Похоть, львы и звезды (кто вообще говорил о любви?)

Прошла неделя с момента их последней встречи , и Гермиона определенно не избегала Нарциссу — это было бы очень незрело с ее стороны — они просто не были в одном и том же месте в одно и то же время, и в те несколько раз, когда молодая женщина неожиданно замечала светлые длинные волосы и красивую и дорогую одежду, Гермионе приходилось поворачиваться в противоположную сторону от блондинки просто из-за своего плотного графика. На самом деле ей все еще приходится переписывать некоторые документы, которые были испорчены после их неожиданного разговора в кабинете Гермионы. Однако больше всего Гермиону удивляет то, что миссис Малфой невероятно уважительна, ведь Гермиона, честно говоря, ожидала бы от нее более настойчивого подхода, как и от ее сестер. Однако блондинка настолько отличается от них, но при этом остается силой природы и невероятно обаятельной женщиной, что на мгновение Гермиона чувствует разочарование и беспокойство, что, возможно, ей все это померещилось, или что светловолосая красавица нашла кого-то другого, кто поможет ей с ее личными проблемами. Но такие мысли глупы, потому что Гермиона — взрослая женщина, у которой есть дела поважнее, чем эта раздражающая блондинка. Это был всего лишь момент слабости, одноразовое событие без всяких условий — просто неожиданный трах, как вульгарно сказал бы Рон. И все же шрам Гермионы в тот день болит. *** Пролетает еще одна неделя, и Гермиона неохотно признает, что у нее, возможно, возникла небольшая проблема — она просыпается в неожиданное время среди ночи после того, как ворочается в постели, и понимает, что ее кошмары по сути прекратились, а вместо них появились довольно скандальные и пугающе откровенные сны с участием женщины, которую она очень хорошо знает и которая постоянно занимает ее мысли, несмотря на сложные чувства Гермионы к ней. Мерлин. Она снова чувствует себя подростком, несмотря на то, что уже взрослая — просыпается ужасно потной, покрасневшей, задыхающейся и в своей ночной одежде чувствует себя задыхающейся, а между ног у нее невероятно коварная и болезненная пульсирующая твердая плоть, унизительное явление, которое заставило Гермиону довольно часто использовать муффлиато, чтобы справиться с этой проблемой. Это просто совпадение, что ее разум склонен представлять себе бледную мягкую кожу, яркие кристально-голубые глаза, блестящие и шелковистые светло-золотистые волосы и прекрасное тело с греховно пухлыми красными губами. Да, это может быть кто угодно, и Гермиона встречала много голубоглазых блондинок раньше, не только раздражающе прекрасную и соблазнительную миссис Малфой, потому что она не такая уж и особенная — может быть, ее сверхактивный и безумный разум просто думает о ком-то другом, кто выглядит так же, о ком-то вроде Флер или даже Дафны Гринграсс. «Вот так, дорогая», — женский хриплый и хриплый голос достигает ушей Гермионы и заставляет ее обратить внимание на окружающую обстановку — красивую и элегантную комнату, полную синего цвета и великолепной мебели, где сама Гермиона сидит на большой кровати, покрытой темными шелковыми простынями, а задыхающиеся стоны ласкают ухо Гермионы, заставляя ее закрыть глаза от удовольствия и продолжать целовать пространство мягкой плоти на ее губах, в то время как ее язык осмеливается попробовать на вкус бледную кожу. Затем она чувствует, как мягкие и заботливые руки хватают ее затылок и гладят ее вьющиеся локоны, в то время как другая женщина еще сильнее прижимает Гермиону к своей пышной и вздымающейся обнаженной груди, заставляя Гермиону стонать, когда она открывает свои расширенные светло-карие глаза и смотрит на полную, упругую грудь, покрытую засосами. «Пожалуйста, дорогая», — умоляющий голос с хныканьем, и левая рука Гермионы движется вверх, чтобы погладить твердый и бледно-розовый сосок, обрамленный такой же бледной ареолой, твердыми, но осторожными пальцами, в то время как ее рот находит грудь другой женщины и жадно берет ее в рот, медленно и чувственно посасывая и облизывая, заставляя ее таинственного партнера скулить от удовольствия. И Гермиона чувствует, что она вот-вот взорвется — ее разум кричит ей, требуя продолжать, стать единственной, кто когда-либо услышит и увидит другую женщину такой, в то время как ее сердце грозит вырваться из груди, а поток крови перенаправляется к болезненной и жаждущей горячей эрекции между ног — чувство, которое становится только хуже, когда изящные пальцы, унизанные кольцами, берут свободную руку Гермионы и направляют ее вниз, пока она не достигает обнаженной, влажной и жаждущей сердцевины, жаждущей заполнения. Но когда Гермиона двигает рукой, чтобы уделить нуждающемуся центру должное внимание, — уже представляя себе ощущение твёрдого клитора на своём большом пальце, пока её пальцы двигаются внутри влажного и тугого входа, пока она снова не заставит другую женщину кончить на своих пальцах, — происходит что-то неожиданное, и она открывает глаза и обнаруживает, что смотрит в потолок своей комнаты, в то время как всё её тело полно напряжения, пота и страдает от болезненного напоминания о её похотливом сне между ног. А Гермиона едва может заставить себя повернуться и укусить подушку, чтобы заглушить свой крик разочарования, — она уже боится того факта, что ей придется и принимать холодный душ, и решать свою проблему вручную . Чертова миссис Малфой — она не может быть в безопасности от этой женщины и ее колдовских чар даже в собственных снах. *** Когда Гермиона заходит на кухню, чтобы наконец-то что-нибудь поесть после ужасно холодного душа и необходимости удовлетворять свои непокорные похотливые желания, ее встречают насмешливые и дразнящие улыбки, Рон пытается сдержать смех, Джинни улыбается от уха до уха, а Гарри хихикает. «Чему вы все так радуетесь?» — ворчливо спрашивает Гермиона, и ей удается лишь заставить своих трех друзей понимающе переглянуться и захихикать, как школьникам — ради Мерлина, даже Парвати и Лаванда не были такими. «Мы приготовили тебе завтрак, чтобы извиниться за то, что произошло на прошлой неделе», — ровно говорит Гарри, пытаясь отвлечь ее, но Гермиона видит веселье в его зеленых глазах, которое отражают и двое братьев, которые едва сдерживают смех. «Ну, это невероятно продуманно. Но с каких это пор это делает вас троих такими счастливыми? Вы трое ненавидите готовить и просыпаться так рано», — настаивает Гермиона, и хохот Рона достигает ее ушей. «Гермиона, уже половина первого», — поддразнивает Джинни, и Гермиона может только повернуть голову, чтобы быстро посмотреть на настенные часы, понимая, что она действительно спала гораздо больше обычного. Проклятая Нарцисса и ее очарование, ее прекрасное все и ее раздражающий характер — вторжения в ее сны недостаточно, теперь она не может оставить ее в покое даже наяву! «Я зашла в твою комнату пораньше, чтобы разбудить тебя, но, похоже, тебе приснился очень хороший сон», — говорит Джинни, многозначительно поигрывая бровями и с понимающим видом глядя на промежность брюнетки. «По крайней мере, теперь ты разобралась со своей маленькой проблемой». Гермиона краснеет от корней вьющихся волос до груди, когда слышит намек на это — мелкие россыпи светлых веснушек, покрывающих ее щеки и нос, выделяются еще больше, делая ее похожей на Уизли, — в то время как Рон давится завтраком и смеется, а Гарри выплевывает чай по всему столу. «Я думал, мы не собираемся ей говорить», — шепчет Гарри Джинни, которая просто смеется вместе со своим братом. «Может, это было просто утреннее происшествие», — умиротворяюще говорит он, пытаясь защитить последние остатки достоинства Гермионы. «Сомневаюсь. Она металась на кровати и стонала». Джинни ухмыляется, а Гермиона краснеет еще сильнее, вспоминая сон. «Ну, ладно. Но это не значит, что ей кто-то снился». Гарри пытается снова, и это только еще больше смущает Гермиону. «А может, она просто мечтала о моей красоте и горячем теле. Я всегда знала, что я неотразима, и что она поддастся моим бесконечным чарам», — шутит Джинни, заставляя Гарри смеяться и кивать, а Рон едва не зеленеет. «Отвратительно, Джин. Я здесь ем», — говорит рыжеволосый мужчина постарше, содрогаясь, заставляя свою сестру смеяться еще сильнее. «Не моя вина, что я ошеломляюща, Ронни. По крайней мере, это воплотит мечту мамы о том, что Гермиона станет официальным членом семьи, в реальность. Она даже сказала мне однажды, что у нас будут красивые, рыжеволосые и умные дети». «Подождите. Почему наши гипотетические дети должны быть рыжими?» — спрашивает Гермиона, а Рон и Джинни просто смотрят на нее так, словно она задала самый глупый вопрос в мире. «Потому что кровь Уизли сильна. Можете ли вы представить себе темноволосого Уизли — слава Мерлину, что Гарри и Джин расстались много лет назад — или светловолосого? Это было бы похоже на то, как если бы солнце просто не светило в один прекрасный день», — говорит Рон, и Джинни хлопает его по голове. «Наша племянница — блондинка, придурок», — возражает Джинни, и Гермиона не может не задаться вопросом, какой грех она совершила в прошлой жизни, что ей приходится иметь дело с этими сумасшедшими рыжими. «Да. Но она не считается из-за магической крови вейлы Флер или чего-то в этом роде. И слава Годрику, что Вик пошел в нее, а не в нашего уродливого брата», — игриво говорит Рон, а Джинни просто кивает в знак согласия, в то время как Гермиона смотрит на них с ошеломленным выражением лица, а Гарри продолжает пить свой полупролитый чай. «Раз уж мы заговорили о блондинках, ты мечтала о горячей блондинке, Миона?» — насмешливо спрашивает Рон, Гарри фыркает, а Джинни понимающе усмехается. Гермиона становится призрачно белой от шока — вспоминая прекрасную блондинку, склонившуюся над ее столом, и вкус восхитительно греховной смазки на ее языке, когда она облизывала внутреннюю часть бедер Нарциссы, пока та не стала такой красивой, идеальной и чистой — ее голос смущен, но она пытается казаться беспечной. «Что ты имеешь в виду?» «Да ладно, Гермиона. Мы все знаем, что у тебя есть свой тип», — говорит Джинни со знанием дела. «Может быть, я скоро покрашу волосы, чтобы больше тебе нравиться, и мы наконец сможем пожениться». «Фу. Я вас ненавижу. Вы все смешны», — ворчит Гермиона, хмурясь, заставляя своих друзей смеяться еще больше. «Приятель, подожди. Знаешь, кто еще блондинка? Эта сплетница Рита и мама хорька», — говорит Рон, и Джинни сгибается пополам от смеха, а Гарри хихикает. А Гермиона, потеряв дар речи, может только смотреть на них с отвращением и паникой, но все равно пытается сменить тему, потому что сейчас она не хочет думать о миссис Малфой — особенно в присутствии своих нелепо проницательных друзей — и она скорее поцелует тролля, чем подумает об этой ужасной женщине, Скитер, в таком ключе. «По крайней мере, миссис Малфой красива и горяча, как черт, в отличие от этой стервы-жука», — говорит Джинни, и Рон быстро соглашается. «Да, только Мерлин знает, почему хорек такой уродливый. Бедная Астория», — говорит Рон, и Гарри с Джинни смеются, но Гермиона может только тяжело сглатывать. «Хватит этой ерунды о моей несуществующей личной жизни. Я голодна», — громко говорит Гермиона, и ее друзья наконец соглашаются прекратить подшучивать, а она вздыхает с облегчением. Но когда они почти закончили, Гермиона услышала, как Рон громко шепчет: «Может быть, ей приснилась Миллисент Булстроуд, и поэтому она не хотела нам рассказывать?» «О! Заткнитесь, кучка злых негодяев», — кричит Гермиона, краснея и хмурясь, Джинни хихикает, а Гарри смеется как сумасшедший. «Но серьезно, зачем вы зашли в мою комнату? Вы же знаете, что я люблю уединение». Гермиона меняет тему, и ее друзья тут же становятся серьезными, глядя на нее с лицами, полными заботы о ее благополучии. «Мы думали, что тебе приснился кошмар», — тихо шепчет Гарри. «Мы услышали какие-то громкие звуки в твоей комнате и забеспокоились». «О», — понимающе шепчет Гермиона, и ее взгляд тут же смягчается. «Да. Мы должны были убедиться, что с тобой все в порядке», — тихо шепчет Джинни, и ее брат кивает. «Или, может быть, мы также хотели убедиться, что ты ни с кем не трахаешься», — громко говорит Рон, пытаясь разрядить обстановку. «Рональд! Ты такая свинья!» — отчитывает его Гермиона, и все четверо смеются до колик в животах. «В любом случае, готовься, красавчик! Мы отправляемся за покупками в маггловский мир», — говорит Джинни, все еще со слезами на глазах после своего приступа смеха, заставляя Рона и Гарри хихикать и свистеть от этого нелепого и смущающего прозвища. «Подожди, что? Ты же знаешь, я ненавижу ходить по магазинам!» — протестует Гермиона, хныча и краснея, пока ее друзья смеются над ее затруднительным положением. «Ну, сегодня ты должна выглядеть как можно лучше для своего шикарного ужина с главными шишками министерства, не так ли?» — напоминает ей Рон, подмигивая. «Может быть, ты также встретишь симпатичную птичку». «Рон, перестань подталкивать Гермиону изменять мне. Что бы сказала мама? Ты разрушишь ее мечту о рыжих кудрявых умных внуках», — шутит Джинни с насмешливым вздохом, а Гермиона закатывает глаза на них двоих. «По крайней мере, будет несколько дружелюбных лиц», — говорит Гарри, пытаясь утешить Гермиону, которая может только закрыть глаза при воспоминании о проклятом ужине. «Что ты имеешь в виду?» — спрашивает его Гермиона после минуты жалости к себе. «О. Ничего, правда. Просто министр Шеклболт пригласил и миссис Малфой, теперь, когда она вернулась из Франции», — объясняет Гарри, и Гермиона может только медленно моргать, вспоминая испытания и невзгоды, которые она перенесла за последние две недели, пытаясь избегать блондинку. Ебать. *** Наконец наступает этот ужасный вечер, и Гермиона — после настойчивых просьб Джинни — в конце концов решается надеть невероятно дорогой, но элегантный и, честно говоря, великолепно выглядящий черный костюм, который они купили в одном из дорогих дизайнерских маггловских магазинов в Лондоне. Рон и Гарри одобрительно кивают ей, а Джинни одобрительно присвистывает, увидев ее. «Ну, посмотри, кто хорошо одевается. Гермиона, ты уверена, что действительно не хочешь стать Уизли?» — говорит Джинни, подмигивая и дразняще улыбаясь. Гермиона фыркает, но улыбается комплименту. «Почему бы нам не писать наши имена через дефис?» «Фу, нет. Грейнджер-Уизли звучит ужасно», — усмехается Рон, и Гарри тут же соглашается. «Ну ладно. Не волнуйся, Гермиона, я возьму твою фамилию, чтобы похвастаться ей, когда ты однажды станешь министром», — говорит Джинни с улыбкой, и Гарри фыркает, а Гермиона игриво закатывает глаза. «Отвратительно. Больше никакого флирта в доме, Джин», — говорит Рон с набитым ртом — Мерлин знает, откуда он его взял, — и Джинни просто закатывает глаза, но подчиняется. «Ты не смешной, Ронникинс. В любом случае, ты не можешь отрицать, что мои невероятные советы по моде помогли Гермионе подобрать этого плохого парня», — говорит Джинни, указывая на свой строгий и высококачественный черный костюм. «Я думал, это Паркинсон его выбрала, а вы двое просто пошли его забрать», — поддразнивает Гарри, а Джинни хмурится, в то время как Гермиона и Рон смеются над ее оскорбленным лицом. «Отвали, Гарри», — говорит Джинни, помахивая ему пальцем, прежде чем повернуться к Гермионе. «Тебе пора идти, Гермиона, если не хочешь опоздать и оказаться с мамой Малфоя или с кем-то похуже». И когда она появляется — как раз вовремя, заметьте — удача явно не на стороне Гермионы, потому что она сразу же натыкается на знакомое и красивое лицо. «Миссис Малфой», — вместо приветствия пищит Гермиона, пытаясь — и, скорее всего, безуспешно — сделать вид, что на нее не произвело впечатления соблазнительное присутствие старшей женщины. Дорогой Мерлин, Нарцисса выглядит великолепно и сияет в темноте ночи, словно звезда — ее длинное платье без бретелек и спины подчеркивает ее шелковистую кожу, шею обрамляют рубины, а ногти и каблуки точно такого же цвета, как и драгоценные камни. Почему эта раздражающая женщина должна быть такой поразительной? Эти сияющие золотистые волосы, яркие бледно-голубые глаза и греховно пухлые красные губы должны быть незаконными — может быть, Гермиона попытается принять какой-нибудь закон или что-то в этом роде, чтобы эта опасная женщина не вторгалась в сны Гермионы. «Добрый вечер, мисс Грейнджер». Нарцисса приветствует ее своим глубоким и хриплым голосом и слегка кивает, ведя себя совершенно нормально и направляясь к какому-то своему изысканному знакомому, когда какой-то парень окликает ее по имени — она любезна и вежлива, но даже не подает Гермионе знака или какого-то подтверждения того, что между ними произошло. Что, черт возьми, происходит!? Неужели Гермиона действительно все померещилось, это был просто дикий сон или что-то в этом роде? Или если это было реальностью, а не просто очень неожиданным, но очень приятным сном, блондинка действительно пожалела об этом? Ты часто видишь меня во сне, дорогая? — слышит Гермиона в своем сознании, заставляя себя обернуться, чтобы поискать взглядом старшую женщину, в то время как брюнетка внутренне вздыхает с облегчением, даже если она не может ее заметить. Не волнуйся, дорогая. Мы можем поиграть в прятки позже, ты скоро меня увидишь . Нарцисса говорит ей, и Гермиона краснеет и хмурится. Ты снова в моих мыслях? Как ты вообще можешь это делать без зрительного контакта? — спрашивает Гермиона, нахмурившись, все еще ища источник этого богатого и красивого голоса. Не совсем. Я уже говорила тебе, дорогая. У тебя просто очень громкий ум, и ты постоянно проецируешь на меня свои мысли, очень громко. Я правда тебе так нравлюсь? Нарцисса спокойно объясняет, но ее последнее предложение призвано подразнить и спровоцировать брюнетку. «Значит, все, кто умеет читать мысли, могут меня услышать?» — с содроганием спрашивает Гермиона и слышит в ответ хриплый смех. Конечно, нет, девочка. Разум сложнее и не так прост, твои мысли и твоя магия ищут именно меня, а я лучший легилимент в нашей стране. Так кто я такая, чтобы отказывать тебе в удовольствии моей компании? Нарцисса отвечает ей, и Гермиона почти видит ухмылку на ее лице — заставляя хотеть поцеловать ее с лица. Ммм. Мне нравится ход ваших мыслей, мисс Грейнджер. Я с нетерпением буду ждать этого позже . Это последние слова, которые слышит Гермиона, прежде чем министр Шеклболт появляется в поле ее зрения, чтобы провести ее к их столу. И миссис Малфой тут как тут. О нет. Это будет долгий вечер, последнее, о чем думает Гермиона, и она клянется, что видит, как Нарцисса, оживленно беседующая с международным политиком, ухмыляется и на секунду смотрит в ее сторону прозрачными и восторженными голубыми глазами. Гермиона в полном дерьме. *** Пышный ужин проходит без происшествий и, честно говоря, скучно (или, может быть, Гермионе просто не терпится заняться чем-то другим), и единственным интересным моментом является тот факт, что французский делегат ICW, похоже, весьма заинтересован в политических реформах Гермионы. Нарцисса время от времени поглядывает на них пронзительными голубыми глазами и слегка приподнятой светлой бровью, что заставляет Гермиону гордиться раздражением блондинки. Поделом женщине, которая почти все время игнорировала Гермиону и разговаривала со всеми за столом, кроме нее, — и это не имеет никакого отношения к тому факту, что Гермиона тоже с ней не разговаривала, просто Гермионе сегодня не хочется много разговаривать. Да, именно так. Они едва терпят друг друга — их постоянные академические и политические дискуссии редки, но весьма известны в министерстве, — так что их поведение вполне ожидаемо. «Гермиона. Возможно, ты сможешь приехать во Францию ​​в ближайшее время, и я смогу показать тебе наш текущий прогресс в отношении нового законодательства о правах существ. Ты можешь остановиться в поместье моей семьи, для меня будет честью видеть тебя в качестве моего гостя ». Летиция Розье говорит спокойно — возможно, она родственница миссис Малфой, возможно, кузина, если ее фамилия и светлые волосы хоть как-то намекают. «Летиция, дорогая кузина. Я уверена, что наш глава DMLE будет очень приятным гостем , но я должна признать, что мне очень обидно осознавать, что вы считаете меня некомпетентной в обсуждении дипломатических дел, которые затрагивают обе наши страны». Миссис Малфой прерывает их спокойным и ясным холодным голосом, прежде чем Гермиона успевает придумать ответ. «Мастерство мисс Грейнджер общеизвестно, и она очень трудолюбивая и искусная женщина. Я могу лично поручиться за ее работу . Но мы оба знаем, что любые международные обмены должны осуществляться мной как британским делегатом». Летиция Розье — немного старше Гермионы, красивая, зеленоглазая, высокая блондинка — презрительно усмехается на едва заметную секунду, которая тут же исчезает, и ее голос с легким акцентом становится слышен — ее тон ровный и достаточно приятный, но Гермиона видит огонь в ее глазах и ледяной взгляд, который Нарцисса бросает на свою кузину. «Ты права, дорогая кузина. Я воздержусь от обсуждения таких вопросов здесь, мои искренние извинения». «Ты прощена, дорогая», — небрежно отвечает Нарцисса с насмешливой улыбкой и быстро поворачивает голову, чтобы продолжить разговор с магическим канцлером Германии. «Моя старшая кузина права, Гермиона. Но все равно, я бы хотела узнать тебя немного больше, так что знай, что мое приглашение все еще в силе», — говорит Летиция Гермионе с мерцающими зелеными глазами, и Гермиона собирается вежливо отклонить ее предложение, когда что-то прерывает ее. «Спасибо, мисс Розье. Но мне, к сожалению, придется отклонить ваше предложение в этот мо-Мерлин!» — Гермиона удивленно пищит, когда чья-то нога на высоком каблуке касается ее икры. «Ты в порядке, Гермиона?» — обеспокоенно спрашивает министр Шеклболт, Летиция смотрит на нее с беспокойством, а Нарцисса дьявольски ухмыляется. Но Гермиона едва может ответить, поскольку эта проклятая ступня медленно и дразняще двигается вверх по ее ноге, направляясь в опасные места. «Стой, злая женщина». Гермиона громко думает, а Нарцисса даже не замечает ее и продолжает разговор с мужчиной о ритуалах чистокровных и чем-то, что звучит как магия крови. «Да. Я просто немного устала», — уверяет Гермиона министра и французского делегата, когда к ней обращается невыносимый голос. «Правда, мисс Грейнджер? Вы выглядите немного взволнованной, не слишком ли жарко для вас?» — спрашивает ее голубоглазая женщина с фальшивой обеспокоенностью и бесстрастным лицом, по-видимому, имея в виду итальянскую погоду — Мерлин благослови международные экспресс-порталы — в то время как внезапно гибкие и мягкие пальцы касаются бедра Гермионы, но голос миссис Малфой по-прежнему профессионален, а ее лицо — воплощение невинности, даже когда ее усыпанная кольцами рука достигает своей цели и дразнит покрытый, но быстро твердеющий член брюнетки. Какого черта ты вообще это делаешь, Нарцисса?! Ты сидишь напротив меня! — кричит в голове кудрявая женщина, даже когда ее голос говорит что-то другое. — Я в порядке, миссис Малфой. Спасибо за вашу заботу. Это удобное старое семейное заклинание, дорогая. Оно проецирует мои мысли или желания в твой разум и позволяет тебе полностью их прочувствовать, как если бы ты сама их испытывала. Нарцисса отвечает в разуме Гермионы, в то время как ее голос вздыхает от беспокойства. «Пожалуйста, мисс Грейнджер. Но я должна признать, что я действительно считаю, что эта жара оказывает на тебя сильное воздействие. Позволь мне проводить тебя в сад, чтобы ты почувствовала себя намного лучше ». Сад?! Гермиона мысленно усмехается, но неохотно кивает с предательским волнением. Да, Гермиона, дорогая. Разве ты не хотела поиграть в прятки раньше? — последнее, что слышит Гермиона, прежде чем Нарцисса встает и извиняется, чтобы позаботиться о Гермионе. *** В конце концов они добираются до огромного сада, где Гермиона находит своего рода лабиринт, заполненный сотнями прекрасных деревьев и ухоженными экзотическими и красивыми растениями. «Immobilis tempus» — внезапно слышит Гермиона, и на нее обрушивается заклинание, заставляя ее замереть на месте — совершенно неспособная пошевелиться, но она чувствует, что могла бы разрушить заклинание, если бы действительно этого захотела. Затем успокаивающий и хриплый голос говорит прямо ей на ухо, кусая ее мочку уха один раз, прежде чем прошептать. «Заклинание освободит тебя через минуту, дорогая. Найди меня, если ты хочешь меня». И тут Нарцисса, эта злая и дразнящая женщина, исчезает в лабиринте. *** Полчаса спустя Гермиона Джин Грейнджер все еще бежит по бесконечному лабиринту, время от времени слыша дразнящий и греховный голос, говорящий ей, что она уже совсем близко и что ей нужно продолжать идти. И когда она наконец находит Нарциссу, великолепная женщина сидит на краю огромного и захватывающего дух фонтана из белого мрамора и золота. Блондинка выглядит настолько нелепо красивой, что сердце Гермионы замирает, а все ее тело горит, как солнце, при виде женщины перед ней, которая выглядит как богиня. Ох, боже мой. Может, ей не стоило пить столько эльфийского вина, если она думает такую ​​ерунду. «Молодец, дорогая», — говорит Нарцисса, игриво поглядывая на Гермиону, прежде чем снова поднять глаза на сияющие звезды, — и правда в том, что Гермиона могла бы поклясться перед всем Визенгамотом, что в тот день блондинка сияла даже ярче их. «Как ты нашла это место?» — с благоговением шепчет Гермиона, а Нарцисса грустно улыбается. «Эта собственность принадлежала моему деду, пока он не передал ее в ICW, когда Гриндевальда арестовали. Этот фонтан был моим любимым местом, потому что звезды видны очень хорошо», — говорит голубоглазая женщина с ностальгией, которая быстро скрывается. «Но подойди поближе, девочка. Подойди и забери свою награду». «Награда?» — тупо спрашивает Гермиона, но ее ноги инстинктивно двигаются, пока она не оказывается перед сидящей блондинкой. «Да, Гермиона . Ты нашла меня, разве я тебе не нужна?» — тихо шепчет миссис Малфой у ее губ, их дыхания смешиваются, а тела притягиваются все ближе, словно два астрономических объекта, ожидающих встречи во взрыве огня. И Гермиона не ждет, чтобы услышать больше, и целует блондинку жадно и жадно — нуждающийся и грязный поцелуй, полный зубов и языка — их тела полностью прижимаются друг к другу, и Нарцисса вздыхает от удовольствия, когда Гермиона ласкает ее грудь одной рукой, а другой хватает одну из длинных и стройных ног блондинки и поднимает ее — одновременно поднимая длинное черное платье, пока оно не достигает ее тонкой талии, как в тот день в офисе Гермионы — пока голубоглазая женщина не может зафиксировать свою ногу на бедрах Гермионы, а острый высокий красный каблук сильно впивается в одетую кожу задницы Гермионы, пока они медленно двигаются друг против друга — но Гермиона так сильно хочет эту женщину, что готова вытерпеть любую боль, чтобы обладать ею. Нарцисса тихонько стонет, прикрыв глаза голубыми веками, пока Гермиона трётся своим твёрдым членом о мокрое, но прикрытое тело старшей женщины и ударяет по её клитору каждым ритмичным толчком бёдер — причём влажность блондинки настолько обильна, что даже оставляет пятна на брюках Гермионы от явного женского возбуждения. «Сильнее, пожалуйста», — умоляет Нарцисса, прижавшись к распухшим губам Гермионы, положив руки ей на спину — длинные наманикюренные красные ногти царапают и определенно оставляют следы на ее коже, несмотря на ее костюм, — пока блондинка не опускает их ниже, чтобы нарисовать мягкие круги на мышцах ее поясницы, а затем возвращается к ней и с нечестивым желанием обнимает ее за плечи. «Тсссс. Позволь мне забрать свою награду», — отвечает Гермиона, разделяя их губы и целуя шею блондинки, которая откидывает голову назад, позволяя Гермионе оставлять более лихорадочные поцелуи на ее ключицах и верхней части груди, в то время как ее руки хватают бедра блондинки, заставляя ее быстрее вращать бедрами, чтобы обеспечить больший контакт между толстым членом брюнетки и влажной киской блондинки. Вот так, дорогая . Гермиона слышит это в своем сознании, заставляя себя рычать и толкаться еще сильнее, пока перед ее брюк не оказывается полностью пропитанным скользкими жидкостями старшей женщины — нечто большее, чем просто заставляет брюнетку чувствовать себя еще более дикой. Затем руки миссис Малфой опускаются с ее плеч — Гермиона уверена, что верх ее костюма уже весь в морщинах от жесткой и жадной хватки блондинки — и почти благоговейно ласкают грудь Гермионы и ее напряженный живот дразнящими легкими прикосновениями, пока одна наманикюренная рука не достигает твердого члена Гермионы и не проводит по нему несколько раз поверх брюк — заставляя молодую женщину вздыхать от удовольствия, в то время как старшая греховно сдерживает свои движения. «Не трогать», — предупреждает ее Гермиона, осторожно обхватив рукой горло блондинки и слегка надавливая на пульсирующую точку на шее голубоглазой женщины, заставляя Нарциссу непристойно стонать от ее чувственной, но безобидной агрессии. - Возьми меня. Нарцисса шепчет с дерзостью в глубине души, одновременно постанывая от удовольствия, продолжая ласкать всю длину и толщину члена Гермионы — дополнительная плоть руки блондинки между их все еще трущимися телами, многократно ударяющая по клитору Нарциссы, пока блондинка не ахнет и не замернет в гибких, но сильных руках Гермионы. Гермиона рычит от удовлетворения и позволяет ей наслаждаться кульминацией в течение нескольких секунд, прежде чем ее рука сжимается немного сильнее на горле Нарциссы. «Непослушная. Я сказала, никаких прикосновений, миссис Малфой » . Но блондинка просто смотрит на нее расширенными и полными похоти голубыми глазами, а вместо этого ее свободная рука обхватывает руку Гермионы за шею и двигает ее вверх, пока большой палец Гермионы не оказывается на ее губах. Брюнетка тут же горячо ласкает пухлые, накрашенные красным, и хорошо поцелованные губы, пока Нарцисса не открывает рот и не начинает сосать. Гермиона громко стонет, а Нарцисса лишь ухмыляется и продолжает непристойно сосать большой палец, в то время как другая ее рука продолжает медленно дергать Гермиону через одежду. Мерлин, дай ей силы сопротивляться, потому что Гермиона не может не думать об этих полных красных губах, целующих ее по всей длине и берущих ее член в этот греховный рот — сосущих и облизывающих ее твердый ствол, пока она не выпустит всю себя в горло, покрытое десятками бесценных рубинов. Голубые глаза становятся еще темнее после последней мысли, в то время как непослушная рука осторожно гладит весь ее ствол еще несколько раз, чтобы затем остановиться на молнии, а звук пальцев миссис Малфой, медленно расстегивающих молнию на ее брюках, чтобы попытаться коснуться жаждущего члена Гермионы более непосредственно, возвращает брюнетку к реальности. «Будь хорошей», — шепчет Гермиона, задыхаясь, все еще дрожащей голубоглазой женщине, которая тут же подчиняется и осторожно убирает руку, чтобы продолжить чесать спину Гермионы, продолжая при этом непристойно сосать большой палец, в то время как они обе думают о блондинке, сосущей что-то еще своим непослушным ртом. В конце концов Нарцисса отпускает свой теперь уже влажный большой палец, кусая его и заставляя Гермиону хотеть трахнуть ее до беспамятства сквозь мрамор, а затем голубоглазая женщина шепчет неизвестное заклинание, которое заставляет Гермиону ахнуть, когда ее твердый как камень член врезается в теперь уже совершенно голую сердцевину, что почти — чувство, которое почти заставляет Гермиону потерять сознание от удовольствия из-за пьянящего и соблазнительного запаха, ударяющего ей в нос. Вам понравился этот маленький трюк, мисс Грейнджер? — мысленно говорит Нарцисса, дразня, а Гермиона только скулит и кивает в шею женщины, целуя и кусая везде, до чего может дотянуться. «Тогда трахни меня вот так, дорогая. Мы ведь не прикасаемся по-настоящему, правда? Никаких обязательств», — шепчет Нарцисса ей в шею, затаив дыхание, и Гермиона немедленно подчиняется ей, хотя ее разум не может перестать думать о том, чтобы позволить старшей женщине вытащить ее пульсирующую, толстую длину из ее тесных брюк и засунуть ее во влажную и жадную похоть блондинки. И это все. Гермиона полностью каменеет, ее обтянутый тканью член беспорядочно вращается по влажности старшей женщины, а Нарцисса снова кончает и сжимает пустоту от ревности, когда понимает, что влажность в ее центре исходит не только от нее, но и от самой Гермионы, которая тихо стонет, целуя шею Нарциссы и одновременно выпуская струю за струей своего горячего семени в собственные брюки. Посмотри на себя. Ты испортила себе жизнь, дорогая , — мысленно говорит Нарцисса, задыхаясь, и Гермиона хнычет, все еще не оправившись от потрясений от неожиданного оргазма, — в то время как голубоглазая женщина осторожно касается ее волос пальцами и нежно целует ее в висок. В следующую секунду они обе слышат приближающиеся громкие шаги, что заставляет Нарциссу грациозно двигаться и с впечатляющей скоростью выхватывать палочку, вставая — ее платье тут же облегает ее, и на нем нет ни единой морщинки, в отличие от одежды Гермионы. Но неожиданное движение заставляет все еще ошеломленную Гермиону неловко потерять равновесие и с громким всплеском упасть прямо в полностью наполненный фонтан, в то время как вспышка ослепляет их обоих. *** На следующий день Гермиона просыпается с заложенным носом и сильной головной болью. Она оглядывается и с облегчением вздыхает, когда понимает, что находится на площади Гриммо, и что, возможно, ужасные испытания прошлой ночи были всего лишь испорченным мокрым сном. Но когда она идет в ванную, чтобы принять душ, она замечает, что все еще в своем мятом, полумокром костюме, а в промежности ощущается липкое и неприятное ощущение, которое не связано с ее неудачным падением. «О, ради Мерлина!» — почти кричит Гермиона, быстро избавляясь от одежды и тут замечая что-то странное в одном из карманов. «Что за…?» — начинает громко говорить Гермиона, но тут же широко распахивает глаза и ахает, когда замечает, что находится внутри: знакомый кусок ткани, который оказывается очень знакомыми кружевными красными трусиками. А Гермиона может лишь краснеть от смущения, проклиная свои безбожные животные побуждения и эту соблазнительную блондинку — уже зная, что ей снова придется принимать очень холодный душ . *** «У тебя вчера была бурная ночь, Казанова», — говорит Рон с ухмылкой, когда Гермиона спускается на первый этаж, чтобы позавтракать. Гермиона бледнеет и не может произнести ни слова, пока не появляется Джинни в пижаме и с растрепанными волосами и не целует Гермиону в щеку, одновременно садясь за стол и быстро хватая немного еды, прежде чем ее брат съест все. «Не могу поверить, что тебе удалось флиртовать с сексуальной и богатой французской делегаткой, а потом в ту же ночь быть сброшенной в фонтан Нарциссой, черт возьми, Малфой, Гермиона». Джинни хихикает, когда заканчивает, впечатленная и улыбаясь Гермионе игривыми карими глазами. «Откуда ты вообще об этом знаешь?» — бормочет Гермиона с явным потрясением в голосе и вздохом облегчения, а Гарри, который был на кухне, просто протягивает ей сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка» с застенчивой улыбкой. Мерлин. Пожалуйста, пусть это будет не то, что она думает — Гермиона молится любому божеству, которое может ее услышать — только чтобы посмотреть вниз и увидеть фотографию себя, брызжущей слюной и мокрой с головы до ног внутри древнего фонтана посреди поразительного сада, с безошибочно узнаваемой фигурой Нарциссы, смотрящей в камеру широко раскрытыми голубыми глазами — выглядящей слегка неряшливой, но не настолько подозрительной, чтобы люди могли понять, что она на самом деле делает — с палочкой в ​​левой руке, направленной в камеру, а большие жирные буквы выделяются над фотографией. Бесконечное обаяние Золотой девочки и ее неразборчивые манеры распутницы обеспечивают более близкие дипломатические отношения с делегатом от Франции на МКЖ, великолепной и талантливой Летицией Розье, однако ее вечер заканчивается неожиданным поворотом событий, который заканчивается шумной и жаркой конфронтацией с главой опального и почти вымершего Дома Блэков, Нарциссой Блэк Малфой. — Рассказ Р. Скитер. Гермиона может только смотреть на статью, не мигая, ее разум спокоен, она полностью смущена и лишена дара речи. «Что ты вообще сделала с мамой хорька, чтобы заставить эту чопорную и порядочную леди затолкать тебя в древний фонтан Венеры?» — спрашивает Рон с насмешливым смехом и недоверчивым взглядом в темно-синих глазах, в то время как Джинни едва сдерживает смех. «Я сказала ей, что ее сын — нелепый, напыщенный придурок и осёл с ужасной прической». Гермиона лжет, заливаясь румянцем, который ее друзья, к счастью, принимают за смущение, ведь сегодня она стала самой обсуждаемой персоной во всей волшебной Британии. «Ну, по крайней мере, жук появился до того, как Нарцисса успела проклясть тебя за то, что ты так сказала о ее драгоценном мальчике», — говорит Гарри, хихикая, и братья и сестры громко смеются, в то время как Гермиона надеется, что земля просто разверзнется и поглотит ее целиком. А когда они заканчивают завтрак, Гарри умудряется заставить Гермиону запаниковать невинным вопросом. «Эй, Гермиона. Я позже постираю свою форму для квиддича. Хочешь, чтобы я постирал и твою вчерашнюю нарядную одежду?» «Нет!» — тут же говорит Гермиона, вспомнив о кружевных красных трусиках, которые все еще лежали в кармане ее куртки, вскакивает так быстро, словно за ней гнался сам Волан-де-Морт, и мчится в свою комнату, чтобы избавиться от доказательств отсутствия у нее приличий и самообладания, — выкрикивая свой ответ через плечо, в то время как портрет Вальбурги Блэк оскорбляет ее после того, как Гермиона непреднамеренно ее разбудила. «Я сделаю это сама прямо сейчас, Гарри, не волнуйся! Ты же знаешь, что мне нравится оставаться активной. Занятой ум — здоровый ум!» «Чёрт. Ей действительно нужно разобраться со своими приоритетами, вот с этим. У Мионы слишком много сдерживаемой энергии, ей нужно уже заняться сексом», — громко говорит Рон, и Гермиона едва слышит, как Джинни и Гарри хихикают, прежде чем сказать ему, чтобы он сначала последовал собственному совету и перестал есть всю еду. А когда Гермиона приходит в свою комнату, она запирает дверь и вздыхает с облегчением. «Если бы они только знали», — думает Гермиона с глупой улыбкой.