядно облизывается. Он хотел бы сейчас оказаться сзади Яна. Обхватить его рукой поперек груди. Оставить на шее след от своих зубов. Прижаться возбуждением к его заднице. Заставить стонать от прикосновений. От того, как он будет пощипывать его соски, целовать угол челюсти пока Ян не повернет голову. Дмитрий никогда не был жадным, но сейчас он точно мог бы сказать, что ему до красных всполохов перед глазами хочется его присвоить.       Дмитрий неотрывно смотрит на Яна, а тот смотрит на него. Они словно связаны стальными канатами. Он отпускает ремень, и тот падает на пол, давая Каину чуть больше кислорода. Непроизвольно текущие по лицу слезы смешиваются со слюной, но он продолжает с прилежностью заглатывать. Если он добивался именно этого, то Дмитрий исполнит его желание. Они ведь должны исполняться у всех. Даже у чертовых ангелов.       Сам же он наклоняется в сторону Яна, чтобы обхватить его рукой за шею и притянуть к себе. Их лица настолько близко, что Дмитрий может даже разглядеть темные точки в его зеленой радужке.       - Мы, кажется, не договорили, - произносит хрипло прямо в приоткрытый рот, — Вот незадача, болтать я не в настроении, - а потом он буквально сталкивается с ним губами. Царапает щетиной. В такт своим движениям бедрами, толкается языком. Ян стонет ему в рот так отчаянно, словно это последний поцелуй в его жизни, и хоть сейчас он трахает ангела, Дмитрий ощущает, что имеет их обоих.       - Дима, - шепчет, отстраняясь, а потом резко выходит, чтобы кончить Каину на живот. Чтобы смешать свою сперму со спермой ангела.       Дмитрию хватает пары толчков. Он не собирается никого щадить, в конце концов, тот заслужил своими бесконечными провокациями. Засаживает прямо до глотки и не дает отстраниться, пока тот не проглатывает все до последней капли. Потом быстро застегивает штаны и наклоняется за ремнем, пока Каин садится на край кровати. У него слипшиеся ресницы и совершенно замурзанное лицо. Зато глаза стали практически прозрачными. Никакого вишневого оттенка.       - Доволен, Генерал?       Дмитрий смотрит на Яна и без паузы отвечает:       - Каин. На выход.       Ангел снова ухмыляется, слизывает с губы собственную уже засохшую кровь. Медленно надевает на себя водолазку и направляется к выходу.       - Хотя знаешь. Я передумал.