Похоть, львы и звезды (кто вообще говорил о любви?)

Гермиона, будучи очень умелой молодой женщиной, обладающей множеством талантов, должна признать, что хранить секреты никогда не было её сильной стороной — и это, должно быть, заметили её дорогие, надоедливые, но доброжелательные друзья, если судить по тому, как они были одержимы её несуществующей личной жизнью. Или, может быть, она просто параноик. Как нелепо! Даже на четвёртом курсе, когда высокомерная, но красивая семикурсница целовала её под омелой — девушка, которая позже стала храброй женщиной и в итоге стала частью жизни Гермионы и всех остальных так, как она и представить себе не могла, — она не нервничала так сильно. «Так ты сегодня идёшь на работу?» — дразняще спрашивает Джинни с ухмылкой и озорным взглядом, заставляя Рона повернуться к ним и посмотреть на них широко раскрытыми и обеспокоенными тёмно-синими глазами. «Погоди! Я думал, мы сегодня идём на матч «Пушек Падл» против этих чопорных французов!» — громко восклицает высокий рыжеволосый мужчина, и Гермиона невольно вздрагивает, заметив, что весь его наряд призван показать поддержку его любимой команды. «Идём, Рональд». Гермиона обречённо вздыхает, уже страшась идти на матч и думая о том, какую книгу ей придётся спрятать в своей волшебной мантии, чтобы не заскучать до смерти. Почему ее друзьям так нравится квиддич? Это настоящее варварство! “Джинни, как всегда, несет какую-то чушь”. Брюнетка заканчивает с ухмылкой и игривым взглядом медовых глаз, когда смотрит прямо на младшую рыжеволосую. Рыжеволосая женщина вздыхает с притворной обидой, прижимая сердце к груди в шутливом возмущении. - А я-то думала, что ты должна быть вежливой и обаятельной, Гермиона. — Как будто, — фыркает Рон и насмешливо подмигивает им. — Все и их мамы знают, что я самый лучший из нас. Моё обаяние легендарно! Гермиона смеётся над этим, а затем шепчет. — Мерлин. Бедняжка Лаванда. — Я согласен с мисс Казановой. - Джинни подмигивает, и Гермиона округляет глаза, услышав это ужасное прозвище. - Я уверена, что эта бедная женщина в детстве ударилась головой, если она думает, что ты своего рода прекрасный принц, братец. “Отвали, Джин”, - усмехается Рон, но видно, что он не обижен и вместо этого решает поддразнить сестру в ответ. “По крайней мере, я не одинок, как вы, три старые девы”. Джинни коварно улыбается, глядя на Рона, а затем поворачивается и подходит к Гермионе, садится к ней на колени и громко целует в щёку, смеясь. Брюнетка возмущённо пискнула, а затем тоже рассмеялась, увидев выражение отвращения на веснушчатом лице рыжеволосого мужчины. — Ронни, разве ты не слышал, что мама говорила последние несколько сотен раз? Однажды мы с Гермионой поженимся и заведём красивых, рыжих, кудрявых и умных детей, которые будут любить квиддич так же, как и я, — дразнит Джинни своего брата, который вздрагивает при мысли о том, что один из его лучших друзей и его сестра могут быть вместе, даже если он знает, что они шутят. — Может быть, ты скоро станешь дядей, Ронни! У нас с Гермионой иногда бывают одинокие ночи. «Нам может понадобиться кто-нибудь после полуночи», — заканчивает сестра Уизли, и Гермиона лишь фыркает в ответ на это нелепое заявление, с гордостью замечая, что младшая Уизли процитировала одну из любимых маггловских песен Гермионы. «Нет! Ради всего святого, не смей вдалбливать мне это в голову! Я бы предпочёл, чтобы Гермиона сказала мне, что она трахается с чёртовым Паркинсоном, чем с моей младшей сестрой». Рон кричит от отчаяния и отвращения. — Какой ты чопорный, — насмехается над ним Джинни и в последний раз смеётся, прежде чем ещё раз поцеловать Гермиону в щёку, которая лишь игриво хмурится, и возвращается на своё место. И хотя Гермиона должна признать, что Джинни — великолепная и очень талантливая молодая женщина, они с Джинни всегда были хорошими подругами и никогда по-настоящему не воспринимали друг друга в таком ключе, даже если миссис Уизли до сих пор думает иначе и пытается свести их вместе, твёрдо веря, что они с её дочерью составят прекрасную пару, и мечтая о гипотетических внуках, но, по-видимому, забывая, что раньше она верила, что Гарри и Джинни тоже будут вместе, только для того, чтобы её друзья позже расстались и разрушили её мечты… и заставили мать Уизли обратить внимание на Гермиону как на потенциальную невестку. Но в то время как Джинни и Гермиона, возможно, пьяно целовались раз или два — и это даже не считая того, что перевозбуждённая Джинни крепко поцеловала её после битвы в Хогвартсе, а потом они обе посмеялись над этим, — Гермиона должна признать, что рыжеволосая девушка не в её вкусе. Не то чтобы у неё был какой-то определённый типаж, но если её разум наполняется мыслями об алебастровой коже, блестящей от пота и возбуждения, об уверенной и дьявольской улыбке, кристально-голубых глазах, светлых шелковистых волосах и хрипловатом аристократическом голосе, то это просто совпадение. «Вы двое такие нелепые». Гермиона говорит с улыбкой, думая, что любит их такими, какие они есть, даже если они иногда действуют ей на нервы. «Кстати, где Гарри?» «Он пошёл забрать Тедди из дома Андромеды». Рон быстро отвечает, и Гермиона тут же хмурится. «А Энди тоже придёт?» — спрашивает Гермиона, и Джинни смотрит на неё, приподняв бровь, из-за отсутствия формальности в её вопросе. «Энди? Разве вы не близки?» Младшая рыжеволосая девочка ухмыляется и подмигивает, заставляя Рона громко рассмеяться. «Кто бы мог подумать, что тебе нравятся девушки постарше, Миона?» — говорит Рон с ухмылкой, и Джинни смеётся, но замечает, что средняя сестра Блэк потрясающе красива и что она не стала бы винить Гермиону за то, что та запала на неё. Брюнетка закатывает глаза, а затем слегка паникует, когда понимает, что они вообще не упомянули миссис Малфой. Слава Мерлину! Эта женщина влияет на её разум и тело, даже когда её нет рядом, — и всё же брюнетка не может не хотеть найти её, жаждет снова увидеть чопорную и элегантную Нарциссу Блэк, стонущую и извивающуюся под ней. И когда её тело начинает реагировать на воспоминания и вкус прекрасной и, казалось бы, неприступной женщины, Гермиона дважды качает головой и ругает себя за то, что ведёт себя как похотливый подросток — как унизительно! — Она тоже едет с нами, Гермиона. — голос Джинни возвращает её в реальность, и Гермиона, не говоря ни слова, поднимает на неё взгляд и спрашивает первое, что приходит ей в голову. — Кто? — спрашивает она, и Джинни недоверчиво смеётся, а Рон хихикает. — Андромеда. Она тоже едет. — отвечает младшая Уизли, вопросительно приподняв рыжую бровь, и Гермиона густо краснеет. «О». — только и может вымолвить брюнетка, а Джинни по-прежнему смотрит на неё с подозрением, отразившимся в её тёмно-карих глазах. «Хотя её чопорная сестра тоже придёт». — со стоном говорит Рон, и Гермиона тут же сосредотачивает всё своё внимание на нём. «Простите?» — громко спрашивает кудрявая брюнетка, и Джинни с Роном, должно быть, думают, что она злится, потому что их голоса сразу же становятся тихими и серьёзными. — Миссис Малфой. Она тоже сопровождает Тедди и свою сестру. Она встретит нас там. — осторожно говорит Рон, как будто обращается к ребёнку или животному, которое вот-вот убежит. Джинни настороженно вздыхает. — Да. Миссис Малфой встретит нас там, но, к счастью, хорька там не будет, как сказал нам Гарри. — Ты в порядке, Миона? — обеспокоенно спрашивает Рон, когда она ничего не отвечает. — Я знаю, что вы обе не очень-то любите друг друга, даже если миссис Малфой показала себя намного лучше своего бывшего мужа, но с ней всё равно бывает трудно. И это не принимая во внимание маменькиного сынка. Он всё ещё немного заносчив, даже если и постарался исправиться. Гермиона тяжело сглатывает, игнорируя лёгкую боль в шраме и стараясь не вспоминать, как она прекрасно справляется с великолепной блондинкой, игнорируя при этом упоминание о придурковатом сыне старшей женщины. — Да. Вам обоим не нужно обо мне беспокоиться, — осторожно и размеренно говорит Гермиона, ничем себя не выдавая, насколько ей известно. — Я уверена, что мы с Нарциссой сможем вести себя вежливо друг с другом в течение нескольких часов. — заканчивает кудрявая женщина и замечает, что оба ее друга смотрят на неё с гордостью в глазах. — Тогда пойдём на матч! Но сначала мы должны тебя соответствующим образом нарядить! Рон взволнованно кричит, а Джинни коварно улыбается. И когда Гермиона видит нелепую шляпу и свитер с логотипом «Чадли Кэннонс», она тут же позволяет себе переосмыслить свой жизненный выбор и надеется, что Нарциссы не будет рядом, чтобы увидеть её в таком глупом наряде. Но эта мечта рушится в тот момент, когда они наконец добираются до поля и Гермиона видит стройную и красивую блондинку в модной одежде с кристально-голубыми глазами и кроваво-красными губами. Ты сегодня прекрасно выглядишь, дорогая. Мне нравятся твой свитер и шляпа. Гермиона слышит это в своей голове и стонет. *** Матч по квиддичу проходит без происшествий, пока Гермиона не оказывается в двух затруднительных ситуациях. Первая из них заключается в том, что белокурый хорек Драко, похоже, решил сопровождать свою мать и тетю на матч — и он не совсем рад их там видеть. “Грейнджер”. Он говорит это уважительно, но с насмешкой, хотя в его глазах нет прежней злобы. “ Малфой. Гермиона отвечает так же сухо, и она слышит, как Андромеда смеётся, глядя на них, в то время как напряжённый Гарри продолжает смотреть на смущённого Драко подозрительными зелёными глазами, а Джинни и Рон опасно смотрят на блондина, желая что-нибудь сделать. «Мисс Грейнджер, какое же это удовольствие — видеть вас сегодня». Нарцисса говорит холодно, почти саркастично, но её голубые глаза горят огнём, когда она ласкает разум Гермионы, как любовница. Я скучала по тебе на прошлой неделе, дорогая. Гермиона слышит это в своей голове и тяжело сглатывает, пытаясь не покраснеть. — Я тоже, миссис Малфой. Она натянуто говорит: «Хотя и не по той причине, о которой думают её друзья», — и видит, как Рон, Гарри и Джинни, которая держит на руках возбуждённого Тедди, вздыхают с облегчением, а Энди фыркает, а Драко ухмыляется. И Гермиона с удовольствием сказала бы, что неловкая встреча была худшим из всего этого, но в середине матча их всех прерывает зеленоглазая, высокая и эффектная блондинка, чей голос разносится в воздухе. Она чопорно приветствует всех, а затем сосредотачивается на брюнетке, отчего глаза Нарциссы становятся ледяными. «Гермиона Грейнджер. Какое совпадение — встретить тебя здесь, как будто это было предначертано». Знакомый голос Летиции Розье, Нарциссы и Андромеды. Младшая кузина, заставляющая Гермиону — и всех остальных — с удивлением смотреть на нее, замечая, каким бархатным и теплым становится ее голос в присутствии брюнетки. “Мисс Розье”. Гермиона встает, чтобы поприветствовать ее, игнорируя проницательные голубые глаза, следящие за каждым ее движением. — Очень рада вас видеть, — вежливо говорит брюнетка, в то время как Драко смотрит на кузину своей матери и тёти с хмурым выражением лица, а её друзья смотрят на Гермиону и Летицию с озорными улыбками и шепчутся друг с другом, как школьницы. — Oui. Очень приятно, — многозначительно говорит мисс Розье, и Гермиона видит, как Драко вздрагивает от отвращения, а Андромеда пытается сдержать смех над смелостью и очевидными намерениями своей кузины. И всё же Гермиона не осмеливается даже взглянуть на Нарциссу, чья магия, как она чувствует, властно окутывает тело Гермионы, заставляя её чувствовать себя так, словно вокруг них идёт дождь из огня, несмотря на холод в ярко-голубых глазах старшей блондинки. Как предсказуемо. Держу пари, ей бы очень понравилось испытать такое удовольствие. Гермиона слышит обманчиво спокойный голос Нарциссы, и у неё перехватывает дыхание. Она чувствует, как сжимается в своей одежде, и почти незаметно извивается. Но проницательная и ухмыляющаяся Нарцисса замечает её, и в следующую секунду Гермиона чувствует, как её разум почти сходит с ума от бесчисленных образов, в которых она стоит на коленях, пробуя на вкус блондинку, наполняя её своими пальцами, лаская её полные груди, прижимаясь к влажному и горячему центру, а изящные руки с кольцами нетерпеливо касаются её члена. Остановка. Гермиона может заставить себя думать, но Нарцисса этого не делает, а вместо этого наполняет её разум всё более откровенными воспоминаниями и некоторыми своими порочными и хорошо скрытыми желаниями, от которых Гермиона громко ахает, когда в её голове возникает неприкрытая мысль: одна из великолепных и невыносимых, но очаровательных блондинок прижата к стене, пока Гермиона трахает её как животное, пока не изливает всё своё семя в хнычущую женщину, находящуюся в её власти. Не хотите немного поиграть со мной, мисс Грейнджер? Почему ты такая молчаливая, девочка? Хриплый и коварный голос Нарциссы звучит в голове Гермионы, и это выводит её из себя. «Увидимся, Летиция. Рада была тебя видеть», — говорит Гермиона, и все смотрят на неё с удивлением, поражённые её грубостью, — даже Нарцисса, чьи расширенные голубые глаза вопросительно смотрят на неё в ожидании следующего шага. — Миссис Малфой, кажется, я только что видела поблизости министра магии Испании, не могли бы вы пойти со мной и поискать её? Нам нужно поговорить с ней о предстоящей встрече на следующей неделе. — Что… — пытается сказать Гарри, но Нарцисса перебивает его, глядя только на Гермиону и говоря холодно, но с явным вызовом в своих поразительных голубых глазах. — И зачем мне это делать, мисс Грейнджер? Могу я напомнить вам, что, хотя вы и являетесь главой Департамента магического правопорядка, вы определённо не можете указывать мне, что делать, поскольку я не подпадаю под вашу юрисдикцию как член Международного конгресса ведьм? — говорит блондинка опасно холодным тоном, от которого Андромеда вздыхает, а Драко краснеет от ярости из-за наглости Гермионы. — Ты не можешь командовать моей матерью, как будто она одна из твоих приспешниц, Грейнджер. Отойди. Блондин шипит, и в следующую секунду Рон, Гарри и Джинни бросаются на защиту Гермионы, но Малфой не унимается и собирается снова заговорить с безразличной Гермионой, когда воздух снова наполняет голос Нарциссы, мгновенно привлекая всеобщее внимание. «Для меня большая честь, что ты защищаешь мою честь, дорогой дракон, но мы с мисс Грейнджер разговаривали, и нам больше не будут мешать. Понял?» — говорит блондинка, и Малфой краснеет от смущения и, кажется, собирается возразить, но взгляд холодных голубых глаз его матери заставляет его сесть обратно, отчего Рон хохочет, а Джинни и Гарри пытаются не смеяться над его оскорблённым видом. — Цисси, — Андромеда предупреждает сестру, но блондинка не обращает на неё внимания, отчего средняя сестра закатывает глаза, а оскорблённая Летиция с отвращением смотрит на старшую блондинку. «Я хочу попросить вас, миссис Малфой. Вы свободная женщина, но ваше присутствие было бы очень кстати в этом деле, если бы вы пошли со мной». — настаивает Гермиона, и Нарцисса уже собирается ответить, когда Летиция снова говорит: «Я очень хорошо знакома с министром Де ла Гарса-и-Савалой, Гермиона. Я могу познакомить вас с ней, если хотите». — Француженка говорит с улыбкой, хотя её взгляд устремлён на Нарциссу с явным гневом, и старшая блондинка лишь насмешливо приподнимает бровь в ответ. — В этом нет необходимости, кузина. Мисс Грейнджер права, в этой ситуации нужен более опытный подход. — говорит Нарцисса ровным тоном, и Гермиона чуть не падает в обморок от намёка, который, кажется, никто не замечает, — и всё же Андромеда смотрит на них умными тёмными глазами, от которых Гермиона чувствует себя не в своей тарелке. — Я почту за честь почтить вас своим присутствием, мисс Грейнджер. И когда они оба исчезают в толпе, Гермиона клянется, что слышит голос Рона в последний раз. — Чёрт возьми. Это было чертовски напряжённо, как они вообще могут работать вместе? *** В итоге они обе, как и следовало ожидать, не ищут предполагаемого испанского министра, а вместо этого оказываются в тёмном переулке как можно дальше от места появления призрака — только для того, чтобы сразу же жадно поцеловаться, прикасаясь друг к другу с чем-то похожим на отчаяние. На этот раз Нарцисса полностью одета, и старшая женщина греховным образом посасывает её язык, заставляя Гермиону прерывисто стонать, когда её шляпа падает на землю, а умелые руки дразняще играют с пуговицей её нелепо узких брюк, пока блондинка играет с пульсирующим твёрдым членом брюнетки поверх одежды. Ощущение того, что голубоглазая женщина почти с любовью поглаживает её член, как будто Нарцисса действительно хочет быть с ней, а не просто использовать друг друга для секса, заставляет Гермиону возбуждаться ещё сильнее. “Продолжай”, — тихо и затаив дыхание, шепчет кудрявая женщина, когда одна из ее рук направляет пальцы блондинки обратно к пуговице на брюках, чтобы расстегнуть ее, в то время как левая рука Гермионы осторожно ласкает грудь старшей женщины, не забывая подразнить красивые розовые соски, которые она под маскарадным платьем Нарциссы ее наверняка поджидают предметы, которые почти заставляют брюнетку истекать слюной от желания попробовать их на вкус, овладеть ими и блондинкой, и все это время Нарцисса тихо стонет, прижавшись губами к ее губам, в то время как другая ее рука, покрытая кольцами, двигается к заднице Гермионы, чтобы прижать их еще теснее друг к другу, пока не останетсямежду ними нет ни дюйма расстояния. Ты уверена? Гермиона слышит тихий вопрос в своей голове в тот момент, когда голубые глаза Нарциссы встречаются с её глазами, а пальцы находят пояс обтягивающей одежды, в то время как блондинка успокаивающе проводит по напряжённому животу брюнетки. — Да. — Ты можешь прикоснуться ко мне, — Гермиона отвечает вслух, глядя серьёзными светло-карими глазами, прежде чем грязно поцеловать Нарциссу, заставляя женщину всхлипнуть и позволяя Гермионе, чьё правое колено плотно прижато к истекающей влагой и набухшей промежности блондинки, почувствовать, насколько та влажная и готовая, позволяя брюнетке почувствовать, как сильно неприступная и недосягаемая Нарцисса Блэк хочет её. Только Гермиону, никого больше. И в тот момент, когда мягкие пальцы Нарциссы смыкаются вокруг её тяжёлого и ужасно возбуждённого члена — уже полностью твёрдого, с единственной веной под мягкой и слегка загорелой кожей, которая бешено пульсирует в такт быстрому биению её сердца, а из её кончиков вытекает прозрачная жидкость, которая выдаёт, как сильно Гермиона тоже этого хочет, — Гермиона задыхается и стонет, прижимаясь к красным, как кровь, губам Нарциссы с тяжёлыми веками, чьи обычно кристально-голубые глаза кажутся такими тёмными, что отражают беззвёздное небо. Нарцисса умело и чувственно гладит её обнажённый член, крепко сжимая основание, пока она сжимает пульсирующий ствол, истекающий вязкой жидкостью, — от этого медленные движения блондинки становятся ещё более плавными, — двигаясь вверх и вниз в греховном и жадном ритме, от которого низменные желания Гермионы начинают вырываться наружу, несмотря на то, что она привыкла сдерживать свои желания. Так много противоречивых чувств, которые заставляют Гермиону одновременно с любовью целовать Нарциссу и обнимать её, а также желать схватить блондинку и прижать к грязной земле под ними, пока Гермиона будет терзать её тело и метить как свою. Мысли, которые заставляют Гермиону желать, чтобы Нарцисса стояла перед ней на коленях, пока она доставляет ей удовольствие, заставляют Гермиону представлять, как она, словно зверь, врывается в покорную и податливую голубоглазую блондинку, которая стонет, стоя на четвереньках. Она хочет заставить Нарциссу скулить, задыхаться, кричать и стонать, пока та не возьмёт всё, что может дать ей Гермиона, — пока её конвульсивно сжимающиеся красноватые стенки не окрасятся в белый цвет, пока они будут разрывать друг друга на части, как будто они животные, спаривающиеся, пока грязное семя не укоренится в чистой утробе, и пока её шрам не начнёт гореть от чего-то, кроме боли. Но часть Гермионы хочет большего — хочет обнять её, хочет поцеловать её и хочет любить её. И её мысли, должно быть, очень радуют блондинку, потому что Нарцисса стонет ей в рот, снова посасывая её язык, в то время как одна из её рук уговаривает Гермиону сильнее и быстрее тереться коленом о её прикрытый центр, а другая рука ещё быстрее гладит пульсирующий член Гермионы — уверенно и легко, как будто он принадлежит только Нарциссе, а блондинка собственнически шепчет в самые тёмные мысли брюнетки, что только она может подарить ей это удовольствие. Ни Летиция, ни Джинни, ни даже Флёр — все они ничтожны по сравнению с самой Нарциссой. «Вся моя». Гермиона клянется, что слышит почти неслышный голос блондинки, но эта мысль прерывается удивительным и незабываемым зрелищем: Нарцисса теряет себя в ее объятиях, испытывая сильнейший оргазм, и брюнетка закрывает глаза, стонет и скулит при виде блондинки, испытывающей оргазм. И ощущение того, что Нарцисса кончает в её объятиях, в сочетании с ощущением тонких и изящных пальцев, с любовью и собственнически ласкающих её член, — вот что заставляет Гермиону кончить самой, снова испачкав платье, руки и напряжённый живот блондинки белыми струями обжигающе горячей жидкости. Чувство настолько сильное — и оно становится только сильнее, чем дольше они вместе, — что Гермиона прижимается лбом к плечу блондинки, пытаясь восстановить дыхание, в то время как старшая женщина эгоистично гладит её, пока Гермиона переживает отголоски оргазма, а Нарцисса тихо стонет, чувствуя, как угасают остатки её собственного оргазма, а затем нежно целует Гермиону в висок. И они обе настолько поглощены друг другом и своими противоречивыми чувствами, что не слышат вздоха, наполнившего воздух.