Как собрать команду с нуля

      В пятницу Стюарта в первый раз вызывают в кабинет директора, и, видит бог, это не совсем его, Нила, вина.       Вероятно, это просто очередное каноничное событие, которое рано или поздно должно произойти просто за тем, чтобы сюжет продолжал двигаться в нужном направлении. И точно так же, как динозавры вымерли, чтобы шестьдесят шесть миллионов лет спустя дать господство человеку разумному (и чтобы он в последствии придумал экси — Нилу жаль динозавров, но, говоря откровенно, разве их жертва не оправдана?), так и Нил в конце концов должен разочек хорошенько врезать Рико, чтобы тем самым запустить цепочку событий, которые позже приведут его туда, где Нилу до́лжно быть.       Так что да: если рассматривать произошедшее с точки зрения трансцендентности — неизбежный рок, злодейка-судьба и всё в этом роде — Нил не виноват, потому что просто следовал установкам Вселенной.       Это случается спустя неделю пребывания Нила в старшей школе. К тому времени он немного свыкается с беспокойной обстановкой, которая так разительно отличается от аскетичной жизни в частном пансионате для мальчиков, и приобретает репутацию чудаковатого новенького, что, впрочем, не так уж далеко от правды. В результате антициклона, образовавшегося над Атлантическим океаном, Пальметто накрывает тепловая волна. Нил прячется от неё в тени высокого Кевина, за которым он таскается, как приклеенный, потому что добиваться своего измором — это часть его генетического кода британских колонизаторов. Так что это всего лишь вопрос времени, когда Нил столкнётся с Рико тет-а-тет. Так оно и происходит: во время обеденного перерыва, когда Нил удачно зажимает Кевина с одной стороны обеденного стола, а Дэн — с другой, тем самым отрезая все пути для отступления.       Окончательно Кевин теряет всякую надежду сбежать, когда напротив усаживается Ники и делает то, что, по-хорошему, нужно запретить на законодательном уровне: он открывает свой рот.       Следом за стол усаживаются Элисон, Мэтт и Рене.       — Куда-то торопишься? Ты ещё не доел свой обед, — говорит Нил, когда Кевин обеими руками вцепляется в жестяной поднос, чтобы встать из-за стола. — Разве ты не знаешь? Нужно хорошо питаться, чтобы играть в экси.       Лицо Кевина приобретает страдальческое выражение, когда Нил, демонстрируя исключительную человеческую способность к адаптации (за прошедшее время он выработал иммунитет, так что теперь сто пятьдесят слов в минуту — средняя скорость, с которой разговаривает Ники, — стала для него чем-то вроде белого шума), беззастенчиво перебрасывает брокколи из своей тарелки в чужую.       — Что ты, по-твоему, делаешь?       — Немного витамина Д для укрепления костей.       — И кальций, — Дэн улыбается, пододвигая к Кевину запечатанную коробочку йогурта.       — Хочешь мою рыбу? — спрашивает Рене. — В ней много коллагена.       — А знаете, что ещё хорошо для костей? — вклинивается Ники. — Мужская спер…       Договорить он не успевает, потому что Элисон элегантным движением руки затыкает его рот шоколадным кексом.       — Меньше слов, больше калорий, Хэммик.       — Я слышал, что еда вкуснее, если разделить её с кем-то, — говорит Нил, когда Кевин зависает над своим подносом с видом человека, у которого в голове произошла непоправимая поломка. Чтобы привести его в чувства, Нилу приходится толкнуть его локтем. — Попробуй.       Нил привык есть в одиночестве. Он никогда не относился к приёмам пищи как к священному ритуалу, благодаря которому семьи раз или два раза в день собираются за одним столом, чтобы провести время вместе. В его голове это всегда был самый мучительный и нелюбимый час в сутках, когда ему приходилось сидеть перед отцом и поддерживать формальный, сухой диалог, напоминающий больше скорее рапорт, чем разговор между отцом и сыном. В то время, какой бы вкусной ни была еда на тарелке, в горло не лез даже кусок — весь ужин Нилу приходилось гонять растерзанное на мелкие куски блюдо по тарелке, чтобы затем мучиться от несварения.       Обедать в компании новоиспечённых товарищей по команде стало чем-то вроде привычки. Легко увлекаясь делом, Нил нередко забывал поесть, но с переездом в Пальметто многое из его привычной рутины потерпело изменения и отношение к совместным приёмам пищи в том числе.       Вряд ли еда в самом деле становится вкуснее, если разделить её с кем-то другим. Но что-то в этом определённо есть.       Какая-то магия, что ли.       — Нил, тебе же нравятся фрукты. Хочешь мой апельсин? — спрашивает Мэтт. — Я бы почистил его для тебя, дружище, но здесь только пластиковые ножи. На что они вообще рассчитывают? Мы в старшей школе или тюрьме?       — Наивно со стороны школьной администрации полагать, что какой-нибудь умник не сможет устроить массовую резню пластиковым ножом, — фыркает Элисон, с трудом пытаясь наколоть на пластиковые зубцы постоянно убегающий помидор черри. — Кстати, о резне. Ставлю сто баксов, что под конец года твой кузен пронесёт в школу ружьё, — добавляет она, обращаясь к Ники.       — Который из? — крошки из чужого набитого шоколадным кексом рта благополучно приземляются на центр стола, и Нил как бы между делом отодвигает свой поднос подальше.       — Ещё не решила. У Твиньярдов одинаковые шансы. Один набор генов и всякое такое. Людям стоит перестать недооценивать тихонь-заучек — уверена, Аарон точно такая же бомба дальнего действия, просто с таймером.       Рене, тем временем, как ни в чём не бывало достаёт из своей пушистой белой сумки перочинный нож и принимается снимать кожуру с апельсина. Через пару ловких движений отчищенный и нарезанный на дольки он оказывается у Нила на тарелке.       — Спасибо, — благодарит её Нил.       За столом внезапно повисает тишина.       — Мы не будем это комментировать? — уточняет Ники спустя пару секунд коллективного молчания. — Все девочки носят в своих сумочках ножи?       — Не все. У меня вот М16 вместо ножа. Что? — Элисон беззаботно пожимает плечами. — PUBG — каноничный этап жизни каждой уважающей себя женщины.       К искреннему сожалению Нила, обеденная идиллия продолжается недолго, потому что через пятнадцать минут после начала большого перерыва, в столовой появляется футбольная команда. Нил воочию становится свидетелем того, с какой молниеносной скоростью у людей пропадает аппетит при виде высокомерного лица Рико Мориямы, и, ко всему прочему, он испытывает этот псевдонаучный эффект на собственной шкуре — и без того дерьмово приготовленные яйца (жидкий желток — преступление против человечества) становятся на вкус, как жжённая резина, когда куча тупоголовых спортсменов во главе со своим плачевно известным капитаном внезапно меняет направление и какого-то чёрта движется в их сторону.       Совершенно отчётливо Нил слышит, как Дэн ругается матом себе под нос.       — Просто не двигайтесь и не издавайте звуков, — бормочет она в расстроенных чувствах. — Тогда они нас не заметят.       — Мы что, в фильме «Тихое место»? — фыркает Элисон, откидываясь на пластиковую спинку стула.       — Ох, чёрт. В таком случает не должны ли мы сразу избавиться от Ники?       — Эй! Я могу быть тихим!       — Кевин, пожалуйста, прекрати пытаться скатиться под стол, — говорит Нил, когда чувствует, как сидящий плечом к плечу Кевин как бы невзначай начинает стекать по спинке стула. — Ты там не поместишься, поверь.       — Не попробуешь — не узнаешь, — бормочет Кевин. — Блять, чьи это ноги такие длинные? В условиях перенаселения, не должны ли мы уважительно относиться к пространству? Одна целая и восемьдесят шесть десятых га на человека.       — Ты, наверное, имеешь в виду мои модельные ножки длиной в восемьдесят семь и пять десятых сантиметра, — Элисон ослепительно улыбается, закидывая эту самую ногу — восемьдесят семь и пять десятых сантиметра: Нил не завидует — на ногу.       — Если всего одна целая и восемьдесят шесть десятых га на человека, то что делать высоким людям? — возмущается Мэтт.       — Геноцид? — дружелюбно предлагает Рене, а затем, когда ловит на себе шокированные взгляды сидящих за столом, с ангельской улыбкой добавляет: — Шучу.       — Знаете, а ведь при подсчетах я учитывал и непригодные для жизни земли, которые составляют большую часть территории Земли. Если отнять их, выйдет и того меньше.       — Какого хрена ты вообще занимаешься подобной хернёй?       — И что? Мне теперь жить в коробке, только потому что я высокий? — всё никак не может смириться Мэтт.       — Не переживай, я поделюсь с тобой своими гектарами, — предлагает Нил любезно. — Всё равно для меня одного много.       — Нил! Дружище!       — Если мы в фильме «Тихое место», то, поздравляю, мы все сдохли, — внезапно говорит Ники, и вместе со звуком его голоса на стол падает тень от высоких фигур. — И, заметьте, не по мой вине.       — Так, так, так, — слышит Нил раньше, чем успевает поднять голову. — Что тут у нас? Кучка лузеров прибавила в численности? Невероятно. Я, конечно, слышал, что тараканы имеют свойство быстро размножаться, но чтобы настолько?       — Да ладно тебе прибедняться. Кому, как не тебе, знать, что такое массово плодиться? — хмыкает Элисон, ничуть не впечатлённая злодейским и контр эффектным появлением футбольной команды. — Мы тут как раз обсуждали перенаселение. Может уже прекратите штамповать новых Ким Ченынов?       — Немного расистки, Эли, — шепчет ей Рене.       — Извини. Я всё ещё в обиде за Пёрл-Харбор.       — Я японец, идиотка!       — В таком случае как насчёт ещё одной ядерной бом…       Мэтт закрывает ей рот прежде, чем она успевает произнести табуированное слово, за которое её могут отменить. Нил подумывает сделать Элисон своей новой ролевой моделью.       — Как насчёт того, чтобы просто пройти мимо? — пытается сгладить углы Дэн, пока стычка ещё не успела набрать обороты. — Не вежливо отрывать людей от еды, Рико. Мы заняты, ладно?       — Разве я могу пройти мимо и не поздороваться со своим старым другом. Да, Кевин? — Рико нехорошо улыбается, и даже имя Кевина — красивое ирландское имя, которое дала ему мать и нарекла сына благородноро́жденным, — звучит на его устах гадко и скользко. — Давно не виделись. Завёл себе новых приятелей в соответствии своему статусу?       Прохладное и высокомерное, но совсем не злое лицо Кевина приобретает незнакомое сломленное выражение, которое обижает Нила намного глубже и сильнее грубых слов, сказанных Рико ранее. Они, как и то, что Рико наверняка скажет следующим, не имеют и не будет иметь над Нилом никакого влияния, потому что для него слово — острый нож лишь в тех руках, чьё мнение имеет значение, а Рико, и другие посторонние люди, никогда не буду обладать этой привилегией, которую нужно вручать избирательно и осторожно.       Так, как не сделал в своё время сам Кевин, потому что слова Рико Морияма что-то для него да значат.       И Нила злит, как легко можно уязвить того, кого он столько лет ставил в пример.       — Рико, — Кевин мажет по нему пустым взглядом, избегая смотреть в глаза. — Иди куда шёл. Нет нужды устраивать сцену перед всеми. Не порть остальным аппетит.       По-хорошему, в капитане футбольной команды нет ничего впечатляющего — угрожающий вид его мелковатой даже на взгляд Нила фигуре придаёт только присутствие более крупных сокомандников за спиной, но стоит отнять у него это, и он потеряет всю свою социальную мощь, которой так кичится.       Не так страшен чёрт, как его малюют. Нил полагал, что футбольная команда может стать проблемой, но теперь, воочию увидев их капитана, даже испытывает некоторое разочарование.       — Как твоя рука? Я хотел навестить тебя в больнице в тот раз, но совсем не было времени. Первенство Кубка всё-таки серьёзное мероприятие. Сам понимаешь, как сильно я был занят, — говорит Рико, очевидно нарываясь на неприятности. Нил готов вызваться добровольцем, если он не заткнётся в ближайшие несколько секунд. — Трагедия, не иначе: такой талант и такой бесславный конец. Как твоему другу, мне жаль видеть, что твоя многообещающая карьера оборвалась на жалкой школьной лиге. Как ты там говорил? Станешь лучшим нападающим в Америке? А, нет, в мире, точно.       — Не переходи черту, — предупреждает его Дэн со свирепым выражением лица. — Мы не намерены молча слушать твоё дерьмо.       — «Лисы» и без того на самом дне, но ты решила унизить свою собственную команду ещё больше, принимая в свои ряды калеку, — обращает на неё внимание Рико. — Кейли Дэй, должно быть, перевернётся в гробу, если узнает, во что превратилось её детище.       Это становится отправной точкой. Нил поднимается из-за стола одновременно с разъярённой Элисон, которая по всей видимости намеревается выдрать все волосы на безмозглой голове Рико, но на пути у неё встают сидящие рядом Мэтт и Рене, так что Нил, находящийся с краю, пользуется форой и первый оказывается перед Рико.       — Знакомы? — спрашивает тот с высокомерным видом.       — Нил, — представляется он, потому что Рико следует знать имя того, кто в полной мере собирается испортить ему жизнь. — Приятно познакомиться, сукин сын.       А затем Нил бьёт его в лицо.

;;;

      Нил полагает, что это может стать традицией: встречать Эндрю Миньярда в школьной администрации.       Они сидят друг напротив друга — каждый у своей стены — в приёмной у директора. На часах — двенадцать дня, обеденный перерыв только-только закончился, и Нилу интересно, что можно успеть натворить за это время, тем более учитывая возмутительную загруженность одиннадцатиклассников. Нил видел расписание Кевина (только не говорите учредителям школьной газеты: Нил и без того временами чувствует себя сталкером), и оно ему совершенно не понравилось, так что вряд ли расписание Эндрю будет получше.       Ничего не скажешь: невероятная приверженность делу — Нил уважает целеустремлённых людей.       В приёмной тихо. Только громко всасывающий горячий воздух кондиционер — синоптики передавали, что аномальная жара продлится аж до середины следующей недели — время от времени издаёт тревожные звуки, сильно напоминающие предсмертные хрипы. Пять минут назад секретарша вышла за кофе и так и не вернулась — Нил едва подавил в себе трусливое желание вцепиться в неё руками, потому что одна лишь мысль остаться с Эндрю наедине мгновенно бросила его в пот.       (Или всё дело в хреново работающем кондиционере).       Трудно сказать, что жжёт больше: лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно закрытые жалюзи, или чужой взгляд, который Нил стойко выдерживает ровно до того момента, пока Эндрю внезапно не подаёт голос.       — Значит, команда по экси?       Это не первый раз, когда Нил слышит его голос — низкий, слегка хриплый, с ровными выверенными интонациями, которые в его исполнении не кажутся нарочито безразличными, скорее естественно расслабленными, — но это первый раз, когда Эндрю обращается напрямую к нему.       И внезапно вес его безоговорочного внимания намертво придавливает Нила к стулу.       — Там, откуда я родом, вместо клюшки держат биту для крикета, так что пришлось импровизировать, — говорит он.       — Но Пальметто? — Эндрю пренебрежительно фыркает. — Крайне неординарный выбор для человека, у которого кроссовки за три штуки.       — Считаешь мои деньги?       — Скорее составляю психологический портрет, — Эндрю показательно окидывает его взглядом.       — И как?              — Неоднозначно. Но любопытно.       Говоря о психологических портретах: на первый взгляд кажется, что всё очевидно. Эдакий нонконформист, который любит нарушать правила и идти против системы. Недружелюбный взгляд из-под светлой чёлки, пирсинг на лице (и если Нил и пялится на титановое кольцо в правом уголке чужой нижней губы, то исключительно из исследовательского интереса), грубые армейские ботинки на ногах, хотя на улице чёртова середина августа. Слишком плоско и слишком неинтересно, чтобы интриговать на самом деле, потому что настоящее очарование оно всегда в двойственности натуры, в парадоксе противоречий, которые сталкиваются в одном человеке и по большему счёту делают его личностью.       Что-то в Эндрю страшно, невыносимо привлекает, но Нил пока не знает, что именно.       — Ты случайно не состоишь в церковном хоре? — спрашивает Нил со сложным выражением лица — глупые подростковые заинтересованности не входят в его трёхлетний план выживания в старшей школе. На крайний случай там есть пункт о государственном перевороте, но никак, прости господи, влюблённость. — Или, может быть, ты собираешь мусор у берегов Атлантического океана в свободное время?       Эндрю недоумённо вскидывает светлую бровь, и что-то в Ниле дохнет.       — Я похож на идиота? — уточняет он лениво.       — Полагаю, что нет, — Нил прочищает горло. — Как насчёт того, чтобы вступить в команду по экси?       — Нил, — Эндрю растягивает его имя, как тягучую карамель, так сладко, медленно и абсолютно гипнотически, что Нил даже не обращает внимания на то, что Эндрю откуда-то знает его имя. — Я думал, мы уже решили, что я не похож на идиота.       Вчера вечером Ники отправил ему запись матча со средней школы (это было единственное полезное, что он сделал с момента, как они обменялись номерами телефонов, потому что всё остальное время Ники слал ему несмешные мемы и сомнительного содержания сообщения, которые Нил не глядя пролистывал), на котором Эндрю — на пару лет моложе себя теперешнего — лениво подпирал ворота и со скучающим видом время от времени отбивал мячи не чтобы держать счёт, а чтобы заставить нападающих наперегонки бежать чуть ли не к краю поля, куда Эндрю каждый раз с пугающей точностью отправлял мяч. Нил никогда не видел ничего более невероятного: чтобы кто-то с такой лёгкостью и ленивой грацией держал в руках тяжёлую вратарскую клюшку и, не прилагая особых усилий, блокировал каждый удар, заранее считывая, куда полетит мяч.       Это, Нил знал, не было тем, что можно получить, убиваясь на тренировках. С таким талантом, как этот, либо рождаются, либо нет. Несправедливо в некоторой степени по отношению к тем, кому от природы дано ничего, но бесценно на поле — с таким вратарём в защите, «Лисы» мгновенно прибавят в силе, став если и не уязвимыми, то крайне опасными противниками.       Нил его заполучит. Вероятно, со страшными потерями в процессе, но на войне по-другому нельзя.       — Контрпродуктивно игнорировать свои очевидные способности, вместо того, чтобы развивать их, — говорит Нил со знанием человека, который родился удручающей посредственностью и все свои результаты реализовывал нездоровым упрямством. — Ты бы мог многого добиться.       — Не интересует, — отмахивается Эндрю, будто тема разговора ему страшно наскучила.       Нил думает, что так оно и есть.       — Есть ли что-то, что может изменить твоё мнение?       Эндрю отрывает скучающий взгляд от своих покрытых чёрным лаком ногтей и переводит его обратно на Нила, словно только теперь слышит что-то, достойное внимания.       — В зависимости от того, на самом ли деле ты такой интересный, каким кажешься, — говорит он, подпирая подбородок ладонью.       Жест получается таким естественным и изящным, что Нил зависает, хотя в последний раз, когда он проверял, школьные хулиганы совершенно точно не входили в перечень его интересов. Но в Эндрю что-то есть. Что-то неочевидное, вероятно, абсолютно невидимое для всех, кто смотрит на него вот так — поверхностно и невдумчиво — и видит злого мальчика, которому просто нравится нарушать правила: хаос ради хаоса. Может быть, он такой и есть на самом деле — у Нила нет времени, чтобы разбираться в этом, потому что меньше, чем через три недели, ему нужно представить миру целую команду, а потом каким-то образом заставить её побеждать. И он, чёрт возьми, твёрдо намерен это сделать, не отклоняясь от намеченного плана, но, кажется, в процессе этот самый план придётся корректировать, потому что:       Эндрю не улыбается. Словно это незамысловатое, обыденное действие (люди улыбаются постоянно, особенно здесь, в Америке — Нил полагает, что улыбки слишком обесценились, раз теперь они предназначены для кого попало) затрачивает слишком много энергии, а ни одна живая душа не заслуживает таких жертв. Но он ухмыляется. Это, конечно, не одно и то же, потому что когда острый угол чужих губ на миллиметр или два поднимается вверх, глаз это не касается — они остаются всё такими же непроницаемыми и безразличными.       Любопытство сгубило кошку, но Нилу любопытно.       — Не уверен, — пожимает плечами он. — Но мы могли бы узнать это.       — Обычно это не заканчивается чем-то хорошим для таких, как ты, — Эндрю недобро прищуривается, но Нил, вместо того, чтобы закономерно испугаться и дать заднюю, испытывает незнакомое чувство трепета. — Плохие новости для тебя, Нил: ты уже привлёк моё внимание.       — Это смертельно?       — Это нам только предстоит узнать, — разводит руками Эндрю и хлопает себя по бёдрам.       — Что насчёт хороших новостей? — спрашивает Нил, потому что Хэтфорды заработали целое состояние на торговле, а Нил почитает память своих предков, даже если половина из них поголовно были ублюдками и завоевателями. В конце концов, гены пальцем не раздавишь. — Для баланса Вселенной.       — Если сумеешь удержать моё внимание, то так и быть, награжу тебя.       — Ножом под рёбра? — уточняет Нил со всей серьёзность. — Что? Мне нужно рассчитать риски.       — Интересная у тебя интерпретация слова «награда».       — Ну, я ведь интересный.       Нилу срочно нужен доступ в интернет, чтобы загуглить: они флиртуют или ему кажется? Потому что ещё пять минут назад Нил определённо не умел флиртовать.       Не то чтобы у него было время развивать этот бесполезный навык.       — Что с рукой? — внезапно спрашивает Эндрю.       С его вопросом приходит и запоздалая боль — недостаточно сильная, чтобы заподозрить перелом, но вполне ощутимая, чтобы следующие несколько дней с трудом держать клюшку. Наивысшая жертва, на которую Нил не решился бы ради себя самого, но на которую он пошёл ради Кевина.       По-хорошему, да и по-плохому тоже, насилие — это наиболее дерьмовый способ конфронтации, который не решает проблему, а лишь усугубляет положение. Во многом Нил научился избегать его, презирая в том смысле, в каком сильные издеваются над слабыми, но есть ситуации, в которых нельзя поступить по-другому. Нил знает, что страх не исчезнет до тех пор, пока его источник не будет полностью устранён, а лучший способ сделать это — показать его истинную природу. Доказать, что страх потому и страшит, что мы позволяем ему это делать, подпитывая и укрепляя своими чувствами.       В конце концов точно так же, как и монстр, живущий в шкафу, это просто старый пиджак, так и Рико всего-навсего неуверенный в себе подросток, который быстро теряет спесь, стоит дать ему отпор.       Это то, чему Нил хочет научить Кевина и то, чему научился сам, когда, пересилив себя, однажды открыл дверцу собственного шкафа и понял, что никакого монстра на самом деле не существует. Не существует и никогда не существовало. Ведь Нил сам его придумал и сам же наделил силой.       — Неудачное знакомство с капитаном футбольной команды. Хотел пожать ему руку, но случайно промахнулся.       Подобие улыбки появляется на бесстрастном лице Эндрю.       — Частая практика, — говорит он понимающе. — Разве тебе не нужны твои руки, чтобы играть в экси?       — Честно говоря, я уже начинаю жалеть об этом. Мне следовало просто воткнуть в него пластиковый нож, — вздыхает Нил, сгибая и разгибая ноющие пальцы на правой руке. — Но ничего уже не поделаешь.       — Просто найди себе кого-нибудь, кто будет избивать людей вместо тебя.       — Ты, например?       Эндрю пожимает плечами.       — Может быть, когда начнём встречаться, — говорит он безразлично, в то время как у Нила неожиданно сбиваются сердечные ритмы.       Вряд ли хороший знак.       Дверь открывается, и Нил мгновенно прилипает (в буквальном, чёрт возьми, смысле: духота стоит невыносимая) лопатками к спинке стула, словно они в самом деле занимаются чем-то предосудительным. Но это не секретарша — Стюарт входит в приёмную с таким видом, будто это его сраная личная резиденция, и у Нила есть все основания полагать, что в прошлой жизни горячо любимый младший дядя был мафиозным бароном. Объяснить по-другому его интеллигентно бандитскую выправку не получается.       — Пятнадцать лет не был в школе, — произносит он с одухотворённым видом. — И с удовольствием не был бы тут ещё столько же.       При виде родственника Нил прибодряется, даже если глубоко внутри ему немного неловко из-за того, что Стюарта вырвали посреди рабочего дня. С другой стороны дяде полезно сменить обстановку, а то сидит постоянно за компьютером.       — Постарайся не смотреть директору в глаза, иначе он попросит тебя скинуться на шторы, — напутствует ему Нил. — И не верь ничему, что тебе скажут. Это всё ложь и инсинуация.       Стюарт фыркает и, потрепав Нила по волосам, скрывается за дверь в директорский кабинет.       — А ты что сделал? — интересуется Нил, когда они снова остаются вдвоём.       Эндрю производит впечатление человека, которого с одинаковым успехом могут судить как и за поножовщину, так и за превышение лимита охуенности. За последнее Нил с чистой совестью дал бы ему пожизненное.       — Написал эссе на две тысячи слов, почему правительство Соединённых Штатов само виновато в событиях одиннадцатого сентября, пососав хуй Афганистану, — вздыхает Эндрю. — Я пытался объяснить, что это сделал мой брат, но мне не поверили, потому что Аарон отсталый и не умеет писать.       Лучше бы это была поножовщина, честное слово. Тогда у Нила остался хотя бы шанс не втрескаться в Эндрю так сокрушительно.       — Дашь почитать?       Эндрю ухмыляется — от странных, необдуманных действий Нила спасает вернувшаяся в приёмную секретарша. А ещё через пару минут Стюарт выходит из кабинета директора с подозрительно довольной рожей, и недолгое свидание с Эндрю подходит к концу.       Не то чтобы Нил снова хочет оказаться под кабинетом у директора, но он бы повторил.       — Мои поздравления, — говорит Стюарт. — Ты нормальный подросток, а не рептилоид. Может быть, теперь нам удастся сохранить целое состояние на психологе?       — И что, — Нил фыркает, — никаких нравоучений?        Дядя тянется к сигаретам во внутреннем кармане пиджака, но вовремя вспоминает, где находится.       — В следующий раз, когда решишь кого-то избить, делай это в подворотне, а не на глазах у всей школы.       — Надеюсь, следующего раза не будет, — признаётся Нил. — У меня в планах найти кого-нибудь, кто будет избивать людей вместо меня, — он дарит прощальную улыбку Эндрю, а затем вслед за Стюартом покидает приёмную.       — Лучше найди себе подружку, — дядя кидает на него странный взгляд.       — Что мешает мне совместить два в одном?       Полностью надев рюкзак на спину, Нил с удовольствием потягивается, разминая затёкшие плечи. Впереди ещё два урока и тренировка совместно с командой по лакроссу, но так как его отстранили от занятий до конца дня, Нилу не остаётся ничего другого, кроме как вернуться домой вместе со Стюартом. Не так уж плохо — при худшем раскладе, его могли бы отстранить на неделю или даже две, что полностью разрушило бы его план.       И даже зная, чем рискует, Нил всё равно сделал то, что сделал.       — Нил!       Оклик — такой громкий и капитанский, что, кажется, оборачиваются все, кто его слышит, — заставляет Нила остановиться в поисках источника, а именно — несущейся к нему на всех парах Дэн, за которой хвостиком тянутся остальные члены команды.       Какое-то странное тёплое чувство распирает грудь там, где сердце качает кровь.       — Иди, я сейчас приду, — говорит Нил дяде. — Там твою машину со всех сторон окружили.       — Что?! — Стюарт подлетает к открытому окну, через которое простирается вид на парковку, где толпа школьников облепила дорогущий спорткар. — А ну рассосались, малявки! Вы хоть знаете, сколько она стоит?!       Впервые в жизни Нил становится свидетелем того, как его дядя, который постоянно жалуется на больные колени, срывается с места, за считанные секунды скрываясь на лестничной клетке.       Вот что значит сила мотивации.       — Нил, Нил, Нил! — на подходе Мэтт буквально сносит Дэн с ног, прорываясь к Нилу в числе первых. Сила его медвежьих объятий наверняка ломает ему пару рёбер. — Они собираются тебя отчислить? Посадить в тюрьму? Они не могу этого сделать, слышишь?! Я должен сказать им, что это всё ошибка! Нам срочно нужно к директору, чтобы!..       — Господи, Мэттью, никто не будет отчислять его из-за такой глупости, — закатывает глаза Дэн, а затем лёгким взмахом руки отшвыривает огромного старшеклассника в сторону. Сказать, что Нил впечатлён, не сказать ничего. — О чём ты, чёрт возьми, думал? — принимается отчитывать его она, и Нил почти готов принять смиренный послушный вид, но Дэн неожиданно добавляет: — Нужно было затащить его в туалет и избить там! У Рене есть нож, но теперь твоя рука травмирована!       — Не то чтобы я носила его для этих целей, — тихо бормочет Рене. — Но в целом да.       — Это было так захватывающе! — выкрикивает Ники возбуждённо. — Я обожаю команду по экси, чёрт возьми!       — Меня отстранили от занятий до конца дня, так что я не смогу присутствовать на сегодняшней тренировке, — говорит Нил извиняющимся тоном. — Я обязательно отработаю на следующей.       — Не говори глупостей! — отмахивается Дэн и ободряюще хлопает Нилу по плечу. — Иди домой и хорошенько отдохни.       — В следующий раз просто позволь мне выдрать ублюдку волосы, — вздыхает молчавшая до этого Элисон и, порывшись в сумочке, достаёт оттуда пачку разноцветных пластырей, чтобы затем протянуть их Нилу. — Не ради Дэя. Просто это мой незакрытый гештальт.       Нил дарит ей свою самую искреннюю благодарную улыбку.       — Тогда с этих пор полагаюсь на тебя в этом вопросе.       — Нил, твой дядя случайно не холост? — спрашивает Ники, повиснув на плече. Нил начинает привыкать к его навязчивому присутствию в своём личном пространстве. — Дашь номерок?       Нил морщится.       — Поверь, ты не захочешь с ним встречаться.       — Если его британский акцент звучит хотя бы в половину так же сексуально, как твой, я тоже хочу получить номерок, — говорит Элисон.       — О, так всё это время это был акцент? Я думал, Нил просто не умеет правильно выговаривать слова, но не хотел его расстраивать.       — Спасибо, Ники. Мне приятно.       Расставшись с товарищами по команде на лестничной клетке, Нил спускается на первый этаж и, миновав турникеты, выходит наружу. Поток горячего южного воздуха тут же прилетает ему в лицо, стоит толкнуть тяжёлую дверь на себя — Нил так торопится в охлаждённую кондиционером машину Стюарта, что не сразу замечает стоящего на ступеньках Кевина.       — Есть что сказать? — спрашивает Нил, нетерпеливо подпрыгивая на месте.       Кевин упрямо поджимает губы.       — Не нужно было этого делать, — говорит он зло, но эта злость такая бессильная и вымученная, что наверняка направлена совсем не на Нила.       Так злятся только на самих себя, Нил знает.       — Но я сделал, — пожимает плечами Нил. — Потому что он говорил хуйню.       — Какое тебе вообще дело?       Сначала Нил думал, что всё дело в эгоистичном желании играть вместе с Кевином в экси. Но всё оказалось намного хуже, потому что:       Нил хочет быть ему другом.       — Там, где я учился раньше, не было команды по экси, — говорит он, накручивая на указательный палец здоровой руки шлейку от рюкзака. Просто чтобы на что-то отвлечься и не смотреть Кевину в глаза. — Мне приходилось тренироваться в одиночестве. Не то чтобы это было так плохо. Я привык, в общем-то, — выходит равнодушно — Нил давно пережил этот этап, даже если иногда, оборачиваясь назад, ему всё ещё жаль себя прошлого. — Но в конце концов экси — это ведь командный вид спорта. Нельзя сделать всё в одиночку. И тогда я понял, что это — привилегия. Специализированное поле, хорошая клюшка, инвентарь, экипировка, товарищи по команде. То, что я раньше принимал, как данность, оказалось чьей-то неосуществимой мечтой, — произносит Нил со странной уверенностью, что Кевин может его понять.       — Тогда ты выбрал дерьмовую старшую школу, — хмурится Кевин.       — Думаешь? — улыбается Нил. — А мне почему-то кажется, что я там, где должен быть прямо сейчас.       — Это всё ещё не объяснение. Рико же теперь не отцепится от тебя.       И всё-таки Кевин шесть лет назад и Кевин сейчас — это всё ещё один и тот же человек.       — Я просто подумал, что будет весело играть в экси вместе.