Игра лжецов

— Ты заснула стоя? Анита повернулась, отворачиваясь от окна. Алессандер прислонился плечом к дверному проёму, улыбнулся, окидывая её взглядом с ног до головы. — Нет, я просто… — Устала? Да, ты так последнюю неделю говоришь. И синяки под глазами это доказывают. Анита, всё в порядке? Она пожала плечами, подошла к гигантскому зеркалу, которое Алессандер перенёс из её комнаты в свою спальню. Неделю назад Анита уехала к нему, и домой в Бруклин не возвращалась. Волновалась, что папа заявится прямо сюда, Но пока всё шло тихо. Ждал окончания выделенного срока, наверное. — Анита, эй. Алессандер подошёл ближе. Поцеловал её в обнажённое плечо. Огладил пальцами шёлковое бюстье платья. — Выглядишь ты божественно. — Что может быть лучше Веры Вонг, — улыбнулась Анита, поправляя тщательно взбитую пышную юбку и шифоновые чёрные ленты, которые образовывали пояс и ложились на плечи подобиями лямок. Платье из осенней коллекции нескольколетней давности идеально подошло для самой яркой свадьбы Нью-Йорка. Помимо официального бумажного приглашения Анита получила несколько плохо свёрстанных картинок лично от Джульетты. Та хотела показать, сколько раз меняла мнение по поводу дресс-кода и темы. Не по собственному желанию, а потому что Дженовезе хотели красивый праздник. Запретили ей приглашать гостей исключительно в чёрном, например. На бежевые, нюдовые оттенки в итоге согласились. «Одевайся как на бал дебютанток какой-нибудь, я хочу чтобы фотографии хотя бы остались красивые», — попросила Джульетта в последнем сообщении и прикрепила картинку котёнка, лежавшего в луже будто бы от усталости. Анита отлично понимала и этого котёнка, и Джульетту, которая сейчас где-то на Манхэттене готовилась для своей свадьбы-казни. Анита чувствовала себя также. Она плохо спала, дёргалась от резких движений и чужих прикосновений, вслушивалась в шум двигателя каждой машины, которая проезжала мимо дома Алессандра. Анита ужасно устала. И всё ещё не знала, что ей делать. — Ты бы даже платье из Волмарта превратила в лучший наряд вечера, — абсолютно искренне признался Алессандер, развернул её к себе и поцеловал. В сладких прикосновениях забыться было легко. Так Анита и проводила последнюю неделю. Не рассказывала Алессандру, что случилось, ничем с ним не делилась, но постоянно касалась. Залезала на колени, утаскивала в постель. Анита начинала понимать Мэтти, который из умного студента, спортсмена и очаровательного парня превратился в дёрганного городского сумасшедшего. Анита сама себя не узнавала в зеркале. Бездействие, попытки спрятаться от правды, бессилие. Никто бы никогда так не описал Аниту Каваллонне, юную донну. Но отец уже всё сказал, верно? Она была просто зазнавшейся идиоткой. Не принцессой и не будущим боссом, а разочарованием. — Эй, — Алессандер отстранился, заглянул ей в глаза. Потом с тяжёлым вздохом подался вперёд, поцеловал в лоб, да так и замер почти на минуту. Анита зажмурилась, наслаждаясь лаской и теплом. — Всё будет хорошо. Чего бы ты не боялась, Анита — всё будет хорошо. — Я боюсь всего, — шёпотом призналась она. — Филиппо ждёт суда. Всё наше расследование было зря, все силы и весь риск пошли к чертям, потому что мы ничего так и не смогли выяснить. Поиграли, детишки, в шпионов. Вся семья, небось, смеётся. — Анита, никто не смеётся. И Филиппо молчит — я знаю, ты волнуешься за меня, но я в безопасности. Филиппо же не предатель. — И отец, он. Ч-чёрт. Он стрелял в меня, Алессандер. — Что? Алессандер весь напрягся, наклонил голову, чтобы посмотреть на неё. — То есть, Анита? Я же осмотрел, ты не ранена. — В пол, рядом с ногами. Но целился в меня. Раньше он так далеко не заходил, Санди, я не знаю, что делать. Сильные руки сжали её сильнее. Аните казалось, что она снова спряталась под утяжелённым одеялом, которое Лили однажды одолжила ей в общежитии. Тёплый вес, закрывающий её от мира. — Всё хорошо, — пообещал Алессандер. — Всё хорошо, да? Он просто хотел тебя напугать. Он бы никогда не выстрелил в тебя. — Ты не видел его глаза. Ты не видел его. — Наш дон умеет пугать. Анита, это же твой отец. Он бы не стал так делать. — Он убивал людей и за меньшее. Чем я отличаюсь? — А ты сделала что-то, как те люди, которых он убивал? Из-за чего вы поругались в этот раз? Может, я смогу помочь. Разберёмся со всем. Анита зажмурилась и отстранила Алессандра от себя. — Заводи машину. Свадьба уже через два часа, а нам нужно в самый центр Манхэттена. Мне нужно поправить макияж. — Анита? — Я не хочу об этом больше говорить. Я, правда, очень устала. Через пару минут она услышала звук закрывающейся двери. Вздохнула. Достала из косметички красную помаду и наклонилась ближе к зеркалу, чтобы нарисовать ровную линию. Руки не дрожали. Стоило собраться. Она едет на праздник, где будут все «Пять Семей». Она Анита Каваллонне, она специализируется на лжи, на приёмах, на отыгрыше роли в обществе. Уж с этим она справится! А обо всём остальном, как говорили в умных книжках, подумает завтра.

***

Свадьба века проходила в соборе Святого Патрика. Гигантская готическая церковь из белого камня стояла в самом центре Нью-Йорка, рядом с Рокфеллеровским центром. Шпили башен взмывали высоко в небо, а на фоне витражных окон и царственных арок часто фотографировались туристы. Сейчас нанятая обслуга открывала двери останавливающихся лимузинов и провожала гостей внутрь собора. Вокруг крутились папарацци. Анита знала Джульетту Луккезе и Дэниеля Дженовезе как наследников крупнейших семей нью-йоркской мафии, но мир вокруг знал их как богатых детей местных миллионеров с подозрительными способами достатка. Про такие мероприятия любила писать светская пресса. Анита не удивилась, увидев бы через неделю заметку о платье Джульетты в том же самом «Нью-Йорк Таймс». Алессандер сбавил скорость, дожидаясь своей очереди для парковки. — Я всё ещё не согласен. — С тем, что я иду одна? Пригласили только меня, без «плюс одного», — рассеянно напомнила Анита, пытаясь засунуть телефон в маленький клатч. Уместить пистолет в любимой кобуре под юбкой было и то проще. — Ты будешь там совсем одна. — Никто из донов не начнёт стрельбу перед Ним, — Анита указала пальцем в потолок и улыбнулась. — Они устроили свадьбу, чтобы укрепить мир между семьями. Всё пройдёт спокойно. — А если провокация от кого-нибудь? Гамбино? Или от Каваллонне. На пару секунд Анита пыталась проанализировать всё. Отец, несмотря на попытки сблизиться с доном Луккезе, отказался от посещения свадьбы. Внутри часовни будут, наверняка, главы и капитаны не только «Пятёрки», но и других крупных семей и группировок. Самая масштабная встреча со времён последнего заседания Комиссии. Отличный способ избавиться от всех сразу. Был ли Адрианно Каваллонне настолько рисковым, чтобы организовать такое? Чтобы похоронить дочь заодно? Вот, в чём загвоздка — Анита не могла даже предположить. Думала, знает, на что способен отец. А теперь вот… Машина тронулась с места. — Будь осторожна, — заполошно попросил Алессандер, аккуратно подъезжая к импровизированной красной дорожке. — Пожалуйста, будь осторожна. — Я всегда осторожна, — соврала Анита и, аккуратно подобрав пышную юбку, вышла из машины. Тонкий каблук неудачно встал на мостовую, но Анита удержала равновесие. Глаза ослепило несколько вспышек, и она машинально улыбнулась, шагая ко входу в часовню. Официально Анита считалась одним из самых молодых миллионеров Нью-Йорка — уже встречалась и с папарацци, и с журналистами. На входе едва не врезалась прямо в старика Луккезе. — Сеньорина Каваллонне, — улыбка дона показалась натянутой. — Рад видеть вас. — Поздравляю со свадьбой дочери, — Анита чуть наклонилась, дожидаясь знака. Дон Луккезе подставил щёки для приветственного поцелуя, не руку, а значит не считал её угрозой или помехой. Нервничал из-за чего-то другого? — Спасибо, милая, спасибо. — Вы встречаете гостей? — Я встречаю вас, сеньорина. Джульетта хотела встретиться с вами до церемонии. Пройдёмте? Старик подал ей руку, и Анита вежливо улыбнулась, беря его под локоть. На них смотрели гости, прогуливающиеся по широким коридорам. Анита видела и Гамбино, и Костелло, и нескольких русских — удивительно. Проходили мимо и сенаторы, и владелец одного из новомодных интернет-стартапов, и бывшие модели. Стоимость одежды гостей в случайном квадратном метре, наверное, заставила бы людей заговорить о необходимости принять прогрессивную систему налогов. К манерам дона Луккезе нельзя было придраться — он отвесил несколько комплиментов внешнему виду Аниты, спросил её об учёбе, о планах на Рождество. Анита почувствовала, что примеряет на себя роль как знакомую, удобную обувь. Отстранилась от переживаний, страхов. Улыбалась, шагала ровно даже по скользкому камню церковных полов, отвечала дону с таким же вежливым почтением, как общалась бы с любимым дедушкой. — Она здесь, собирается, — старик остановился перед небольшой дверью в закрытое помещение. Обычно, наверное, здесь готовились к мессам священники. Но после две тысячи девятнадцатого года многим старым и красивым церквям не хватало денег — вероятно, для таких богатых гостей выделили все необходимые комнаты. — Не могу поверить, что она уже выходит замуж, — прошептал дон Луккезе, и в его голосе вместо умилённого восторга отца звучал тщательно скрываемый страх. Потому что Джульетта становилась заложницей. Ужасался так, будто не сам согласился на эту сделку. — Я очень благодарна за возможность провести этот важный день с Джульеттой, — Анита пожала запястье старику. — Отец просил передать извинения, у него возникли срочные дела, и он не смог приехать… Дон Луккезе неожиданно фыркнул, закатил глаза. — Что? — Милая, вы слишком хороша, чтобы разыгрывать такое позорное представление приличия ради. Мы оба знаем, почему ваш ублюдок папенька не здесь. Не волнуйтесь. Идите к Джульетте, она хотела вас видеть. И, развернувшись, отправился в наос — главное помещение, куда уже медленно стекались все гости. Анита, откровенно растерявшись, зашла в комнату даже без стука. На неё тут же обернулись пять голов — Джульетта и отряд стилистов. — Анита, ты здесь! Девочка вскочила на ноги, подбирая юбки. Она как никогда напоминала фарфоровую куклу — пышное белое платье, шёлк и кружева, убранные наверх волосы с парой художественно выпущенных прядей, макияж, подчёркивающий острые скулы и большие глаза. — Джульетта! Ты восхитительно выглядишь, — абсолютно искренне улыбнулась Анита, шагая вперёд. — Боже, ты такая красивая! — Ой, кто бы говорил — это Вера Вонг? Ты купила платье у Веры Вонг для моей свадьбы? Анита засмеялась, но обняться им не дали. Одна из стилистов, держащая в руках кисточки, как оружие, попыталась схватить Джульетту за руку. — Мисс, мы ещё не закончили, если вы позволите… — Мы тут уже четыре часа, — неожиданно строго огрызнулась Джульетта, поворачиваясь. — Что ещё нужно сделать? Причёска готова, макияж вы разве что супер-клеем не закрепили! Я могу пообщаться со своей подругой? — Нас наняли выполнять нашу работу… — Вы её выполнили! Оставьте нас, пожалуйста. — Ваша фата… — Мы сами справимся! — Мисс… — Да хоть кто-нибудь меня послушает на этой свадьбе? — закричала Джульетта. Анита наконец подошла вплотную, и увидела, что не мог скрыть даже самый профессиональный макияж. Впалость щёк, бледность кожи, воспалённые от слёз глаза. — Ох, Джульетта. Стараясь не помять их юбки, Анита аккуратно привлекла девочку в объятия. Как она могла переживать о себе, когда Джульетте было откровенно хуже? В переписке она казалась намного веселее, намного смелее. Будто даже радовалась, что наконец-то вырывается из-под внимания гувернанток в пансионате и дома. А теперь? За визажистами, стилистами и кем они ещё были наконец-то закрылась дверь. Анита чувствовала, как Джульетта цепляется за дурацкую чёрную ленту на её плече. Как за верёвку спасательного круга. — Эй, — Анита отодвинула её от себя и улыбнулась. — Ты выглядишь как ангел. — Спасибо, — шмыгнула носом Джульетта. — Я думаю, кто-то из этих людей готовил девочку на бал дебютанток Татлер в этом году. — Серьёзно? — Да, забавный мужик. Полчаса рассуждал, что дебютантка из Гонконга точно связана с мафией. Он просто «чувствует это», — Джульетта наигранно округлила глаза. Они залились истеричным смехом. Потом Джульетта потащила её на небольшой диванчик. Анита со вздохом вытянула ноги, чтобы не опираться на каблуки. — Через полчаса я выхожу замуж, — тихо прошептала Джульетта, глядя в высокий потолок часовни. — Да. За грёбанного Дэнни Дженовезе. — Да. Чёрт. — Хочешь выпить? — Давай. Как сказал бы папочка, для здорового румянца. Анита с гордостью откинула шифон юбки, показывая кобуру с пистолетом на правой ноге и фляжкой на левой — те же ремни, что и на вечеринке в Линдхерсте летом. Джульетта захихикала. Они по очереди отпили джин. — Кстати, про твоего папеньку. Он сказал… я немного не поняла. Нас пригласили, но мой отец не смог приехать, я должна представлять семью теперь. Но твой так отреагировал странно. Джульетта нахмурилась и повернулась к Аните. — Ну да. Потому что вас не приглашали. Ну, точнее, приглашали, ещё в сентябре. Но после этого что-то произошло, сделка сорвалась или кто-то кого-то оскорбил. Я в такие дела не лезу, сама ведь знаешь. Но папа страшно разругался с твоим отцом. Никаких больше разговоров, договоров. Тебе выслали приглашение только по моему требованию. Папуля последние недели любые мои требования выполняет — будто опомнился и пытается вину загладить, ха. Девочка покачала головой, потянулась потереть лицо, но в последний момент одёрнула руку от слоя тональника, пудры и множества других продуктов. — Я знаю, он меня любит, всё, что угодно сделает. Любые приглашения, любая музыка на свадьбе, любой дресс-код. Но на эту грёбанную свадьбу он меня всё равно привёз. И даже слушать не хочет, когда я говорю про университет. Мол, я теперь жена. Так что много стоит его любовь, да? — Да, — кивнула Анита и сделала большой глоток джина. — Ч-чёрт. А мой папочка просто соврал. — М-м, просто хочет держать лицо? Разругаться с Луккезе опасно, не посчитай за хвастовство, конечно. — Он передо мной никогда лицо не держит. Что случилось, как думаешь? Отец отказался помогать тебе в этой сделке с гарантией взаимного уничтожения? Странно было говорить об этом договоре с Джульеттой, хотя именно она произнесла эти слова первая. Просто так давно это стало их с Франом шуткой… Фран… Анита выгнала из головы лишние мысли и передала флягу Джульетте. — Да кто их разберёт. Я давно бросила попытки понять отца. — И тебе не страшно? Что ты не можешь его понять? — Анита, — Джульетта поправила её юбку, накрывая снова бёдра и кобуру, рассеянно перебирая в руках воздушную ткань. — Я никогда не боялась отца. Поэтому я не знаю, что мне делать с Дэнни. Я никогда не жила в доме с человеком, которого боюсь. В маленькую комнатку не попадал солнечный свет. Горели только сделанные под старину светильники вдоль стен. Поэтому высокий сводчатый потолок будто бы прятался в сумраке. Анита смотрела в эту копящуюся темноту и пыталась представить — каково это, жить и не бояться? Она снова откинула юбки в сторону. — Анита, ну я замуж выхожу, — шутливо пожурила её Джульетта. — Свадебный подарок, — отозвалась Анита, подмигивая. — И не то, о чём ты подумала. Она отстегнула ремень кобуры с пистолетом. Потом присела на корточки перед Джульеттой. Задрать её юбку было сложнее — тяжёлая, многослойная ткань не давалась в руки. — В доме Господа! — продолжала паясничать Джульетта, допивая джин. — Что бы сказал святой отец?! Как Анита и думала, к платью Джульетты прилагалась стандартная свадебная подвязка. Белый шёлк, свободная резинка. Анита стащила её с ноги, а потом приложила кобуру и плотно затянула ремень. Джульетта перестала смеяться и посмотрела на неё круглыми глазами. — Анита… — Предохранитель — это такой рычажок на левой части рукояти, будет прямо под твоим большим пальцем. Не закрывай один глаз, когда целишься. Это помогает в тире, но в жизни нельзя закрывать глаза. Просто направляй ствол в середину корпуса. Попадёшь в грудь или в живот, в любом случае хватит. И не смей бояться Дэнни Дженовезе. Этот придурок не стоит того, чтобы тратить на него так много сил. Анита встала на ноги и чуть покрутила лодыжками — сидеть на корточках в каблуках было тяжело. Джульетта тоже подскочила и обняла её, крепко прижимая к себе. — Я так рада, что ты здесь. Так рада, что папа решил пригласить тебя тогда к нам. И что я решилась тебе написать после вечеринки. — Я тоже рада, — отозвалась Анита, и с удивлением поняла, что говорит абсолютно искренне. — Ты и после свадьбы должна продолжать, поняла меня? Желательно по ФейсТайму, как все нормальные люди. Что там про её проблемы с сочувствием, а? Пошёл к чёрту, Фран. Твою мать, опять она о нём думает. Анита сглотнула горькие слёзы, подступившие к глазам. Может быть, её макияж делали не ведущие визажисты, но на него тоже потратили слишком много сил и денег. Никаких слёз! — Ну, — с преувеличенным воодушевлением заговорила Джульетта, отстраняясь и взмахивая руками, пытаясь высушить собственные слёзы. — По крайней мере, в самом худшем варианте я просто умру. Это конец лучше, чем от вас, сумасшедших псов. — Эй, — возмутилась Анита. — Чего бы это? Как будто у вас людей не пытают. — Да я не об этом, — отмахнулась Джульетта, разворачиваясь к туалетному столику. — Дженовезе не смогут уничтожить всех Луккезе. И я не останусь, типа, военным призом. Как сделали с Росси. Лаурой ту несчастную женщину зовут? Анита нахмурилась. — Росси надо было убрать, однозначно, Каваллонне в Бруклине справляются намного лучше. Но убить всю семью и выдать дочь донна за собственного капо, который просто в неё пальцем тыкнул за большие сиськи? Лучше умереть, а не жить в таком позоре. Чёрт, я бы себя удавила. Или мужа! Представь, видеть его лицо каждое утро и помнить, что он убил твоих родителей, братьев. Лаура Росси. Лаура Джиротти. Верная жена, которой хвастался Филиппо. Которая сама месила тесто на домашнюю пасту и таскала детей на руках. Которая происходила из уничтоженного Каваллонне клана. — Господи, я идиотка. Потому что ответ был прямо перед их глазами. Кто в курсе всех сделок Филиппо — и кто, скорее всего, следил, чтобы все они проваливались? Кто направил их в погоню за призраками, назвал имена Сарто и Торрегросса? И у кого были причины ненавидеть Филиппо и всю семью Каваллонне? Анита с Алессандром сидели перед Лаурой, смотрели ей в глаза, знали её историю и даже не подумали, что она могла сдать мужа копам. Потому что она всегда была просто Лаурой. Та красивая, но располневшая после родов домохозяйка. Та, которой Филиппо вроде пару раз изменял. Та, которая прячется в кухне, не ходит на приёмы, встречает свёкра раскрасневшаяся от пара из кастрюли, замешивает яичный желток и муку в идеальную пасту. Мамаша и хозяйка, глуповатая и простая. Что она может? С детьми возится, да и всё. — Господи, я такая тупая. Анита знала, что во всех семьях мафии не считаются с женщинами. Что те могут быть либо матерями, либо проститутками. Что её, Аниту, недооценивают — и в этом её сила. А теперь она сама взяла и недооценила женщину. — Ты чего там ругаешься? Помоги мне надеть фату, давай, я выгнала же всех, — позвала её Джульетта. Сглотнув вязкую слюну, Анита подошла к подруге. Фата соответствовала пышному гигантскому платью. Кружевная мантилья крепилась к сложной причёске, а потом ткань рассыпалась по плечам, подолу платья, шлейфом тянулась по полу. Джульетта выглядела как ангел с церковных фресок. С другой стороны двери послышалось пение хора. — Не смей бояться, да? — прошептала Анита тихонько. Филиппо уже ждёт суда. Нет причин торопиться. Джульетта хотела видеть её на свадьбе — так что Анита обнимет её на прощание, пройдёт на своё место, посмотрит на мрачное, будто бы тоже напуганное лицо Дэниеля Дженовезе. Послушает, как все восхищаются невестой — красивой фарфоровой куклой, будто плывущей по проходу между скамейками к алтарю. Дэниель подал ей руку, помогая подняться. А потом начались долгие молитвы. Анита не верила в Бога. Но она смотрела на затылок Джульетты и молилась о жизни без страха для них обеих.

***

— Это бред. — Это правда. — Это полный бред, — упрямо повторил Алессандер, нервно заглядывая в зеркала заднего вида перед резким поворотом на нужную улицу. — У кого ещё есть мотив? — У кучи людей! — А способ? — спросила Анита, поворачиваясь на сидении. Перед долгой поездкой она сняла туфли и собрала в большое пушистое облако все слои юбки. Снова куталась в пальто, прячась от вечернего холода. — Кто больше всего знал о сделках Филиппо? Кто давал показания полиции, нам показания давал, чёрт возьми? Кто был в доме каждый день и мог избавиться от всех необходимых улик и доказательств, а что-то наоборот оставить? — Вот, она могла оставить всё самое нужное! Она могла просто отдать федералам какие-нибудь бумаги, доказательства, фото, и Филиппо бы уже упекли за решётку, — продолжал спорить Алессандер. — А теперь мы едем к ней — за Лаурой все ещё может наблюдать полиция! Что ты собралась выяснять? — Лаура не дура, Санди. В этом всё и дело, вот почему мы месяцы ерундой страдали — потому что Лаура умная женщина, умная и мстительная. Если бы копы внезапно нашли все улики в доме Филиппо, то вина бы сразу легла на неё. Не за предательство, так за плохую «уборку» по правилам после ареста. Она играет тоньше. И она почти победила. — Это бред. — Хватит уже это повторять, — раздражённо огрызнулась Анита. — Очень вдохновляет вера в меня, конечно. Алессандер медленно выдохнул. — Прости. Я не это имел в виду. Просто… ты же знаешь, что Лаура и дети сейчас живут с моим отцом. Нам нужно быть аккуратными. Он адекватно не среагирует. — Ты думаешь, я боюсь твоего старика? — Анита покосилась на Алессандра и увидела пальцы, сжимающие руль до белых костяшек. — А-а, ты боишься своего старика. А зачем его бояться, верно? Он наверное просто попробует тебя напугать, ничего по-настоящему опасного не сделает. Они выехали на почти пустую улицу, направляясь к поместью семьи Джиротти. Алессандер остановил машину на светофоре и повернулся к Аните. — Прозвучало как-то мстительно. Ты на меня обижена за что-то? Если всё дело в том, что я не верю в теорию о Лауре — прости, но это слишком неожиданно. Я доверяю тебе, ты же знаешь… — Дело не в этом, — оборвала его Анита и отвернулась к окну, пробурчала, — ты до этого мне не поверил. Про отца. — Что? Я поверил. Я знаю, что он тебя бьёт, много лет знаю, Анита, ты чего? — Ты не поверил, что он был настроен серьёзно. Ты не был там, не слышал, что он говорил, но начал спорить со мной. Что он просто припугнуть меня хотел. — Анита, господи, — Алессандер со вздохом откинул голову назад, пару раз стукаясь затылком о сидение. — Я просто пытался утешить тебя. — Отстойно получилось, милый. Старик Джиротти в девяностых выкупил гигантское поместье в маленьком районе Грейт-Нек, к северу от Куинса. Этот город рекламировали как отличное место для тихого отдыха и воспитания детей — зелень, спокойные улочки, озеро, парки. Район даже не казался частью Лонг-Айленда, абсолютно отличаясь от пышащих жизнью Бруклина и Куинса. Член итальянской мафии, занявший пять акров земли и отстроивший собственный причал в озере, стал самым ярким событием в Грейт-Нек, уступая только факту, что в этом районе жил Скотт Фитцджеральд. Что ж, старик Джиротти, устраивающий у себя дикие вечеринки и не боящийся прятать тела врагов в том же самом озере, явно гордился фактом, что его поместье многие считали тем самым домом Гэтсби из новеллы. Дорога до поместья заняла почти час с учётом типичных нью-йоркских пробок. Алессандер не повторял больше бесполезных извинений, но положил руку ей на бедро. Анита позволила, и спустя пару минут накрыла его ладонь своей, переплела их пальцы. Она понимала страх Алессандра. Старик Джиротти едва ли мог ходить, но Алессандер помнил его другим — например, повторяющим угрозы утопить Алессандра, если он снова ошибётся в домашнем задании. Филиппо любил шутить, что в таком случае Алессандер наконец-то увидит, куда сбежала его мамочка. — Ты можешь не волноваться, — сказала Анита, когда охранник открыл ворота на въезде в поместье Джиротти. — Говорить буду я. Адрианно Каваллонне никогда не держал лицо перед ней, но вряд ли поспешил рассказывать капореджиме, что дочка больше не в фаворе. Тем более старшему Джиротти, которого и капо уже многие не считали. Старика сменили сыновья. Пока Алессандер парковал машину, Анита выглядывала из окна. Повсюду горели фонари, сиял огнями причал. Он уходил вглубь озера метров на десять, так что Анита не могла рассмотреть ничего, кроме лодки с запущенным мотором. — Это дети там? Алессандер, уже открывший дверь, посмотрел в сторону тёмного озера, прищурился. — Кажется, да. Наверное, с нянькой — вроде бы Сурия убедила нанять её мужа как лодочника. Катаются каждый день. — Отлично, не нужно им это видеть, — кивнула Анита, обуваясь. — «Это»? Что ты собралась делать, Анита? — Добывать признание. Она не стала ждать ответа от Алессандра — прошла по гравийной дорожке к гигантским дверям главного входа. Об их прибытии хозяев предупредили. Но встречал Аниту, вопреки традициям дома Джиротти, не дворецкий. А сама Лаура. Неужели. — Неожиданные гости к нам прибыли, — улыбнулась женщина, проходя вперёд и оставляя за собой открытые двери. — Я только хотела детей домой позвать. Всё хорошо, донна Каваллонне? — Это ты сдала Филиппо копам? — без обиняков спросила Анита. Лаура замерла, улыбка сползла с её лица. А потом Лаура потянулась к карману куртки. Анита оскалилась. Алессандер достал пистолет быстрее. За пару секунд оказался возле Аниты, обнимая её за плечи и чуть подталкивая за себя, направил оружие прямо между глаз Лауры. — Ты же не собиралась сейчас стрелять в донну? — прошипел он. — Лаура, твою мать! Это ты сделала? — Я ничего не сделала! Я защищаюсь — почему вы меня обвиняете? — В ответ на обвинения не достают оружие. — В этой семье достают — вы знали, сколько мне пришлось выслушать из-за Филиппо? Все называют его предателем, крысой, угрожают мне! — Неужели, — хмыкнула Анита, снова выходя вперёд. — Тогда отдай мне свой пистолет. Если ты просто защищаешься. Обсудим все подозрения и обвинения как взрослые люди. Лаура крепче сжала пальцы на пистолете. Такой же стандартный глок, как и у всех. Хватка была неловкая, она нервно переводила взгляд с Алессандра на Аниту. — Ты сдала Филиппо? Ты сидела и врала мне в лицо, когда я спросила, с кем работал твой муж? — Я понятия не имею, о чём вы говорите, донна! Анита кинулась вперёд — сделала два быстрых шага. Ударила Лаура по запястью снизу вверх, заставляя дёрнуть рукой и направить пистолет в воздух. Раздался выстрел — Лаура в панике нажала на курок. От непривычной отдачи она ослабила хватку, и Анита тут же выхватила оружие у неё из руки. Упёрлась дулом прямо в пухлую, румяную щёку. — Ты, мстительная сука, подставила своего мужа и моего Алессандра? Лаура дрожала всем телом, но глаза у неё горели — тёмные, злые. Анита толкнула её назад, в дом. — Иди, шагай, я же сказала, мы обсудим всё как взрослые люди. Алессандер закрыл за ними двери. Лаура будто очнулась от этого хлопка. — Охрана! Виктор! Помогите! — Ты серьёзно зовёшь своих телохранителей? Ты думаешь, они тебе помогут? — Анита прижала пистолет к её переносице. — Я донна Каваллонне, я пришла в дом капореджиме семьи Каваллонне, и ты смеешь звать охрану? Ты будешь отвечать передо мной. Она чувствовала внимательный, напряжённый взгляд Алессандра на себе. Но Анита надела все свои маски, взвала к давно потерянному чувству уверенности. Это же не Адрианно, чего ей бояться? И перед ней так близко был ответ. Причина её ужасного страха, причина свежего шрама на боку Алессандра, причина её сломанных пальцев. Причина угрозы её семье — несмотря ни на что, Анита не могла перестать думать о Каваллонне. О своём наследии. О семье, ради которой она столько делала и так сильно старалась. И роль донны Каваллонне всегда заставляла её чувствовать себя такой сильной, такой неприкосновенной. Анита давно не была сильной. Со стороны гостиной выбежали несколько телохранителей, работавших у Джиротти. Они тянулись к собственному оружию, но замерли, увидев Аниту и Алессандра. Увидев пистолет у лица Лауры. — Спасите меня! — заорала Лаура, услышав их шаги. — Заберите у неё оружие, выгоните их! Сеньор говорил, что вы подчиняетесь мне — выгоните их! Анита подняла глаза на телохранителей. — Я пришла сюда, — громко и чётко заговорила она, — решить вопрос безопасности семьи Каваллонне. Поэтому вы оба сейчас развернётесь и уйдёте. Понятно? — Нет! Я ничего не делала! Анита опустила пистолет и выстрелила в руку Лауры, целясь прямо в запястье. Брызнула кровь, пачкая бежевый сатин платья. Крик Лауры перешёл на визг, она схватилась здоровой рукой за раненную, будто бы и пытаясь зажать рану, и боясь к ней прикоснуться. Бугаи, работающие телохранителями, нервно переминались с ноги на ногу, косились на Алессандра с ожидаемым опасением. Он тоже держал в руках оружие, да и гора его мышц производила впечатление на противников. — Вы либо начинайте стрелять в нас, — но помните, что это будет нападение на дочь вашего дона — либо разворачивайтесь и уходите! — нетерпеливо прикрикнула Анита. Она не чувствовала ни сожаления, ни сочувствия, ни ужаса. Только адреналин, из-за которого быстро-быстро билось сердце. Только ощущение, что она в шаге от финала. — Что здесь происходит? — проскрипел голос со стороны лестницы на второй этаж. — Сеньор, — простонала Лаура, — сеньор, помогите! — Юная донна, — хватаясь рукой за перила и тяжело дыша, Марио Джиротти спустился в фойе. — Что здесь происходит? — Лаура Джиротти сдала вашего сына копам, — с лёгким раздражением в пятидесятый будто бы раз за вечер повторила Анита. — Я разбираюсь с ней. — Я этого не делала! — Какой вздор! Вы же не серьёзно… — Не мешайте мне, — Анита решительно перебила старика, — мистер Джиротти. Тот поперхнулся воздухом, как и многие воспринимая американское обращение как оскорбление. Анита кинула быстрый взгляд на Алессандра — напряжённый, подобравшийся весь, будто перед ударом. Готовится нанести или готовится терпеть? — Телохранители выходят из комнаты. Сейчас же, пока я не доложила папочке о попытке захвата власти! — Так, не нужно размахивать здесь оружием и нервничать, — поспешил крякнуть Марио. — Мальчики, вы свободны. Это дела семейные, мы сами разберёмся. Лаура, пытающаяся зажать кровоточащую рану собственным же рукавом, начала всхлипывать. — Донна Каваллонне, о чём же вы говорите? Зачем Лауре сдавать своего мужа? Вредить отцу своих детей? Глупости какие! — Например, потому что вы лично выпустили кишки её отцу? А Филиппо пристрелил её старшего брата? Всхлипы прекратились. Анита отвела взгляд от старика Джиротти и посмотрела на Лауру. — Я спрашиваю последний раз, — тихо сказала она. — Стрелять я больше не буду. Я прикажу привести сюда с причала твоих детей. И посмотрю, как ты заговоришь тогда. Анита чувствовала, как болят пальцы, сжимающие пистолет. Помнила уродливо-красный шрам на коже Алессандра. Помнила страх при попытках разместить жучки в доме Дэвида Сарто. Помнила ярость отца. — Ты не посмеешь, — прошипела Лаура, брызгая слюной. — Не посмеешь. — Хочешь проверить? — Алессандер! — неожиданно закричал старик Джиротти. — Почему ты молчишь? Тебе нечего сказать? Яиц не хватает защитить свою сестру? — Донна сказала всё, что нужно. — Господи, какой ты бесполезный… Раздался второй выстрел. В фойе поместья лежала каменная плитка, и пуля срикошетила в потолок. Марио вскрикнул от неожиданности, не от боли — в него не попало. Потерял равновесие и рухнул на пол, как мешок старых костей. — Ты не посмеешь с ним разговаривать, — спокойно сказала Анита, а потом с улыбкой повернулась к Алессандру. — Смотри, как надо реагировать, когда с твоим любимым человеком так обращаются! — Анита, — прошептал Алессандер, глядя на неё круглыми от шока глазами. Анита хотела со всем покончить. — Давай ещё раз обсудим твои перспективы, — повернулась она к Лауре, блефуя нещадно. — Ты можешь рассказать мне правду. С тобой разберутся по правилам семьи, но Марио наверняка выторгует жизнь своих детей у дона Каваллонне. Он такой заботливый дедушка, да? Увезёт их в Италию, подальше отсюда. И всё хорошо закончиться. Или ты можешь молчать. И, ну. Она взмахнула пистолетом. Лаура даже не вздрогнула. Смотрела на неё несколько секунд. А потом схватила Аниту окровавленной, обезображенной рукой. — Да, — с непередаваемым удовольствием сказала женщина. — Я сообщила федералам, где будет проходить встреча Филиппо и Браконьеров. Я надеялась, что его пристрелят там, и он навсегда останется гнить на улицах своего любимого Бруклина, как он оставил там гнить Пабло. А ещё я позаботилась о том, что в тюрьме он не выживет. Марио начал материться. Алессандер опустил пистолет от удивления. Анита улыбнулась. И выстрелила.