Игра лжецов

— То есть, вы утверждаете, что ничего не знали о планах Филиппо и его расчётах? — Нет, донна, — спокойно покачал головой Давид Сарто, сидя на софе напротив. — Странно. Потому что вы настоящий специалист по ценообразованию и демпингу, если я не ошибаюсь. Доставки, хранение, скидки для постоянных клиентов — кто разбирается в этом лучше? Сарто аккуратно улыбнулся. Он походил больше на модель, чем на опытного бизнесмена — уложенные волосы с небольшой проседью, красивое правильное лицо, в котором, согласно слухам, было уже достаточно ботокса. Дорогой дизайнерский костюм, элегантный, но роскошный интерьер апартаментов в Ист-Сайде, личная армия телохранителей, занимающая каждую комнату — всё отличало Давида Сарто от Тони Моретти. И действовать так же нагло и открыто как с Моретти не получалось. Сарто был единственным членом семьи Каваллонне, кто жил не на Лонг-Айленде, и это тоже говорило о многом. Полноценно вошёл в семью Давид не так давно, стал одним из самых неопытных капореджиме, несмотря на солидный возраст. Он был бизнесменом и предпринимателем, погрязшим во взятках, шантаже, угрозах и прочих нарушениях закона, поэтому в определённый момент вышел на Адрианно для сотрудничества. А потом уже сам дон Каваллонне понял, насколько выгодно иметь рядом человека, знакомого с важными политиками в нескольких странах. Давид Сарто вошёл в семью. Но большинство были уверены, что Адрианно только выжидает время и ищет возможности. Хочет получить все активы и деньги Сарто себе. Сарто, скорее всего, думал также, поэтому продолжал наращивать личную маленькую армию и влияние как внутри семьи, так и вне её. Порой Анита становилась свидетельницей встреч отца с Давидом, слышала их разговоры. Тогда казалось, что для обоих мужчин это ни что иное, как забавная игра — кто первым оступится, кто первым атакует? Анита думала, что намного привычнее и полезнее её привычка просто обманывать до последнего. Как можно общаться с человеком, когда вы оба знаете, что мечтаете убить друг друга, и оба знаете, что другой знает? Сейчас Анита понимала другое. Давид Сарто мог подставить Филиппо, ему было выгодно падение донна Каваллонне. Но сам Адрианно не выдвинул очевидные обвинения и охоту на собственного капореджиме за предательство не начал. Значит, сомневался. — Спасибо за такие комплименты, донна, — тем временем продолжал Давид, рассеянно расписываясь в каких-то документах. — Я, действительно, горжусь своими талантами и успехами. Но я никак не связан с делами сеньора Джиротти. У меня хватает занятий и без него. К тому же… сеньор Джиротти играет слишком мелко, чтобы я хоть немного интересовался его идеями и сделками. Если вы понимаете, о чём я. — Его последняя «игра» могла принести много денег семье. Мы говорим о новых рынках сбыта, — недоверчиво напомнила Анита. — Я получаю деньги не от доходов Каваллонне, донна. На этом они и закончили. Перед уходом Анита успела бросить взгляд на документы, оставленные Сарто на столе. Как она и думала, почерк не подходил. Задерживаться дальше на чужой территории не было смысла. С охранниками Сарто Алессандер не смел вести себя нагло — показывать оружие или проверять периметр, играя роль телохранителя. Они едва ли успели установить пару жучков в коридоре и кабинете для приёма гостей, с камерами даже не рисковали. Вряд ли удастся услышать что-нибудь ценное, но… — Я спрятала камеру и жучки в ванной, — поделилась Анита, когда они с Алессандром отъехали на безопасное расстояние и встали в пробку по пути в Бруклин. — Повезло, что он всё-таки чтёт правила и принимал нас в хозяйском крыле. Возможно, удастся засечь какие-то разговоры из спальни. Или он обсудит что-то важное прям в туалете — как тот идиот, убивший свою жену, в документалке HBO, да? Алессандер невесело засмеялся, видимо думая о другом. — Только стоило ради похода в этот туалет разыгрывать всю сцену? Анита как раз через фронтальную камеру телефона проверяла вновь наливающийся свежей опухолью только-только заживший нос. Перед входом в дом Сарто она долго трогала переносицу, сдвигая хрупкие хрящи — и отмахиваясь от паникующего Алессандра, который пытался перехватить и зажать её руки, но только получил ощутимый удар под рёбра. В результате юная дона Каваллонне зашла к Давиду Сарто со стекающей по лицу кровью и с ужасным стеснением попросила воспользоваться уборной. — А иначе зачем мы вообще сюда тащились? Надо было сделать хоть что-нибудь. — Тебе же было больно, — с горечью напомнил Алессандер. — Я просто… не хочу, чтобы ты страдала сильнее. — Не так уж и больно было, — Анита выключила камеру и откинулась на спинку сидения. — Забудь про это. Несмотря на повисшую тишину, Алессандер не дал ей включить радио. К счастью, пробка осталась позади непривычно быстро для Нью-Йорка, и можно было отвлечься на дорогу. После пары минут будто бы напряжённого молчания Алессандер заговорил снова, переводя тему. — Я послушал пару разговоров Моретти. Узнал, кто его жена. — Ты не спишь по ночам? — Собаки сегодня раньше на улицу захотели. Так вот, не ори только. Это Сара О’Коннели. — О боже мой, — Анита, не сдержав сильнейшего удивления, повернулась к другу. — Серьёзно? Сара О’Коннели была одной из самых известных прокуроров во всём Нью-Йорке. До итальянцев она пока не добралась, но три года назад умудрилась отправить за решётку почти всю русскую семью из Адской Кухни. Мгновенно стала самой опасной женщиной для мафии, и цена за её голову поднялась до небес. Но О’Коннели дурой не была, и использовала всё своё влияния для самозащиты. Никто за прошедшее время не смог узнать даже, где она живёт. И тут — вот она, на территории Каваллонне. — Почему он никому не сказал? — Анита мгновенно потянулась к телефону. — Он бы мгновенно стал самым любимым человеком для всей «Пятёрки», не только для папочки. Надо... — Я думаю, поэтому он и не сказал, — аккуратно подметил Алессандер, одной рукой накрывая её телефон. — Нам не стоит спешить с этими новостями. Мне кажется, сдав О’Коннели Каваллоне могут потерять Тони. А каким бы жалким идиотом он не был, он приносит семье гигантские деньги. — Ты про что вообще? Потеряем Тони? Ты имеешь в виду, что он — что? Любит её и не простит её смерть? Она прокурорша! — Я дам тебе послушать их разговоры дома, Анита. Там… Так не говорят просто с женщиной, которая тебе простыни греет. Почему ты так скептично на меня смотришь? — Звучит как полный бред, — проворчала Анита, но убрала телефон. — Ладно. Я придержу пока эту мысль. Странно это. Думаешь, О’Коннели не знает ничего о Тони? По нему же видно, что он наркоман, он только о товаре и говорит. Она не может не знать, она же абсолютный гений. А если знает — зачем она с ним встречается? Господи, зачем вышла за него замуж? — Ну, любовь — это же полный бред, так что понятия не имею, — беззлобно поддразнил Алессандер, сворачивая в свой квартал. — Но мне кажется, что она его прячет так же, как и он его. Она будто бы не всегда живёт в пентхаузе. Разберёмся. — Она ведь наверняка будет назначена прокурором на дело Филиппо. Кто, кроме неё? Не осталась уже никого из старой гвардии, кто не побоится работать с большими семьями, — продолжила вслух размышлять Анита. — Тогда мы сможем это использовать. — Дон подумает над этим, я уверен. Если Филиппо не сдаст семью, то проще будет оставить его в тюрьме — вернётся назад со статусом выше. Моретти выгоден, Анита. Ты унаследовала от дона это презрение к наркоте, но нужно помнить — именно там крутятся деньги… Ох, чёрт. — Что такое? — Анита повернулась к другу, потом проследила за его взглядом и увидела неизвестный автомобиль, припаркованный возле дома. — Кто это? Ты кого-то ждал? Я не узнаю машину. Но это не мог быть кто-то из семьи, потому что никто из Каваллонне, кроме разве что совсем новых мэйд-мэнов, не стал бы водить мини купер. Собаки не гавкали. Анита вышла из машины, пока Алессандер, явно паникующий, кинулся вперёд неё. Забыл даже, как обычно, открыть для неё дверь. Ощущение напоминали первые секунды подъёма в лифте. Когда органы в животе падают в невесомость, и ты чувствуешь эту нервную щекотку. Твоё тело знает — что-то не так, что-то страшное происходит. И уже ничего не изменить. Внутри дома Алессандра, отступая назад от его злого лица и размахивающих рук, стояла девушка. Красивая, невысокая, тёмнокожая, с высоким хвостом из мелких косичек, большими светлыми глазами, напоминающими бутылочное стекло, и пухлыми губами. Несмотря на аккуратные шаги назад, она не выглядела напуганной — смотрела с такой же злостью в ответ. — О, не волнуйся, я уже ухожу, мне хватило увидеть женские вещи в спальне, — девушка заметила Аниту в дверях и осеклась, окинула её взглядом. — Боже. Как я и думала. Алессандер тоже оглянулся, раскрасневшийся и очевидно раздражённый. — Просто… — Нет, это ты просто ответь — кто из нас был девушкой на стороне, я или она? — фыркнула незнакомка. Алессандер только скрестил руки на груди. Тогда девушка выругалась и вернулась к сбору вещей. Её куртка, наушники, телефон на зарядке — всё было разложено небрежно, но привычно. Она знала, где нужно обойти диван, а где наклониться под книжными полками. Чувствовала себя уверенно и знакомо. И собаки не гавкали. Виски лежал у стены, держался в стороне, но Капучино крутился вокруг её ног, выпрашивая ласку. — Три месяца на тебя потратила, — фыркнула девушка, зло засовывая всё в рюкзак. — Поганный ты ублюдок. — Шэйн, прекрати устраивать истерику и просто быстрее выметайся отсюда, — прошипел Алессандер как настоящий ублюдок. Девушка — Шэйн — замерла на пару секунд, её красивые губы искривились, как разлом на чём-то хрупком. Она переспросила как-то очень обиженно и тихо: — Ты серьёзно? Это всё, что ты хочешь мне сказать? Вот как ты хочешь со мной разговаривать? Ей было действительно больно. Потому что она была девушкой Алессандра. Анита почти сразу это поняла, но мысль будто только-только укрепилась в голове. Девушка Алессандра, красивая, знакомая с домом, знакомая с собаками. Имеющая ключ, раз зашла сюда. В животе вместо чувства невесомости появилось что-то склизкое, противное, холодное. Оно добиралось до самого горла, передавливало лёгкие. Аните было… противно. От того, что кто-то был в этом доме, в её доме, в её спальне. Нет, этот дом принадлежал Алессандру — но Алессандер принадлежал ей. Алессандер всегда был только её. Её другом, правой рукой. Единственным человеком, которому она доверяла, единственным человеком, о котором она заботилась. Алессандер всегда заботился только о ней. Алессандер шутил только с ней. Анита знала, что младшего Джиротти считали занудным снобом, он всегда казался слишком серьёзным, пытался держать марку. Но её Алессандер — её Санди — шутил, смотрел дурацкие фильмы и уезжал кататься с ней на побережье под автоматически собранные плейлисты в Спотифае. А теперь здесь был кто-то ещё. В этом доме. В доме, в который можно было пускать только своих, только избранных. В её комнату в бруклинском доме мог заходить только Алессандер. На её кровати сидел только Алессандер. Но эта девушка зашла в её спальню, увидела её вещи и посчитала, что это на её территорию покусились. Что Анита здесь чужак. Шэйн оказалась перед ней, пытаясь протиснуться к двери, но Анита схватила её за предплечье. Возможно, слишком сильно. Шэйн дёрнулась, подняла глаза как-то устало. — Слушай, если ты из тех, кто обвиняет любовницу изменявшего парня, а не его самого, то у меня для тебя плохие новости — он нам обоим врал… — Замолчи, — оборвала её Анита, а потом проглотила холодное-скользкое-гадкое, чтобы говорить дальше. Потому что пока её внутренние органы сворачивались в какой-то пожирающий сам себя уроборос, пока её сердце билось о рёбра, всё это время голова оставалась холодной. Будто Анита не вся была здесь, в этой комнате, с девушкой Алессандра. И подумать она успела совсем о другом. — Мы вторую неделю пытаемся разобраться с проблемами твоего брата, — проговорила Анита чётко и спокойно, словно издалека, — а ты не подумал сказать мне, что в твоём доме живёт какая-то женщина? — Что?.. — В твоём доме. Имеет ключ. Входит спокойно. Ты идиот, Алессандер Джиротти? — Эй, отпусти меня, — дёрнулась Шэйн. — Не знаю, на что ты намекаешь… — Тихо! — Анита, она ничего не знает, — Алессандер подошёл к ним ближе. — Я позаботился об этом. — Ты уверен? Ты абсолютно в этом уверен? Ты не хранишь в доме ничего?.. — Нет, ничего! — воскликнул Алессандер, перебивая Аниту, и та вздрогнула от неожиданности. — Отпусти её и дай уйти. Шэйн разумно молчала и старалась дышать пореже. Как только Анита разжала пальцы, она рванулась к двери и хлопнула ей напоследок. — Надеюсь я никогда вас не увижу, психи! — послышался надрывный крик с улицы, потом заворчал мотор машины. — Да, я тоже, — хмыкнул Алессандер, будто расслабляясь, опёрся о дверь. — Анита, ты… — Какого чёрта ты повышаешь на меня голос? Она оба замерли. Теперь, когда Шэйн ушла, в доме повисла тишина. Собаки, не терпящие криков, успели убежать во время ссоры. Всё в гостиной находилось не на своём месте, потревоженное присутствием Шэйн и её сборами. Анита чувствовала себя как та же самая книга, сдвинутая куда-то влево — всё не так, всё не то. Шэйн ушла, Алессандер закричал на неё, и чудесное чувство отчуждения закончилось. Этот крик втянул Аниту обратно в её тело — холодное, со всё ещё ноющими синяками и ужасно болящим растревоженным носом. Дрожащее, потому что Алессандер никогда не повышал на неё голос. Алессандру единственному она могла доверять, потому что Алессандер никогда не причинял ей боль. Но сейчас он закричал. И он привёл в свой дом девушку. — Потому что ты нервничала, — заговорил Алессандер. — Послушай… Я познакомился с ней в Тиндере, она просто какая-то девушка, живущая недалеко. Интересная, конечно, я ходил с ней на свидания, но она ничего не знала, Анита. Даже близко. Она не знала моей фамилии, пока ты не назвала её, думала, что я бухгалтер. Господи, ты же сама слышала. Она думала, что гостевая спальня — главная! Она не могла узнать ничего о семье, ничего о моей работе, о моих людях, о тебе. И даже если бы могла, о Филиппо и его планах я сам ничего не знал! И Алессандер говорил вполне логичные вещи. Но. — Моя спальня. — Что? — Это не гостевая спальня. А моя, — Анита шумно выдохнула через рот. — К чёрту, я ухожу. — Что? Анита, куда? У нас столько дел! — Да, столько дел, что я бегаю кругами, придумываю всякие способы, пытаясь спасти твою грёбанную жизнь, но ты даже не подумал проверить девушку, которую притащил в свой дом для секса? — Я проверил её! — Да? Как? Потому что о наличии крысы мы узнали только после собрания у отца, и после этого ты каждую минуту был со мной. Так что, давай, расскажи мне, как ты её проверил. Алессандер молчал, его взгляд скользил от глаз Аниты к её сжатым в кулаки рукам, к губам, куда-то ещё. Бродил нервно по всему её телу. И Анита впервые не чувствовал тепло под этим взглядом. — Я поехала обратно в Йель. Мне есть, чем заняться, если тебе настолько наплевать. — Анита, пожалуйста, стой, я не понимаю, о чём ты говоришь, — Алессандер выскочил следом на улицу. — Анита! Что насчёт всех жучков и камер что мы установили, что насчёт Торрегросса? — Послушать и сам сможешь. Торрегроссы не будет в Америке ещё минимум неделю. — Как ты поедешь в Йель? — Вызову Убер. — До Коннектикута?! — в отчаянии всплеснул руками Алессандер. Где-то за его спиной согласно залаяли собаки. — Не то, чтобы я не могла себе это позволить, — огрызнулась Анита. Она хотела убраться подальше. От этого чувства обиды, от чувства предательства. Вот, что она чувствовала. Предательство. Из-за другой девушки в доме Алессандра. Из-за того, что он сорвался на крик, защищая её. Анита развернулась и вышла на тротуар, игнорируя голос Алессандра. Щёки горели, и глаза горели, и, чёрт возьми, как же болел нос. Вопреки здравому смыслу, водитель, готовый довести её до соседнего штата, нашёлся достаточно быстро. Седой мужчина со смешными усами внимательно покосился на побледневшие, но всё ещё яркие синяки на лице Аниты, уточнил маршрут, пожал плечами сам себе и тронулся с места. Анита крутила в руках телефон, пытаясь занять чем-то мысли. Ещё и сообщение от Франциска пришло как назло, прямо сейчас. «Заведено дело об убийстве. Что ты там планировала делать дальше? Уже ищешь продажных копов?». «Я уже возвращаюсь в Йель, со всем разберусь ПОЖАЛУЙСТА среди нас двоих только у тебя план провалился, хватит отслеживать каждый мой шаг», — зло напечатала Анита в ответ. «Да, потому что у меня был хоть какой-то план. Я не думал, что ты вернёшься так быстро. Решила все проблемы, грозная миледи?». И Анита не хотела отвечать. Хотела держать дистанцию. Но у неё болел растревоженный нос, ей всё ещё казалось, что она вот-вот расплачется. Просто смешно — от чего плакать? Что задело её так сильно? Анита даже не могла сформулировать, почему так сильно злится и почему сбегает в Нью-Хейвен. Так что, чёрт возьми, почему бы и нет? «Возможно, не у одного тебя есть привычка под влиянием эмоций менять планы. Но у меня это хотя бы не заканчивается трупами». Потом подумала и отправила следом: «По крайней мере, пока». Франциск прислал следом смеющиеся смайлики. Так как одноразовые телефоны были старыми, кнопочными, ему пришлось как много лет назад вводить символы. Это смотрелось нелепо и забавно. Анита против своей воли улыбнулась. «Я менял планы не под влиянием эмоций. Это называется принципы». «Ах да, мифические принципы. Согласно которым два часа пытать студента нормально, но изнасилование недопустимо и карается смертью». После этого Франциск достаточно долго не отвечал. Анита успела залезть в сумку за наушниками, раздражаясь по новой из-за пропажи приятного отвлечения. Но следом пришёл ряд сообщений, одно за другим. Неожиданно серьёзные. Их пришлось даже перечитать на второй раз. Раньше, когда Анита пыталась поддеть, Франциск молчал и не объяснялся. Теперь же... «Потому что жестокость может быть оправдана. Защита. Месть. Урок. И это просто физическая боль. Сигнал от нервов к мозгу. Любую боль можно перетерпеть. Но изнасилование? У этого нет смысла. Просто один не воспринимает другого за человека даже. Ты не думала об этой разнице? Во время пыток ты знаешь, что людям больно, в этом вся задумка. Ты уважаешь их боль. Ты осознаёшь её. Но если ты затыкаешь девушке рот и раздвигаешь её ноги — тебе плевать, какую боль она чувствует». И: «Нет, любую боль можно перетерпеть. Я думал об этом. Даже если отрезать руку, ты просто отключишься от болевого шока. Переживёшь. Но чувство, что кто-то забрал у тебя твоё тело, лишил тебя власти над самим собой? Оно же остаётся внутри. Навсегда. Убивает тебя медленнее и мучительнее. Никто не заслуживает такой участи». Анита с тяжёлым вздохом сползла чуть ниже по сидению автомобиля. Странно было понимать, что её предчувствие оправдалось. Ещё страннее была другая мысль — зачем Франциск рассказал ей об этом? Зачем решил оставить такие сообщения в телефоне, такое знание, такую силу? Возможность уничтожить всю репутацию и будущее другого человека. Гарантия взаимного уничтожения. Анита огладила пальцем корпус телефона, постучала ногтём по тёмному пластику. «Я не понимаю. Как ты можешь тогда работать среди мафии, принимать заказы от этих людей?». «После того, как они увидят меня в деле, они знают, что я могу убить их в любой момент. И знают, что я этого хочу. И живут каждый день в страхе :)», — пришло в ответ. Анита фыркнула от смеха. «О боже мой, какой ты ужасный засранец». «Такой комплимент и от такой леди!». «И всё же. Я заказала тебе убийство, а потом пытки без какой-либо причины. Это не мешает твоим моральным принципам?» — подумав, спросила Анита. «Разве они не были извращенцами, пристававшими к девушкам? Разве это не причина?». «Но я от этого не страдала. И на самом деле...». На самом деле, Аните было всё равно на девушек. Она ничего к ним не испытывала, она их не знала, их страхи и дискомфорт казались ерундой по сравнению с другими аспектами её жизни. Но Анита знала — она должна была сочувствовать. Все нормальные люди сочувствовали и хотели помочь. Она хотела лишь… «Этот бардак просто мешал мне. Я уехала в Йель в надежде получить несколько спокойных лет. И все эти скандалы, собрания, крики — мне надоело». Франциск некоторое время помолчал. «Да, не слишком благородно для миледи. Но я всё ещё ничего не имею против. Видимо, ты моё исключение, Анита». «Опять твой флирт». «Время напомнить, что я полностью серьёзен и не шучу?». Но Анита не стала отвечать на сообщение, потому что такси уже проезжало по студенческому городку Йеля. На газоне перед напоминающим старинный замок зданием юридической школы Стерлинга, где обычно сидели туристы и студенты, сейчас выстраивались ряды журналистов с камерами. — Неожиданный поворот в громком деле об исчезновении студента Лиги Плюща, — вещала яркая блондинка, стоящая возле дороги с микрофоном федерального телеканала в руке. — Буквально через пару часов после возбуждения дела об убийстве были выдвинуты обвинения в нескольких случаях изнасилования, харассмента и шантажа против Льюиса Стивенсона. Две оставшиеся анонимными студентками и 26-летняя София Гарсиа, бакалавр микробиологии Йеля, рассказали о своём ужасном опыте… София Гарсиа, окончившая Йель в год поступления Аниты. Значит, Льюис собирал свою «базу» уже несколько лет — неужели сразу начал с поступления? Просто так пошёл в разнос в колледже? Или ещё дома, в Пенсильвании, творил что-то похожее? Анита знала, люди не начинают с такой жестокости и с таких наглых преступлений. Они сначала набираются смелости, оттачивают приёмы. — Что-то интересное у вас тут произошло, да? — с любопытством поинтересовался водитель, снижая скорость и пялясь в окно на журналистов. — Вы даже себе не представляете. Нам на соседнюю улицу, — нетерпеливо напомнила Анита. Она хотела побыстрее поговорить с Мэттом. Возможно теперь, после выдвинутых обвинений, он по-другому взглянет на своего брата. Может быть, Анита даже сможет с его помощью проверить комнату Льюиса. По Хамфри-стрит, где располагался дом Дельта Омикрон Пи, прогуливалось даже нескольких полицейских. Они проводили Аниту, выходящую из такси, взглядом, но отсутствие камеры явно заставило их расслабиться. К делу теперь однозначно было привлечено больше внимания, но все говорили о Льюисе и девушках, а не о том, кто похитил Льюиса. Всё тот же бугай, что пытался не пустить Аниту в прошлый раз, распахнул входную дверь после короткого стука. — Мы не даём никаких комментариев, я уже говорил вам, свяжитесь с нашим пресс-секретарём… Он осёкся, увидев Аниту, нахмурился, открыл даже рот, чтобы начать ругаться иначе — но заметил её синяки и осёкся. — Я к Мэтту. Паркеру. Пропустишь? В этот раз спорить не пришлось. — Второй этаж, первая дверь от лестницы направо, — пробурчал бугай и отступил в сторону, внимательно оглядывая улицу в поисках журналистов. Мэтт оказался в своей комнате — беспорядок вокруг, гора грязной одежды на стуле, покрасневшие глаза и встрепанные волосы. Анита сразу же при виде него вспомнила, что должна сочувствовать, и тяжело вздохнула. — Ох, Мэтт. Я увидела новости и сразу приехала к тебе. — Ани? А что… что у тебя с лицом? Что случилось? Ты в порядке? — нервно затараторил парень, поднимаясь на ноги. — Ох, сильно больно? Тебе нужен лёд? — Нет-нет, я в порядке, — Анита отстранилась от рук, аккуратно тянущихся к её лицу. — Я попала в аварию уже, ну, пару недель назад. Всё заживает, всё нормально. Эй, как ты? Я к тебе пришла. Я видела, что Льюиса обвинили… — Господи. Я даже не хочу об этом говорить. И одновременно хочу орать на всех вокруг. Бред несу, да? — Нет, что ты. Тебе просто тяжело. Анита аккуратно погладила Мэтта по плечу, подтолкнула его к кровати, усаживаясь рядом. Она была впервые внутри комнаты братства и внимательно оглядывалась, на случай если все спальни окажутся одинаковой планировки. Одно окно, одна дверь в ванную. У Мэтта эта дверь была распахнута и, кажется, ванную комнату сделали смежной для двух спален. — Я увидела новости, и все чаты студенческие разрываются. Даже не представляю, как ты себя чувствуешь. Член твоего братства… — Попался под этот тренд, — застонал Мэтт, снова пряча лицо в ладони. Анита осеклась. — Тренд? — И мы только убедили полицию серьёзно заняться расследованием, они ещё позавчера верили, что это Льюис всех похитил и убил, господи, мы столько сил на это потратили… Стоп. Чёрт. Почему они об этом не подумали? Четыре друга похищены и избиты, их пятый товарищ пропал — естественно, он может быть виноват. Почему Анита сразу не решила так всё подстроить? Возможно, Франциск прав, у неё не очень с планами. Но почему гениальный киллер сам эту версию не предложил? — Копы идиоты, это всем известно, — заставила себя сказать Анита, продолжая сочувственные поглаживания по плечу. — Но вы с этим разобрались да? Хорошие адвокаты у Дельта Омикрон Пи. — Господи, да наши адвокаты вообще понятия не имеют, что делать с этим, — невесело фыркнул Мэтт и покосился на Аниту из-под светлых волос. — Нам пришлось… ты никому не говори только, ладно? Мы поклялись молчать, но это же ты, Ани. — Я тоже клянусь, — шепнула Анита, ничуть не замявшись даже. — Эван соврал полиции в показаниях. Чтобы они вычеркнули Льюиса из списка подозреваемых. Типа видел из-под повязки как мужик куда-то тащит Льюиса из машины. Хрень полная, этот больной ублюдок их крепко всех связал и накачал… но мы потренировались, и вроде бы копы поверили. Хитрые засранцы. Анита недооценила их — считала обычными придурками из колледжа. Но нет, им хватало и ума, и смелости. Наглости. — Вы поступили правильно. Все знают, как плохо с раскрываемостью дел. Вы сделали то, что нужно. — Спасибо, — с чувством прошептал Мэтт, а потом почти оскалился. — Но теперь эти обвинения, и всё пойдёт коту под хвост! Все будут гоняться за девчонками, которым захотелось пяти минут славы, примазаться к делу, и никто не будет искать козла, убившего Льюиса! — «Захотелось пяти минут славы»… Ты считаешь, они, — Анита нервно облизнула губы, — ты считаешь, они врут? — Конечно они врут! Чёрт, нет, я знаю, как это звучит. Ани, я бы никогда такого не сказал про девушек, которые действительно пострадали. Но это же… это такой цирк. Анонимные заявления, страшные сказки, шантаж, видеосъёмка! Лью бы никогда так не поступил. Он придурок, конечно, но он никого бы и пальцем не тронул. Вот почему они начали говорить об этом только сейчас, а не год назад или когда всё происходило? Да уж, видела Анита, кого и чем он трогал. — Откуда ты можешь знать? — Анита, Лью был моим другом! Он меня в братство привёл, он… Вот из-за таких не верят настоящим жертвам, верно? Лью тот ещё бабник, возможно он и спал с этими девчонками, возможно они снимали что-то на видео вместе, а теперь не хотят показаться какими-то не такими и обвиняют его. Да даже видео эти никто найти не может! И про шрамы с его именем — ну это же такой бред! Анита медленно убрала руку с тёплого плеча. Постучала пальцами по собственному колену. Она осознавала, что стоит говорить совсем другое, продолжать игру, придерживаться роли. Но хотелось кое-что узнать. Раз уж у неё, судя по всему, день разочарования в мужчинах. — Ты говорил мне совсем другое в августе. Что не знаешь никого из их компании, вы просто в одном братстве. — Ч-что? — непонимающе нахмурился Мэтт. — Мы обсуждали Льюиса и его друзей, — Анита говорила медленно и размеренно. — Когда я ходила к вашему руководству, передать жалобы девушек с общежития. Помнишь? И ты говорил, что не особо знаком с ними, но всё равно, ради меня, попытаешься поговорить. — Господи, Ани. Ну я же — я же пытался тебе понравиться. А ты так была настроена против ребят. Естественно, я не стал говорить... Мэтт хохотнул, потряс головой, будто ничего плохого в этом не видел. Будто Анита глупость сказала. Потом продолжил дрожащим голосом: — И это правда сейчас так важно? Лью… Льюиса уже нет. Не важно, как он тебе мешал. Его… ему было всего двадцать пять, вся жизнь впереди, а теперь из-за какого-то больного урода его нет. Роб, его младший брат, кажется, всё ещё верит, что Лью вот-вот вернётся. Психует каждый раз, когда кто-то говорит о нём в прошедшем времени. Ник с Реем до сих пор даже ходить не могут. Это всё… — Прости, — проговорила Анита, заставляя себя растянуть губы в улыбке. — Я запуталась и пыталась разобраться. Значит, Льюис… вы близко дружили? — Он привёл меня в братство, — повторил Мэтт, пожимая плечами рассеянно. — Помогал с испытаниями и посвящением. Это считается честью, когда старший брат тебе помогает. Он меня всему учил. Он был добрым и забавным чуваком, Анита, он бы никогда так не поступил. Анита смотрела на Мэтта новым взглядом. Мог ли он знать про видео? Нет, слишком отчаянно отрицал, что Льюис мог быть виноват в изнасиловании. В конце концов, это Анита знала о видео и чёртовой таблице с именами. Мэтт лишь слышал ужасные слова о своём друге. Но какие уже по счёту были ужасные слова? Не стоило ли задуматься, что дым без огня не поднимается? — Я не представляю, каково тебе, — прошептала Анита, прикладываясь виском в плечу Мэтта, чтобы не смотреть в его глаза. — Мне так жаль… — Спасибо, — отозвался Мэтт, и на минуту наклонился, прикоснулся к её макушке. — Многие оставили меня. Типа, очень тяжело, я только о поисках Лью и говорю. А о чём я ещё могу говорить? Так что я очень благодарен, что ты рядом, Ани. Господи, когда же он перестанет звать её этим дурацким прозвищем, сколько раз Анита просила? Но сейчас Анита не отвлекалась на это. И так зря напомнила Мэтту про её разборки с братством незадолго до убийства. — А что остальная семья Льюиса? Кто-то кроме его брата сюда приедет? Раз уж заведено дело об убийстве… полиция не будет подробнее что-то расследовать, не знаю, обыскивать его комнату, опрашивать всех? — Его мама не может взять выходной. Даже из-за пропавшего сына. Дичь. Но ей ещё четырёх детей кормить, что уж, — Мэтт выпрямился, устало запрокинул голову. — Пока копы пытаются разобраться с местом преступления. Ага, снова. Мы тоже все бесимся. Но в этот раз они привели не поисковых собак, а тех, которые чувствуют трупный запах или запах крови… Говорят, они даже спустя месяц могут поймать след. Хотят найти, где издевались над остальными ребятами, поискать следы ДНК вроде. Дождей не было, могло остаться что-то. Франциск клялся, что инкриминирующих следов никто не найдёт. Но следовало напомнить ему ещё раз. Анита собиралась спросить ещё про ход расследования, как дверь в комнату Мэтта распахнулась. Пытаясь отдышаться, на них смотрел незнакомый студент-азиат. — Мэтт! Мэтт, это кошмар. Там к журналистам прямо сейчас ещё одна девчонка вышла. Просто вышла из кампуса и подошла к ним. И тоже начала говорить, что Льюис её изнасиловал. Мэтт грязно выругался, подскакивая на ноги. — Они просто… Чёрт, чёрт, чёрт! Все такие смелые говорить о человеке, когда он не может защитить себя, да? К чёрту правила, я пойду туда сейчас. — Я с тобой, — почти подпрыгивая на месте закивал азиат, и они оба вышли из комнаты, даже не оглянувшись на Аниту. Она поправила волосы. Потом пригладила смятое под телами покрывало на постели. Всё шло по плану. Некоторые девочки всё же набрались смелости. И дверь в комнату Льюиса Стивенсона находилась прямо напротив. Анита несколько секунд простояла на выходе в коридор, прислушиваясь. Внизу, из фойе и гостиной, раздавались шум голосов, топот, хлопок двери. А вот у спален вроде бы было тихо. Комната Льюиса оказалась заперта, но замок даже в красивом здании братства стоял такой же ненадёжный, как и в любом другом общежитии. Дверь без проблем открывалась с помощью кредитки. Студентки по всему кампусу покупали специальные упоры, цепочки или просто подпирали двери изнутри палками и швабрами. Льюис Стивенсон этим не озаботился, и через двенадцать секунд Анита уже была внутри, аккуратно поворачивая за собой ручку, чтобы дверь вновь захлопнулась и закрылась. Казалось, никто не заходил в эту комнату с момента исчезновения Стивенсона. Кровать небрежно заправлена, одежда висит на дверце приоткрытого шкафа. Из розетки торчит зарядка. Анита натянула длинные рукава рубашки на пальцы, чтобы не оставлять отпечатков. Было неудобно, но безопасно. Поспешила осмотреть комнату, выдвигая ящики в тумбочке, комоде, ощупывая фанеру на наличие двойного дна. Потом покопалась в шкафу, с брезгливостью приподнимая стопки одежды. Заглянула под кровать, прошла по каждой доске паркета, проверяя, нет ли ниши под полом. Поиск занял не больше пятнадцати минут, но ничего кроме нескольких косяков с травкой в спрятанной шкатулке Анита не нашла. Ноутбук стоял на столе — дешёвый, даже без эмблемы на белом пластике. Анита аккуратно отодвинула стул и села, стараясь издавать как можно меньше звуков. В коридоре все ещё было тихо. Пароль от тайного телефона, как они и подозревали, подошёл к ноутбуку. Аните пришлось вводить его символ за символом — это оказался сгенерированный случайный набор букв и цифр, восклицательных знаков и скобок. Интересно, как Льюис объяснял пароль своим друзьям? Анита не встречала ни одного студента, пользующегося таким сложным способом защиты устройства. Но после этого… Анита проверила несколько папок с со студенческими материалами, каким-то планом мероприятий для Дельта Омикрон Пи. Потом нашла в углу архив, названный «Социальная работа» и почти физически почувствовала мурашки от отвращения. И оказалась права — внутри архива были десятки фото и видео, озаглавленные инициалами девушек. Чёрт, а она ещё говорила Франциску, мол, не будут файлы просто так на компьютере храниться. Вот, пожалуйста. Один пароль. Видео «А.К» хранилось где-то в середине, и Анита беспечно удалила его. Почистила корзину, вставила флешку с программой перезаписи данных, чтобы файлы нельзя было восстановить с общего диска — Алессандер научил, много раз рассказывал, как это важно. И Анита мимолётно порадовалась, что Стивенсон ещё не купил себе ноутбук подороже, например, от Apple, потому что вручную вводить код для команды перезаписи ей совсем не хотелось. Воспоминание об Алессандре заставило Аниту отвлечься, замереть ненадолго. Поэтому громкие голоса, приближающиеся к коридору со спальнями, она заметила слишком поздно. К счастью, всё равно не планировала удалять другие видео. Если копы серьёзно займутся обвинениями в насилии, то эти файлы займут их дольше, чем интервью пострадавших. Даже Мэтт напомнил, что у девушек пока не было никаких доказательств. Анита выдернула флешку, нажала кнопку выключения и осмотрелась. Если возвращается Мэтт или любой парень, видевший её на входе в дом, то сразу начнут её искать. Значит, нужно отвести от себя внимание и отойти подальше от всего, связанного с Льюисом Стивенсоном. Закрыв крышку ноутбука и мимолётно протерев рукавом рубашки стол и компьютерную мышку, чтобы точно не оставить чётких отпечатков, Анита двинулась в сторону ванной. Повторила приём с проворачиванием ручки за собой, оставляя двери закрытыми изнутри. Потом прошла во вторую спальню, совмещенную с общей ванной. Внутри не было никого, только типичный студенческий беспорядок. Голоса звучали всё громче. Точно слышалось недовольство Мэтта. Анита оглянулась ещё раз. Встала лицом к двери, сделала пару шагов назад, примеряя расстояние. Прикинула силу удара. — Ну, главное не лицом снова, — шепнула она себе под нос и упала назад, ударяясь спиной о чьё-то неряшливо брошенное посреди комнаты кресло. Грохот ожидаемо привлёк внимание. — Помогите! — крикнула Анита, стараясь звучать напугано и несчастно. — Помогите, тут кто-то есть! Я-ау! Помогите! Раздался топот, потом дверную ручку начали нервно дёргать. — Анита, это ты? Что случилось? — нервно спросил Мэтт. — Чёрт, Эштон, да где ключи? Дверь смогли открыть. Анита намеренно медленно села, придерживая собственный локоть. — Что ты здесь делаешь? — хмурясь, спросил старшекурсник со связкой ключей в руках. Мэтт присел рядом с Анитой, помог ей встать, ощупывая руки и шею. — Что случилось? — Здесь кто-то был. В коридоре. Я подумала, что это ты, и выглянула, но это оказался какой-то мужик… слишком взрослый. Я спросила, кто он, и он схватил меня и толкнул в эту комнату… Чёрт, я снова головой ударилась. — Ох, Ани, — Мэтт мимолётно обнял её. — Ты в порядке? Сильно больно, голова кружится? — Тут кто-то был? И мы его не заметили? — продолжал спрашивать Эштон. — Высокий такой белый мужик, чёрная футболка с… кажется, я видела этот знак. Как логотип, — пролепетала Анита, несчастно хватаясь за руки Мэтта. — Он точно был у кого-то из журналистов. — Журналист сюда пролез? — Ублюдки, — прошипел Эштон. — Куда он делся, ты видела? — Он крутился здесь, возле этих дверей, а потом он меня так сильно дёрнул и я ударилась, я не видела ничего, вы начали кричать… — Ты его спугнула, мы спугнули. — Небось пытался в комнату Лью пролезть. — Надо всё осмотреть, он не мог далеко уйти. — У нас задняя дверь всегда открыта, он мог так проникнуть. — Так вроде бы дежурный поручил закрыть поле утренних новостей? — Ой, так все слушают дежурного. Парни, препираясь, затопали дальше по коридору. Мэтт продолжил осматривать Аниту со всех сторон. — Ты точно в порядке? — Я испугалась, — прошептала Анита, пощупала свою макушку. — Но вроде всё нормально. Господи, ну что за день. — Пойдём, я провожу тебя в медицинский центр. Пускай осмотрят. — Нет. Нет, пожалуйста. Я просто хочу отдохнуть. Я пойду в общежитие. — Ты уверена? — Мэтт немного наклонился, заглядывая ей в глаза. Сейчас этот жест не вызывал бабочек в животе или нервное, приятное волнение. Анита чувствовала только удовлетворение, никак не связанное со взлохмаченными светлыми волосами и внимательным взглядом — она удалила файлы, она разобралась с тем треклятым видео. — Да. Я просто хочу отдохнуть. Прости, пришла тебе помочь, и в итоге… — Всё нормально. Мне помогло, что ты была здесь, — улыбнулся Мэтт, приобнял её за плечи и повёл к выходу. Внутри дома Дельта Омикрон Пи теперь стало шумно и людно. Кто-то ругался с кем-то, кто-то сновал по коридорам, несколько людей крутились во дворе, выглядывая несуществующего репортёра. К счастью, территория Беркли была не такая большая. Мэтт быстро довёл Аниту до входа в её крыло общежития, и последние метры Анита даже перестала опираться на его плечо представления ради. — Надеюсь, вы найдёте этого ублюдка. И он ничего плохого не расскажет, — попрощалась она рассеянно, доставая собственный телефон. — Увидимся, да? Мэтт был ей больше не нужен, но резко прекращать общение не стоило, вызовет подозрение. В прошлый раз Мэтт заметил, расстроился. Анита планировала пару раз встретиться с ним в библиотеке, может быть пересечься на вечеринке и исчезнуть из его жизни — насколько позволит совместное обучение. Ну, в конце концов, у Мэтта с его мёртвым дружком будут другие заботы. Стоило ей только подойти к собственной комнате, как соседняя дверь распахнулась. — Анита! — воскликнула в восторге Лили, кинулась обниматься, но замерла в шаге, разглядывая синяки на лице подруги. — Ох, девочка, я слышала про аварию, так ужасно тебе сочувствую. Анита с облегчением улыбнулась. Вот уж кто не вызывал у неё никаких проблем и не раздражал — сонная, но счастливая Лили, с растрёпанным хвостом на макушке и помятых пижамных штанах под свитером. — Спасибо. Как у тебя дела, всё хорошо? — Да тут все с ума сходят. Заходи ко мне, я принесла себе полный кофейник со столовой, — замахала руками Лили, аккуратно притягивая Аниту к себе. — Профессора, конечно, беснуются, что ты пропускаешь. Ты справишься с заданиями потом? — Возможно, некоторые курсы придётся повторить. Что поделать. В комнате у Лили как обычно было светло и тепло, пахло попкорном, кофе и карамелью. Из колонки звучал женский голос, рассказывающий… про убийство Льюиса? — Один из подкастов сделал выпуск про его пропажу, — у Лили загорелись глаза. — Я только начала слушать, хочешь с начала включу? — Ну, давай, — растерянно пожала плечами Анита, усаживаясь по привычке на пол и принимая из рук подруги чашку с кофе. Анита не слушала тру-крайм подкасты, несмотря на всеобщее помешательство в школе и университете. Включила как-то случайный выпуск, попала на «настоящую историю» мафии в Нью-Йорке и не могла дослушать без смеха. Сейчас сидеть бок о бок с Лили, пить крепкий кофе и слушать, как незнакомец описывал их повседневную жизнь — особенности жизни внутри колледжа, правила братства, — тоже было странно. Но стоило признать — молодая девушка-ведущая с низким голосом раскопала много информации. Про Дельта Омикрон Пи и их «проблематичность» с умершим первокурсником, про вечеринки на грани закона с множеством запрещённых веществ. Про исчезновение пяти студентов она говорила коротко, видимо, полиция не разглашала подробности. Но не упустила появившиеся обвинения в насилии. Значит, делала выпуск недавно совсем. — Ты читала их рассказы? — почти прошептала Лили. — Кошмар. И этот монстр гулял по нашему колледжу. Он был в нашем общежитии. — Никто в его братстве не верит. Мэтт клялся, что Льюис бы никогда так не поступил, что доказательств никаких нет. — Все они так говорят. Да и какие доказательства могут быть? Если девочки боялись даже слово сказать, если он угрожал слить видео… к кому бы они пошли? Потом ведущая перешла к версиям. Первым теперь звучал вариант мести за насилие. Второй была озвучена теория о зашедшем слишком далеко спортивном соперничестве. И даже о маньяке, который, возможно, теперь будет терроризировать Йель. — Но всё это остаётся лишь теориями, — вкрадчиво рассказывала девушка из ноутбука. — И, конечно же, никто не может ответить на главный вопрос — кто похитил пятерых студентов с вечеринки на глазах сотни людей? Что же, у «Нераскрытой истории» есть уникальная информация об этом. Анита замерла, не донеся кружку до губ. — Наш собственный источник, который мы тщательно верифицировали, прислал несколько видео и фото с проходившей в тот день вечеринки. На каждом из них можно увидеть одного человека, который и привлёк наше внимание. Молодой белый мужчина с зелёными волосами. Наш источник утверждает, что никто из студентов его не знал. Неужели это и есть непойманный мучитель членов братства?