Похоть, львы и звезды (кто вообще говорил о любви?)

Конец апреля 2005 года. Нарцисса Лира Блэк — заметьте, у неё действительно достойная фамилия Блэк, вопреки распространённому мнению, и горе тем, кто осмелится называть её по фамилии бывшего мужа, — наслаждалась чудесным днём. Во-первых, она прекрасно провела время, проснувшись рядом с тёплым телом мисс Грейнджер после насыщенной событиями ночи. Честно говоря, эта девушка как печка, и тепло её тела, прижавшегося к ней, заставило Нарциссу забыть об одиночестве, которое беспокоило её в темноте. Тело блондинки, по общему признанию, всё ещё приятно болит в нужных местах, а их утро началось с того, что ненасытная молодая женщина целовала и лихорадочно ласкала тело блондинки, пока они вместе купались, чтобы начать день. Однако Нарцисса должна признать, что её намерения были не совсем чисты, когда она повернулась, чтобы поцеловать и соблазнить молодую женщину, и так продолжалось до тех пор, пока Гермиона не склонила её над бесценной и дорогой мраморной ванной и не взяла её так чудесно, что Нарцисса в мгновение ока увидела звёзды, хотя солнце ярко сияло на утреннем небе. Затем мисс Грейнджер слегка чмокнула Нарциссу в щёку — чисто платонически, как говорит Гермиона, к большому удовольствию блондинки, — и вернулась в Гриммо, чтобы переодеться для работы. Она заявила, что не хочет будить портрет тёти Вальбурги, что мисс Уизли более проницательна, чем кажется, и что оправдание мистера Поттера о том, что у Гермионы ночью случилась чрезвычайная ситуация, требующая её полного внимания, больше не сработает с младшей Уизли. Бедный мистер Поттер, возможно, Нарцисса могла бы отправить ему новую метлу для квиддича или что-то подобное в знак благодарности за его доброту и осмотрительность. Да, это было бы идеально. Ей придётся спросить Драко, что нравится мужчинам его возраста в наши дни, и Нарцисса уверена, что её сын — учитывая, что он всегда жаловался на мистера Поттера в каждом письме, которое она отправляла ему и Люциусу, — идеальный человек, который поможет ей найти подарок для мистера Поттера. Пару часов спустя Нарцисса чудесно позавтракала во французском ресторане, который она так любила, со своим дорогим и любимым сыном Драко и его невестой, мисс Гринграсс — младшей, конечно, поскольку ее сын многогранен, но не изменяет, в отличие от Люциуса, и все знают, что Дафна, наследница Гринграсс, состоит в отношениях с мистером Забини.  И тогда ее единственный сын сообщил ей радостную новость о том, что он и его невеста возвращаются в Лондон, попросив Нарциссу дать ей квалифицированный совет относительно светских мероприятий и подготовки к их предстоящей свадьбе. Как это восхитительно! И хотя Нарцисса была довольно занятой женщиной, она всегда находила время для своего любимого мальчика — своего единственного ребенка. А правда в том, что Нарцисса всегда любила детей и хотела бы со временем иметь больше — но не с ее нынешним трусливым мужем, который сидит в тюрьме и все еще отказывается подписывать чертовы бумаги о разводе, если бы не ее неудачные обстоятельства — брак по договоренности, две войны, история болезни ее семьи, когда ей было двадцать с небольшим, магическая совместимость между партнерами, отсутствие реального партнера, ее работа и тот факт, что она уже не совсем двадцатипятилетняя женщина, хотя она все еще ведьма и проживет как минимум вдвое дольше, чем маггловская женщина. Как нелепо. Такие глупые мечты больше подошли бы подростку, а не женщине её положения. И всё же в глубине души она знает, что хотела бы снова стать матерью, и эта правда до сих пор причиняет ей боль — и, возможно, будет причинять всегда. Боль, которую она пыталась унять, но специалисты из больницы Святого Мунго высказали ей довольно пессимистичные предположения о результатах обследования. Нарцисса, однако, ещё слишком молода и ослепительно красива, чтобы так скоро стать бабушкой — такова правда жизни, даже если её сестра будет смеяться и хихикать, называя её тщеславной, после того как услышит её очень здравые наблюдения, — но тот факт, что, возможно, однажды она сможет взять на руки ещё одного ребёнка своей крови — даже если он не будет её настоящим ребёнком, — это очень волнующая перспектива, которая исцеляет часть разбитой души женщины, которую мир считает ледяной. Но это не так, потому что Нарцисса чувствует, Нарцисса жаждет, Нарцисса страдает и Нарцисса любит. Вега. Такое имя она дала бы своей дочери, если бы у нее был шанс иметь ее. Настоящее черное имя, когда-то северное начало, яркий маяк для тех, кто потерял себя, и самая яркая звезда в созвездии, в честь которого была названа Нарцисса. Идеальное имя для идеальной девушки мечты. И у Нарциссы действительно есть очаровательный внучатый племянник, маленький Тедди, которого она очень любит, но она всегда мечтала баюкать и напевать французские колыбельные маленькой девочке, которая спокойно лежит у неё на руках, чтобы баловать и любить её. Ребенок, рожденный из любви, а не из чувства долга, светловолосый и голубоглазый, как и она сама, а поскольку Драко — блондин, а она, как возможная будущая бабушка, имеет светло-голубые глаза цвета замерзшей воды в утреннем свете, то, возможно, детская мечта Нарциссы наконец-то получит шанс стать реальностью.   Но такие мысли эгоистичны, и она будет любить и поддерживать своего сына, несмотря ни на что, потому что Нарцисса знает, что она может стать последней Блэк — и, возможно, это к лучшему. *** Несколько часов пролетели незаметно, и день Нарциссы оказался даже лучше, чем она себе представляла, когда Андромеда и Тедди прибыли к ней в офис, чтобы сделать ей сюрприз и пообедать с ней. Ее сестра бормотала себе под нос о том, как она рада, что Нарцисса на этот раз одна, продолжая подшучивать над ней по поводу ее соглашения с мисс Грейнджер, к большому огорчению блондинки. Это занятие позволило голубоглазой женщине провести время с двумя своими любимыми людьми в Волшебном мире. Эти чувства она разделила со своей сестрой, которая улыбнулась ей, а затем поддразнила и сказала, что зеркало не в счет, — из-за чего Нарцисса послала в ее сторону легкое щекочущее заклинание, закатив свои голубые глаза с игривым раздражением. А видя, как Андромеда бесцеремонно падает со стула, попав под ее заклинание, а маленький Тедди все это время хихикает над затруднительным положением своей бабушки, день Нарциссы становится еще лучше.  Сегодня, несомненно, был прекрасный день, и Нарцисса ещё раз убедилась в этом, когда министр Шеклболт сообщил ей, что законопроект, предложенный ею МКВ несколько месяцев назад, был единогласно одобрен. Этот закон поможет многим жертвам любых магических конфликтов в мире получить международный доступ к бесплатным медицинским учреждениям независимо от статуса крови или достатка. Такое событие требовало надлежащего празднования! И она так и делает: Нарцисса приезжает в Блэк-Мэнор, чтобы, возможно, отправить сову мисс Грейнджер и спросить, не хочет ли она присоединиться к ней вечером и выпить чашечку прекрасного эльфийского вина. Приятная мысль прерывается, когда она сталкивается лицом к лицу с мисс Флёр Делакур, очаровательной и красивой талантливой молодой женщиной, которая помогает ей вместе со своим мужем Уильямом Уизли — хотя очаровательный молодой человек по-прежнему настаивает на том, чтобы старшая женщина называла его просто Биллом, — и сообщает ей, что родовое поместье её родителей — Блэк-Мэнор — почти полностью очищено от проклятых предметов и через несколько месяцев его можно будет безопасно посетить. Идеально. Это поможет ей в её планах, ведь Андромеда рассказала Нарциссе на прошлое Рождество, что маленький Тедди в письме к какому-то магглу по имени Клаус попросил подарить ему возможность навестить дом его тёти Цисси. Что за странный магловский обычай, который блондинка лично не понимает — и она спрашивала кое-кого об этом, но Гермиона лишь громко рассмеялась и дерзко ответила, что объяснит ей всё в декабре, — но даже несмотря на своё невежество в вопросах магловской культуры, Нарцисса будет рада исполнить желание своего племянника, ведь ни один магл с каким-то странным именем и летающими оленями не отнимет у неё место любимой тёти своего племянника. Ее тщательно продуманные планы снова прерываются, когда мисс Флер Делакур, которая собирается покинуть территорию поместья, оборачивается с очаровательной улыбкой и мерцающими темно-синими глазами, чтобы сказать Нарциссе, что они с мужем будут горды, если она будет присутствовать на дне рождения их дочери. Детский праздник, который состоится меньше чем через две недели, — такое приглашение искренне удивляет Нарциссу, поскольку у неё не очень близкие отношения с вейлой и её мужем, за исключением того, что она помогла им с несколькими древними проклятиями чистокровных, найденными в старых хранилищах Гринготтса, а они помогли ей с бесчисленными спрятанными проклятыми предметами, найденными в её доме. Старшая блондинка определённо встречала маленькую милую именинницу несколько раз за эти годы — в основном, когда та приходила в дом Андромеды поиграть с Тедди. И Нарцисса знает, что дочь мисс Делакур и мистера Уизли — очень вежливая и красивая девочка со светлыми серебристыми волосами, как у её матери, — хотя у девочки они волнистые, а не прямые, как у её матери, — со слегка веснушчатыми щеками, как у всех Уизли, и карими глазами, как у её тёти Джинни Уизли. Виктуар — это имя девочки, названной в честь войны, выигранной много лет назад, — войны, которая стала событием, побудившим Нарциссу освободиться от оков, навязанных ей с детства. Однако, по иронии судьбы, блондинка знает имя девочки только потому, что та однажды перепутала её с матерью, когда была совсем маленькой и играла с Тедди в доме Энди. Нарцисса очень удивилась, когда маленькая девочка начала лепетать что-то по-французски, а при виде её светлых волос у Нарциссы защемило сердце, и она сама ответила малышке по-французски, снова вспомнив о девочке, которой у неё никогда не будет. Итак, Нарцисса Блэк, леди, известная своим присутствием на важных политических и международных мероприятиях, светских вечеринках и любых других мероприятиях, подобающих женщине её положения как наследнице самого благородного и древнего рода Блэков, неожиданно соглашается прийти на детский день рождения. Позже «Мысли о вечеринке» заставляют Нарциссу осознать, что ей ещё предстоит отклонить приглашение министра Шеклболта на бал Забини, поскольку Нарцисса уже была официально и лично приглашена своей дорогой подругой Алессандрой Забини и её сыном Блейзом — бывшим одноклассником Драко и своего рода соперником Гермионы по работе. Конечно, это будет прекрасный вечер, поскольку Алессандра — настоящая леди, несмотря на слухи о ее любовных связях и мертвых мужьях, и она разбирается в тонкостях магической культуры, поэтому неудивительно, что Нарцисса, очевидно, согласилась почтить их своим присутствием, хотя ей и приходилось постоянно напоминать себе, что приглашать мисс Грейнджер было бы совсем неуместно, поскольку их отношения несерьезны и должны оставаться профессиональными — за что ее сестра Андромеда постоянно ее высмеивает, говоря блондинке, что любой, у кого есть пара функциональных нейронов и пара глаз, в конечном итоге легко раскроет грязный секрет Нарциссы. Однако ее сестра заблуждается, поскольку Нарцисса может быть очень осмотрительной, когда захочет.  В любом случае, еще один факт заключается в том, что Драко будет присутствовать вместе с Асторией, так что Нарцисса не может пойти с ним, но она также не может принять предложение министра, поскольку она предпочла бы не слышать слухов о том, что их отношения выходят за рамки строго профессиональных, и поскольку ее сестра постоянно высмеивает ее личное и взаимное соглашение с мисс Грейнджер, то блондинке придется заставить Андромеду отплатить ей тем же, заставив ее сестру — которая всегда ненавидела подобные «легкомысленные» мероприятия так же, как и Белла, — стать ее «плюс один» на балу Забини. «Отлично. Невероятная идея, и так и надо Андромеде», — думает Нарцисса с лукавой ухмылкой. *** Несколько часов спустя Нарцисса, женщина, которая гордится своим безупречным чувством стиля, приходит в ужас, когда видит отвратительное уродство, которое, кажется, носит мисс Грейнджер, когда та прибывает в поместье. — Что, во имя Морганы и Цирцеи, на тебе надето? — спрашивает блондинка у вспотевшей молодой женщины, стоящей перед ней у ворот её дома. Гермиона, на которой надета флуоресцентная и слепящая жёлтая куртка. «Это толстовка с капюшоном, Цисса», — объясняет Гермиона с понимающей улыбкой и спрашивает, можно ли ей войти, на что Нарцисса тут же соглашается. — Прошу прощения? — Спрашивает блондинка с заинтригованными голубыми глазами, и Гермиона просто улыбается, отчего становится еще красивее. - Какая наглость! Гермиона выдыхает с притворной обидой. “Ты хочешь сказать, что единственная и неповторимая, великая Нарцисса Блэк, не знает, что такое толстовка с капюшоном?” Нарцисса заливается ярким румянцем, закатывая голубые глаза и надувая губки. “Я, конечно, не знаю. И я не знаю, что это за отвратительные штуки у тебя на ногах». Гермиона усмехается, указывая на странные маггловские приспособления, которые не похожи ни на одну из тех туфель, что когда-либо видела блондинка, — шнурки и странный символ на них незнакомы старшей ведьме. — Ты имеешь в виду мои кроссовки? — Для чего тебе эти ходячие смертельные ловушки? Может, чтобы спотыкаться и падать на лицо, если развяжутся шнурки? Нарцисса отвечает недоверчивым тоном, вздрагивая при виде странных разноцветных маггловских ботинок. «Они для физических упражнений, бега и всего такого. Это полезно для здоровья». Гермиона пожимает плечами и слегка улыбается, пока они идут в одну из многочисленных комнат в поместье Блэков. Нарцисса усмехается. «Вот для чего нужны зелья, качественная еда и правильные пищевые привычки, глупая девчонка». Гермиона хихикает, её глаза искрятся весельем при виде растерянного лица чистокровной волшебницы. «Я помню, как ты однажды сказала мне, что, хотя твой гардероб бесконечен и с таким же успехом мог бы быть чёрной дырой из-за количества одежды, которую ты там держишь, ты хотела попробовать другие стили. Так что, возможно, однажды мне придётся отвести тебя за покупками к магглам. Кто знает, может, ты откроешь для себя чудеса и тайны этого мира, Цисса». «Салазар упаси, дорогая. Я лучше спрыгну с дракона или уйду жить к своей матери», — шутливо говорит Нарцисса, закатывая глаза и улыбаясь, чмокает Гермиону в щёку и зовёт Игги, чтобы тот принёс бутылку её лучшего эльфийского вина. «Как прошёл твой день?» - Спрашивает брюнетка, принимая бокал вина и постанывая от вкуса прекрасной кроваво-красной жидкости внутри. “Мерлин, это невероятно!” “У меня только самое лучшее, дорогая”. Блондинка отвечает с ухмылкой, закидывая ногу на ногу, и от ее взгляда не ускользает, как темнеет лицо Гермионы при виде ее бледной кожи. - И мой день прошел отлично, спасибо. - Я рада. - Говорит младшая ведьма с улыбкой, которая сменяется смущенной. “Но разве ты не встречалась сегодня со своей мамой у нее дома?” С любопытством спрашивает Гермиона. “Я была. Но вчера я отправила ей сову, чтобы сообщить, что мне нездоровится, и я бы предпочла не ехать в Париж в такое время, даже если это личный портключ. Объясняет Нарцисса, потягивая свой бокал вина. "Ой." Гермиона понимающе бормочет что-то, прежде чем обеспокоенно нахмуриться и встать на колени перед блондинкой, чтобы потрогать её лоб, как делают с больным ребёнком. Нарцисса тихо хихикает, жестом приглашая молодую женщину сесть рядом с ней, и тут же садится на Гермиону верхом, как только та это делает. — Теперь, когда ты здесь, дорогая, я в порядке. — чувственно произносит блондинка, наклоняясь, чтобы страстно поцеловать брюнетку. Проходит несколько минут, пока они целуются и ласкают друг друга через одежду, пока Гермиона неохотно не размыкает их губы, чтобы прошептать в красные опухшие губы блондинки: — Ты уверена? Нарцисса не отвечает словами, а вместо этого встаёт с коленей молодой женщины, взмахом палочки избавляется от нижнего белья, оставляя на себе ночную рубашку, а затем опускается на колени перед молодой женщиной и ловкими изящными пальцами пытается уговорить Гермиону слегка приспустить брюки, чтобы показать своё возбуждение. — Тебе не обязательно, — искренне шепчет ей Гермиона, когда блондинка берет ее растущее возбуждение в свои руки, медленно и дразняще поглаживая, отчего у молодой женщины белеют костяшки пальцев, когда она сдерживается, чтобы не пошевелить бедрами в поисках более греховных прикосновений. Может, и не обязательно, но я хочу. Позволь мне показать тебе, насколько лучше теперь, когда ты здесь. Это то, что Нарцисса шепчет в мыслях Гермионы, прежде чем наклониться вперёд и легонько поцеловать пульсирующую твёрдость, пульсирующую в её мягких руках, заставляя молодую женщину удивлённо всхлипнуть. Чувство, которое не проходит, а вместо этого усиливается в десять раз, когда Нарцисса крепче сжимает руку, поглаживая основание, и приоткрывает свои кроваво-красные губы, чтобы взять брюнетку в рот. Тебе повезло, дорогая. Я не делаю это для кого попало. Эти слова проникают в сознание брюнетки, заставляя её стонать ещё громче в тот момент, когда блондинка жадно сосёт кончик возбуждённого члена, а порочный язык миссис Малфой рисует на нём мягкие круги, пока её движения становятся всё быстрее. Гермиона прикусывает губу, когда её член яростно пульсирует, уже смутно приближаясь к кульминации, как будто она снова подросток — это обычное дело, когда Нарцисса прикасается к ней. Уже так близко? — дразнящий голос Нарциссы коварно звучит в голове юной ведьмы. А я-то думала, что это будет долгая ночь, но я тоже очень польщена, дорогая. «Цисса…» — брюнетка пытается предупредить другую женщину о своём скором освобождении, дрожащей правой рукой осторожно касаясь светлых волос Нарциссы над её головой, чтобы попытаться разделить их тела. «Ммм…» — блондинка громко мычит и стонет вокруг своей пульсирующей плоти, открывая полностью расширенные кристально-голубые глаза, затуманенные похотью и желанием, беря руку Гермионы и вместо этого прижимая ее к затылку, чтобы мягко, но твердо побудить молодую женщину потянуть за светлые волосы, пока Нарцисса берет молодую ведьму глубже в свое горло. «Подожди, Нарцисса». Я действительно собираюсь… — молодая женщина пытается предупредить блондинку о неизбежной кульминации, задыхаясь, но старшая не отступает и вместо этого сосет её и гладит сильнее, а её свободная рука скользит между ног, которая несколько секунд трётся о свой скользкий пульсирующий возбуждённый клитор, прежде чем ввести в себя три пальца, чтобы соответствовать движениям своего рта на члене Гермионы. И вид Нарциссы, обычно такой чопорной, сдержанной и высокомерной, стоящей на коленях и ласкающей себя, пока она сосёт член Гермионы, — вот что сводит брюнетку с ума. Она кончает, как приливная волна, извергая горячие струи семени в рот старшей женщины как раз в тот момент, когда блондинка тоже достигает оргазма, если судить по прерывистым стонам и дрожащим движениям. Змея проглотила твой язык? Или я просто лишила тебя дара речи, дорогая? — задыхаясь, насмешливо говорит Нарцисса в её мыслях, отводя опухшие губы от вялого, но всё ещё полутвердого члена Гермионы и в последний раз целуя его, прежде чем взмахом руки волшебным образом вернуть его в брюки Гермионы и встать, чтобы сделать глоток вина. — М-м-м, я всё же удивляюсь, когда это вино стало ещё более крепким и вкусным, чем было. Нарцисса дразнит её, и Гермиона вынуждена напрячь каждую клеточку своего тела, чтобы удержаться от желания наклонить блондинку над столом и оттрахать её до потери сознания. «У вас довольно порочный рот и злой ум, миссис Малфой». Гермиона горячо шепчет, когда Нарцисса прижимает свои блестящие влажные пальцы к её губам, чтобы погладить опухшую нижнюю губу брюнетки. От этого действия брюнетка тут же открывает рот, чтобы пососать покрытые слизью изящные пальцы, которые имели честь ощутить оргазм Нарциссы вокруг них. «А вы слишком много думаете и говорите, мисс Грейнджер». — игриво говорит Нарцисса, хотя её глаза снова темнеют при виде того, как Гермиона жадно слизывает с её пальцев пьянящий сок. Может быть, в следующий раз ты найдешь способ получше заткнуть меня. - Мысленно произносит Гермиона, проецируя грязные мысли в сознание Нарциссы, которая резко выдыхает от внезапного потока графических изображений Гермионы, лежащей на спине, и старшей женщины, сидящей у нее на лице, в то время как Гермиона поглощает ее так, словно это ее самое вкусное блюдо на земле. - Какие у тебя грязные мысли, дорогая. Нарцисса весело шепчет, и ее голубые глаза затуманиваются вожделением. — Что бы люди сказали, если бы узнали, какие мысли бродят в блестящей голове их идеальной Золотой девочки? — Возможно, они бы назвали тебя по меньшей мере подлой соблазнительницей, ma chère, ведь ты и так хорошо известна как предательница крови. — Холодный голос прерывает их, когда в комнату входит высокая, но уже немолодая блондинка. Волосы женщины такие же светлые, как у Нарциссы, серебристо-золотистые, более красивые, чем первый утренний свет, — и всё же их текстура больше похожа на волосы Андромеды, — её глаза ярко-голубые, кристально чистые, умные и спокойные, но хищные, как иногда были у Беллатрисы, — и почти такие же, как у потрясённой молодой блондинки, — а тело незнакомки высокое, элегантное и худощавое, но всё ещё сильное, несмотря на возраст. Но выдаёт её то, как она говорит, как двигается, и Гермиона в ту же секунду понимает, кто эта пожилая женщина. Нарцисса ведёт себя так же на людях, с мягкой надменной элегантностью, и пожилая женщина перед ними, кажется, является явным источником вдохновения для ледяной королевы-блондинки. — Маман, — шепчет Нарцисса по-французски, её голубые глаза широко раскрыты и не верят в происходящее перед ней и Гермионой. Гермиона ахает, сразу понимая, что Друэлла Блэк, мать Нарциссы, стоит прямо у открытой двери. «Какое разочарование, цветочек. Ты поэтому забыла об ужине с собственной матерью? Вот в какой компании ты теперь проводишь время?» Чистый и холодный голос Друэллы прерывает их разговор, и Нарцисса замирает, услышав разочарование в голосе матери. - Леди Блэк, я Гермиона Грейнджер, рада с вами познакомиться. Гермиона пытается отвлечь пожилую женщину, но Друэлла лишь цыкает на нее, не обращая на нее внимания. Гермиона, дорогая, иди домой. Встретимся в другой раз. Блондинка помоложе обращается к брюнетке с осторожной легилименцией, заставляя Гермиону кивнуть и встать с явным беспокойством в голосе. “ Останься, девочка. Друэлла приказывает Гермионе, когда понимает её намерения, и Гермиона не знает, что делать, пока ищет ответы в глазах всё ещё молчащей Нарциссы, которая смотрит на неё с беспокойством. «Миссис Блэк, я…» — запинается Гермиона, пытаясь объясниться, и Друэлла презрительно усмехается при звуке её голоса. «Не заикайся в моём присутствии, дитя. Ты либо говори чётко, либо не говори вовсе, — холодно говорит Друэлла, даже не взглянув на Гермиону, и брюнетка в гневе сжимает челюсти. Её гнев усиливается, когда она видит, что Нарцисса всё ещё в шоке смотрит на свою мать. — Разве это не так, ma fille? — ласково спрашивает Друэлла Нарциссу, приподняв светлую бровь над расчётливыми голубыми глазами. «Maman. Elle ne…» Нарцисса, все еще не полностью оправившаяся от испуга, шепчет матери по-французски, пытаясь ее успокоить. «Как неприлично», — прерывает ее Друэлла, игнорируя страдания своей младшей дочери, которая хмурится с отвращением, глядя на Нарциссу и Гермиону, однако ее слова адресованы исключительно блондинке. «Мало того, что ты, все еще замужняя женщина, занимаешься плотскими утехами с такой девушкой , как эта девушка , которая к тому же ровесница твоего сына, так у тебя еще и нет хребта, необходимого для защиты своих действий, Нарцисса». Нарцисса вздрагивает от ее слов, словно ее ударили, а Друэлла разочарованно вздыхает, прежде чем снова заговорить. «По крайней мере, у твоей сестры, ma chère Andromeda, хватило смелости и цинизма, чтобы отстоять свое предательство против нашей благородной семьи». - Она имела полное право быть счастливой. Нарцисса тихо шепчет, а Друэлла презрительно усмехается. — Говори, дочка. Я вырастила леди, а не слабую дурочку, которая бормочет, как ребенок, и не может контролировать свою похоть. — Резко говорит старшая блондинка, и Гермионе этого достаточно, она выпрямляется в полный рост — хотя миссис Блэк все равно намного выше - и вздергивает подбородок, когда говорит. — Леди Блэк, то, что вы мать, не даёт вам права вмешиваться в личную жизнь вашей дочери или говорить с ней в таком тоне, — сердито огрызается Гермиона, игнорируя намёки Друэллы на неё и Нарциссу. — Я не ребёнок, и ваша дочь тоже. Друэлла одобрительно хмыкает в ответ на её дерзость, её голубые глаза, так похожие на глаза дочери, светятся весельем, но она обращается не к Гермионе, а к Нарциссе, когда снова начинает говорить. «По крайней мере, в этой девушке гораздо больше достоинства и силы воли, чем в этом глупом Малфое, ma fille». Гермиона, пожалуйста, оставь нас. Не слушай её. Нарцисса обращается к Гермионе с помощью легилименции, одновременно активно закрывая разум молодой женщины от матери, которая сама является талантливым легилиментом. «Я не оставлю тебя с ней наедине». Гермиона отвечает вслух, не задумываясь, и Нарцисса резко вдыхает, услышав жестокий смех матери. — О, - весело произносит Друэлла, насмешливые нотки в ее голосе на секунду напоминают голос Беллатрисы, заставляя Гермиону замереть и отпрянуть, чтобы обхватить свою покрытую шрамами руку - действие, которое внезапно напоминает Нарциссе о пропасти между ними, о ее грехах. - Как романтично, моя красавица. В конце концов, ты все-таки получила рыцаря в сияющих доспехах, о котором всегда мечтала. - Весело говорит Друэлла своей расстроенной дочери. — Маман, пожалуйста… — Младшая блондинка пытается уговорить мать, мысленно напоминая ей, что Гермиона не имеет к этому никакого отношения. — Леди не умоляет, Нарцисса, — мрачно отвечает Друэлла, и в её глазах читается такое отвращение и разочарование, что Гермиона не понимает, как Нарцисса это терпит. — Леди Блэк, этого достаточно. — Гермиона громко говорит, замечая растущее беспокойство Нарциссы, и серьёзность и сила в её голосе заставляют Друэллу наконец обернуться и посмотреть на неё пронзительными голубыми глазами. — Гриффиндорка до мозга костей, но, по крайней мере, не жалкая хаффлпаффка. — Друэлла вздыхает, прежде чем полностью обратиться к брюнетке. — Моя дочь всегда была избалованным ребёнком, мисс Грейнджер. Так что же тебя так убеждает в том, что она не играет с тобой, как обычно? — Это не так, — защищает Гермиона младшую блондинку, которая сглатывает и смотрит на них с ещё большим беспокойством. Друэлла злобно улыбается. — Тогда ты либо влюблённая дурочка, либо используешь мою глупую дочь, чтобы отомстить ей за то, что она с тобой сделала, — спокойно шепчет Друэлла, указывая на предплечье Гермионы. Её тон ясен и лаконичен, как будто она говорит о погоде, и Нарцисса вздрагивает, осознав, что имела в виду её мать. И всё же её мать говорит правду, а Нарцисса обманывала себя, думая, что связь между ней и Гермионой может быть чем-то большим. Гермиона отшатывается, задыхаясь, когда Друэлла взмахивает палочкой рукой в перчатке, чтобы приподнять толстовку и посмотреть на слово, начертанное на ее теле, и вид этого заставляет Нарциссу вздрогнуть. - Мама, не вмешивай ее в это. - Резко говорит младшая блондинка, ее тон холоден и опасен. - Это семейное дело между нами, она не имеет к этому никакого отношения. Немедленно отпустите ее. Друэлла на мгновение выглядит поражённой, её голубые глаза расширяются от осознания того, что Нарцисса — её послушный и идеальный ребёнок — не только бросает ей вызов, но и огрызается. Её голубые глаза перебегают с дочери на Гермиону с чем-то похожим на подозрение, которое затем сменяется удивлением. «Сам факт того, что между вами двумя есть отношения, отправил бы меня в могилу раньше времени, будь я такой же слабой женщиной, как Вальбурга». Друэлла говорит более спокойно, освобождая брюнетку от чар. “Кто-нибудь из вас задумывался о том, что сказали бы наше общество и весь мир, если бы это стало известно? Или это соглашение между вами обоими основано только на бессмысленной похоти, затуманивающей ваш разум?” - Это касается только ее и меня, мама. Это тебя не касается. Холодно произносит Нарцисса, и на секунду в глазах старшей блондинки мелькает легкое восхищение. - Ты что, забыла, в чем разница между вами двумя? Друэлла огрызается на дочь, хотя никогда даже не повышает голоса, несмотря на резкость своих слов, — в этом нет необходимости, поскольку ее слова достаточно жестоки сами по себе. - Не только из-за крови и твоей роли в нашем мире, но и из-за всего, что произошло. Что бы это ни было, это не должно продолжаться вечно, Нарцисса. “Хватит, мама”. Нарцисса говорит более твердо, но ее мать разочарованно качает головой, обращаясь вместо этого к Гермионе. — Моя дочь — эгоистичное создание, девочка. Возможно, у неё не хватит здравого смысла, чтобы положить конец этому короткому роману между вами двумя, но у вас-то хватит, мисс Грейнджер. Покончите с этой глупостью, пока кто-нибудь из вас не пожалел об этом. — Вы даже не знаете свою дочь. — сердито говорит Гермиона, и на её покрасневшем лице ещё ярче выделяются веснушки, а в голосе слышится обида. — Знаю, — просто отвечает Друэлла. - Ее воспитывали как леди, и я позаботилась о том, чтобы она ею стала. Нарцисса, возможно, немного отличается от других моих дочерей — более чувствительна — в некоторых отношениях, но не позволяйте ей одурачить вас, она все равно Блэк. - Как и Сириус, как и Андромеда, как и Регулус. Гермиона огрызается в ответ, а Друэлла качает головой, как будто разговаривает с непослушным ребенком. - И все же все они были эгоистами по натуре. Друэлла возражает, указывая на свою дочь. «Однако эта тоже может просто стоять в стороне и ничего не делать, если её это не касается, не так ли? У тебя на теле доказательство её эгоизма и слабости». Гермиона в ужасе открывает глаза, с болью хватаясь за пульсирующую руку, и при виде молодой женщины, которая снова страдает из-за семьи Нарциссы, младшая блондинка подходит к двери и, выпрямившись, смотрит на Друэллу холодным голубым взглядом, говоря обманчиво мягким и пугающе спокойным, но леденящим голосом: «Игги». - шепчет Нарцисса с жутковатым выражением лица, и в тот же миг перед ними появляется домашний эльф. “Пожалуйста, проводите мою маму домой. Уже довольно поздно, и ей пора уходить”, - эти слова Нарцисса произносит тоном, не допускающим возражений, заставляя Друэллу усмехнуться, в то время как ее темно-синие глаза сияют чем-то похожим на гордость. — В этом нет необходимости, я ухожу, — вежливо говорит Друэлла, как будто её визит был сердечным, и, развернувшись, уходит, её прощальные слова эхом разносятся по залу. — Дочь, мисс Грейнджер, это был весьма поучительный вечер. Я надеюсь, что вы обе проявите порядочность и вежливость и посетите Розиер на ужине в качестве компенсации этой пожилой леди. И вот Друэлла Розье Блэк уходит, оставляя после себя бурю. *** Гермиона и Нарцисса молчат несколько минут после ухода Друэллы, не зная, что думать или говорить, — ни одна из них не ожидала, что их вечер закончится таким образом. И по мере того, как проходят минуты, Гермиона — всегда гриффиндорка — осмеливается заговорить вслух. — Цисса, ты в порядке? — с искренним беспокойством спрашивает брюнетка, подходя к блондинке и беря её за руки, нежно поглаживая кожу голубоглазой ведьмы большим пальцем, чтобы успокоить её. — Твоя мать… она не понимает, что говорит. Прошлое осталось в прошлом, и ты не виновата в случившемся. Нарцисса сердито смотрит на неё, услышав эти слова. «Нет, Гермиона. Это правда, и ты знаешь это так же хорошо, как и я». «Война…» — Гермиона пытается успокоить дрожащую женщину, но Нарцисса недоверчиво смеётся. «Не оправдывайся, чтобы снять с меня вину». Нарцисса усмехается, а затем её голос смягчается, когда она с гневом и печалью смотрит на изуродованную руку Гермионы. - Я наблюдала, я ничего не делала, мне было все равно. Это правда. - Все гораздо сложнее, и ты это знаешь. - Твердо настаивает Гермиона, и Нарцисса качает головой. “Я взрослая женщина, а не ребенок, вы не должны щадить мои чувства, поэтому не лгите мне в лицо, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше, мисс Грейнджер”. Блондинка ледяным тоном шепчет, и Гермиона разочарованно и недоверчиво открывает глаза. — И что ты хочешь, чтобы я сказала, Нарцисса? Что я ненавижу тебя за то, что ты сделала? — отвечает Гермиона с растущим беспокойством и гневом. — Что ж, тебе лучше присесть, потому что ты будешь ждать этого целую вечность. — Ты всего лишь наивная девочка, — злобно усмехается Нарцисса, так сильно похожая на своего сына, что Гермиона на мгновение теряется. — Моя мать права. Я эгоистичная женщина, и я хотела тебя, поэтому я должна была заполучить тебя”. “Продолжай говорить себе, что, если жалеешь себя, тебе становится легче, но ты, конечно, не заставляла меня делать то, чего я не хотела”. Громко говорит Гермиона. “Я тоже хотела тебя! И какое отношение это, мы, вообще имеет к тому, как ты относишься к прошлому?” Раздраженно восклицает Гермиона, проводя покрытой шрамами рукой по своим спутанным золотисто-каштановым волосам. - ”Нас" нет нигде, кроме как в твоем затуманенном сознании. Холодно говорит Нарцисса, и Гермиона вздрагивает, но не отступает. “Наше соглашение - это просто удобство, у него нет будущего”. “Возможно, так оно и есть, и, возможно, ты права”. Гермиона осторожно отвечает, и настает время блондинки отшатнуться от ее слов. “Я могу быть идеалисткой и глупышкой, или как тебе угодно меня называть, но я точно знаю, что мы никогда не узнаем, что может случиться в нашем будущем, потому что ты даже не даешь себе шанса простить”. “Кого именно простить? Не будь смешной”. Нарцисса злобно огрызается. “И я тоже не хочу вашего прощения, мисс Грейнджер. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить своего сына”. Нарцисса ядовито усмехается. “И все же у тебя это есть”, - тихо говорит Гермиона. “Но ты все равно должна кого-то простить”. “Кого? Мою мать, моего отца, мою несчастную тетю, мою покойную сестру, всю мою семью?” Нарцисса рычит, а Гермиона грустно улыбается. “Себя”. - Тихо произносит брюнетка, отчего глаза Нарциссы расширяются, а дыхание учащается. “ Когда ты простишь себя, Цисса? — Гермиона говорит искренне, и если бы она была кем-то другим, блондинка дала бы ей пощёчину и прокляла за дерзость. И всё же Нарцисса опрометчиво делает первое, что приходит ей в голову, ведёт себя так, как не должна себя вести, и грубо целует брюнетку, чтобы та замолчала, — поцелуй, который Гермиона охотно возвращает и который говорит громче слов. Они продолжают целоваться и ласкать друг друга, испытывая животную потребность, натыкаясь на двери и стены, пока идут в сторону спальни Нарциссы, и каждое прикосновение, каждый шёпот и звук между ними кажутся более реальными, чем всё, что блондинка когда-либо чувствовала. Между ними есть похоть, боль и груз прошлого, но в каждом их действии и прикосновении есть забота, сострадание и понимание. Не будь добра ко мне. Нарцисса мысленно умоляет Гермиону, когда они добираются до её спальни, и брюнетка останавливается и перестаёт целовать её, чтобы посмотреть в её кристально-голубые покрасневшие глаза и нахмуриться. Гермиона с беспокойством смотрит на неё, словно что-то ищет, и когда она наконец находит это, её взгляд на мгновение смягчается, а затем затуманивается от желания, и её радужки темнеют, превращая медово-карий цвет в чёрный. — Ты не можешь мной командовать. Брюнетка шепчет с рычанием, грубо прикусывая нижнюю губу блондинки до крови, заставляя голубоглазую женщину ахнуть от удивления, в то время как её руки грубо разрывают ночную рубашку Нарциссы — звук рвущегося шёлка под её руками громче, чем грехи, сокрытые в тишине ночи, — и обнажают блондинку перед луной, которая становится их единственным свидетелем. Гермиона осторожно укладывает обнажённую женщину на шёлковые простыни и, затаив дыхание, любуется красотой Нарциссы: её длинные светлые золотистые волосы рассыпались и сияли, как звёздный водопад, бледное, раскрасневшееся и великолепное стройное тело контрастировало с тёмными бархатными простынями, её кристально-голубые глаза были полуприкрыты и потемнели от желания, полные губы припухли и покраснели от капель крови, грудь красиво вздымалась, когда старшая ведьма тяжело дышала. Нарцисса сводит её с ума, и Гермиона медленно раздевается, пока не становится такой же обнажённой, как старшая ведьма, и не забирается на надменную блондинку, которая лишь ухмыляется и разводит свои длинные, стройные ноги в греховном приглашении. Заставь меня выкрикнуть твоё имя, заставь меня почувствовать всё это, заставь меня закричать. Нарцисса шепчет с ядовитой страстью в голове Гермионы. А Гермиона всё ещё всего лишь человек, поэтому не проходит и секунды, как она поддаётся пьянящим мольбам женщины, рождённой из звёзд. «Гермиона!» Нарцисса громко ахает, когда чувствует, как их тела сливаются в смертельном танце. Блондинка сжимает тёмные простыни до побеления костяшек, а её тело вот-вот взорвётся, как сверх новая звезда. И всё же, несмотря на агрессивность и грубость прикосновений Гермионы, на силу её толчков, когда она глубоко проникает в Нарциссу, поцелуи молодой женщины — самое нежное, что когда-либо чувствовала блондинка, — заботливые и почти благоговейные. Чувство, похожее на прощение. Нарцисса не может сдержать стон от переполняющих её чувств и удовольствия, её длинные и стройные ноги неудержимо дрожат, когда Гермиона грубо хватает её и закидывает ноги блондинки себе на плечи. От того, что её так тщательно берут, голубоглазая женщина задыхается, когда неожиданная кульминация пронзает её тело от низа живота и центра до позвоночника. И Гермиона стонет, как зверь, когда чувствует ритмичные сокращения вокруг себя, уже приближаясь к кульминации, в то время как стенки блондинки яростно сжимаются вокруг её члена, словно желая задушить его изо всех сил, заставляя брюнетку громко и прерывисто стонать, пока её бёдра дёргаются, пытаясь сохранить постоянный ритм, пока она вколачивается в податливую и задыхающуюся женщину под собой. «Прикоснитесь к себе, миссис Малфой». Гермиона приказывает Нарциссе, чьи глаза темнеют при упоминании этого имени, но она тут же подчиняется, потому что вторая кульминация грозит обрушиться на её тело с силой, превосходящей силу метеорита, чем сильнее молодая женщина врывается в неё, словно они спаривающиеся звери. - Наглый ребёнок. Нарцисса хрипло шепчет в мыслях Гермионы, опуская взгляд, чтобы найти её карие глаза, но вместо этого её голубые глаза затуманиваются, когда она замечает шрам на руке Гермионы. И вид обнажённой молодой женщины, на теле которой остались шрамы от рук её собственной сестры, пока та холодно наблюдала за происходящим, почти сломил Нарциссу. «Это ведь та самая Грейнджер, не так ли?» — вот что Нарцисса спросила у своего сына много лет назад, когда Тёмный Лорд терроризировал их в собственном доме, а самой блондинке было всё равно, что случилось с перепуганной девушкой, лежавшей и дрожавшей на полу. Девушка, едва ли старше её сына, девушка, чьи крики преследовали Нарциссу каждую ночь на протяжении многих лет, девушка, которой блондинка когда-то без раздумий пожертвовала бы, если бы это означало спасение её семьи. Эгоистичная женщина, настоящая Блэк, — шепчет Нарцисса голосом своей матери. Гермиона, девушка, которую пытали в её доме, стала молодой женщиной, которая сегодня скачет на покорной, дрожащей и податливой Нарциссе. Девушка, чьи покрытые шрамами загорелые руки оставляют синяки на бледной коже бёдер блондинки, когда она глубже, быстрее и жёстче входит в женщину, которая когда-то наблюдала, как её пытают на её драгоценном мраморном полу. Гермиона Джин Грейнджер, женщина, которая должна презирать и ненавидеть Нарциссу, и всё же Гермиона целует её лицо с такой нежностью и страстью, что это кажется чистейшей невинностью и любовью. Не отпускай меня. Нарцисса мысленно умоляет молодую женщину, когда одна из её бледных рук с тонкими пальцами находит изуродованную шрамами руку Гермионы — предрассудки и ненависть, заключённые в этом мерзком слове, пульсируют между ними в знак протеста против их запретных действий. Гермиона открывает свои карие глаза, когда чувствует прикосновение Нарциссы, смотрит в её расширенные голубые глаза и понимает скрытую мольбу в действиях блондинки — она целует её так, словно завтра наступит конец света, пока в их горящих лёгких не закончится воздух, словно они — кислород друг для друга. «Почувствуй, как эта грязнокровка наполняет тебя», — шепчет Гермиона жестоко и порочно ей на ухо, в то время как сильный толчок позволяет кончику члена, растягивающего истекающую влагой Нарциссу, попасть в её лоно, заставляя обычно спокойную и собранную женщину вскрикнуть — заставить её кричать до хрипоты, пока её идеально ухоженные ногти царапают спину Гермионы и её покрытую шрамами руку, пока не пойдёт кровь. Грязнокровка. Чистокровная. Полукровка — таков их грех. И хотя Нарцисса — эгоистичная женщина, ощущение того, что Гермиона метит её, владеет ею и любит её, заставляет Нарциссу полностью отдаться ей — она хочет, чтобы Гермиона обладала ею так, как она никогда не позволяла никому другому. Гермиона заслуживает лучшего, чем Нарцисса, а Нарцисса не заслуживает её прощения — это правда, которая предательски всплывает в сознании Нарциссы, и всё же поцелуи Гермионы на её шее, когда она тихо шепчет блондинке, что всё будет хорошо, а также ощущение того, что молодая женщина наполняется ею до краёв, несмотря на неправильность всего этого, почти как будто сжигают её грехи. И, может быть, только может быть, Нарцисса однажды сможет простить себя. *** Луна и звёзды — единственные свидетели их запретных поступков и нераскаянных грехов, когда они обе измучены, вспотели и удовлетворены так, что это выходит за рамки физического удовольствия. Это похоже на сон, и Нарцисса по глупости не хочет просыпаться. Но мир — это нечто большее, чем просто наивные детские мечты Нарциссы, и поэтому блондинка заставляет себя вернуть их обоих в реальность, как бы ни умоляли её тело, разум и душа позволить себе просто чувствовать, а не думать. «Это ничего не меняет». — бормочет Нарцисса лежащей рядом с ней задыхающейся брюнетке, но её голос уже не такой уверенный, как во время спора. Гермиона ничего не говорит, оборачивается, чтобы посмотреть на неё в последний раз, прежде чем сесть на кровати. «Куда ты идёшь?» — хочет спросить блондинка, когда смотрит на Гермиону покорными и грустными голубыми глазами, как та поднимается с кровати, чтобы быстро собрать свою одежду. Эгоистичная часть её хочет потянуться к Гермионе, чтобы та осталась, не уходила, но Нарцисса знает, что не имеет права просить её об этом. Не после того, что она сделала, — не после того, как она так же ответственна за боль Гермионы, как и Беллатриса. Гермиона имеет полное право уйти, и поэтому, когда молодая женщина — теперь полностью одетая — выходит из комнаты в сторону камина, Нарцисса даже не пытается её остановить. Так будет лучше, шепчет Нарцисса себе под нос, не обращая внимания на влагу, которая вот-вот потечет из ее кристально-голубых глаз — проклятая пудра, должно быть, вызывает у нее чувствительность или аллергию, как называют это странные маглы, — комок в горле, состоящий из невысказанных слов между ней и Гермионой, с каждой секундой становится все больше и больше. И она не знает, сколько времени лежит там, но как раз в тот момент, когда Нарцисса собирается встать, чтобы попытаться вернуть себе хоть немного приличия и достоинства — что бы сказала её мать, если бы, не дай Салазар, увидела её такой: с глупыми эмоциями и мыслями, обнажёнными, как и её тело, — защитные чары особняка активируются, возвещая о знакомом присутствии. Гермиона. Она вернулась, и Нарцисса не может понять почему. «Мне так жаль, что я так ушла» — вот что Нарцисса-подросток хотела бы услышать, и её мать наверняка отчитала бы её за такие наивные и детские мысли, но Гермиона молча входит в комнату и направляется к ней. «Мисс Грейнджер». Нарцисса говорит медленно и уверенно, её голос звучит холодно и чётко, контрастируя с ощущением, что сердце бешено колотится в груди, а душа наполняется детской надеждой при виде молодой женщины, стоящей перед ней в нелепой маггловской одежде — чёртова толстовка, чёртовы кроссовки. — Могу я спросить, почему я имею честь принимать вас в своём скромном жилище? Боюсь, что у меня скоро будет другое дело, ведь леди всегда занята и никогда не опаздывает. Но Гермиона по-прежнему ничего не говорит, хмуро глядя на неё, словно ищет что-то в голубых глазах Нарциссы, что-то, что она, кажется, в конце концов находит, что-то, что заставляет брюнетку опуститься на колени рядом с обнажённой блондинкой, лежащей на дорогой кровати, покрытой шёлком. И Нарцисса, всё ещё Блэк, вторгается в разум молодой женщины, чтобы высокомерно попытаться вернуть себе хоть какой-то контроль. Так скоро снова? Боюсь, тебе придётся подождать, дорогая. Я довольно занятая женщина. Блондинка игриво и насмешливо шепчет молодой женщине, ожидая насмешки и быстрого ответа от импульсивной женщины, стоящей перед ней. Но Гермиона даже тогда ничего не говорит, лишь закатывает глаза с лёгкой понимающей улыбкой, как будто видит насквозь высокомерную и холодную блондинку, и вместо этого роется в ужасном предмете одежды, который она называет толстовкой, — как маглы вообще придумывают такие ужасные названия, — пока не находит длинную и гладкую чёрную коробку, чтобы преподнести её старшей женщине, которая недоверчиво и слегка раздражённо приподнимает идеально уложенные светлые брови, когда её игнорируют. - Боюсь, мне придётся отказать вам в вашем предложении руки и сердца, мисс Грейнджер, поскольку я сама ещё не развелась со своим ужасным мужем, как вам хорошо известно. Насмешливо говорит Нарцисса, и Гермиона тихо усмехается, поднимая глаза, чтобы с вызовом посмотреть в кристально-чистые глаза старшей женщины и наконец удостоить её чести услышать свой голос. — Вы такая скромная, миссис Малфой? Гермиона огрызается в ответ, и Нарцисса морщит нос при упоминании этого имени, но через секунду ухмыляется в ответ — и как раз в тот момент, когда она собирается показать девочке, насколько она скромна, Гермиона открывает коробку. И когда Нарцисса видит, что внутри, она чуть не падает в обморок. — Что это? Блондинка тихо спрашивает, заметно встревожившись, когда её кристально-голубые глаза останавливаются на старой изогнутой палочке из орехового дерева, лежащей на ладони Гермионы. Нарцисса, очевидно, знает, что это. Это палочка её сестры. Палочка Беллатрисы. Блондинка сглатывает, прежде чем закрыть голубые глаза и прикусить пульсирующую нижнюю губу. Чувство вины и стыда захлестывает её, когда она вспоминает жестокость событий, ставших следствием её бездействия, а также действий Беллы. Своим молчанием она выражает сожаление, которое не может озвучить, пока не наберётся смелости заговорить. «Гермиона, я не понимаю. Зачем ты хранишь это после того, что сделала с тобой моя сестра?» «Я годами задавала себе этот вопрос». Гермиона смеется, хотя ее голос напряжен при виде палочки, которой ее пытали. “Сначала я подумала, что это мазохистская реакция на то, что произошло в тот день. Ты бы видела, как разозлились Гарри, Рон и Джинни, они отвели меня прямиком к Олливандеру за новой палочкой”. “Так почему же ты потом сохранила ее, вместо того чтобы уничтожить?” Старшая ведьма спрашивает, и волна ностальгии накрывает её при виде последнего оставшегося кусочка Беллы, потому что часть блондинки всё ещё тоскует по своей старшей сестре — не по монстру, которым она стала после того, как жестокость и безумие поглотили её, а по той, которая боролась и защищала её и Энди от предрассудков и ненависти общества. «Мой маггловский психотерапевт однажды сказал мне, что, возможно, это напоминание о том, что я пережила, способ справиться с травмой». Гермиона объясняет, глядя на шрам на своем предплечье и на палочку на ладони. “Но в конце концов я поняла, что это нечто большее, это доказательство жизни, разрушенной войной”. “Твоей”. Нарцисса осторожно уточняет, ее голос такой мягкий, как будто она разговаривает с младенцем — с заботой и беспокойством. - Не только моей. - Нашей — шепчет Гермиона, на секунду поднимая взгляд на голубые глаза Нарциссы, прежде чем закрыть свои медово-карие глаза с болезненным, но честным выражением лица. — И твоей сестры тоже. Нарцисса ахает, её голубые глаза расширяются, но любой ответ, который она могла бы дать, прерывается голосом Гермионы. «Ты ведь знаешь, что я какое-то время жила с Энди после войны, да?» — спрашивает брюнетка, и Нарцисса кивает, вспоминая нелепые заявления этой мерзкой женщины, Риты Скитер, о природе отношений Андромеды и Гермионы. Она каким-то образом намекала, что Андромеда была извращенкой, а Гермиона — охотницей за деньгами и распутницей, которая воспользовалась одной из последних оставшихся Блэк, вдовой, потерявшей большую часть своей семьи на войне. Нелепые слухи, которые, по общему признанию, достаточно ее возмутили из-за клеветы ее тогдашней отчужденной сестры, что сама Нарцисса их пресекла, любезно напомнив журналисту о том, что она, как последняя Блэк, в соответствии с устаревшими чистокровными обычаями своей семьи, по-прежнему является одним из главных спонсоров этого «Ежедневного пророка». «У меня были очень близкие отношения с Нимфадорой, она была мне как семья, а я ей», — грустно объясняет Гермиона. «А потом, когда она узнала о Тедди, она попросила меня стать его крестной матерью, как Ремус сделал с Гарри». «Я знаю, дорогая. Андромеда мне сказала», — тихо говорит Нарцисса, и Гермиона улыбается, но продолжает говорить. — Потом она уехала, а после войны и потери родителей я не могла просто оставить сына Доры и её мать одних. Я должна была заботиться о них, — говорит Гермиона с гордостью и печалью, вспоминая Нимфадору. Нарцисса тоже испытывала боль из-за того, что так и не набралась смелости встретиться со своей единственной племянницей. — И вот однажды я пришла к Энди, чтобы спросить, чем я могу помочь ей и Тедди, и мои визиты стали такими частыми, что я начала жить с ними, — объясняет брюнетка, и блондинка молча кивает, не смея перебивать, а её взгляд смягчается от слов Гермионы, которые заставляют её восхищаться ею ещё больше. “И ты действительно помогла им, дорогая”. Старшая женщина говорит с нежностью, наблюдая, как Гермиона на секунду краснеет от ласкового обращения, прежде чем продолжить. “Это было самое малое, что я могла сделать, любой бы сделал то же самое”. Гермиона пожимает плечами, пытаясь преуменьшить значение своих действий, но Нарцисса знает правду: не каждый бы так поступил. Но Гермиона сделала это, потому что она такая: импульсивная, но благородная — как те рыцари в сияющих доспехах из сказок, которые Нарцисса читала в детстве, мечтая о любви, — самоотверженная и храбрая — как герой из тех мифологических историй, которые так любила Белла, — наивная, но с сердцем, сияющим, как солнце, на которое Андромеда любила смотреть. И тот факт, что Гермиона искренне верит своим словам, что она всё ещё верит в доброту людей, несмотря на всю жестокость, с которой мир обошёлся с ней, заставляет сердце Нарциссы наполниться чувством, которое её мать назвала бы глупой слабостью, чем-то похожим на любовь. — Сначала было трудно, потому что, глядя на Энди, я видела только отражение Беллатрисы, но она была терпелива со мной, — мысли Нарциссы прерывает голос Гермионы, и она снова сосредотачивается на невероятной молодой женщине, стоящей перед ней. Гермиона сияет. «Энди и малыш помогли мне исцелиться так же, как время и поддержка моих друзей, и в конце концов я научилась видеть в ней не только мать Доры, бабушку Тедди и сестру твою и Беллатрисы». «Дорогая, что случилось в поместье много лет назад…» — блондинка пытается извиниться, но Гермиона лишь улыбается — и удивляет Нарциссу, наклонившись и чмокнув её в щёку, отчего блондинка краснеет, как девчонка. «Я знаю, Цисса». Гермиона искренне шепчет ей на ухо, прежде чем снова поцеловать её и откинуться назад, чтобы продолжить разговор. — Энди иногда рассказывала о вас обоих - о вашем детстве, о давлении и ожиданиях в вашей семье. И однажды она показала мне старую фотографию трех молодых девушек, трех улыбающихся сестер, которые так сильно любили друг друга в мире, который грозил их раздавить, причем старшая из них пыталась взвалить этот груз на свои плечи, чтобы он не причинил боль ее сестрам, даже если это сломало ее саму. Это помогло мне многое понять. Гермиона смотрит на изогнутую палочку Беллатрисы. — Я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что ты сохранила это, — не может не заметить с любопытством старшая женщина. — Беллатриса была многим для многих людей, — бормочет Гермиона, и Нарцисса видит боль, отразившуюся на лице брюнетки, — в напряжении плеч молодой женщины и побелевших костяшках пальцев Гермионы, когда она сдерживается, чтобы не вздрогнуть от веса одного из предметов, которыми её пытали и причиняли боль много лет назад. Но Нарцисса молчит, глядя на брюнетку, которая открывает глаза, чтобы посмотреть на удивленные голубые глаза, и указывает на палочку в своей ладони. «Я думаю, ты должна взять это». Блондинка резко вдыхает, её голос срывается, когда она смотрит на последнюю личную вещь своей покойной сестры, и в её голубых глазах стоят слёзы. «Твоя сестра была кем угодно, да, но она всё равно была твоей сестрой». Гермиона тихо шепчет, беря Нарциссу за руку и осторожно кладя палочку из орехового дерева в дрожащие ладони блондинки. «Ты достойна простить себя, и ты заслуживаешь этого так же, как и я». Это последние слова, которые слышит блондинка, прежде чем импульсивно броситься в объятия стоящей перед ней женщины, позволяя себе свободно упасть, когда Гермиона ловит её, а слёзы Нарциссы наконец-то позволяют её стыду и сожалениям вырваться из оков. И в этот момент ещё одна израненная часть сердца Нарциссы начинает исцеляться.