Похоть, львы и звезды (кто вообще говорил о любви?)

Март 2005 г. Будучи самым молодым главой Департамента магического правопорядка в истории Британии, Гермиона должна признать, что она часто невероятно занята и у нее нет времени лично отвечать на какие-либо глупые публичные жалобы, не основанные на фактах или доказательствах — например, когда чистокровная семья волшебников подала официальную жалобу на предполагаемого йети, разгуливающего на их заднем дворе, забыв, что такие существа живут даже не в Британии, а в Тибете, и потребовала, чтобы она сама и половина ее авроров отправились расследовать «опасную для жизни» ситуацию, а в итоге обнаружили там кучку пьяных подростков-маглов, одетых как «белые звери» на Хэллоуин. В тот раз Скитер определенно повеселилась, эта мерзкая жужелица — возможно, Гермионе стоило держать ее в банке. Итак, да. Гермиона — чрезвычайно занятая женщина, которой приходится руководить одним из крупнейших отделов Министерства, а также командой высококвалифицированных и специализированных авроров в различных областях, которым приходится лично выезжать и расследовать что-то, особенно если ситуация не касается национальной безопасности. «Вы слышали, как эта чопорная дурочка Забини жаловалась министру на то, что миссис Малфой не подходит для своей должности делегата Британского Международного совета по делам женщин, хотя она была назначена много лет назад?» — говорит Рон, пока они завтракают, а Гермиона делает вид, что не обращает внимания на упоминание Нарциссы. «Опять? Что он сказал на этот раз? Не могу поверить, что он до сих пор не отпустил тот факт, что Нарцисса проголосовала за Гермиону вместо него, когда Визенгамот назначил нового главу нашего отдела. Гермиона, очевидно, была лучшим выбором». Гарри, который был одним из немногих, кто постоянно выступал в поддержку Нарциссы после окончания войны, сердито комментирует, на что Джинни кивает. «Определенно. Миссис Малфой может быть Блэк по рождению и Малфой по браку, но кто в здравом уме проголосует за него, когда Гермиона будет рядом? Любой, у кого есть хоть капля мозгов, поймет, что она была правильным выбором». Младшая рыжеволосая девушка отвечает, прежде чем отчитать брата, чтобы тот жевал, прежде чем говорить. Гермиона краснеет от доверия к ней друзей и их искренних комплиментов — и румянец определенно не имеет ничего общего с упоминанием светловолосой красавицы и их недавнего соглашения . «Андромеда как-то сказала мне, что миссис Малфой очень дружит с его матерью, леди Забини, так что, возможно, именно поэтому он чувствует себя таким преданным. Но я также не могу поверить, что он все еще устраивает истерику из-за этого, ведь это произошло много лет назад». «Это имеет смысл, особенно потому, что он тебя ненавидит». Рон, который ест третью порцию омлета, — хотя он также самый высокий из Уизли, так что это может быть возможной причиной, по которой он так много ест, помимо его любви к еде, — говорит. «А еще потому, что все и их матери знают, что он все еще придурок-чистоплотник, несмотря на то, что утверждает, что его семья не имеет никакого отношения к Волан-де-Морту». «Да. Я имею в виду, они определенно не были его прямыми сторонниками, это правда, но он всегда был предвзятым фанатиком, как хорек, когда мы были в Хогвартсе». Гарри соглашается. «Бедная Дафна, ей приходится иметь с ним дело каждый день». Оба рыжих, и даже Гермиона, согласны — потому что, по крайней мере, Драко попытался искупить свою вину и стать лучше, так что это может объяснить, почему Астория с ним, даже если он придурок, а Забини все равно придурок во всех отношениях, но Гермиона качает головой, чтобы перестать думать о таких нелепых сплетнях, а вместо этого заняться важной проблемой, которую они упускают из виду. «Что Забини сказал Шеклболту о Нарциссе?» — спрашивает Гермиона с притворным безразличием, и Рон тут же вспоминает начало их разговора. «О, да! Он утверждал, что миссис Малфой замышляет что-то отвратительное и балуется темной магией, чтобы убить нас всех, поскольку она поселилась в Блэк-Мэноре после того, как подала на развод со своим мужем-неудачником — и я должен похвалить эту женщину за то, что она наконец-то бросила мистера Малфоя. Пусть он сгниет в Азкабане», — объясняет самый старший рыжеволосый, и Гермиона усмехается в негодовании и недоверии. «Это просто смешно», — яростно говорит Гермиона, и ее друзья оборачиваются, чтобы посмотреть на нее с шокированными от ее слов глазами, — но она слишком разгневана, чтобы беспокоиться. «Где она должна была жить, если не в штате своей семьи? В поместье Малфоев? Кровавые чары попытались бы убить ее, и даже Драко пришлось просить Грингота помочь ему избавиться от них и проклятых горгулий, которые постоянно оскорбляют его мать. Вот почему он в конечном итоге отправился во Францию, потому что он хочет, чтобы его мать могла свободно навещать его, пока поместье Малфоев не будет в безопасности». Джинни, Гарри и Рон смотрят на нее широко раскрытыми глазами, а затем смеются, как гиены. «Ого, Гермиона! У тебя такая прекрасная душа. Не могу поверить, что из всех людей ты защищаешь миссис Малфой — хотя я согласна со всем, что ты сказала — особенно потому, что все знают, как много вы спорите и не любите друг друга», — говорит молодая женщина с ласковыми карими глазами, и Рон хохочет. «Да, Миона. Я бы не ожидал, что ты будешь миссис Малфой, рыцарем в сияющих доспехах, появившимся из ниоткуда, особенно после того, как она бросила тебя в тот фонтан две недели назад», — поддразнивает Рон. «Я имею в виду, что эта женщина так же поразительна и красива, как принцесса, я не буду этого отрицать, но для меня она больше похожа на дракона, охраняющего башню, потому что она может быть довольно страшной». Гарри смеется над этим. «Ты все еще боишься ее, приятель?» «Да. Я имею в виду, я бы предпочел, чтобы она не появлялась снова на нашем пороге, чтобы сказать мне никогда не сметь ​​вмешиваться в международные дела, которые должны решаться ею. Я просто пытался помочь Чарли, ради Мерлина! Клянусь, что взгляд, которым она меня наградила, чуть не заморозил меня до смерти. Так что она может быть такой чертовски страшной, даже больше, чем мама, и она даже не повышает голоса», — говорит Рон с содроганием, которое заставляет его сестру насмехаться над ним, заставляя рыжеволосого мужчину бросить кусок курицы ей в лицо, который Джинни легко отбивает благодаря своим острым рефлексам. «Нельзя бросать еду на кухне!» — шипит Гермиона, заставляя двух рыжих поднять руки в знак капитуляции, прежде чем вернуться к разговору. «Итак, он подал официальную жалобу?» Рон фыркает. «Нет. Конечно, нет, Миона. Даже Забини не настолько смел и глуп, чтобы на самом деле попытаться пойти против миссис Малфой — а мы все знаем, что Шеклболт послал бы его на хрен». «Как думаешь, они могут видеться ?» — заговорщически шепчет Джинни, и Гермиона чувствует, как ее челюсти инстинктивно сжимаются. Рон выглядит пораженным, его голубые глаза широко раскрыты, а голос недоверчивый. «Забини и Шаклболт? Я имею в виду, любовь не знает возраста и пола, но эти двое? Забини с Дафной, сестренка». Джинни и Гарри разражаются смехом, но Гермиона чувствует, что напрягается еще больше. «Нет, ты, болван. Миссис Малфой и Шеклболт», — фыркает рыжеволосая женщина. «Он всегда просит ее ходить с ним на шикарные гала-вечера и другие важные встречи, хотя технически она работает не на него, а на ICW», — взволнованно говорит Джинни, и Гермиона не может не вмешаться — ее костяшки пальцев побелели от ударов по столу, но, к счастью, ее друзья слишком заняты сплетнями. «Это крайне маловероятно. Они оба очень профессиональные люди, и они идут вместе только потому, что так и должно быть, ведь он министр магии, а она наш международный делегат». Гермиона отвечает, как она надеется, ровным голосом. «Подожди. Ты ревнуешь , Гермиона?» — спрашивает Гарри с ухмылкой, и Гермиона давится чаем — к большому удовольствию своей подруги. «Простите?» — запинается брюнетка, краснея от корней вьющихся волос до шеи, что еще больше подчеркивает ее веснушки и заставляет Джинни смеяться над ее реакцией и наклоняться, чтобы поцеловать ее в щеку, призывая ее успокоиться. «Ты ведь годами была правой рукой Шеклболта, так что то, что ты расстроена из-за того, что Нарцисса и он сблизились, совершенно нормально. Разве ты не помнишь, как ты разозлилась, когда я превзошёл тебя по зельям на шестом курсе?» — объясняет Гарри, на что оба рыжих кивают, а Гермиона возмущенно пищит. «Это все из-за той секретной книги, обманщик!» — защищается Гермиона. «И, конечно, я не ревную. Как смешно!» «Конечно, Миона», — говорит Рон, подмигивая, а Джинни смеется, а затем наклоняется через стол и шепчет, словно они вчетвером школьники, сплетничающие в туалете, — совсем как Лаванда и Парвати. «Ладно. Но это как-то имеет смысл, понимаешь?» — взволнованно говорит Джинни, прежде чем помахать своими каштановыми волосами. «Как думаешь, они трахаются?» Гарри становится красным как свекла, проливая чай по всему столу, Рон разражается смехом, а Гермиона может только пытаться контролировать необъяснимые чувства и мысли, возникающие у нее в голове, — как нелепо! «Я имею в виду, это имеет смысл со всеми этими встречами и свиданиями. Они, вероятно, занимаются этим», — говорит Рон взволнованным и высоким голосом, который звучит точь-в-точь как голос его девушки Лаванды, когда она сплетничает. «Рабочие встречи и свидания, а не свидания», — говорит Гермиона сквозь зубы, но друзья ее игнорируют. «Я знаю!» Джинни соглашается с братом. «Миссис Малфой невероятно красива и довольно горяча — любой, у кого есть глаза, это видит — и она все еще довольно молода по меркам волшебников, так что я думаю, что ей, возможно, захочется завести партнера или хотя бы кого-то, с кем можно переспать, особенно учитывая, что она скоро снова станет одинокой женщиной». «И Шеклболт холост!» Гарри тоже взволнованно кивает, и этого достаточно для ушей Гермионы, которая резко встает и заставляет троих своих друзей вопросительно посмотреть на нее. «Куда ты так рано, Гермиона?» — спрашивает Джинни, и Гермиона, чувствуя себя ужасно разгневанной и желая что-то сделать , немедленно отвечает. «Я только что вспомнила, что у меня есть очень важное дело, ребята. Вы же знаете, какова работа, увидимся позже», — говорит Гермиона и игнорирует тот факт, что ее друзья указывают на то, что сегодня суббота, и у нее выходной, аппарируя перед ними, не сказав ни слова, и оставляя их безмолвными. «Ты думаешь, у нее роман или что-то в этом роде?» — спрашивает Гарри, широко раскрыв зеленые глаза, отчего Джинни фыркает, а Рон смеется. «Хватит пытаться заставить мою будущую жену изменить мне, придурок», — шутит Джинни, а Рон продолжает смеяться. «Кто? Гермиона?» — спрашивает рыжеволосовый с ухмылкой. «Я бы скорей ожидал, что у профессора Макгонагалл будет один роман, чем у доброй старой Мионы. Она слишком хорошенькая для чего-то столь скандального». «Отвратительно, Рон, не смей так говорить о нашем профессоре», — говорит Гарри, содрогаясь. «Я согласна. Гермиона никогда бы так не поступила, ты же знаешь, что ее работа — ее единственная настоящая любовь», — говорит Джинни, и Гарри кивает. «Да, ты прав. Гермиона слишком серьезна и благородна, к тому же она большой трудоголик, чтобы заниматься такими вещами», — говорит Гарри с полной уверенностью. «Ей действительно нужно перепихнуться. Она все время такая напряженная», — говорит Рон с задумчивым видом. «Может, мы можем познакомить ее с какой-нибудь симпатичной птичкой, чтобы она могла оттянуться?» Он заканчивает, и Гарри оборачивается, чтобы посмотреть на него с ужасом на лице, в то время как Джинни разражается смехом и краснеет так же, как ее волосы. «Чувак, черт возьми. Тебе обязательно быть таким грубым? Я действительно не хочу думать о члене Гермионы или о том, как она трахается с кем-то, пока мы завтракаем. Она нам как сестра», — говорит Гарри рыжему, который просто пожимает плечами. «Я имею в виду, что вы с Роном можете видеть в ней сестру», — игриво шепчет Джинни, заставляя брата повернуться к ней с отвращением. «Какого хрена, Джин?» — выдавливает из себя Рон, а Гарри прикусывает губу, чтобы не рассмеяться ему в лицо, в то время как рыжая юная девушка лукаво улыбается. «Я просто говорю, что раньше делила с ней комнату, так что я многое повидала. Я бы точно не отказалась помочь Гермионе», — шутливо говорит она с дразнящей ухмылкой, чтобы еще больше опозорить своего брата, который с каждой секундой зеленеет, и Гарри клянется, что сейчас взорвется от смеха, глядя на лицо Рона. «Отвали, Джин», — говорит Рон своей сестре, которая только подмигивает ему. «Давай больше никогда не будем говорить о гипотетической и, возможно, несуществующей сексуальной жизни Гермионы. Мне будут сниться кошмары». И тут Гарри разражается смехом до колик в животе. *** Было чуть больше 9 утра, когда Гермиона подошла к огромному — и на удивление белому — особняку с садом, в котором было много деревьев, растений и цветов, выглядящих настолько дорогими и экзотическими, что на мгновение ей показалось, будто она находится в ботаническом музее или во дворце. Место красивое, чрезвычайно ухоженное и полное прекрасных фонтанов (которые заставляют Гермиону краснеть) и статуй, изображающих созвездия и древние мифы, а ворота сделаны из черной кованой гоблинами стали — материала, который, как известно, стоит целое состояние. И Гермиона должна признать, что иногда она не может довести дело до конца, несмотря на свою репутацию, когда перед ней выскакивает очень хорошо одетый домовой эльф, чтобы поприветствовать ее. «Добро пожаловать в Блэк-Мэнор. У вас назначена встреча?» — вежливо и с почти безупречным произношением говорит эльф. «Я… миссис…» Гермиона заикается, и эльф бросает на нее пытливый взгляд, отмечая ее нервозность, заставляя ее прочистить горло, чтобы попытаться вернуть самообладание. «Леди Блэк дома?» «Кого мы имеем удовольствие посетить?» — отвечает ей эльф, и Гермиона замечает, что на самом деле он не ответил на ее вопрос. «Гермиона. Гермиона Грейнджер». Она говорит эльфу, но он выглядит не впечатленным, поэтому она выпрямляется, чтобы снова заговорить твердым голосом. «Я глава Департамента магического правопорядка, и мне необходимо поговорить с леди Блэк по срочному профессиональному вопросу». «Если у вас нет записи, боюсь, Игги не сможет вас впустить, мисс». Эльф отвечает вежливым, но серьезным тоном, и как раз в тот момент, когда она собирается возразить, их прерывает ясный, холодный голос, от которого все тело Гермионы горит, несмотря на ледяной тон. «Я сама все возьму на себя, Игги», — говорит Нарцисса, которая выглядит так, будто только что вышла из ванны, если судить по ее белому дорогому одеянию и мокрым шелковистым светлым волосам, эльфу, который просто кланяется своей хозяйке и с хлопком исчезает. «Мисс Грейнджер», — любезно говорит Нарцисса и приподнимает идеально уложенную светлую бровь. «Должна сказать, что я немного удивлена ​​столь неожиданным визитом. Чем я обязана чести вашего присутствия в моем скромном жилище?» Гермиона замолкает, потеряв дар речи при виде блондинки и заметив, как красиво белый шелковый халат облегает ее стройную и изящную фигуру, а капли воды все еще держатся на ее бледной коже и дразняще заставляют видимые части ее шеи и груди сиять на солнце. Нарцисса ухмыляется реакцией на себя, и Гермиона не может не хотеть попробовать и слизнуть капли воды с ее бледной и мягкой кожи. «Боюсь, мне действительно нужен ответ, мисс Грейнджер», — говорит старшая женщина, облизывая свои пухлые губы — движение, за которым Гермиона следит жаждущими глазами. «Я жду кого-то примерно через час. Так что я спрошу еще раз, чем я могу вам помочь?» Это заставляет Гермиону вырваться из своих похотливых мыслей, сжать кулаки и сделать несколько шагов, пока она не оказывается перед голубоглазой женщиной, которая смотрит на нее из-под прикрытых голубых век. «Мне нужно поговорить с тобой наедине », — говорит Гермиона с едва сдерживаемым напряжением, и она чувствует мягкое прикосновение легилименции Нарциссы, ласкающий ее мозг, но ей все равно. «Тогда следуй за мной, дорогая. Мы можем поговорить в моей комнате», — говорит блондинка хриплым голосом и поворачивается, чтобы войти в поместье, не говоря больше ни слова, ожидая, что Гермиона последует за ней, как будто она собака, а она — ее хозяин. И Гермиона действительно следует за ней. *** Комната Нарциссы невероятно огромна — ее размера, вероятно, достаточно, чтобы легко разместить по меньшей мере трех человек, и у нее еще останется место — и она невероятно опрятна, с очень большой и покрытой шелком кроватью, полной синих тонов, мебелью из отборного дерева, полной бесценных предметов и произведений искусства, а солнце создает мягкий свет внутри комнаты, который заставляет светловолосую женщину сиять. «Итак, о чем вы хотели поговорить, мисс Грейнджер?» — спрашивает Нарцисса, наливая себе чашу эльфийского вина, чтобы медленно его выпить. Вкус вина заставляет ее греховно стонать, и Гермиона не может не задаться вопросом, каким будет вкус такого дорогого и эксклюзивного вина, если она слизнет его с пухлых красных губ. Сегодня ты не такая уж разговорчивая, не правда ли, дорогая? Гермиона слышит это в своем сознании, но не отвечает, а вместо этого следит за каждым движением старшей женщины своими медово-карими глазами, жадно глядя на то, как Нарцисса подходит к своей кровати и садится на край матраса, продолжая медленно потягивать вино и чопорно закидывая одну ногу на другую — движение, от которого ее халат задирается до бледных бедер, заставляя Гермиону тяжело сглотнуть. «Как я уже говорила, мисс Грейнджер, у меня назначена встреча . Так что я была бы признательна, если бы вы рассказали мне, зачем вы пришли ко мне?» — спрашивает Нарцисса, поддразнивая, опираясь на левую руку и заставляя свой белый шелковый халат соскользнуть с одного из плеч, позволяя Гермионе увидеть, что под ним на ней нет абсолютно ничего, факт, который заставляет ее гореть и дергаться между ног. «Встреча? С кем?» — Гермиона усмехается, сверля глаза гневом, а улыбка Нарциссы становится только более насмешливой и хищной. «Ммм... Это личное дело, дорогая. Тебе не о чем беспокоиться», — говорит голубоглазая женщина с ухмылкой, снова отпивая вино и глядя на Гермиону вызывающим взглядом, заставляя кудрявую женщину вспомнить, о чем говорили ее друзья, когда они завтракали. И мысль о том, что почтенный и уважаемый министр Шеклболт и миссис Малфой вместе, заставляет ее сгорать от ярости, поэтому она срывается — идет туда, где сидит другая женщина, и с силой толкает ее на кровать, заставляя чашу с вином выпасть из рук, унизанных кольцами, и ее содержимое пачкает девственно мягкие простыни, а секунду спустя раздается звук разбивающегося о мраморный пол стекла. Нарцисса ахает от удивления от ее реакции, глядя на Гермиону широко раскрытыми голубыми глазами, в то время как румянец начинает проступать по ее щекам и до вздымающейся груди, но Гермиона ничего не говорит и вместо этого смотрит на нее горящими карими глазами, в то время как ее руки движутся сами по себе — она берет теперь свободные руки блондинки и закидывает их ей за голову, заставляя Нарциссу стонать и всхлипывать от силы. - Давай, дорогая. Гермиона слышит это в своем сознании, и эта фраза — единственное, что ей нужно услышать, чтобы дать волю своим желаниям. «Даже не смей двигать руками, или я остановлюсь, миссис Малфой», — шепчет Гермиона в шею блондинки, пока та сосет, облизывает и кусает бледное, покрасневшее лицо, желая пометить и завладеть возбужденной женщиной, дрожащей под ней. Нарцисса только скулит в ответ, но ее руки остаются неподвижными, даже когда все ее тело дрожит, поскольку она старается не прижиматься телом ближе к женщине над ней. «Тсссс…» — снова шепчет Гермиона, медленно расстегивая мантию старшей женщины, чтобы обнажить ее голое тело. «У нас назначена встреча, миссис Малфой», — говорит она, другой рукой обхватывая бедра Нарциссы, чтобы прижать к ее теперь уже полностью твердому и пульсирующему стволу — желая, чтобы блондинка почувствовала, как сильно Гермиона ее хочет. Старшая женщина стонет — ее бедра дразняще трутся друг о друга несколько раз, пока Гермиона не кусает теперь уже голый и твердый сосок, который на вкус как вино, а красная жидкость капает по всей груди женщины. «Будьте терпеливы, миссис Малфой. Сделаете это еще раз, и я оставлю вас в таком состоянии», — тихо предупреждает ее Гермиона, облизывая языком полные груди женщины, заставляя блондинку скулить еще громче. Да, да. Как хочешь, дорогая , — слышит Гермиона в своих мыслях, заставляя себя ухмыльнуться, продолжая дразнить вздымающиеся полные и упругие груди блондинки и ее красивые и блестящие мокрые розовые соски. Но так не пойдет. Нарцисса уже столько раз дразнила ее и дважды выставила дурой, она заслуживает того, чтобы почувствовать то, что чувствовала она, — поэтому Гермиона останавливается, к большому разочарованию старшей женщины, и встает с кровати, чтобы полюбоваться видом перед ней. Шелковистые светлые волосы сияют на солнце, словно нимб, на красивом и румяном лице с тяжело прикрытыми веками и расширенными голубыми глазами, расстегнутый шелковый халат все еще на великолепном теле Нарциссы, позволяя Гермионе видеть просторы ее красной длинной шеи и полной груди, покрытой засосами, тугой и подергивающийся живот с парой самых слабых и почти невидимых растяжек, которые она когда-либо видела, горячий, влажный и голодный центр, обрамленный аккуратно подстриженными тонкими светлыми волосами, и длинные, подтянутые и стройные ноги, широко раскрытые для нее и позволяющие Гермионе увидеть жесткий светло-розовый бугорок с капающей узкой щелью. «Блядь», — думает Гермиона, пытаясь унять похоть, чтобы не наброситься на блондинку и не трахать ее до тех пор, пока она не забудет ее имя и не наполнится всей яростью и желанием Гермионы. Нет, так не пойдет. Она хочет, чтобы Нарцисса почувствовала то же, что чувствует она, поэтому Гермиона опускается на колени перед краем кровати, а ее руки легко хватают блондинку, пока ее бедра не оказываются на краю мягкого матраса — поза, столь похожая и в то же время столь отличающаяся от того раза в ее кабинете, когда запах явного возбуждения, сочящийся из нетерпеливого входа, сводит Гермиону с ума и затуманивает все рациональные мысли в ее голове. Но она не животное, и Гермиона пришла сюда с четкой целью, которую она полна решимости осуществить, — поэтому она опускает взгляд на часы на своем запястье и замечает, что через полчаса должен прибыть гость Нарциссы — кем бы он ни был — и этот факт заставляет Гермиону ухмыльнуться. «Ты только смотреть собираешься, дорогая?» — поддразнивает ее Нарцисса со своего места на кровати, и Гермиона не может не заметить, что блондинка не подчинилась ее приказу и теперь опирается на руки, глядя на Гермиону голубыми глазами, полными желания. Но Гермиона не удосуживается ответить на ее слова, а вместо этого наклоняется вперед, пока ее лицо не оказывается всего в дюйме от влажного лона Нарциссы, отчего ее тяжелое дыхание заставляет блондинку сильнее сжимать простыни в кулаках, пока костяшки ее пальцев не побелеют, и как раз в тот момент, когда Гермиона замечает, что женщина постарше собирается открыть рот, чтобы снова ее спровоцировать, Гермиона старается заставить ее замолчать, чувствуя, как ее жадный язык находит твердый клитор блондинки и грубо его посасывает. «Блядь!» — слышит Гермиона, и звук ругани чопорной и чопорной Нарциссы Блэк, звучащей из-за нее, настолько восхитителен, что заставляет брюнетку застонать, уткнувшись в мокрую киску блондинки — возбуждение почти сразу же охватывает ее подбородок, и Гермиона едва не выпускает свою сперму в штаны, как в последний раз, когда они были вместе. Но не в этот раз, на этот раз дрожащей и мокрой останется блондинка. Ммм... Вот так, дорогая. Ты так хорошо справляешься. Гермиона слышит это в своем сознании, и ее предательский ствол резко пульсирует от похвалы, жаждая вырваться из брюк, но Гермиона не опустится, чтобы прикоснуться к себе — это не про нее. Поэтому брюнетка просто продолжает сосать и покусывать жесткий клитор блондинки, пока ее пальцы рисуют дразнящие круги по всему входу старшей женщины, не проникая внутрь, — заставляя Нарциссу задыхаться и неудержимо стонать, когда она касается собственной груди, в то время как Гермиона все больше дразнит ее тугую и сочащуюся пизду. «Пожалуйста», — срывающимся голосом шепчет блондинка, когда Гермиона отодвигает лицо на дюйм от ее центра, чтобы облизнуть губы, заставляя брюнетку стонать, как животное, когда она пробует на вкус смазку другой женщины. И Гермиона немедленно подчиняется, снова наклоняясь вперед и языком облизывая всю поверхность голодной плоти Нарциссы — от покрасневшего клитора до сжимающегося входа — и старшая женщина, должно быть, ожидала, что брюнетка будет трогать ее пальцами, потому что ощущение горячего и жадного языка Гермионы на своем входе заставляет ее всхлипнуть и упасть на кровать, поскольку ее руки больше не могут поддерживать верхнюю часть тела от неожиданного, но приятного прикосновения и ощущения неожиданной кульминации, поражающей ее тело, как молния. Но этого недостаточно, потому что Гермиона хочет, чтобы Нарцисса развалилась на части у нее на руках, на ее языке, на ее пальцах — и в конечном итоге по всей ее твердой длине, пока блондинка вкушает ее грязный грязнокровный член своей сжимающейся и влажной чистокровной пиздой изо всех сил, — мрачно думает Гермиона, и ее шрам горит от удовольствия. О, да... Нарцисса много лет назад видела, как она истекала кровью на полу в доме своего жалкого и трусливого мужа, в то время как Гермиона была беспомощна под ее сумасшедшей сестрой, но однажды Гермионе отдадут должное, и она увидит, как блондинка разваливается на части и кончает прямо на нее, а Гермиона теперь над ней. Как чудесно переворачивается стол. И миссис Малфой, должно быть, читает ее мысли, потому что ее бедра трутся о лицо Гермионы, а ее изящные и дрожащие руки опускаются, чтобы схватить прядь вьющихся волос и прижать ее ближе к своей текущей пизде, пока Гермиона не чувствует себя почти опьяненной этой женщиной — и движение настолько неожиданно, что язык брюнетки наконец внезапно входит в узкую и капающую щель, заставляя Нарциссу кричать , когда ее мокрые стенки крепко сжимаются под искусным языком, двигающимся греховными кругами, входя и выходя из ее кульминационной пизды. Но Гермиона неумолима и не дает женщине ни секунды на отдых, прежде чем одной рукой начать рисовать быстрые и плотные круги на заброшенном клиторе блондинки, в то время как ее язык продолжает свое нападение на дергающуюся щель старшей женщины, заставляя голубоглазую женщину задыхаться и скулить, когда к ней стремительно приближается очередная кульминация. И как раз в тот момент, когда Нарцисса почти достигла своего пика, Гермиона резко останавливается и встает, заставляя блондинку вскрикнуть и поднять глаза на ухмыляющуюся брюнетку. «О. Прошу прощения, миссис Малфой . Я и так отняла у вас слишком много времени, а вашему гостю уже пора прибыть», — говорит Гермиона с ухмылкой, глядя на потрясенную женщину, которая все еще стонет и лежит на кровати, глядя на нее широко раскрытыми голубыми глазами. «Что?» — недоверчиво шепчет старшая женщина, и Гермионе приходится отвести глаза, чтобы не смотреть на голую женщину, ждущую, когда она снова ее возьмет, — даже у нее нет столько самообладания, Мерлина ради. «Ваша встреча , миссис Малфой. Я знаю, что вы очень занятая женщина, и уже почти десять часов», — снова напоминает ей Гермиона с ухмылкой, и блондинка просто смотрит в потолок в недоумении, пытаясь отдышаться. Затем, внезапно, губы Нарциссы расплываются в улыбке, и она смеётся — настоящим смехом, который заставляет её светиться и сиять ярче, чем любая звезда, которую Гермиона когда-либо видела в своей жизни. Звук этот прекрасен, как мелодия, и на мгновение Гермиона готова поклясться, что её сердце замирает, — но это всего лишь её воображение, потому что это согласие между ними — всего лишь физическое. Никаких обязательств, да. Просто очень хороший секс. «Подожди, почему ты смеешься?» — Гермиона в шоке выдавливает из себя что-то, но Нарцисса продолжает смеяться, снова приподнимая руками верхнюю часть своего почти обнаженного тела и открывая брюнетке вид, который она не забудет в своей жизни. «Иди сюда, дорогая», — шепчет блондинка с мягкой улыбкой, и ноги Гермионы подчиняются прежде, чем она успевает сообразить, что делает, — наклоняется над блондинкой, пока брюнетка не оказывается на ногах, хотя и почти наполовину на кровати, и над голубоглазой женщиной, но Нарцисса больше ничего не говорит и вместо этого поднимает руку, чтобы погладить ее по лицу, заставляя молодую женщину неосознанно закрыть глаза, когда она чувствует, как блондинка целует уголок ее рта, прежде чем блондинка крепко поцелует ее. Поцелуй Нарциссы мягкий, медленный и греховно чувственный, в то время как старшая женщина использует язык, чтобы слизать свою собственную смазку с губ Гермионы, заставляя брюнетку всхлипывать, а блондинку ухмыляться ей в губы. Ты не единственная, у кого такой злой язык, дорогая . Гермиона слышит это в своем сознании, и как раз в тот момент, когда она собирается сильнее прижаться к обнаженной блондинке, миссис Малфой внезапно встает и быстро застегивает свой расстегнутый халат. «Игги проводит вас обратно к двери, мисс Грейнджер», — шепчет Нарцисса хриплым и страстным голосом, глядя на нее игривыми голубыми глазами, направляясь в приближающуюся комнату, которая, по мнению Гермионы, является ванной, и Гермиона может только заставить себя встать и молча последовать за ней, наблюдая, как Нарцисса стаскивает с плеч мантию и позволяя молодой женщине восхищаться видом ее светлых волос, ниспадающих каскадом по ее обнаженной спине и стройной заднице, пока женщина движется в поисках своей палочки, гипнотизируя Гермиону своими грациозными движениями. «Но не волнуйтесь, мисс Грейнджер. Игги также позаботится о том, чтобы вы выглядели более презентабельно, потому что мой гость скоро прибудет, и мы бы не хотели, чтобы вы выглядели так дико , не так ли?» — говорит миссис Малфой с озорной улыбкой через плечо. Скоро увидимся, дорогая. Будь уверена, что я буду думать о тебе с большой нежностью . Последнее, что слышит Гермиона, прежде чем блондинка изящно взмахивает палочкой, и дверь шикарной ванной закрывается перед ее лицом — с коротким замыканием в голове у брюнетки, когда она понимает, что только что имела в виду блондинка, заставляя мозг Гермионы работать на пределе возможностей, когда она представляет, как женщина касается и ублажает ее, пока она купается, пока она не достигает кульминации с именем Гермионы на губах, все время думая о ней , а не о ком-то другом. Она будет думать о Гермионе , а не о Шеклболте или каком-то другом госте, который придет. Но через несколько секунд появляется Игги и щелкает пальцами, заставляя Гермиону вскрикивать от удивления, когда она чувствует, как ее одежда, волосы и остатки ее с Нарциссой интимной связи исчезают, прежде чем эльф хватает ее за руку и, не говоря ни слова, аппарирует их к внешней стороне ворот. «Гермиона? Это ты? Что ты здесь делаешь?» — внезапно спрашивает удивленный и глубокий мужской голос, и брюнетка оборачивается, чтобы оказаться лицом к лицу с Биллом Уизли. Что за… «Мистер Уизли», — вежливо говорит Игги. «Госпожа Блэк попросила Игги принести ей искренние извинения, поскольку в данный момент она чувствует себя весьма нездоровой. Она будет вам чрезвычайно благодарна, если вы окажете ей любезность перенести встречу». «Ох», — говорит Билл, все еще глядя на Гермиону потрясенными голубыми глазами, — которая снова проклинает свою несчастную удачу и молится, чтобы она не покраснела и чтобы Билл не заметил ее недвусмысленного возбуждения. «Конечно, Игги. Я могу вернуться в другой день, чтобы взглянуть на проклятые предметы, которые мисс Блэк хочет, чтобы я осмотрел. Я знаю, что она хочет, чтобы это место было безопасным и свободным от темной магии, поэтому я буду очень рад ей помочь». Игги кланяется. «Спасибо за понимание, мистер Уизли. Леди Блэк чрезвычайно признательна за вашу и мисс Делакур помощь в обеспечении безопасности поместья во время визита молодого мастера Тедди». Это заставляет Билла ухмыльнуться, а Гермиона снова чувствует, как ее сердце замирает от слов эльфа. «Никаких проблем! Флер и я поможем мисс Блэк в любое время, когда она пожелает». Старший из братьев Уизли говорит искренне, и с этими словами Игги исчезает с хлопком. «Так что ты здесь делаешь, Гермиона? Ты уже позавтракала? Если хочешь, мы можем пойти и поесть где-нибудь, неподалеку есть одно восхитительное место, которое даже Флер любит», — говорит Билл брюнетке с расслабленной и непринужденной улыбкой, и Гермиона заливается ярким румянцем, который сочетается с длинными волосами мужчины. «Я просто пришла поговорить с миссис Малфой о чем-то, что касается министерства», — говорит Гермиона голосом, который, как она надеется, звучит достаточно официально. «О. Проблема с Блейном Забини? Этот парень — настоящий придурок. У него хватает наглости обвинять мисс Блэк, когда она невероятно помогла нам в Гринготсе в качестве консультанта по чистокровным проклятиям внутри старых хранилищ, и она также была весьма непреклонна в том, чтобы сделать особняк Блэков безопасным местом», — искренне говорит Билл, и Гермиона широко улыбается. «Да. Она полна сюрпризов», — шепчет Гермиона с легкой улыбкой, но Билл ее не слышит и вместо этого обнимает ее за плечи. «Ну что, хочешь пойти перекусить, Гермиона? Я угощаю!» — спрашивает Билл с очаровательной улыбкой, и Гермиона сдерживает румянец, ухмыляясь ему в ответ. «Не волнуйся, Билл. Я уже съела кое-что очень вкусное», — радостно говорит она, и Билл фыркает. «Думаю, вы, ребята, заказали еду на вынос, потому что Годрик знает, что мои братья и сестра не умеют готовить, да и Гарри тоже». Билл смеется и подмигивает Гермионе, которая с ухмылкой в ​​последний раз оглядывается на особняк Блэков, когда они уходят, прежде чем снова заговорить. «Да, что-то в этом роде», — говорит ему Гермиона с яркой улыбкой.