Игра лжецов

В Бруклин машина приехала за пару часов до рассвета, и у Аниты просто закрывались глаза. Она открыла входную дверь своим ключом, ввела код сигнализации, оглядела тёмные и пустые комнаты и тихо поднялась по лестнице. Отцовская спальня располагалась в конце коридора. Анита редко заходила туда, но помнила по детским проказам — большое круглое помещение, множество чёрно-белых картин и фотографий на стенах, гигантский платяной шкаф, в котором она пряталась от гувернанток, играя в прятки. В пять лет папочка нашёл её раньше, откопал из-под дизайнерских костюмов и со смехом поднял на руки. Фран наверняка бы спросил, побил её Адрианно за такой проступок или нет. Но вот в чём дело — папочка щекотал её бока и подбрасывал в воздух, рассказывал на итальянском, что Анита отлично спряталась и так им, скучным учителям. Адрианно любил её и был ласков — в детстве с такой же частотой, как и был жесток. Только в последнее время чаши весов потеряли равновесие. Наверное, из-за воспоминаний об этой ласке Анита и хотела рассказать отцу о том, как справилась с университетскими проблемами. Она сделала всё по правилам, верно? Так, как её и учили. За тяжёлой дверью едва слышно раздавался храп Адрианно. Был дома, не на встрече — значит, за завтраком можно всё обсудить. В своей комнате Анита переоделась в одну из пижам, сняла лангету с руки, смыла макияж. Зарываясь носом в подушку вспомнила, как совсем недавно они с Алессандром проводили время в этой постели — и заулыбалась против своей воли. Спустя несколько часов беспокойного сна её разбудила горничная. — Дон просил позвать вас на завтрак, мисс, — вежливо сказала женщина, заглядывая через дверь в спальню. — Вы спуститесь? — Да, через пару минут, — сонно отозвалась Анита и потёрла глаза. Она поспешила одеться и привести себя в порядок. Хотела выглядеть как можно лучше даже для обычного семейного завтрака. В последнее время Анита редко бывала дома. Папочка не преминул об этом напомнить. — Пиккола! Наконец-то блудная дочь дома, а? Иди сюда. Анита поцеловала руку отца, прямо в большой семейный перстень. Он потом положил руку ей на щеку, заставил подняться, сухо прижался губами к виску. — Садись, садись. Бери кофе. Мальчик Джиротти говорил, что ты не приедешь домой. Занята. Экзамены? Про себя Анита обругала Алессандра на двух языках. — Мы с ним не поняли друг друга. Я не планировала возвращаться на долго, но… — Ты будешь есть? — перебил её Адрианно, разделывая вилкой бекон. — Я ем, папочка. Я… как у тебя дела? — Хорошо, хорошо. Ты знаешь, что мы решили открыть новый ресторан? В Куинсе. Нужно больше денег выводить, да? Мне нужен отдых. Я так чертовски устал от этой дурацкой страны. Думаю, Греция. Тебе нравится Греция? — Ты хочешь съездить в Грецию? — Кипр. Все эти древние развалины, — Адрианно довольно хмыкнул. — Да, мы слетаем в Грецию. — Мы? — Ты не хочешь отдохнуть с отцом? — Конечно, хочу, — Анита отпила кофе. — Если совпадёт с каникулами. Учёба, папуль. — Studente, — с презрением отмахнулся Адрианно. — Это так важно? — Пап, а что насчёт Филиппо? Филиппо Джиротти? — А что насчёт него? — Мы так… Анита помялась немного, убирая волосы за плечи. — Мне очень стыдно, папочка, прости, но мы так и не нашли, кто сдал его. — Ну и что? — беспечно переспросил дон. — Филиппо хороший мальчик, я же сразу говорил. Он нас не сдаёт. Суд уже, когда? Через месяц? Его адвокат выбил суд присяжных. Ищут. Посмотрим, что мы сможем сделать, когда их выберут. «Сразу» он говорил совсем другое. Анита подвинула чашку кофе за ручку, ровняя её на столе. — И тебе всё равно на крысу в семье? — Мы найдём его, когда придёт время. Есть смысл сейчас гоняться за призраками? М? Тратить силы? — Адрианно посмотрел на неё, с прищуром. — Надо уметь выбирать свои битвы, пиккола. — Хорошо. А что насчёт наркотиков, застрявших на границе? С Аляской покончено, Браконьеры нас в штат не пустят. — Тони с этим разберётся. — Тони? — удивлённо переспросила Анита. — Тони Моретти? — А кто ещё, кроме него? — Да кто угодно! Он же идиот! — Анита, — с усмешкой пожурил её Адрианно и откинулся на спинку кресла. — Пусть Моретти жопу рвёт. Должна же быть от него польза? Мы пока поработаем внутри. Свои производители. Не всё же нам закупать и перевозить. Нам нужны свои лаборатории. Мы можем вложить деньги в фарму — получим сырьё. — Рискованно путаться с большой фармой. — А кто не рискует, тот что? Адрианно поднял свой кофе в тосте. Анита улыбнулась. — Раз уж нам нужны свои лаборатории, то у меня есть для тебя хорошие новости. — Неужели? Порадуй папочку, пиккола. — В Коннектикуте, рядом с нами, есть семья Гонзалезов. В основном с наркотиками работают, большой выбор, сеть дилеров, местное производство. Я подружилась с их боссом, — Анита гордо вскинула голову. — Он считает меня своим должником. — О? И как же так вышло? Я думал, ты в своём Йеле хочешь на образовании сосредоточиться. Учёбе. Разве не за это я деньги плачу? — Это долгая история. Анита аккуратно отложила вилку и нож. — Ты наверняка знаешь про пропавшего студента из Йеля. Я знаю, ты следишь за тем, как у меня дела, тебе докладывают. А это по всем новостям показывали. Пропал Льюис Стивенсон. Ну. Я его убила. Адрианно ничего не сказал. Анита подняла глаза. — Точнее, я заказала киллера для него и ещё четырёх парней. Они мешали мне. План был в избиении и угрозах. Но потом Стивенсона мы решили убить. Всё пошло не по плану, полиция слишком активно рыла землю. Я заставила киллера довести дело до конца — избавиться от всех проблем, чтобы на меня ни в коем случае не могли выйти. И сама этим занималась тоже. Контролировала лично. Мы хорошо сработались. Со всем мы уже разобрались. И теперь у меня новые союзники. — Неужели? И кто же? — Адрианно сцепил руки перед собой. — Фран. Франциск, из «Риспост». Киллер. Я же сказала, мы сработались. Он помог мне с Гонзалезами по своей инициативе, без оплаты. Он предан мне теперь. Он полезен. Талантливый молодой человек, ты наверняка с ним работал. Или кто-то из капо, — поспешила объяснить Анита. — И Гонзалезы. Снова повисла тишина. В груди начинал зарождаться вибрирующий комок тревоги. Боже. Иисус и все Апостолы. Зачем она решила об этом рассказать? Зачем? Но она всё сделала правильно. Она осталась в выигрыше. — Наёмный пёс и деревенщина из Коннектикута, — поморщился Адрианно. — И это твои хорошие новости? — Они живут в ста километрах от нас, — медленно проговорила Анита, хмурясь. — Не грабят какие-то фермы, а торгую наркотиками, как и мы. У них гигантский оборот, свои лаборатории — мы можем закупать у них товар, а не возить из Мексики или пытаться открыть свои точки, уходя в минус. — И ты, конечно же, знаешь всё про их оборот и их товар. — Да, потому что я неделями выясняла про них информацию, я общалась с Эдмундо… — Эдмундо! — воскликнул Адрианно насмешливо, поднимаясь на ноги. — Эдмундо! Ты себя-то слышишь? Анита замолчала, поджимая губы. Пальцы покалывало от волнения. Папочка вроде бы не злился, но… — И твой Фран. В этот раз имя прозвучало совсем издевательски. — Наёмник может привязать тебя к убийству, которое светят по каждому каналу. Этим ты хотела похвастаться? Этим ты хотела поднять мне настроение? Я выгляжу обрадованным, пиккола? — Фран предан мне, — тихо повторила Анита. — И как ты это знаешь, м? Как? Мальчик сказал тебе красивые слова? Анита, Мадонна, будто ты можешь разобраться в таком! Ты же маленькая наивная дурочка. Ты веришь, что Филиппо верен семье, что Алессандро хочет спасти своего брата, что я должен спасать этих тараканов. Ха, помнишь, как ты требовала от меня спасти Алессандро? Помнишь этот урок? Анита машинально спрятала сломанные пальцы под столешницу. Но Адрианно дёрнулся вперёд, поймал её за подбородок, заставил развернуться к себе — с такой силой, что она больно упёрлась в подлокотник кресла боком. — Ты… ты же сам сказал, что Филиппо верен — ты только что говорил… Хватка на лице усилилась. Анита прикусила язык. — Ты маленькая наивная дура, которая слишком много о себе возомнила, — ласково объяснил Адрианно, глядя ей в глаза. — Уехала в университет, начала считать себя такой важной. Кем ты себя видишь, пиккола, донной семьи? Ты просто ребёнок, который. Ничего. Не. Понимает. Папочка потряс её за лицо, как щенка трясут за шкирку. Анита зажмурилась. — Ты сам говорил, что я стану… Начала перечить мне. Начала спорить. Я слишком распустил тебя, м? Путаешься непонятно с кем, творишь непонятно что. — Папа… Пальцы сдвинулись с подбородка, нежно огладили щеку. А потом Адрианно вцепился ей в волосы, наматывая длинные пряди на кулак. Анита выпрямилась, пытаясь уйти от болезненного натяжения. — Если ты такая тупая, Анита, то нужно признаваться. Нужно приходить к папочке и говорить: «Папа, я тупая идиотка, мне нужна помощь». Capire? Слова обжигали почти так же, как и боль. Анита не была тупой. Анита со всем справилась. Она сама со всем разобралась. — Но мне не нужна была помощь, — сказала она почти неосознанно. Адрианно с силой дёрнул её за волосы, схватил за локоть, выдёргивая с кресла. Анита едва не свалилась, запнувшись о ковёр. Адрианно потащил её дальше, в центр столовой, ругаясь на смеси итальянского и английского. Его голос эхом отдавался от высоких потолков: «Кого я вырастил, наглая девка, puttana, дура, idiota!». Издалека послышался хлопок двери в задний двор. Прислуга, как и всегда, сбегала при звуках скандала. От этой мысли Анита почему-то разозлилась. Она перехватила руку отца, удерживая её на месте, чтобы он не мог сильнее дёрнуть за волосы. Выпрямилась. — Что я сделала не так? Я идиотка, хорошо. Скажи, что я сделала не так, не по правилам. Не так, как ты бы поступил. Что я должна была сделать? Адрианно отпустил волосы и вырвал руку из хватки. — Если мне нужно объяснять тебе это, то ты ещё тупее, чем я думал! — Почему?! — Потому что я так сказал! — Ответь мне! — закричала Анита в ответ. — Что, проблема в Фране — в киллере? Мы не можем доверять ему до конца? Ты знаешь, что Моретти женат на Саре О’Коннели! И ты ничего не делаешь — ни с ней, ни с ним. Даёшь ему задание по ввозу всех наркотиков. Сарто на глазах окружает тебя армией и может убить в любой момент — ты шутишь с ним об этом за завтраком! Это нормально, но я не могу поработать вместе с киллером? Которого я проверила, которому я верю? И почему? Почему?! Выстрел оглушил её. Сначала Анита не могла понять, что произошло. Не могла поверить. Это не укладывалось в картину мира, в сознание. В ушах звенело от громкого звука, когда-то небольшой комочек тревоги теперь разросся на всё тело. Не давал дышать, заставил пальцы онеметь, а коленки — трястись. Анита медленно опустила глаза. Гильза сидела в паркете, рядом с её ногами. Папочка направил на неё пистолет. Свой любимый глок. — Ты наглая девка. Забыла своё место, — тихо сказал Адрианно, и при взгляде в его глаза Анита вспомнила прозвище отца. Безумный пёс. Он никогда раньше не направлял на неё оружие. — Когда умные люди говорят тебе, что нужно делать, ты слушаешь. Когда твой отец даёт указания, ты подчиняешься. Когда твой дон, глава твоей семьи, отдаёт приказ — ты выполняешь. Я понятно выразился? Анита не могла пошевелиться. — Ты забылась. Вообразила о себе непонятно что. Ничего, я займусь твоим воспитанием. Если ты снова ведёшь себя как ребёнок — буду обращаться с тобой как с ребёнком. Единственная причина, почему я тебя сейчас не наказываю — это приглашение на свадьбу Луккезе. Тебя ждут там двадцатого ноября. Я не могу поехать, есть дела важнее. Так что ты должна приехать, вести себя прилично и представить семью. С таким простым заданием ты можешь справиться? Она открыла рот, чтобы ответить. Знала, что должна ответить. Но во рту пересохло, язык не шевелился, губы дрожали. Анита вся дрожала. — Идиотка, — выплюнул Адрианно. — И за эту неделю тебе нужно разобраться со своим беспорядком. Избавься от этого киллера. Подчищать хвосты, простое правило, чёрт тебя задери! Первое, чему я научил! А? Мне плевать, сама его убьёшь или наймёшь кого-то ещё. После свадьбы Луккезе я должен услышать, что этот Франциск из «Риспост» мёртв. И никакого больше «сработались». Ведёшь себя прилично. Сердце стучало так сильно, что Анита почти не слышала голос отца. Убить? Франа? Неожиданно отец оказался совсем рядом, подошёл вплотную. Анита вздрогнула, поднимая глаза. Адрианно поднял руку, ту самую, с пистолетом. Приставил ствол к её виску, аккуратно, почти ласково, провёл ниже, убирая растрёпанную прядь волос. — А если ты не справишься с такими простыми поручениями, то пожалеешь, что на свет родилась? Поняла меня. Пожалеешь. Отвечай, поняла или нет! Анита, зажмурившись, судорожно кивнула. Металл пистолета обжигал холодом, она боялась вдохнуть лишний раз. Это не напоминало перестрелку, не напоминало погоню. Она была здесь, в своём доме, рядом с отцом. И Адрианно мог вынести ей мозги. И никто её не спасёт. — Я уже пожалел, — усмехнулся папочка и ушёл. По пути он скинул посуду со стола. Начал снова орать, поднимаясь по лестнице к себе комнату — про испорченный завтрак, про неблагодарную идиотку. Только почувствовав боль в коленях Анита поняла, что упала. Она пыталась дышать, но грудь сдавливала железная хватка. Перед глазами плясали чёрные мушки. Паническая атака. Это была паническая атака, потому что папочка только что угрожал убить её. Не побить. Не сломать кости. Не наказать. Убить. И Алессандра рядом не было. Франциска не было. Она сидела здесь одна. Сидела здесь, на полу, пока отец ушёл к себе в комнату — но он мог вернуться в любой момент. Потому что она его разозлила. Зачем вообще начала спорить, начала кричать? Не стоило повышать голос, не стоило спрашивать. Надо было просто кивнуть и послушать. Вести себя хорошо. Надо было вообще ничего не рассказывать. Нет, а если бы он сам узнал? Тогда бы он её убил. Он бы её убил. Анита и раньше про это думала — в шутку. Отец никогда не терял контроль, наказывая её. Не оставлял синяков там, где их могут увидеть. Не наносил травм, которые могут испортить ей всю жизнь. А сейчас целился в Аниту из пистолета. Он мог убить её. Хотя она всё сделала по правилам. Она всё сделала правильно. Она была не виновата. Она задыхалась. Анита не могла дышать.

***

— Наконец-то снег, — почти смеясь сказала Лили, выглядывая из окна своей комнаты в общежитии. — Я думала, что этой зимой не будет снега. А так у нас может быть настоящее белое Рождество, да? — Да, — кивнула Анита, сохраняя файл с блок-конспектом. — Да, было бы славно. Лили обернулась к ней, смотрела пару долгих секунд. Потом закрыла окно и села рядом на кровати, подобрав под себя ноги. — Эй, ты в порядке? Ты какая-то поникшая. — Я устала, — пожала плечами Анита. Перед ней был открыт список дел до окончания семестра. Программой для удобного планирования ещё в прошлом году поделилась Лили. Красивые схемы, чек-листы прямо на планшете. Сейчас большая часть строчек горели красным, окошки для галочек оставались свободными — не сданные тесты, эссе, заваленные квизы. Анита не сильно переживала об учёбе, были проблемы поважнее. Но этот список давил на неё, почти как физический вес на плечах. Ещё одна неудача, ещё один долг, обязанность, с которой она не справилась. — На праздниках тебе надо как следует отдохнуть, — с сочувствием сказала Лили, похлопывая Аниту по колену. Она едва не подскочила на месте от неожиданности. — Каких праздниках? До Рождества ещё больше месяца. — Скоро же День Благодарения. Лили, — Анита со смешком закатила глаза, и всю голову тоже прокатила по плечу, чтобы посмотреть на подругу. — Мы итальянцы. Мы не празднуем День Благодарения. — Совсем? — Лили нахмурилась, будто думала, что Анита её разыгрывает. — А… как? — Так же, как не христиане не празднуют Рождество? Да и вообще, сейчас многие критикуют этот праздник. Устраивать пир из-за начала кровавой колонизации. Помнишь об этом? У коренных жителей отняли их свободу и всё такое. — Ты звучишь как профессор Воткинс! Анита засмеялась — впервые за несколько дней. Лили с хихиканьем привалилась к её боку. — А что вы празднуете? — спросила она спустя некоторое время, доставая телефон из кармана и пытаясь гуглить. — Какие-то свои праздники? — Хм. День Сан-Дженнаро. Святого Януария. Это патрон Неаполя, где папочка родился. Мы его празднуем. — Анита. Я спросила про весёлые праздники. Еда, встреча всей семьи, — Лили толкнула её в бок. — Не католические ваши развлечения. — Ты сама католичка. — Я бы попросила, я протестантка! — Я не знаю, на самом деле. Пасха? День Труда? Ferragosto? Хотя мы его праздновали только пару раз, когда в Неаполь ездили. Анита не смогла бы вспомнить те семейные праздники, про которые хотела услышать Лили. Отец любил вкусные пирушки и походы в церковь. Поминание святых и выполнение ритуалов. Но вот Лили в прошлом году выкладывала в Снэпчат фотки с дня Благодарения — как вернулась к родителям, встретилась с тремя сёстрами и их детьми, обнимала бабушку, играла в настольные игры. В доме Каваллонне устраивались только званные вечера или пирушки среди капореджиме в честь удачно выполненного крупного задания. Впрочем, даже такого давно не было. Снова стало плохо, тревожно. При мыслях о доме, об отце. Анита кинула взгляд на часы. — Ладно, прости, мне пора идти к себе. У меня планы. — Анита, ты… Лили схватила её за руку. Анита дёрнулась в сторону, уходя от прикосновения. — Прости, — прервала неловкое молчание подруга. — Я хотела спросить. Точно всё хорошо? Я знаю, все обсуждают, что Мэтт давно не возвращался в братство, но… ты не переживай. Про него в последнее время такие слухи ходят. Всё с ним хорошо. «Какая хорошая отмазка», — против своей воли подметила Анита, и растянула губы в улыбке. — Я знаю. Всё нормально. Мы с ним почти не общались в последнее время, так что. Не знаю. Он сам выбрал свою судьбу. Ты слышал, с кем он связался? — Да-да, я про это и говорю! — Я просто устала. Нужно выспаться, так что я к себе. — Так у тебя вроде бы планы? — Планы с моей кроватью, — шутливо откликнулась Анита и вышла в коридор. Общежитие колледжа Беркли в ноябре казалось почти вымершим. Большинство студентов проводили время в библиотеках и комнатах для занятий. Да и не было причин шуметь, выяснять отношения, ругаться, прятаться. Уже несколько месяцев никто посторонний не пытался проникнуть в коридоры старинного здания. Анита остановилась перед своей комнатой, прислушалась. Изнутри раздавались шаги. Чуть приоткрыв дверь, чтобы никто не увидел случайно, она зашла внутрь. Никаких посторонних — только наёмный убийца. — Миледи, какой приятный вечер, какое неожиданное приглашение, — заулыбался Фран, подходя к ней танцующей походкой. — Поцелуй на встречу? Он наклонился прежде, чем Анита успела ответить. Поцелуй оказался почти невинным — сухое прикосновение губ, жаркий вдох на коже. Фран поцеловал её ещё в щёку, прежде чем отстраниться, и Анита накрыла пальцами это место. — Ты выглядишь слишком грустной для рассказа, что рассталась со своим щенком и готова проводить со мной жаркие ночи. Улыбка Франа стала походить на кривоватый оскал. — Почему тебя только это интересует? — проворчала Анита, проходя в комнату и убирая планшет на стол. Рассеянным, дёрганным движением она сняла лангету. Попыталась аккуратно согнуть пальцы. — Эй, дурочка, ты чего, пусть заживают! — прикрикнул Фран, шагая следом за ней. — Меня не только это интересует, но, скажем так, один из актуальных вопросов. Анита позволила Франу взять её за руку, осмотреть пальцы, как будто он мог увидеть заживающие переломы через кожу и мышцы. Опухоль и синяки давно сошли. Но Анита боялась сместить кости, не дождавшись полного восстановления. Конечно, иногда пыталась двигать пальцами — скорее от нервной неусидчивости, чем от любопытства. Как сейчас. — Я хотела тебе кое-что показать. Поэтому позвала. Пошли, садись. Фран послушно прошёл к кровати. Анита, неосознанно копируя Лили, села на покрывало, подбирая ноги. Матрац прогнулся под тяжёлым весом киллера, устраивающегося рядом, опирающегося на стену, а потом сползающего ниже, некрасиво упираясь подбородком в собственную грудь. — Ну? Анита не хотела говорить. Смотрела на появившиеся из-за позы складки двойного подбородка, растрёпанные волосы с явно выцветшей зелёной краской, татуировки. Думала о том, как Фран посылал надоедливые сообщения, как говорил с ней. Как видел её. — Ладно, я скажу. Это как-то связано с тем, что ты перевела мне деньги? — Это оставшаяся часть твоего гонорара. Как и обещала, после того, как разберёмся с делом, всё заплачу. — Ты разобралась, а не мы, — Фран протянул руку, тыкая её в бедро. — Я заметил исчезновение Мэтти-Мэтта. Будешь кокетливо притворяться, что ты тут не причём? Медленное движение не заставило её дёрнуться. Анита улыбнулась, фыркнула, подавляя смех. — А ты думал, я могу только приказы отдавать? — Вообще-то да, я думал, в этом вся твоя фишка. — У меня много фишек, — весело огрызнулась Анита, а потом потянулась за бумагами под её подушкой. — Например, это. Ладно. Мы… ты рассказал мне. О своём прошлом. Фран напрягся — неощутимо, незримо, но Анита будто почувствовала изменившуюся атмосферу в комнате. — И я не могла кое-что забыть. Понимаешь, ты сказал, что имя своё знаешь из-за браслета на руке. С «Франом Ж.» и номером. И я всё думала, что же это было. А потом вспомнила, где я такие видела. В отелях, где устраивали детские комнаты или кружки, малышам такие надевали. Чтобы различать быстрее. Анита облизнула сухие губы. Достала среди бумаг распечатанную газетную статью. — И в дешёвых отелях нет детских комнат. И… если твои родители заехали в отель с ребёнком, они не могли выехать без него. На самом деле… на самом деле, ты ведь не идиот, Фран, ты тоже об этом думал, да? Они в принципе не могли приехать в Турцию с ребёнком и бросить его там без какого-либо скандала. В общем. Это оказалось не так уж тяжело найти. Она протянула бумагу Франу. Тот не взял её — в принципе не шевелился. Только смотрел на Аниту широко распахнутыми глазами. Побледнел. Со вздохом, она положила статью обратно себе на колени. — Франциск Женет был объявлен пропавшим из пятизвёздочного отеля в девяносто шестом году. Нанятая отелем няня заявляла, что его похитили — мол, она отвернулась на пять минут, позвать из бассейна группу старших детей, помогала коллеге. Твой папа был работником банка. Потерял работу вскоре. Потому что твои родители на два года остались в Турции, продолжая поиски. Наняли несколько частных детективов, привлекали телевидение. Про тебя есть несколько форумов, куча видео на Ютубе. Загадочное исчезновение, соперничает только со случаем Мэделин Маккан. Фран всё ещё молчал. Анита достала другую бумагу. — Твои мама и папа развелись в две тысячи пятом, когда тебя официально признали мёртвым. Мадам Женет вернулась к юридической практике. Она теперь активизмом занимается. Против секс-траффикинга, за безопасность детей и женщин. Почти как ты, — Анита неловко улыбнулась. — Они никогда не продавали тебя тем людям. Они никогда не хотели причинить тебе вред. Они никогда… никогда не переставали думать о тебе. — Замолчи. Впервые Анита слышала такой голос у вечно весёлого, смеющегося, готового к атаке Франа. Хриплый, надорванный. — Ты и так о чём-то подобном думал, верно? Потому что история тех людей не имеет смысла. Как бы наркоманы-европейцы оказались в Турции с ребёнком? И выйти на торговлю людьми трудно даже нам, не говоря уже о простых людях на улице. И… — И зачем ты мне это рассказываешь?! — воскликнул Фран, выпрямляясь и садясь на кровати. Часто Анита забывала, какой он высокий на самом деле — выше неё, шире в плечах. Фран сутулился, расхаживал вокруг почти вприпрыжку, никогда не нависал. Теперь он будто пытался напугать её. Пытался заставить её молчать. — Да. Я, чёрт возьми, не идиот. Я думал об этом. Я знал, что могу загуглить своё имя. А ещё я знал, что мне… что всё рухнет, если бы это оказалось правдой. Эта правда оказалась правдой, — невесело засмеялся Фран, указывая на бумаги в её руках. — Чёрт. Твою мать. Зачем, Анита? Я… я поделился с тобой важным. Секретом. Что мне нужна злость на них. — Чтобы убивать. Выполнять работу, да, — Анита кивнула и придвинулась ближе, не боясь этой внушительной фигуры. — В этом всё и дело. Послушай меня внимательно. Сейчас нам обоим очень нужно, чтобы киллер Франциск потерял свою злость. Чтобы он исчез. И, может быть, самое время, чтобы Франциск Женет появился. Например, в Женеве, на конференции «ООН-Женщины», где будет выступать его мама. Фран посмотрел на неё с непонимающим выражением. — С чего бы мне уезжать? — тихо, но как-то резко спросил Фран. — Я не могу понять, зачем ты перечислила мне те деньги на счёт, а теперь ещё и это. Ну, миледи? Какие объяснения? — Я же сказала про деньги. — Ты правда думаешь, что я хотел их получить? Что я всё это время ждал оставшийся миллион? — Фран, ты звучишь так, будто тебя деньги оскорбили. — Они меня оскорбили, — фыркнул наёмник. — Почему сейчас? — Потому что мы завершили дело. Мы со всем разобрались, — Анита не знала, что ещё сказать. Но Фран, кажется, вновь понял её и без лишних слов. Скорее даже, несмотря на лишние слова. — Мы завершили дело. Ты оплатила сделку. И твой отец узнал обо всём, верно? Анита с усталым вздохом отвела взгляд. — Только после встреч с ним ты становишься такой, — зло взмахнул рукой Фран. — Что, твой щенок проболтался? — Алессандер тут не причём. — Неужели? А как тогда… Фран осёкся. Ещё раз посмотрел на неё, окинул внимательным взглядом. Искал синяки. — Ты сама рассказала, да? Боже, Анита. Просто… зачем? — Потому что я всё сделала правильно, — ответила она, и со стыдом почувствовала, как задрожал подбородок. Даже смешно — Анита годами, многими годами не плакала. Ни от боли, ни от обиды. Она умела держать лицо, умела врать другим и себе. Но сейчас… — Я всё сделала правильно, и я со всем справилась. Это причина для гордости. Его донна Каваллонне снова проявила себя. Он должен был обрадоваться, и всё бы наладилось. Он бы успокоился. Такие правила. Тёплые руки обняли её за плечи, притянули к себе. Фран завалился назад, криво лёг поперёк подушек. Анита повернулась, пряча лицо в изношенном свитере Франа. — Я всё сделала правильно, — прошептала она, прикусывая губу. Фран дал ей несколько минут отдышаться, гладил по волосам и ничего не говорил. Потом отстранился и положил руку ей на щеку, заглядывая в глаза. — Он приказал тебе избавиться от меня, верно? Такое поручение дал дон Каваллонне? Анита кивнула. — Я уже не знаю, как он думает и о чём. Почему посчитал тебя угрозой. Но… он не даст тебе покоя. Если я не справлюсь, сам тебя убьёт. — И что? — Что значит «и что»? — Ты думаешь, он сможет меня убить? — Фран с усмешкой приподнял брови. — Анита. Он не посчитал меня угрозой. Он просто хочет тебя контролировать. — Да наплевать, причина не имеет значения! Ты хочешь стать мишенью для всей моей семьи? Я, — Анита прерывисто вздохнула, — я нашла отличный способ, как всё исправить. Ты сможешь увидеться с семьёй, а я… — Зачем мне видеться со своей семьёй? Это звучит красиво на бумаге, но ты подумала о реальности? Я не знаю эту женщину, — кивнул на отброшенные бумаги Фран. — Она не знает меня. И ты думаешь она обрадуется, узнав, что её малыш подвергался изнасилованиям каждый день больше десяти лет? Что он убил людей — сотни, тысячи людей? Или мне нужно просто обманывать её, для красоты встречи? Анита ничего не смогла ответить. Об этом она не думала. На самом деле, она в принципе не думала о логистике этой встречи, об эмоциях или чувствах мадам Женет. Ей было важно выгнать Франа из страны. — А ты — что будешь делать ты? — тем временем продолжал наёмник. — Постараешься лучше притворяться послушной дочкой? Бросишь университет, чтобы он успокоился? Дашь задание твоей косметической компании придумать консилер получше, чтобы все кровоподтёки скрывал? — Прекрати. — Нет, это глупый план — как и все твои планы. Я никуда не поеду. Потому что вот, в чём дело. В отличие от тебя, я не боюсь дона Каваллонне. Это не первый мафиози, угрожающий мне. И даже не самый влиятельный. Я тебе больше скажу — твой папаша не самый могущественный человек ни в Штатах, ни в Нью-Йорке. У меня есть друзья, связи, деньги и клиенты. Я не собираюсь отказываться от своей карьеры и своего имени из-за угроз безумного старика. Анита тяжело сглотнула. Хотела бы она быть такой же смелой, как Фран сейчас — почти беспечно улыбающимся, смотрящим ей в глаза. — А что насчёт тебя, Анита? Больше не звал её «миледи». — Откажусь я от карьеры или от имени? — попыталась сострить она. Фран не засмеялся. — Я спрошу прямо. Ты хочешь убежать? — Ч-что? — Я не буду прятаться от твоего отца. Но если ты захочешь — я могу тебе помочь, — Фран взял её за руку и поцеловал в ладонь, куда-то в линию жизни. — Я сделаю так, что Адрианно Каваллоне тебя никогда не найдёт.