Игра лжецов

После перестрелки с мексиканцами решение пробраться в общежитие братства казалось ерундой. Анита даже не волновалась и не пыталась продумать обходные пути. Сейчас атаки на университетские сервера случались часто — из-за протестов, из-за попыток студентов добыть информацию для курсов. Один раз, ещё до поступления Аниты, кто-то удалил все данные об оплате обучения и студенческих долгах. Неизвестный хакер тут же стал легендой, и сказания о нём до сих пор передавались из уст в уста. Даже если кто-то посчитает визит Аниты подозрительным, привязать её к взлому сети братства никак не получится. Алессандер был слишком хорош для такого очевидного следа. Возможно, Аните было так комфортно из-за компании — Алессандер, вносящий последние правки в код на портативной клавиатуре, пока его планшет лежит на приборной панели. Фран, с любопытством подглядывающий за происходящим с заднего сидения. Анита медленно поворачивала руль, приближаясь к дому братства. Пешком они тоже могли дойти, но в машине можно было скрыться от любопытных взглядов и быстрее сбежать после начавшегося шума. — То есть, в теории, ты мог бы написать программу для удаления определённых файлов, а не подчистую сносить всю медиабиблиотеку? — Конечно мог, если бы у меня были данные, — проворчал Алессандер. — Формат, название, размещение. Но мы не знаем, где ублюдок прятал свои видео, были ли у него фото, скриншоты. Поэтому я просто уничтожу всё, что может представлять опасность. — А ты хорош, — подметил Фран с неподдельным восхищением, даже без ноты издёвки. Алессандер от удивления поднял голову. Анита улыбнулась, ища место для парковки на узкой улочке. — Нет, правда. Хороший навык для семьи. Так почему Каваллонне нанимает третьих лиц для таких заданий? — А ты откуда это знаешь? — Потому что я и есть «третье лицо», — Фран закатил глаза, наваливаясь на сиденье Алессандра. — Это не секретная информация, мы, наёмники, сотрудничаем между собой, обсуждаем клиентов. Кто подстрелит тебя после выполнения задания, а кто может от доброты душевной накинуть чаевых. Каваллонне покупали хакеров. Зачем, если у них есть ты? А, миледи? Алессандер не дал Аните ответить. — Потому что у меня не так много времени на кодинг или обучение. Я не какой-то наёмник, я капореджиме. У меня территория под ответственностью, люди, бизнес. — М-м-м-да, — не сильно впечатлившись, ответил Фран. — Звучит глупо. Разве не логичнее использовать сильные стороны людей, а не заставлять их тратить время на что? Очередной клуб, зарабатывающий деньги на разбавленном алкоголе, наркотиках и проститутках? — Потому что программирование — это не по-мужски, — усмехнулась Анита, не отводя взгляда от здания братства слева от неё. — Папочка не впечатлён. Ни мой, ни его. Нужно ходить и размахивать пушкой, иначе ты семье почёт не принесёшь. — Анита, — зашипел Алессандер. — Очень глупо. — За языком следи, ты говоришь о моём доне. — Я всего лишь согласился с тем, что миледи сказала о своём папочке. — Вы прошлые десять минут не собачились, заткнитесь сейчас тоже, — попросила Анита. — Алессандер, как дела? — У нас уже как-то дела? — Фран снова с любопытством перегнулся вперёд, практически повисая над рычагом переключения скоростей. — Я сначала вручную попробовал пару паролей, важные даты братства, нынешнего директора, всё такое. Ничего, — немного напряжённо ответил Алессандер, но отодвигаться в сторону не стал. — Сейчас программа подбирает пароли, сработает только если он из шести и меньше символов. Если больше — ну, количество вариантов увеличивается в геометрической прогрессии, мы можем тут сутки просидеть. Проще будет попытаться зайти внутрь и найти чей-нибудь подключённый к Вай-Фаю комп. — Сделаем, я на это и рассчитывала, — пожала плечами Анита, стуча пальцами здоровой руки по рулю. — После прошлого раза они вроде начали закрывать заднюю дверь, но я не думаю, что там сложный замок какой-то. Зайду, отвлеку людей на первом этаже. Двери в комнаты открываются простым фокусом с картой, заходите в первую попавшуюся. Смежные ванные, если в первой комнате не повезёт. — У тебя тут были увлекательные приключения и без меня? — спросил Фран, наклоняясь в её сторону. — Да. Только во время этих увлекательных приключений я, чёрт возьми, так и не нашла возможного сообщника Льюиса. Кто-то же удалил эти грёбанные фото сейчас. — Я не думаю, что это сообщник, — добавил Алессандер, и его рука легла успокаивающе на бедро Аниты. — Сообщник бы удалил всё сразу. Помнишь, как мы в тринадцать лет заключили пакт? Если кто-то из нас оказывается в больнице или что-то ещё, мы очищаем компьютеры друг друга? — Ох, да, это чудесное время, когда единственной моей проблемой была вероятность, что гувернантка найдёт на моём компьютере порно. Алессандер поймал взгляд Аниты и усмехнулся, горячо и опасно. — Ты напомнил мне о порно, и сразу так много стало понятно, — заулыбалась она, пока Алессандер отвернулся с покрасневшими щеками. Если подумать, на его жёстком диске хранилось слишком много видео с доминирующими женщинами. И то, с какой готовностью он упал перед Анитой на колени… — Миледи, миледи, что за переглядки, расскажите мне, — влез Фран, крутя головой в разные стороны. — Нельзя говорить про порно и не продолжать мысль. Я же простой смертный мужчина. — Ты ничего не слышал про то, что любопытство убивает? Анита положила ладонь на его лицо, отодвигая назад. — Я слышал о том, что любопытство приводит к интереснейшим открытиям. — Мы готовы, — перебил его Алессандер чуть серьёзнее, крутя в руках все нужные шнуры. — Ещё пару минут, — Анита снова перевела взгляд на окно. — Послеобеденные лекции уже идут, но через полчаса начинается большинство тренировок, и в этом братстве спортсмены не опаздывают. Она была права. Через семь минут из дома вышли несколько парней, несущих с собой спортивные сумки. Двое сели в машине, остальные пошли пешком в сторону спортивных комплексов. Ещё две минуты, и дом Дельта Омикрон Пи покинули человек пятнадцать. — Всё, пошли. Если что, притворитесь журналистами, набейте им морды и сбегите. Я дам сигнал, как проверю холл, — скомандовала Анита, выходя из машины. — Есть, миледи. — Понял. Анита улыбнулась сама себе, направляясь к входной двери. Она помнила слова Франа про ожидание ответа, решения. Но пока хотелось пожить в этом минутном спокойствии, гармонии. Её Алессандер, как обычно, был рядом и поддерживал. Фран, которому она с каждым днём доверяла всё больше и больше, помогал в очередной заварушке. Они работали все вместе, втроём. И Аните никогда не было так спокойно. Вход в дом братства больше не охраняли, но и дверь нараспашку не держали. Анита постучалась, представилась и сказала, что у неё есть важные новости для «старшего брата» Дельта Омикрон Пи. В большой гостиной сидели несколько человек. Из кухни не раздавалось ни звука, а в коридоре, где располагались спальни, шумела музыка. Один из парней внимательно всмотрелся в её лицо: — Ты ж подружка Мэтта, да? Которую журналист какой-то у нас запер. — Я как раз с новостями о том случае, — с готовностью кивнула Анита. — Он тебе руку тогда сломал? — нервно спросил второй студент. — Нет, это потом случилось. Мне очень не везёт с автомобилями в последнее время. Эм. Я узнала, что это за журналист был. — Серьёзно? — Надо тебя к старшему! — Погоди, ты скажи, что за журналист-то — что он узнал? — Нет, — решительно отрезал тот, что открыл ей дверь, Эштон, кажется. — Мы не будем разводить сплетни, мы сразу к администрации пойдём. Анита, да? Я тебя провожу. Анита поймала взгляд парочки галдящих парней и кивнула им в сторону лестницы, прежде чем пойти первой. Любопытные и предсказуемы как дети, парни кинулись за ней. Анита, не скрываясь особо, отправила сообщение с эмодзи большого пальца Алессандру. — Так как тебе удалось что-то узнать? Никто ж этого козла не видел даже, — не сумел сдержаться худощавый блондин, пока они поднимались на первый этаж. — Моя подруга учиться на журналиста и вращается в этих кругах. Ей знакомый похвастался, — пробормотала Анита, импровизируя, а потом для правдивости замахала руками. — Ну, ладно, переспала она с одним чуваком с «Фокс-ньюз», только вы никому, да? И тот рассказывал, что кто-то из его команды добыл сочные подробности про личность Льюиса Стивенсона. Которых ни у кого нет. Я сразу подумала про того урода, который сюда пробрался. — Типичные Фокс, — поморщился другой парень. — А что он мог узнать такого? Сейчас каких только сочных подробностей нет в новостях. — Эй, — окрикнул Эштон, поднявшийся уже на последний пролёт лестницы. — Вдруг что-то про тех же девушек? — поддакнул кто-то третий совсем снизу. — Может он что-то нашёл и всё за собой удалил, вот копы и не увидели ничего. — Так, хватит! Вы сплетничаете хуже... — заорал Эштон, посмотрел на Аниту и осёкся. — Валите каждый в свою комнату, если занятия прогуливаете. — Ты не можешь запретить нам тут быть. — Хочешь проверить?! — Эм, — Анита, оглянувшись, поймала за руку одного из самых болтливых парней — смуглого и кудрявого. — Прости, а Мэтта ты видел? Я бы хотела с ним поболтать, но он что-то занят в последнее время. — Да уж, преуменьшение века, — фыркнул тот. — Вроде здесь был. На пары не ходит, на тренировки тоже, только по каким-то своим делам вечером. Ещё ж светло? Значит должен быть в доме. — Он совсем как-то зациклился на этом всём, да? — постаралась очень встревоженно спросить Анита. — Крышей он поехал, солнышко. Он был близок с Лью, конечно, с его семьёй общался как расследование началось. Вот и не может отпустить всё. Ходит, рассказывает, что Лью могли убить. Про доказательства какие-то фигню несёт. Даже остальные, кого похитили, уже затихли — разъехались по домам, лечатся вроде бы. А этот всё не сдаётся. Звучало так, будто никто ему и не верил особо. Анита сочувственно вздохнула. — Ему бы к психологу. — Да уж. Тем более, если всё, что несут про Лью в новостях правда, — парень чуть понизил голос. — Ну, правда, если его кокнул кто-то за эти дела — я не буду особенно рыдать. Не знаю, почему Мэтт так упёрся. — Курт! — возмутился его друг-блондин, которого наконец переспорил Эштон. — Ты охренел? — Ну, а что! — не стал сдаваться Курт. — Ты читал интервью с «Роулинг стоун»? Там жесть такая. И Льюис мог вести себя стрёмно, мы все это знаем. Чего сейчас притворяться? — Потому что, видимо, надо провести ещё одну встречу по поводу правил поведения членов братства в такой кризисной ситуации, — раздался холодный голос. Из кабинета в коридор вышел Роберт Филипсон, нынешний руководитель братства. Анита растянула губы в улыбке. Вот уж, круг замкнулся — снова они встретились, снова обсуждают Дельта Омикрон Пи. Хотя клялась сама себе, что больше никогда с Филипсоном в одной комнате не встретится. — Мы не даём комментарии прессе. Мы не обсуждаем эти темы при посторонних, — почти рычал Филипсон. — А я сказал им вернуться в комнаты. — А ты не поддакивай. Разошлись! И — мисс Кавалонье, правильно? — Каваллонне, — выговорила Анита почти по буквам, поднимаясь по оставшимся ступенькам. — И вам доброго дня. — Не думал, что увижу вас. Здесь. Желающей помочь. — Я настаивала, что студенты Йеля должны жить в спокойствии и безопасности. Этому мешали ваши братья… — Якобы. Якобы мои братья. Внутреннее расследование не смогло подтвердить ваши обвинения. Анита продолжала тянуть улыбку. — Якобы ваши братья. И не соблюдающие кодекс этики журналисты. Так я могу войти? Около пятнадцати минут она несла полную ерунду про работника федерального телеканала — назвала первое имя, которое вспомнила из новостей. Будто бы через пару недель планируется выпуск специального репортажа. — Что ж, спасибо, мисс Кавалонье. Не знаю, конечно, что нам делать с этой информацией… — Её же получили незаконно, проникнув на частную территорию, — пожала плечами Анита. — Я слышала, у братства хорошие адвокаты — бывшие члены, старые друзья и всё такое. Или они уже заняты помощью семье Стивенсона? Филипсон непонимающе посмотрел на неё. — Вашего брата планируют посмертно обвинить в нескольких случаях изнасилования. И он же стипендиат — вряд ли его мать может позволить хорошего адвоката. Я думала, Дельта Омикрон Пи заявляли, что будут помогать семье. — Ну, — Филипсон сцепил руки в замок на столе. — Мы обещали помочь в поисках Стивенсона. Конечно то, что происходит сейчас… неожиданно. Мы обсуждаем, что можем сделать. Что нужно сделать в такой тяжёлой ситуации. Анита кивнула. Умывали руки, чтобы не заляпаться в дерьме. А жаль — судебные разбирательства братства со всей гигантским конгломератом «Фокс» могли ещё сильнее отвлечь внимание людей. Но если учесть, что даже братья не сильно ломали голову над исчезновением Льюиса... — Простите, что зря потратила ваше время, получается, — Анита сделала шаг вперёд и протянула здоровую руку для пожатия. — Думала, смогу помочь. — Вы без сомнений помогли, мисс Кавалонье. Анита сильнее сжала пальцы. — Каваллонне, — улыбнулась она, наслаждаясь ощущением сдвигающихся под её хваткой пястных костей. — Рада, что мы пришли к цивилизованному общению без негатива и застарелых обид, да? Приятного вам дня! Музыка всё ещё играла снизу. Она медленно спускалась по лестнице, оглядываясь по сторонам. Со второго этажа выглянула голова того парнишки — Курта. — Эй, всё норм? — Да. Странный у вас старший. — Выбирается выпускниками, — пожал плечами тот. — Слушай, Мэтт в подвале, в бильярдной, если так хочешь с ним увидеться. В чате спросил. Я бы на твоём месте к этому пришибленному не совался. — Ты без старших вообще слова не фильтруешь, — улыбнулась Анита. Общительные и дружелюбные люди были божественным подарком. — Он просто меня бесит. Все бы бесились на моём месте — нападающий прямо перед финалом начинает пропускать тренировки из-за какой-то шизы своей. Анита сочувствующе кивнула и махнула рукой на прощание. Так сильно Мэтт зациклился? При встрече возле ресторана Гонзалезов он казался скорее … мальчишкой, вообразившим себя супер-героем. Гениальным детективом под прикрытием. Но если он пропускал тренировки впервые за два года? Если его собственные братья, среди которых он когда-то был любимчиком, так отзывались о нём за спиной? Возможно, следовало и правда держаться подальше. Самые опасные люди — это фанатики своей идеи. С другой стороны, Мэтт может и до чего-то дельного дойти. Довести за собой расследование. Подвал Дельта Омикрон Пи был известен по многочисленным фоткам и видео с вечеринок. Гигантское помещение, такое же старое, как и само здание, глубоко под землей, с несколькими комнатами. Бильярдная, игровая с гигантским телевизором, кучей диванов и кресел, несколько мест «для отдыха», где можно было закрыться с понравившейся девушкой. Анита никогда не ходила на вечеринки братства, пускай Мэтт и приглашал. Она с любопытством оглядывалась, представляя сотни людей в этих комнатах. Представляя Льюиса Стивенсона, который искал для себя симпатичных студенток. Голос Мэтта и правда доносился из какой-то комнаты. Он будто… говорил с кем-то. Анита остановилась, прислушалась, дыша через раз. — Нет, я же говорю, ничего не видел. Они поручили мне только прослушать комнату внимательно, а потом смываться. Я даже перестрелку не видел. Так. Перестрелка. И, судя по всему, та самая, в гостинице. — Да, сэр. Неужто Гонзалезы разбираются с новичками, которых заранее выпроводили? Пытаются разузнать, что произошло? — Да, хорошо, я попытаюсь узнать, что они думают. Но, погодите. Вы думаете, это связано с Льюисом? Льюисом Стивенсоном! Я же вам говорил, что они как-то замешены, вы… Голос осёкся. Анита непонимающе повела головой, будто могла прислушаться лучше — причём тут Льюис? Он и Гонзалезам про него уши прожужжал? — Детектив, вы сказали, что так я могу помочь в расследовании, но вы!.. Этот идиот. Этот грёбанный идиот, этот придурок, этот обнаглевший дебил! Мэтт молчал. Скорее всего, детектив его отчитывал. Анита медленно отошла назад и поднялась по ступенькам. Она могла ясно представить, что происходило. Мэтт всеми силами пытался донести до полиции свою версию, свои доказательства. К Гонзалезам, скорее всего, примазался сам. Ни один коп бы не послал человека без необходимого обучения, который только получил разрешение покупать алкоголь, работать под прикрытием. А вот после этого Мэтт, наверное, снова пришёл в полицию. Рассказал, что успел узнать — а что он успел узнать? Вряд ли важное, ведь в действительности Гонзалезы были очень далеки от убийства Льюиса. Тогда неизвестный детектив и решил воспользоваться ситуацией. И теперь Мэттью Паркер, простой студент, сливал полиции информацию о мафии. И всё ещё пытался узнать больше подробностей об убийстве, в котором была замешена Анита. Выходя из дома братства, она отправила Мэтту невинное сообщение, полное смайликов. «Заходила в ваш дом, разузнала про того урода-журналиста, что к вам вломился. Но тебя не нашла. Может, встретимся? Я кое-что хочу тебе рассказать. Не только про журналиста. Важнее». Ни Франа, ни Алессандра пока видно не было. Анита села в машину, устало поводила рукой в лангете. Фиксирующие застёжки перетягивали кожу. Минут через пятнадцать две фигуры выбрались через окно дома — догадались воспользоваться западным крылом, которое располагалось ближе к забору и зданию часовни Баттелла, закрытому на реставрацию. Анита улыбнулась, увидев, как Фран сначала подал руку Алессандру, а потом отпихнул его в сторону, стоило тому спрыгнуть на траву. Два дурака. — Всё получилось? Или вы там зря сорок минут прятались? — с интересом спросила она, когда двери в машину открылись. Фран почти упал на заднее сидение, а Алессандер сел медленно, с руганью на итальянском, поправляя брюки. — Да мы возились с замками. И этот твой постоянно шугался звуков. — Я не хотел, чтобы нас поймали, — огрызнулся Фран. — Честное слово, как вы выживаете с такими навыками скрытной работы? — Мальчики. Так получилось или нет? Алессандер, откидывая волосы с лица, повернулся к ней. Улыбнулся. — Слушай. Анита опустила оконное стекло. Буквально через пару секунд со стороны братства послышался крик. — Эй, что за ерунда? — У нас интернет отключился? Почему я открыть не могу документы? — А где мои документы? — Моё эссе! Открытые окна позволяли ругани и громким, паникующим голосам разноситься вокруг. Анита засмеялась, поворачивая ключ зажигания. — Мы справились, — довольно добавил Фран, продолжая лежать на неудобном сидении Мустанга. — Где выкинем этого? — спросил Алессандер. — По пути ко мне? — Я остаюсь в общежитии сегодня, — просто ответила Анита, проезжая прямо по улице, чтобы сделать пару кружков по кампусу. — Что? Зачем? Я думал, мы… — Середина ноября, Алессандер. Семестр заканчивается. Нужно учиться. Экран её телефона мигнул с кармашка в консоли. Пришёл ответ от Мэтта. Анита не нервничала и не переживала. Знала, что написал Мэтт, знала, что сделал Мэтт. И знала, что должна сделать сама.

***

Чтобы хоть как-то занять время до назначенной встречи, Анита читала все вышедшие интервью с жертвами Льюиса Стивенсона. Из-за проверки ложных зацепок в деле об убийстве и проблем Филиппо, она почти перестала обращать внимание на этот виток дела. Для неё девушки были лишь отвлекающим манёвром. Да, их было немного жалко — также, как жалко больных детей, для которых заводят страницы на «GoFundMe»1. Сочувственно поджимаешь губы, видя несчастное личико, листаешь дальше и лайкаешь фотку щенка. Но эти девушки уже сделали так много. Анита, может быть, не сильно жалела их — но восхищалась. Двенадцать девушек и женщин публично заявили, что пострадали от рук Льюиса Стивенсона. Двенадцать человек. Разных возрастов, рас, уровня достатка. Несколько уже закончили университет. А ещё они говорили, что жертв намного больше, просто не все готовы выступать перед прессой. Ещё минимум трое готовы свидетельствовать в суде, но не хотят говорить с прессой. Потому что они готовились к суду. Именитый адвокат, которого наняла София Гарсиа, смог добиться посмертного дела. Это могло стать прецедентом в США, потому что Стивенсона ещё не признали мёртвым. В Коннектикуте пропавшего признавали погибшим после семи лет отсутствия, если родственники, конечно, не обращались в суд раньше. А мама Стивенсона не торопилась — она вовсе пропала из поле зрения медиа после первого и единственного интервью, где яростно отрицала любые обвинения против сына. Неудивительно, что у девушек теперь брали интервью «Роулинг Стоун» и «Нью-Йорк Таймс». Журналисты пытались выяснить, занимался ли всем этим Стивенсон или один из старейших университетов страны скрывал кружок по изнасилованиям. Девятнадцатилетняя Сара Рейндольдс, та самая Сара, дала уже несколько интервью. Она говорила, что слышала слухи. Почему важно занавешивать окна, закрывать двери. Почему девушки в колледже Беркли так волновались из-за парней, крутившихся вокруг общежития. — От Лесли, другой жертвы, я узнала, что некоторым везло больше. В сестринствах старшие предупреждали младших — ну, не доверять Дельта Омикрон Пи, не хранить фото в облаке. Но если тебе не повезло попасть в сестринство, если ты недостаточно богатая или влиятельная, чтобы подружиться с кем-то старше и опытнее, тебе никто ничего не говорил. Все знали — и никто ничего не говорил. Никто не называл имени даже. Просто советовали не рассылать нюдсы. Лесли Джонс недавно исполнилось двадцать девять, и она работала финансовым консультантом. Лесли рассказывала, что в её время Стивенсон не проводил выборку среди девушек — она знала о жертвах в сестринствах и студенческих клубах. А потом, видимо, запомнил какой-то урок. Переключился на первокурсниц, стипендиаток. Тех, кто не мог защититься. Всего одно интервью дала Шанталь Фридман. Она вспоминала, как Стивенсон писал ей, требовал деньги и видео, на которых она мастурбирует. Как заявлял, что она слишком уродливая и толстая, слишком чернокожая, чтобы насиловать её. А потом потребовал, чтобы она удовлетворила себя отвёрткой, которая так не вовремя оказалась на заднем фоне одного из видео. Через пару дней ему стало скучно смотреть, как она использует резиновую ручку отвёртки. И Стивенсон отдал новое поручение. Шанталь Фридман отчислилась из Йеля сама два года назад. Анита смотрела в её тёмные глаза на фотографиях — и думала о монстрах. Анита знала о сексуальном насилии с самого детства. Видела его как метод наказания. Как обычную часть отношений. Какое-то время не боялась его, потому что воспринимала как норму, не осознавала всего. Потом — не думала, что это в принципе может случиться с ней, потому что она всегда была принцессой, папиной пикколой. Потом папа начал рассказывать — Анита должна быть сильнее и опаснее всех, чтобы они не посмели трогать её. Оказалось, это могут сделать с ней. В любой момент, если она не будет стараться. На самом деле, папочка никогда не обещал защитить Аниту. Как и Йель никогда не обещал защищать этих девушек. Так и говорили официальные заявления администрации университета — ужасное происшествие, но это ответственность полиции, обо всём скажут результаты расследования, мы же не можем контролировать, что делают студенты в своё свободное время. Поэтому девушки давали интервью, нанимали адвокатов и брали дело в свои руки. А Анита впервые пожалела о том, что Фран убил Льюиса Стивенсона — она сама хотела расстрелять его. И не чувствовала ни капли раскаяния за мечты о том, как выпустила бы пулю сначала ему в пах, потом в живот, чтобы он почувствовал боль от разорвавшихся кишок, а потом в глаз, под углом, чтобы не задеть мозг, чтобы он мучился подольше… Но время приближалось к девяти. Мэтт ждал её, как и договорились, в пустеющей из-за затянувшегося ремонта часовни Баттелла — подальше от внимательных глаз и острых ушей.

***

Многовековое здание, в котором когда-то проводили мессы и службы для студентов и преподавателей, теперь стояло закрытым. Йель гордился своей историей, из старинных зданий делали общежития, спортивные центры, кафетерии. Из часовни Баттелла хотели сделать библиотеку. Но реставрация и перепланировка требовали много труда, сил, а что важнее — средств. А деньги в Йеле любили тратить на вечера, рекламные компании и различные соревнования. Территорию перед началом реставрации оградили забором. Но если кто-то и знал, как проникать в запрещённые места — это студенты. Анита слышала о вечеринках, которые проводились прямо в здании старой часовни, сплетни, что какая-то рисковая девчонка занималась сексом со своим парнем на башне. Сейчас, в ноябре, когда на западном побережье становилось достаточно холодно, немногие интересовались часовней Баттелла. Порвать кашемировое пальто или кожаную куртку о проволочный забор студентам не хотелось. Намного приятнее было проводить время в своих общежитиях, где хотя бы работало отопление. Поэтому Анита решила назначить встречу именно здесь. Она прошла на территорию часовни по проходу, который в прошлом году показал сам Мэтт, пытающийся впечатлить её — отходящий в сторону металлический лист, практически открытая дверь, скрывающаяся за еловыми ветками одного из скверов кампуса. Викторианское готическое здание выглядело пугающе в наступающих сумерках — высокие арки, нависающие башни. Но под курткой Анита прятала пистолет, так что страха не чувствовала. Мэтт ждал её прямо возле опустевшего алькова перед алтарём. Из часовни давно вынесли скамейки, но старательно огородили витражные узоры на стенах. Сейчас свет от включённых ламп едва касался виднеющихся из-под холщёвой ткани узоров. — Не побоялся включить свет? — спросила Анита и улыбнулась радостно и нежно. — Мэтт, я будто сто лет тебя не видела! — Окон тут нет, — Мэтт поднялся на ноги и раскрыл руки для объятий. — Ани, ох, я так рад тебя видеть. Он выглядел ещё хуже. Бледный и дёрганный, нервный. Анита даже задумалась, не подсел ли Мэтт сам на наркотики, которые ему поручили продавать. — Как ты? — прошептала она и, подумав, положила руку Мэтту на впалую щёку. — Ты… ты вообще хоть спишь? Я заходила сегодня к вам, в братство, ребята сказали, что почти не видят тебя, что ты по вечерам где-то пропадаешь. Ты к ним ходишь, да? — Ани, я же говорил, не думай об этом. — Но я не могу не думать. Это очень опасно. Я узнала кое-что. От папы. Про этих людей. — Тебе не стоило лезть в это. — Я просто поболтала с папой, я ни во что не ввязываюсь, — она пожала плечами, отошла, будто бы рассматривая витражи. Но не поворачиваясь спиной к Мэтту. — Только… ты видел последние новости о Стивенсоне? О суде? Мэтт грязно выругался. — Конечно, видел — тут куда не посмотри, только это и обсуждают. Боже, меня уже тошнит от этого. — Жуткие рассказы, да? — И мусолят постоянно эту тему! До суда всё довели — господи, какой цирк. Я не могу поверить, что всем есть дело до этого и при этом наплевать, что мы до сих пор не нашли тело Лью! Разве не это важнее? Анита вздохнула, чувствуя как тяжесть опускается на грудь и руки. Неприятная тяжесть, нервная и печальная. — Мэтт, твой друг насиловал девушек. Много девушек. Ты считаешь, это цирк? Это не важно? — Да не насиловал он никого! — взорвался Мэтт. — Он идиот, да, он мог снимать какие-то жёсткие видео, но он никого не насиловал! — У них есть переписки. Как он шантажировал девочек… — Фотками! Фотками, которые они сами и присылали! Я же говорил, с самого начала говорил, они просто застремались, что были втянуты в это, и начали Лью обвинять. Господи, да кто в здравом уме — какую-то базу данных он вёл. Деньги вымогал. Да зачем Лью это? Он был либо на тренировках, либо на вечеринках, либо с нами. — Сами присылали — или он взламывал их АйКлауд? — Да, господи, Ани, ты бы видела, сколько там было селфи! Сколько раз они сами держали телефон. Сейчас-то хороши притворяться… — Где были селфи, Мэтт? На компьютере Стивенсона, откуда ты всё удалил? Мэтт замер. Он шумно дышал через рот, как загнанная собака. — Что? — Ты сказал, «сколько там было селфи». Только девушки фото не показывали, ни в одном интервью, — просто произнесла Анита, глядя в его паникующие глаза. — Я как услышала, что на компьютере Стивенсона ничего не нашли, сразу подумала о тебе. Потому что только ты его так преданно защищал все эти месяцы. Только ты. Мэтт растерянно открыл рот, взмахнул руками, взъерошил пальцами грязные светлые лохмы. — А что… а что я ещё мог сделать, Ани? Он… он уже мёртв. Он уже за всё поплатился. Понимаешь, я же знаю его код, всё дело в точках, он так помечал, кто ему сколько денег должен среди новичков, данные после матчей. Я сразу понял, что один файл или два были удалены. Что кто-то уже чистил комп его. Тут всё и сложилось, слышишь? Тут же. Тот странный чувак на вечеринке, как всех похитили — это ж явно профессионал сделал. Я же сразу это говорил. Лью наверное спутался не с той девчонкой. Опасной девчонкой. Но меня никто и слушать не хотел. — Мэтт. Мэтти. Ты удалил сотни видео, где Стивенсон насилует женщин. Ты думаешь, мне интересно слушать про твоё расследование? — Ты не понимаешь, — застонал он, отворачиваясь, на пару секунд пряча лицо в ладонях, выпрямляясь и прячась снова. Он метался и явно был не в порядке. — Ты не понимаешь, в этом-то всё и дело. Никто слушать не хочет, никто не думает о нём. Он уже мёртв, он уже совсем мёртв, зачем всё это разбирать? В суд они его тащат, он ни за что ответить не сможет! Зачем это? Его маме жизнь портить? Его братьям? Они и так уже… уже… Ани, ну накосячил он, да. Это плохо, ладно, я больше не вру, да? Это плохо, это очень плохо, но он уже умер, понимаешь? Почему они не могут просто — просто оставить его в покое? Почему они говорят обо всём этом сейчас, когда он умер? Почему раньше в суд не пошли, а? Не в полицию? — Он заставлял девушек вырезать на своих телах его имя. Почему он их не оставил в покое? — Да господи, это!.. Мэтт замер. — Откуда ты знаешь про имя? Про это не писали. Он развернулся, но чёрное дуло пистолета уже смотрело прямо ему в лоб. Анита привычно, одним пальцем, сняла предохранитель. Глушитель утяжелял знакомый ствол, но сил хватало и рука не дрожала. Анита могла сказать многое. Что Мэтт был прав, что Льюис Стивенсон спутался с опасной девочкой. Что он умер в мучениях, и его тело никогда не найдут. Что Анита испытывала ужасную обиду за то, в кого превратился её плюшевый мальчик Мэтти — за то, что он разбил её иллюзию и мечту. Но Мэтт Паркер не заслуживал ни одного её слова. Не после того, как раз за разом выбирал своё сранное братство. Не после того, как смотрел на видео и фото напуганных, изувеченных женщин и думал лишь о том, как спасти зад своего дружка-урода. Не после того, как оказался одним из монстров — ничего не делающих, просто молчащих и стоящих в стороне. Анита нажала на курок. Пуля вылетела с едва слышным свистом, а Мэтт рухнул на каменный пол с глухим грохотом, как мешок со строительным мусором. Выдохнув, Анита оглянулась. Спрятала пистолет. Включила фонарик на телефоне, чтобы лучше осмотреть пол рядом — и, тщательно обходя разливающуюся лужу крови, нашла гильзу у одной из стен. Положила в карман куртки. Мэтти упал некрасиво, как кукла с оборванными нитями. Анита целилась в переносицу, и вместо красивого лица теперь осталось окровавленное месиво. Это зрелище тоже вызывало не ужас и стыд, а лёгкое отвращение и сильное удовлетворение. Лили бы наверняка рассказала, что Анита сама пропустила так называемые «красные флаги». Мэтт сразу защищал Стивенсона, сразу отметал все рассказы девушек. Но сначала это звучало… Ведь говорил он все правильные слова. Задавал логичные вопросы, старался высказываться деликатно. Это почти скрыло настоящий смысл — что репутация друга ему была намного важнее. Да друга ли? Господи, Анита даже никогда не видела их вместе. Может, просто выслуживался перед «старшим братом», фанател по нему как по звезде. Едва ли крышей не поехал, расследуя его убийство. Кстати. В этот раз Анита пришла подготовленной. Чтобы надеть латексные перчатки пришлось сгибать заживающие пальцы, но боль она привычно вытерпела. Потом аккуратно проверила все карманы Мэтта. Неопытный он был подставной агент — и второй телефон, и диктофон прятал просто во внутреннем кармане толстой флисовой рубашки. Анита нажала кнопку, включая последнюю запись на диктофоне. Мужской голос с сильным испанским акцентом рассказывал про открытие пиццерии для отмывания денег, так как новая лаборатория, прямо в Коннектикуте, производит много наркоты. В телефоне был сохранён только один номер. — Мэтти, — улыбнулась Анита, глядя на труп. — Ты такой джентльмен. И тут решил мне помочь. А потом наклонилась, подхватило тело за штанины и потащила к западному коридору, где строители ещё не успели залить бетоном открытый вход в старый, признанный небезопасным подвал.

***

На встречу с Гонзалезами Анита поехала в одиночку — вызвала такси, не стала ничего сообщать Алессандру и тем более Франу. Хотелось поставить точку в этом деле самой. Возможно, даже доказать кому-то что-то. Она, Анита Каваллонне, может справиться и без чьей-либо поддержки и опоры. Прошло как по нотам, потому что снова всё зависело лишь от её умения лгать. Анита встретилась с Эдмундо Гонзалезом в его же клубе, позволила осмотреть себя, доказать, что на ней нет оружия. Призналась, что пришла для взаимной выгоды. Ей — спокойные годы обучения в Йеле, им — знание, что крыса в их семье найдена, убита, и есть имя копа, который эту крысу им подкинул. Не пришлось даже намекать — и так все сразу подумали, что в недавней перестрелке, где погибли восемь дилеров, были виноваты Мэтт Паркер и полиция. — Он крутился вокруг меня, вопросы задавал хуже, чем налоговая или миграционная служба! Хотя я родилась в США и имею гражданство, а папочка давно грин-карту получил, — преувеличенно ворчала Анита, замешивая коктейль для Гонзалеза. — Эти собаки позорные, м? — Отродья, — согласно кивнул тот. — А вы умная маленькая chica2, верно? И руки не боитесь пачкать. — Мы из старой гвардии, — улыбнулась Анита и показала запястье в лангете. — Нам в принципе сильно напрягаться не нужно, чтобы разобраться с такой мелочью. Да и вам, уверена, тоже — мне просто повезло оказаться рядом. — А нам повезло, что вам повезло. Они чокнулись бокалами в тосте и в целом приятно провели время. Анита не позволяла себе расслабляться и внимательно следила за каждым членом группировки, иногда заходящим в комнату. Несмотря на здоровые опасения, Эдмундо Гонзалез лишь немного пообщался с ней про Йель, так же, как и его подчинённые, обругал само устройство университета и уклонение от налогов, поинтересовался, как там рынок сбыта наркоты среди студентов поживает. И, пообещав никогда не забывать, как Анита помогла ему, лично проводил её к выходу из клуба. Даже пожал руку на прощание. У Аниты теперь в телефоне хранился личный номер главы клана Гонзалез — крупнейшего распространителя наркотиков в южной части Коннектикута, контролирующего Нью-Хэйвен и ближайшие города. И Анита смогла сделать это сама. Без поддержки Алессандра и без угрожающе стоящих за спиной телохранителей. Просто… сочинила ложь и улыбнулась. И Мэтт Паркер — единственный, кто считал смерть Льюиса Стивенсона убийством — никогда больше не заговорит. Никто не вспоминал, что она конфликтовала с братством, потому что Анита пыталась помочь им разобраться с репортёрами. В принципе, у Дельта Омикрон Пи были проблемы поважнее. Благодаря отвлекающему манёвру, который она же придумала и разыграла. Всё закончилось. Все проблемы, начавшиеся с незапланированного августовского убийства, закончились. Анита со всем разобралась. Она могла выдохнуть. Она… Спустя часы и дни, Анита не смогла бы объяснить, почему решила вызвать Марка, своего водителя. Почему отправилась в особняк в центре Бруклина. Она не совсем помнила. Какая-то часть неё знала, что ничем хорошим это не закончится. Но другая её часть? Анита всё сделала правильно. Анита со всем справилась. И Анита хотела рассказать об этом папочке.