Похоть, львы и звезды (кто вообще говорил о любви?)

Май 2005 года. Жизнь с Гарри, Джинни и Роном, честно говоря, была одной из самых нелепых, поучительных и насыщенных событиями в жизни Гермионы. Она была даже близка к тому моменту, когда украла дракона из Гринготса, надев удушающий кружевной корсет Беллатрисы Блэк Лестрейндж, чтобы убежать от разъярённых гоблинов, пытавшихся поймать их после кражи кубка Хельги Хаффлпафф. Её лучшие друзья всегда были довольно любопытными сплетниками, что привело к тому, что проклятая журналистка Рита Скитер могла бы гордиться любовью Рона к сплетням, которая соперничала с любовью его подруги. «Итак, ты ведёшь себя как трудоголик из-за всех этих ночных дежурств в министерстве, Миона. Ты общалась с той хорошенькой француженкой?» — спрашивает Гермиону старший рыжеволосый парень, шевеля густыми бровями. Гарри, который переводит взгляд на его слова, скорее всего, прикусывает язык, чтобы не сказать Рону, что Нарцисса только наполовину француженка, сглатывает и нервно смотрит на Гермиону. «Кого ты имеешь в виду?» — Гермиона притворяется дурочкой, заставляя Джинни, сидящую рядом с Луной, которая, как ей и сказали Нарглы, появилась из ниоткуда, чтобы навестить их, громко хихикать. Рон закатывает свои тёмно-синие глаза — такие непохожие на глаза Нарциссы, которые были неземного кристально-голубого цвета, яркого, как звёзды. Мерлин, когда Гермиона стала такой сентиментальной? «Флёр?» — осторожно говорит Гарри, пытаясь помочь ей, нелепо переводя разговор на более безопасную тему, потому что, если упомянута Летиция Розье, то и Нарцисса так или иначе будет упомянута. Гермиона предпочла бы не думать о том факте, что Друэлла Блэк застала их в довольно компрометирующем положении неделю назад, только чтобы отругать их обеих, по сути, приказав Гермионе и её дочери поскорее навестить её. Благослови её Моргана, женщины Блэк станут её концом. «Что?!» — громко восклицает Рон, всё ещё ярко краснея при упоминании четвертьвелы, которая теперь его свояченица, даже после стольких лет. «Нет! Я имел в виду, была ли у Гермионы ещё одна встреча с кем-то знакомым». «Всё в порядке, Рон», — прерывает его мягкий и воздушный голос Луны. «Мы видели, как ты краснеешь, когда рядом Флёр». Рон запинается, пытаясь отрицать это, а Джинни заливается смехом, глядя на румянец, так явно проступивший на веснушчатом лице её брата. «О, боже мой», — говорит молодая рыжеволосая девушка, вытирая глаза рубашкой с длинными рукавами после того, как так долго смеялась. «Это напоминает мне о том времени, когда он кричал на неё, чтобы она пошла с ним на бал, прямо посреди Большого зала и перед всеми — это почти повергло Флёр в шок в тот день, даже профессор Макгонагалл хихикала». «Честно говоря, Рональд. Это было так неловко и грубо», — ругает его Гермиона, внезапно вспоминая, что та самая француженка, перед которой её друг терял дар речи, была той самой, которая стала её собственным первым поцелуем благодаря этой чертовой омеле. Нимфадора никогда ей этого не простит, с ностальгией думает Гермиона. — Она мне не нравилась. Флёр замужем за Биллом — моим братом! — оправдывается Рон, и Гарри морщится, глядя на его взволнованное состояние, но мысленно вздыхает с облегчением, отвлекая внимание от Нарциссы. «Это не помешало тебе вести себя как потерянный щенок рядом с ней, и уж точно не помешало тебе пялиться на неё, Ронни». — Джинни говорит с притворной нежностью, насмешливо хлопая ресницами, на что Рон отвечает, бросая в её сторону кусочек сливочного печенья. Гермиона стонет и произносит заклинание без палочки, чтобы, хвала Нарциссе, позволившей ей пользоваться библиотекой Блэк-Мэнора, остановить его, прежде чем он разлетится по всему столу. — Отвали, Джин, — ворчит Рон, надув губы, а затем взбодряется и снова поворачивается, чтобы посмотреть на Гермиону взволнованными голубыми глазами. — Летиция великолепна, богата и талантлива, Миона. Тебе стоит дать ей шанс, вместо того чтобы заниматься всеми этими бумагами в министерстве. Когда ты в последний раз ходила на свидание? Хорошо потрахалась? — Это не твоё дело, Рональд. — возмущённо говорит Гермиона, поражённая его наглостью. — Должна тебе сказать, что у меня нет времени на такие банальности, я очень усердно работаю над новым проектом. — Держу пари, что так и есть, — неосознанно бормочет Гарри с довольно встревоженным выражением в зелёных глазах, заметно вздрагивая, словно вспоминая, что был травмирован тем, что Гермиона и Нарцисса занимались этим. Гермиона убийственно смотрит на него, заставляя его смущённо опустить взгляд и снова вздрогнуть при виде своей лучшей подруги с матерью заклятого врага. «Гермиона тоже отличный вариант — умная, храбрая, трудолюбивая и талантливая». — непринуждённо и искренне бормочет Луна, заставляя Гермиону покраснеть и смущённо улыбнуться, почесав затылок, потому что на самом деле она не такая идеальная, какой её представляют, и люди не выстраиваются в очередь, чтобы вступить с ней в отношения или что-то в этом роде. И при мысли о серьёзных отношениях её разум тут же и необъяснимым образом наполняется воспоминаниями о кристально-голубых глазах, светлых, как солнечный свет, волосах, гладкой мягкой коже на прекрасном теле и раздражающей ухмылке на полных красных губах. Нарцисса. Это единственное имя, которое крутится в голове Гермионы, как будто её чувства к блондинке текут по её венам глубоко в душу. «Согласна», — говорит Джинни, жуя кусок бекона и указывая на Гермиону указательным пальцем. «Эта, возможно, самая популярная и желанная холостячка во всей магической Британии, и она даже не замечает, когда люди с ней флиртуют. Женщина должна быть безумно прямолинейной, чтобы привлечь внимание Гермионы». Рон фыркает, а Гарри извиняется, чтобы не вспоминать снова о том, как Гермиона и миссис Малфой исчезли со стадиона для квиддича. У него до сих пор иногда болит затылок от того, как сильно он ударился о землю, когда упал в обморок. «Типа, раздеться перед ней или сделать ей предложение в её офисе? Нет, даже тогда Миона не поймёт и ничего не сделает. Она будет вести себя прилично, как джентльмен», — тут же говорит Рон, хихикая, а Гермиона даже не может злиться, потому что она может вспомнить только один такой сценарий, который произошёл несколько месяцев назад. «Я Блэк. Я всегда получаю то, что хочу, дорогая», — сказала ей однажды Нарцисса, когда они лежали на её шёлковой кровати, довольные и обнажённые, и старшая женщина медленно рисовала круги на потном животе брюнетки. Луна задумчиво хмыкает, прежде чем улыбнуться. — Это было бы здорово, Гермиона, похоже, из тех женщин, которые любят смелость, и женщины немного старше неё могли бы стать хорошей идеей. Рон ухмыляется, его лицо озорное, а Джинни смеётся — и Гермиона уверена, что он снова собирается её подразнить. «У Мионы отличный вкус, даже если она замужем за своим рабочим столом в министерстве». Гермиона закатывает глаза, отвечая ему. «Что ты можешь знать о моей личной жизни?» «Я знаю, что кузина мамы хорька, Летиция Розье, определённо хочет прокатиться на твоей метле, Миона», — говорит Рон, подмигивая ей и шевеля бровями, отчего Джинни давится чаем, а Луна хихикает, как девчонка-подросток. «Как вульгарно», — ругает его Гермиона, а Рон лишь пожимает плечами. — Я на самом деле не так уж популярна, вы двое определённо читали много статей Скитер и «Ведьминского еженедельника». «Это потому, что ты слепая», — подмигивает Джинни, щипая сморщенное лицо Гермионы. «Честно говоря, ты же знаешь, мама до сих пор молится Мерлину и Моргане каждый день, чтобы они сделали тебя официальным членом семьи; и, честно говоря, если бы мы не были такими хорошими друзьями, я бы не отказалась снова поразвлечься с тобой». — Подожди! — возмущённый возглас Рона разносится по комнате. — Ты что, Джин, только что сказала? Что, чёрт возьми, это значит?! Джинни хихикает и игриво подмигивает. «Много чего произошло в Хогвартсе, пока ты целовал Лаванду в лицо, Ронни». Гермиона, глядя на фиолетовый цвет, покрывающий кожу Рона, когда он брызжет слюной, фыркает на комментарии младшей рыжеволосой девушки. «Мерлин. Ты заставишь его взорваться, Джинни». Рон резко вдыхает, выглядя всё более возмущённым и похожим на свою мать с каждой секундой. — Погоди, ты не отрицаешь этого? Джинни смеётся. — О, Мерлин! Видел бы ты своё лицо! Рон, позеленевший от слов сестры, внезапно встаёт. — Знаешь что, с меня хватит. — говорит он, показывая свой недоеденный завтрак, — это своего рода чудо, поскольку он всегда съедает всё, и они также должны следить за тем, чтобы он не оставил их голодными после того, как съест всё. «Я ищу Гарри, чтобы помочь ему с одним делом». «С каким именно? Я почти уверена, что у него их нет. Я его босс», — говорит Гермиона с ухмылкой, и Джинни хихикает, пока Луна что-то напевает. — Разве ты не уволился, чтобы работать в магазине Джорджа? — в замешательстве спрашивает Луна, и Рон снова начинает заикаться, а его сестра и Гермиона смеются. — Это другой случай! Тайные мужские дела! — Рон пытается оправдать свой предстоящий отъезд, прежде чем выбежать из комнаты так быстро, как только может, а три женщины громко смеются над его выходками. Джинни, чьё лицо раскраснелось от смеха после того, как она поддразнила своего старшего брата, поворачивается и смотрит на Гермиону понимающими карими глазами с любопытством на лице. «Итак, теперь, когда его шумная задница убралась восвояси, скажи мне правду, Гермиона. Ты с кем-то встречалась по ночам?» Гермиона, которая потягивала апельсиновый сок, подавилась от этого вопроса. «Что?» «Ой, да ладно. Ты меня не проведёшь! — объясняет Джинни, закатывая глаза, в то время как Луна напевает о том, что Нарглы часто летают над головой Гермионы, — это значит, что она влюблена, а Гермиона — нет. — Так кто же эта счастливица? Гермиона краснеет. — Я работала! Джинни хихикает, опираясь на стол и заговорщически шепчет брюнетке. «Наверняка, работаешь у кого-нибудь между ног». «Только не у тебя!» — стонет Гермиона, и Луна перебивает её. «Нарглы говорят иначе, Гермиона». — тихо говорит Луна, и Гермиона оборачивается, чтобы посмотреть на неё. «Это нормально — быть влюблённым». «А я нет!» — Гермиона говорит слишком быстро, и Джинни хихикает, глядя на её смущение и покрасневшие щёки. Рыжеволосая ухмыляется. — Если ты так говоришь. Хотя, если это не что-то серьёзное, то можно просто повеселиться с кем-нибудь, знаешь ли. Гермиона, чьё лицо почти такое же красное, как волосы младшей Уизли, пытается отшутиться. — Ты просто говоришь это, чтобы я могла выйти за тебя замуж. — Ладно, ладно! Я знаю, когда нужно отступить, но я выясню, кто это, — обещает Джинни, продолжая есть. — В любом случае, вы все слышали о бале Забини в этом году? Горячая мамаша Забини в этом году приглашает всех. Луна склоняет голову набок, словно что-то вспоминая. «Алессандра Забини? Так жаль, что недавно скончался её муж. Это такая трагедия». Джинни фыркает. «Жаль? Он был её восьмым номером один. Она, наверное, сама его прикончила, как и остальных». «Это всего лишь слухи». Гермиона пытается доказать своё мнение, но Джинни хихикает. «Может быть, он умер естественной смертью». «Как будто! Она, которая и так неприлично богата, становится ещё богаче с каждым старым мерзким мужем, от которого она избавляется», — объясняет Джинни. «И, если честно, разве Алессандра Забини не лучшая подруга мамочки Малфоя? Думаешь, миссис Малфой пойдёт с Кингсли на бал? Он так от неё без ума, смотрит на неё так, будто солнце светит прямо из её стройной задницы». Гермиона напрягается, собираясь сказать Джинни, что Нарцисса на самом деле не заинтересована в министре, но Луна перебивает её: «Но миссис Малфой замужем». Блондинка шепчет, и Гермиона сглатывает. «И что? Она великолепна, горяча, богаче, чем кровожадная мамаша Забини, и всё ещё в расцвете сил! Она — лакомый кусочек!» Джинни настаивает, и Гермиона, стиснув зубы от гнева и ревности, отвечает сквозь зубы: «Ну, она не совсем одинока». Гермиона говорит это с уверенностью, имея в виду себя, не задумываясь, — инстинкты берут над ней верх, но Джинни, к счастью, не замечает её оговорки. «И это мисс Блэк». «Да, да. Я знаю, что она всё ещё замужем за этим мерзким подонком, мистером Малфоем. Но, честно говоря, миссис Малфой, ещё не Блэк, разводится с его задницей, сидящей в тюрьме, и можете себе представить лицо этого невыносимого хорька, если у него появится отчим? Я бы отдала всю свою годовую зарплату, чтобы увидеть его лицо! — говорит рыжеволосая, смеясь, а Гермиона смотрит в сторону и пытается вести себя как обычно — старается не привлекать к себе внимания. Луна, к счастью, прерывает разглагольствования Джинни своим мягким и любопытным голосом. «С кем вы все идёте?» «Как будто Забини пригласил бы меня или кого-то из нас». Гермиона немедленно отвечает, закатывая глаза и не желая говорить об этом придурке. «Но разве не его мать организует бал?» — с любопытством спрашивает Луна, и Джинни кивает. «Она лучше». «Да», — с улыбкой отвечает рыжеволосая. «Я получила приглашение несколько дней назад. Мама Забини, вероятно, слышала, что я лучший охотник в Великобритании, так что, очевидно, моё присутствие было необходимо». «Ой». — радостно говорит Луна. — Я тоже получила своё, от Дафны, потому что Забини не хотел меня приглашать. Гарри и Рон тоже получили по одному, они сказали мне ранее. Гермиона закатывает глаза, хотя и признаёт, что удивлена признанием Луны. «Значит, приглашены все и их матери, кроме меня?» Рыжая берёт её за руку, её успокаивающие тёмные глаза пытаются утешить брюнетку, которая насмехается над грубостью Забини. «Не волнуйся, я уверена, что с тобой просто задержка. Неважно, сколько раз у Забини будет одна из его нелепых истерик, им придётся пригласить тебя в качестве главы DMLE. Он, может, и глупый, но его мать нет». «Надеюсь, что нет», — отвечает Гермиона, заканчивая завтрак и вставая со стула, чтобы убраться. «Я бы предпочла не видеть его самодовольное лицо больше, чем необходимо». Если бы она только знала. Быстро наступает понедельник, и Гермиона, рассерженная недавним спором с этим напыщенным придурком Забини, который смотрит на неё так, будто она грязь, и отказывается сотрудничать с ней даже по рабочим вопросам, приходит в ярость. Все в министерстве замечают это и стараются не попадаться ей на глаза, чтобы не злить её. Но Пэнси Паркинсон, которая каким-то образом находится в здании и занимается бог знает чем, несмотря на то, что является редактором «Ведьминского еженедельника», никогда не отличалась умением выживать. «Грейнджер». Паркинсон, одетая в модные брюки и шёлковую чёрную рубашку, приветствует брюнетку. «Что заползло тебе в задницу, что ты так разозлилась?» Гермиона сердито оборачивается. «Отвали!» «Ого, ну и характер!» — с издевательским смехом восклицает Паркинсон, поднимая свои наманикюренные руки в притворном поражении. — И вот я проделала весь этот путь, чтобы найти тебя и сказать тебе что-то очень важное. Гермиона нетерпеливо стонет, ей не терпится вернуться на Гриммо и проспать остаток дня, чтобы утихла её дикая головная боль. — Ну, так займись этим уже. Пэнси театрально закатывает глаза. — Ты сегодня такая раздражительная, Грейнджер. Неудивительно, что ты одинока. «Ты здесь, чтобы поговорить о моей личной жизни, Паркинсон? Я не знала, что «Ведьмин еженедельник» следует тактике Скитер». — говорит Гермиона в защитном жесте. Обычно она дружелюбна с этой женщиной, которая изменилась к лучшему и стала более терпимой и приятной, но Гермиона слишком зла, чтобы сейчас обращать внимание на любезности. Пэнси оскорблённо ахает. — Не смей сравнивать меня с этой мошенницей и шутником-журналистом. Должна сообщить вам, что наш журнал получил заказ на освещение бала Забини». Гермиона хмурится при упоминании Забини, вспоминая, как он отказался работать с ней над совместным делом, связанным с иностранцем, несмотря на то, что был главой отдела международных магических отношений после того, как Нарциссу назначили послом Великобритании. «Чего ты хочешь, Паркинсон? У меня есть дела». Пэнси закатывает глаза от нетерпения, неодобрительно глядя на Гермиону своими зелёными глазами. — Нарцисса хочет тебя видеть. И это удивляет Гермиону настолько, что она начинает заикаться. — Что? Она... Миссис Малфой хочет меня видеть? — Гермиона тупо заикается, и Пэнси смеётся над её взволнованной реакцией. «Да». Черноволосая женщина отвечает, лукаво глядя на неё. «И не смотри так испуганно, она не кусается». Паркинсон дразнит её с ухмылкой. Гермиона ярко краснеет, вспомнив, что Нарцисса действительно кусается. «Чего она хочет?» Пэнси пожимает плечами, закатывая глаза в ответ на глупый вопрос. «Откуда мне знать? Ты думаешь, я осмелилась бы задавать ей вопросы? Нет, я не настолько глупа и ценю свою жизнь, я слишком молода и красива, чтобы погибнуть. Я пришла сюда только с Асторией, которая хотела поздороваться с Нарциссой и сопровождать Дафну, чтобы поговорить с её дорогим женихом о бале, который устраивает его мать. — О, — глупо бормочет Гермиона, даже не обращая внимания на упоминание Забини после того, как узнала, что Нарцисса хочет её видеть. — Тогда мне лучше пойти. Пэнси приподнимает правую бровь, находя её ответ странным. «Я бы и не подумала, что из всех людей именно тебе не терпится увидеть Нарциссу, особенно учитывая, что вы двое презираете друг друга, и весь волшебный мир это знает». «Я — нет!» — Гермиона говорит это слишком быстро, и Пэнси странно смотрит на неё. — Я просто хочу покончить с этим и наконец-то уйти. Пэнси смотрит на неё, ухмыляясь. — Что ж, не заставляй меня ждать, Грейнджер. И Гермиона почти бежит в сторону кабинета Нарциссы, слыша, как Паркинсон громко смеётся над её поспешностью, но Гермионе всё равно. Проходит около трёх минут после её разговора с Паркинсон, и Гермиона уже стоит, затаив дыхание, прямо перед кабинетом Нарциссы, а помощник блондинки смотрит на неё широко раскрытыми от страха глазами. — Я могу вам помочь, мисс Грейнджер? — почти неслышно произносит молодой человек, его голос нерешителен, а лицо удивлённо при её внезапном появлении, и Гермиона уже собирается ответить, когда знакомый хриплый голос — мелодичный и неотразимый, как у сирены, — отвечает за неё. «Мисс Грейнджер». Нарцисса, одетая в облегающее тёмно-красное платье, в котором она выглядит так же соблазнительно, как вейла, на чёрных каблуках и с бриллиантовым ожерельем на бледной шее, говорит ясным холодным голосом, но её голубые глаза сияют, а на полных губах появляется намёк на улыбку при виде брюнетки. «Вы опоздали». Гермиона смотрит на неё в замешательстве, изо всех сил стараясь не расплыться в улыбке и не вытаращиться на чудесное зрелище перед ней, потому что присутствие Нарциссы сразу же начинает успокаивать её после ужасного дня. — Это я, миссис Малфой? Нарцисса закатывает глаза при упоминании этого имени, но её кристально-чистые глаза игриво блестят, хотя её помощник с каждой секундой бледнеет всё сильнее, опасаясь ссоры между ними. — Да, это вы. Вы должны знать, что я очень занятая женщина и у меня нет времени на любезности, так что заходите, пока я не передумала. Ты такая властная, — мысленно говорит Гермиона и видит, как Нарцисса слегка улыбается. Тебе это нравится, дорогая. Блондинка говорит это у неё в голове, и Гермиона изо всех сил старается сделать вид, что её задели слова Нарциссы, когда она входит в роскошный и довольно большой кабинет — в отличие от её собственного, но, может быть, она попросит Кингсли об обновлении в другой раз. «Мне нужно срочно обсудить кое-что с мисс Грейнджер». Гермиона слышит, как Нарцисса говорит со своим помощником. «Я не хочу, чтобы нас кто-то беспокоил». «Конечно, леди Блэк». Молодой человек что-то быстро говорит, и Нарцисса благодарит его, прежде чем войти в комнату и закрыть за собой дверь, подойти к брюнетке и встать у неё за спиной, чтобы помассировать её напряжённые плечи. «Ммм...» Нарцисса хмыкает, а Гермиона расслабляется от её нежного прикосновения. «Дорогая, у тебя нет стресса?» — спрашивает блондинка, начиная целовать молодую женщину в шею сзади. Гермиона стонет от этого ощущения, её возбуждение нарастает до невероятных масштабов за секунду — и всё же плохие вещи, которые произошли сегодня на работе, тоже исчезают, чем больше Нарцисса прикасается к ней, заставляя её чувствовать себя свободной и забыть обо всех своих проблемах, когда её тело полностью расслабляется. — Совсем чуть-чуть, но видеть тебя очень помогает. Нарцисса мелодично смеётся, прекращая свои действия, чтобы обойти брюнетку, пока она не окажется перед Гермионой. «Что я могу сказать, дорогая? Я женщина многих талантов». — Ты определённо прекрасна, такой, как ты, нет ни у кого, — искренне говорит Гермиона, и взгляд блондинки смягчается, когда она медленно подталкивает её, пока Гермиона не садится на ближайший дорогой диван, а Нарцисса наклоняется, чтобы чмокнуть её в губы, заставляя брюнетку удовлетворённо вздохнуть. «Лесть тебе ни к чему». — игриво говорит женщина постарше, садясь верхом на колени Гермионы, на что брюнетка тут же хватает её за гибкие бёдра и наклоняется вперёд, чтобы жадно поцеловать Нарциссу, пока они обе не начинают задыхаться и хватать ртом воздух. «Нетерпеливые, да?» — слышит Гермиона в своей голове, улыбается и слегка прикусывает пухлую нижнюю губу блондинки, отчего Нарцисса тихо и греховным образом стонет. «Только для тебя», — громко отвечает Гермиона, опуская руки и лаская шёлковистую кожу бёдер Нарциссы, поднимая дорогое платье почти до бёдер, пока Нарцисса скулит. «И я не льщу тебе, я просто говорю правду». «О, дорогая. Ты умеешь обращаться со словами», — хрипло говорит блондинка, когда Гермиона начинает целовать, облизывать и покусывать её ключицу, пока она не начинает темнеть, отмечая её как принадлежащую Гермионе. «Просто так». «Ммм...» — вздыхает Гермиона, прижавшись лбом к голубоглазой женщине. «О чём ты хотела поговорить, Цисса?» Нарцисса громко стонет от этого прозвища, беря в свою руку одну из рук Гермионы со шрамами и направляя её между своих ног. Пальцы Гермионы тут же сдвигают шёлковое и кружевное чёрное нижнее бельё в сторону, чтобы получить доступ к горячему центру блондинки и поиграть с ним. И Нарцисса так готова, так мокра, так жаждет и набухла для неё, что член Гермионы яростно пульсирует от желания в её брюках, и она почти кончает в своей тесной одежде, как сделал бы подросток, — что Нарцисса, должно быть, заметила, потому что она начинает медленно и чувственно тереться о находку Гермионы круговыми движениями, пока два пальца брюнетки не проникают во влажную плоть блондинки, заставляя кудрявую женщину стонать, а её член умолять о свободе. — Я слышала, у тебя был плохой день, дорогая, — задыхаясь, шепчет Нарцисса, когда Гермиона начинает медленно и сильно двигать в ней пальцами, быстро добавляя третий — именно так, как нравится блондинке, — в то время как большой палец Гермионы выводит плотные круги на набухшем и покрасневшем клиторе старшей женщины в такт покачиванию бёдер Нарциссы. — И вот, я позвала тебя сюда. Гермиона стонет, быстрее лаская блондинку пальцами, пока она сосёт шею блондинки, как вампир, — метит Нарциссу, собственнически желая, чтобы все знали, что она недоступна и что только Гермиона может прикасаться к ней и пробовать её на вкус. «Я хотела тебя подбодрить. У тебя был такой трудный день, дорогая». Нарцисса произносит это с тихим стоном, прикусывая нижнюю губу, так что она начинает кровоточить, и кровь окрашивает её губы ещё ярче, чтобы она не закричала от удовольствия, когда её внезапно накрывает неожиданная кульминация. Она старается быть как можно тише, переживая оргазм, в то время как Гермиона продолжает двигаться внутри неё, а её центр пульсирует от ревности — жаждая большего, — истекая и пятная брюки молодой женщины прозрачной жидкостью, в то время как член в брюках Гермионы пульсирует с каждым ударом её сердца. Когда я вижу тебя, мне всегда становится лучше. — говорит Гермиона мысленно честным и искренним голосом, и Нарцисса целует её, а когда они отстраняются, глаза блондинки так широко раскрыты, что Гермиона на секунду беспокоится, прежде чем женщина постарше прерывает её. Я чувствую то же самое, Гермиона. Нарцисса почти неслышно произносит что-то у неё в голове, но Гермиона даже не успевает подумать об этом, потому что блондинка резко встаёт, пугая её, и тут же опускается на колени между ног брюнетки, отчаянно расстёгивая молнию на брюках Гермионы, чтобы освободить её член. «Блядь!» Гермиона стонет, когда чувствует, как Нарцисса начинает твёрдо и быстро поглаживать её, и у брюнетки закатываются глаза. «Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо, дорогая». Нарцисса хрипло шепчет, наклоняясь вперёд и облизывая твёрдый пульсирующий член, пульсирующий от основания до кончика. «Позволь мне сделать так, чтобы тебе стало лучше». Гермиона скулит, не в силах говорить, пока блондинка так умело играет с её телом, а Нарцисса — как всегда коварная — лишь ухмыляется, дразня языком кончик члена, прежде чем полностью взять Гермиону в рот. «М-м-м». Блондинка громко стонет, отсасывая у брюнетки, хотя звук слегка приглушён из-за того, что рот старшей женщины заполнен желанием Гермионы. И когда Нарцисса начинает правой рукой поглаживать ту часть члена, которую она не может взять в рот, а другой рукой берёт руку Гермионы и кладёт её на затылок своей светловолосой головы, Гермиона всхлипывает, и оргазм накрывает её, как новую звезду. Выпусти всё наружу, Гермиона. Отпусти. Нарцисса мысленно говорит ей, продолжая сосать и дрочить Гермиону, пока она жадно глотает её оргазм, постанывая вокруг пульсирующего члена. Если бы Гермиона могла связно мыслить, она бы смутилась от того, как быстро Нарцисса довела её до оргазма. Дорогой Мерлин. Даже у подростков и похотливых мальчиков это длится не так долго, а у неё обычно дольше, но Нарцисса сводит её с ума, и её тело реагирует на неё так же, как нитроглицерин на огонь. Но тут её мысли прерывает Нарцисса, которая проглатывает последнюю струйку белой жидкости, вытекающей из члена Гермионы, после чего блондинка освобождает свой опухший рот от полутвёрдого члена, испачканного помадой, и невинно целует его, как будто старшая женщина не заставила Гермиону увидеть звёзды. «У меня нет претензий к твоему выступлению, дорогая», — громко говорит Нарцисса, вставая, чтобы опустить верх своего платья без бретелек, освобождая свою полную грудь и заставляя Гермиону тяжело сглотнуть. «Я...» Гермиона, немного нервничая и смущаясь, пытается заговорить, но Нарцисса затыкает ей рот, прижав палец к губам. «Ш-ш-ш, дорогая». Блондинка успокаивающе шепчет, снова садясь на Гермиону верхом. — Ты всё ещё выглядишь немного напряжённой, давай это исправим, — греховным шепотом произносит Нарцисса, её голубые глаза прикрыты и почти черны от возбуждения, когда она берёт Гермиону за руку и подносит её к своей правой груди. Большой палец брюнетки сразу же нащупывает твёрдый и возбуждённый сосок, который отражает её собственные прикрытые груди. И как раз в тот момент, когда Гермиона чувствует, что вот-вот потеряет сознание, Нарцисса действует снова: берет другую руку Гермионы, ту, что все ещё покрыта смазкой блондинки и остатками её оргазма, и тянет её к себе, чтобы пососать блестящие влажные пальцы Гермионы с греховным стоном. Голубоглазая женщина умело вращает бедрами, чтобы снова принять в себя полутвёрдый и быстро растущий член — заставляя голову Гермионы удариться о спинку дивана в тот момент, когда она чувствует, как горячие, тугие, капающие стены сжимаются вокруг неё, когда Нарцисса одним движением вводит её член до самого основания. «Держи свои руки при себе, дорогая. Не двигайся». Нарцисса хрипло шепчет, начиная жадно двигаться на ней, убирая руки Гермионы со своего тела и кладя их Гермионе на бока. И Гермиона может только подчиниться, до побеления костяшек сжимая кулаки в карманах брюк, чтобы не поддаться искушению прикоснуться к блондинке. — О, Салазар, — Нарцисса вздыхает, затаив дыхание, и возбуждённо двигает бёдрами, насаживаясь на член Гермионы, в то время как её киска сжимается и пульсирует, как тиски, вокруг члена, который целует шейку её матки с каждым резким толчком. — Видишь, дорогая? Я не вижу проблем с твоей работой. Ты делаешь меня такой счастливой, я чувствую себя так хорошо. Блондинка стонет и скулит, снова насаживаясь на член Гермионы. — Цисса. Гермиона хнычет, крепко закрыв глаза, чтобы прекратить пытку, наблюдая за тем, как лицо Нарциссы искажается от удовольствия, когда она тяжело дышит, её полные упругие бледные груди подпрыгивают, а набухшая мокрая киска отчаянно принимает член, едва сдвинутый в сторону кружевными чёрными трусиками, чтобы Гермиона могла добраться до её самого сокровенного места. Нарцисса скачет на ней, словно проклятая, и Гермиона между её ног — её единственное спасение. — Да, вот так, — говорит блондинка, скачущая на ней так, словно от этого зависит её жизнь, и у Гермионы перехватывает дыхание, она почти боится, что перестанет дышать. — Открой глаза и смотри, как я беру тебя, дорогая. Разве мы не идеально подходим друг другу? — приказывает Нарцисса, и Гермиона скулит, качая головой. — Нет? — говорит Нарцисса в мыслях Гермионы, на что брюнетка отвечает, качая головой, — она слишком потрясена ощущениями в своей голове, прикосновениями к своей плоти и биением своего сердца. И Нарцисса останавливается, её движения замирают, пока Гермиона пульсирует внутри неё в агонии, отражающейся в её жалобном стоне. — Посмотри на меня, Гермиона. Нарцисса приказывает — и прямо сейчас Гермиона понимает, почему именно эту блондинку выбрали британским представителем МКВ, должность, которую раньше занимал Дамблдор, — и Гермиона ахает, но подчиняется, тут же почти закрывая глаза от вида задыхающейся блондинки с бледной кожей, покрытой потом, — она сияет, как звезда. Нарцисса, почти обнажённая, лежит у неё на коленях, если не считать кроваво-красного платья, прикрывающего лишь её талию и позволяющего её дрожащим бёдрам — потому что Гермиона уверена, что прекращение её движений так же сильно влияет на Нарциссу, как и на неё саму, — и вздымающейся груди быть обнажёнными, когда их тела полностью соединяются между ног голубоглазой женщины. Идеально. Нарцисса мурлычет в голове у брюнетки, даже не давая Гермионе передохнуть, и продолжает скакать на ней ещё сильнее, заставляя диван в кабинете скрипеть от силы её движений. Такая послушная для меня... ты заслуживаешь награды, дорогая. «Я близко». Гермиона хнычет, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться лбом к блондинке, и Нарцисса не может удержаться от того, чтобы не целовать её жадно целую минуту, прежде чем ответить, задыхаясь. «Тогда позволь мне вознести тебя к звёздам, дорогая». Нарцисса хрипло стонет, играя со своей грудью, слегка пощипывая бледно-розовые соски и наклоняя голову Гермионы к ним. «Будь добра, пососи их, пока я тру свой клитор, чтобы мы могли кончить вместе, дорогая». И Гермиона, всегда желающая угодить, делает это — она тут же берёт в рот одну из грудей Нарциссы, сосёт, кусает и облизывает напряжённый розовый сосок, в то время как держит руки по бокам, а Нарцисса двигается и яростно и неистово раскачивается на ней. Скорость в сочетании с тем, что Нарцисса прикасается к себе, а Гермиона пробует на вкус её фарфоровую кожу, — этого достаточно, чтобы они обе кончили меньше чем за минуту. Брюнетка напрягается и стонет, прикусывая бледную раскрасневшуюся кожу, а блондинка откидывает голову назад и задыхается, сотрясаясь от удовольствия с головы до ног. Это слишком, поэтому, когда Гермиона чувствует, как Нарцисса кончает, обхватив её пульсирующий твёрдый член, брюнетка не может не кончить сама, заставляя блондинку яростно сжиматься, почти душа член внутри себя, пока Нарцисса стонет от ощущения, как обжигающе горячее семя выстреливает в её глубины, а оргазм Гермионы приходится прямо на вход в её матку. Да! Вот так, отдай мне всё. Ты любишь наполнять меня, не так ли, дорогая? Нарцисса шипит от удовольствия в сознании Гермионы, и брюнетка просто кивает, переживая собственную кульминацию, пока блондинка использует её член с нечестивой жаждой и голодом. И после последнего поцелуя, когда они заканчивают, Нарцисса тут же встаёт с колен Гермионы на дрожащих ногах, и брюнетка всхлипывает, когда её ноющий член в последний раз дёргается, когда она замечает жемчужно-белую жидкость, стекающую по внутренней стороне бёдер блондинки. Это греховно, это по-животному и плотски, и всё же это нечто большее — нечто, что ощущается как любовь. Нарцисса приходит в себя быстрее, проводя рукой по своему телу, чтобы одеться и привести себя в порядок, прежде чем обернуться, посмотреть на Гермиону и подмигнуть ей. «Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, мисс Грейнджер». Гермиона устало улыбается, приводя себя в порядок и используя то же самое заклинание, которому её, наконец, научила великолепная женщина, стоящая перед ней, чтобы привести себя в порядок. — Да, Цисса. Спасибо. — Не за что, Гермиона, — отвечает Нарцисса с лёгкой улыбкой и мерцающими голубыми глазами. — Да, ты определённо сделала мой дерьмовый день лучше, — серьёзно говорит Гермиона, вставая, выглядя собранной и подтянутой, как будто между ними ничего не произошло, подходит к блондинке и целует её в щёку, пока та снова наносит красную помаду, — и этого небольшого жеста достаточно, чтобы Нарцисса мягко улыбнулась ей. — Я слышала об этом, дорогая. — говорит Нарцисса, жестом приглашая их сесть, и щёлкает пальцами, чтобы налить им обоим по бокалу невероятно дорогого эльфийского вина. — Блейз не должен вести себя как ребёнок, как он это делает. Алессандра, его мать, моя близкая подруга со времён Хогвартса, была бы совершенно потрясена тем, как её сын обращается с тобой. Это оскорбление, что он отказывается пригласить тебя на летний бал, — говорит Нарцисса с хмурым выражением на красивом лице, а Гермиона настолько не в себе, настолько счастлива и удовлетворена, что упоминание Забини даже не беспокоит её. «Он придурок». — Пожав плечами, говорит брюнетка и делает глоток божественного вина. — Меня это не особо беспокоит. — И всё же, дорогая. Его поведение непростительно, я обязательно поговорю с его матерью о его невоспитанности. Нарцисса спокойно отвечает, и мысль о лице Забини, когда его мать отчитывает его, как ребёнка, настолько забавна, что Гермиона громко смеётся, заставляя Нарциссу ухмыльнуться. — Всё в порядке, Цисса. — говорит Гермиона, хватаясь за живот после долгого смеха. — Честно говоря, я не хочу идти. Я бы предпочла не видеть его уродливую ухмыляющуюся рожу». «О», — бормочет Нарцисса, широко раскрыв голубые глаза, и на мгновение Гермиона готова поклясться, что видит разочарование в этих прекрасных хрустальных глазах. «Обычно Драко сопровождает меня, но в этом году он пойдёт с Асторией». Гермиона с любопытством наклоняет голову. «Значит, в этом году ты пойдёшь одна?» Нарцисса медленно потягивает вино. — Я и не надеялась, что это не так. — с надеждой бормочет блондинка. — Я знаю! — восклицает Гермиона, когда ей в голову приходит идея. — Может, ты пойдёшь с Энди, я даже присмотрю за Тедди — я люблю этого ребёнка, как будто он член моей семьи. Нет, забудь об этом, он и есть моя семья. Нарцисса вздыхает, секунду смотрит на Гермиону непроницаемыми голубыми глазами, прежде чем ответить. — Андромеда тоже не из таких. А Гермиона, как всегда рассеянная, через несколько месяцев будет биться головой о стену, не понимая, что пыталась сказать блондинка. — Я уверена, что она пойдёт с тобой, если ты её попросишь. — говорит брюнетка, беря Нарциссу за руку, чтобы успокоить её. Нарцисса улыбается, хотя её глаза уже не такие яркие, как минуту назад. — В любом случае, я всё равно поговорю с Алессандрой, Гермиона. Блейз не должен так себя вести с тобой, тем более когда ты просто выполняешь свою работу». «Не волнуйся, Цисса. Я могу с ним справиться», — гордо говорит Гермиона, выпятив грудь, и Нарцисса Блэк — воплощение чистокровной леди — хихикает в кулак. «И если он продолжит вести себя как придурок, я с ним разберусь». «Я уверена, что разберёшься, Гермиона». Драко рассказал мне, что у тебя довольно сильная рука, — поддразнивает Нарцисса брюнетку, и Гермиона краснеет. «Прости, Цисса». Гермиона смущённо извиняется, и Нарцисса с улыбкой отмахивается от её беспокойства, даже не задетая. «Не беспокойся об этом, дорогая. Я прекрасно знаю, что мой сын подражал отвратительному поведению Люциуса. К счастью, он усвоил урок, и мир дал нам второй шанс». Нарцисса сдерживает эмоции, вспоминая о доброте, проявленной к ней, несмотря на все её ошибки и прошлое. Гермиона улыбается, её голос звучит искренне, когда она говорит. — Ты заслуживаешь этого, Цисса. Ты сильно изменилась и сделала так много хорошего для всех и для этого мира. Ты великолепна. — Спасибо, Гермиона. Правда, спасибо. — говорит Нарцисса мягким голосом, глядя на Гермиону ярко-голубыми глазами и почти застенчиво улыбаясь, и Гермиона отвечает ей лучезарной улыбкой. — Мне пора идти. — с сожалением говорит брюнетка, неохотно вставая, и Нарцисса понимающе кивает. — Позвольте мне проводить вас до двери, дорогая, — отвечает Нарцисса, и когда она открывает дверь, Гермиона видит очень нервного молодого человека, который, как она надеется, ничего не слышал, и который нервно смотрит на них. — Мисс Грейнджер, это был такой содержательный разговор, — холодно говорит Нарцисса, когда они выходят за дверь, хотя её ярко-голубые глаза сияют озорством и всё ещё расширены — единственное доказательство их встречи. — А теперь, если вы меня извините. У меня есть другие дела, которыми я должна заняться». «Тогда увидимся, миссис Малфой». Гермиона не может удержаться от собственной ухмылки, которую помощник Нарциссы принимает за насмешку, но Нарцисса знает лучше. «Скоро увидимся, дорогая». Блондинка тихо говорит про себя, и её губы растягиваются в едва заметной улыбке. И вот так ужасный день Гермионы становится лучше. Пятница наступает быстро — и Гермиона вынуждена напоминать себе, что ей ещё нужно купить подарок для Виктуар, чья вечеринка состоится на следующей неделе, даже если её день рождения в первый день месяца, — а остальная часть недели была настолько скучной, — хотя Деннис сообщил ей, что Забини неожиданно согласился предоставить её аврорам доступ к записям своего отдела, заставив Гермиону задуматься, не имеет ли к этому отношение одна блондинка, — что Гермиона искренне забывает о чёртовом бале, который состоится уже на следующий день. Она, очевидно, так и не получила приглашения, но Гермиона, по правде говоря, не особо возражает, а Нарцисса сказала ей, что она пойдёт с сестрой и что её мать — та ещё штучка — будет присматривать за Тедди, — и эта мысль так же нелепа, как воскрешение Беллатрисы и её превращение в защитницу магглов. И как раз в тот момент, когда Гермиона собирается отправиться на Гриммо из министерства, а Нарцисса занята тем, что помогает миссис Забини с нарядами для бала, она слышит очень знакомый и крайне раздражающий мужской голос, спорящий с кем-то. Боже мой! Гермиона, развернись и иди домой. Не смей вмешиваться! Но Гермиона, всегда готовая прийти на помощь, не может просто отвернуться и уйти, когда слышит, как один из голосов — на этот раз женский — становится всё более встревоженным с каждым словом, слетающим с её губ. «Я не могу в это поверить, Блейз!» Дафна Гринграсс — бывшая одноклассница Гермионы, светловолосая женщина с тёмными голубыми глазами и одна из немногих чистокровных волшебниц, которые относились к ней с добротой и чем-то вроде уважения, когда брюнетка была ребёнком, — шипит своему напыщенному жениху-придурку. — Почему ты ведёшь себя как придурок? Забини усмехается, хмурится, но быстро берёт себя в руки. «Тебе нужно успокоиться, Даф, мы на публике. Ты устраиваешь сцену». Дафна недоверчиво смеётся, её обычно тихий голос становится всё более и более расстроенным. «Не смей обращаться со мной так, будто я истеричка, а ты ничего плохого не сделал, Блейз. Я думала, что разговор с твоей матерью и мной заставит тебя понять, почему то, что ты делаешь, неправильно». «Фу». Забини, одетый в тёмно-синий костюм, который выглядел бы как дорогой маггловский, если бы не его длина, стонет, закатывая глаза на свою давнюю девушку. «Неужели ты ожидаешь, что я позволю, чтобы наша репутация была испорчена, как у Малфоев? Серьёзно, amore mio, мы не можем допустить, чтобы эти бродяги и негодяи присутствовали на таком престижном мероприятии, как бал моей матери». Дафна тяжело вздыхает, раздражённая — её красивое лицо покраснело от гнева. «Блейз, времена изменились. Ты исключил из бала множество людей, некоторые из которых очень влиятельны в нашем мире, просто потому, что они тебе не нравятся. Твоя мать была в ярости, и я тоже». «Почему?» — оскорблённо спрашивает Блейз. «У этих дворняг нет ни манер, ни класса. Как стыдно было бы нам их принимать!» «И даже тогда я пыталась понять тебя и поддержать, Блейз». — устало говорит Дафна. «Но то, что ты сегодня сделал с Лавгуд, было отвратительно». Блейз стонет, пытаясь оправдаться. «Аморе, она сказала мне при всех, что наденет нелепое платье, как то, что она носила на Святочный бал много лет назад. Я не могу допустить такого позора!» «Блейз!» Дафна почти кричит. «Она просто хотела поблагодарить вас и вашу маму за приглашение, вы же знаете, какая она. Но когда она взволнованно показала тебе своё приглашение, ты забрал его у неё и разорвал пополам прямо у неё на глазах». «Я не вижу проблемы. Я пригласил её только потому, что ты попросила меня об этом, и потому что mia madre сказала мне, что она встречается с этим парнем Скамандером. Так что я могу отменить и это приглашение, представьте себе скандал, если люди увидят, как она прибудет на бал в отвратительном платье, которое является смесью стиля этой чокнутой Трелони и этой уродливой женщины Амбридж. Это было бы оскорблением для глаз, и мы стали бы посмешищем волшебного мира, как Люциус Малфой до того, как Нарцисса, леди и блестящая женщина, спасла их репутацию». «Это было унизительно, Блейз». — говорит Дафна с явным огорчением, не понимая, почему её парень не видит, как грубо он себя вёл. — И ты ещё толкнул Долгопупса в фонтан, когда он защищал Лавгуд». «Он сам напросился, Дафна. Не надо было пытаться со мной связываться, и не надо было лезть туда, куда его не звали». — говорит Забини, скрещивая руки на груди в защитном жесте, и Дафна выглядит так, будто вот-вот заплачет или даст ему пощёчину. И Гермиона, уже взбешённая и дрожащая от ярости после того, как услышала, что этот придурок сделал с её друзьями, собирается высказать ей всё, что думает, но Дафна прерывает её. «Я не могу этого сделать, Блейз». — с грустью говорит Дафна, и Забини делает шаг назад, как будто она его ударила, и в его глазах появляется страх. — Что? — спрашивает Забини, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не слышит ли их кто-нибудь, но Гермиона быстро прячется из поля его зрения. — Что ты имеешь в виду? Неужели ты так мало меня любишь, что готова бросить из-за глупого спора? — Нет, Блейз. — Я не брошу тебя, но на бал не пойду, — говорит Дафна, и Забини впадает в панику, прежде чем покраснеть от ярости, но он также выглядит немного успокоенным тем, что блондинка не расстаётся с ним. — Даф, ты не можешь так со мной поступать! — тут же говорит Забини, пытаясь взять женщину за руки, но Дафна отстраняется. — Если ты злишься на меня, то сделай это ради моей матери. Ты знаешь, что она обожает тебя, и её сердце было бы разбито, если бы её будущая невестка не прийдёт на бал». Блондинка хмурится. «О, так ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой? Это не моя вина!» — Нет, любовь моя. Я просто говорю тебе правду. Забини говорит более мягким, но таким же манипулятивным тоном. Дафна недоверчиво смеётся, несколько раз качает головой и вздыхает. «Отлично. Я пойду, только ради твоей мамы, но я не буду присутствовать с тобой». «Тогда с кем ты пойдёшь? Скажи мне, amore, ты пойдёшь одна, как старая дева?» Забини недоверчиво усмехается, а затем насмешливо смеётся. «Понимаешь, Даф». «Ну и что, если я пойду одна?» — вызывающе говорит блондинка, и Гермиона дала бы ей «пять», если бы была рядом. «Конечно, Даф, конечно». — недоверчиво смеётся Блейз, и Дафна закатывает глаза и поворачивается, чтобы уйти, но Блейз оказывается быстрее и хватает её за руку, чтобы остановить. «Куда ты идёшь?» — шипит мужчина. — Мы должны встретиться с твоей сестрой и Малфоем снаружи. — Больше не должны. Отпусти меня, Блейз. — предупреждает его Дафна, но Забини не слушает. И это становится последней каплей. — Отвали, Забини. Гермиона, которая обычно не ругается, холодно произносит это, быстро подходя к парочке, пока не оказывается прямо перед мужчиной, закрывая Дафну своим телом. «Что?» — хватка Забини ослабевает, но он не отпускает Дафну. «Не лезь не в своё дело, Грейнджер». Мужчина говорит с явным отвращением, скорее всего, желая назвать её другим словом — словом, которое написано на теле Гермионы. «Отпусти её сейчас же и убирайся». Гермиона рычит на него с едва сдерживаемой яростью, и Блейз краснеет от злости. «Гермиона, всё в порядке». Говорит Дафна, но Гермиона качает головой и вместо этого обращается к Забини. «Это последний раз, когда я говорю тебе, Забини». — Гермиона произносит это обманчиво спокойным, убийственным тоном и видит сомнение в тёмных глазах мужчины. — Если ты не отпустишь Дафну в ближайшие десять секунд, ты проведешь выходные в камере Азкабана. Проходит одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь и девять секунд. И не успевает Гермиона досчитать до десяти, как Забини отпускает блондинку. «Как ты смеешь, Грейнджер?» — говорит Забини, выпрямляясь в полный рост — он на полторы головы выше Гермионы — чтобы запугать её, и тянется за своей палочкой. «Я не позволю таким, как ты, мной командовать. Убирайся к чёрту». — Нет, — просто отвечает Гермиона, и её ответ приводит Забини в такую ярость, что он взмахивает палочкой, пытаясь наложить на неё заклинание, а Дафна быстро достаёт свою палочку, чтобы защитить Гермиону. Но Гермиона быстрее, и в следующую секунду, прежде чем Забини успевает произнести хоть слово, его нос взрывается, а рубашка пачкается свежей кровью, когда кулак Гермионы с громким треском врезается в его высокомерное лицо. — Чёрт возьми! — вопит Забини, хватаясь за сломанный нос. — Даф, посмотри, что эта дикарка со мной сделала! Блейз жалуется, и Дафна морщится, но не двигается с места, чтобы помочь ему. «Это для того, чтобы научить тебя уважению за то, что ты плохо обращался со своей невестой, а также за то, что путался с моими друзьями и был груб с ними». Гермиона просто обратилась к хнычущему мужчине, жалующемуся на то, что его красивое лицо теперь испорчено, на что Дафна попросила его не драматизировать. «Что, чёрт возьми, здесь происходит?» Другой мужской голос разносится по коридору, и Гермиона оборачивается, чтобы увидеть, как к ним приближается сам хорёк. Его глаза расширяются, когда он видит Забини, истекающего кровью на полу, и едва заметные следы на бледной руке Дафны. Драко смотрит на блондинку. — Дафна, всё в порядке? — спрашивает он, и блондинка кивает, говоря ему, что у Блейза просто была одна из его обычных вспышек гнева. — Что, во имя Салазара, Малфой?! Разве ты не должен спрашивать об этом меня?! — кричит Забини, безуспешно пытаясь остановить кровотечение из носа. — Чёрт! Кажется, этот огр-здоровяк выбил мне ещё и передний зуб! — Ты, наверное, заслужил это за то, что был задницей, Блейз. Просто говорит Драко. — У Грейнджер довольно сильный удар справа, не так ли? Блейз стонет от боли в ответ. — Отвали, Малфой! — Может, мне выбить ещё один зуб, чтобы у тебя была ровная улыбка, Забини? — Гермиона сердито говорит, провоцируя его на что-то, и мужчина заметно бледнеет. — Дорогая Моргана, — устало вздыхает Дафна. — Все успокойтесь. Драко, как видишь, ни я, ни Блейз не сможем пойти с тобой и Тори сегодня вечером. Драко усмехается. — Я так и понял. Не волнуйся, Даф. — Не мог бы ты отвезти Блейза в больницу Святого Мунго, чтобы его там вылечили? — говорит Дафна Малфою, и Забини жалуется, что она не поедет с ним. — Конечно. Увидимся завтра, Даф, и до свидания, Грейнджер. Драко вежливо отвечает, закидывая руку Забини себе на плечо, и уходит вместе с Блейзом, который в последний раз оборачивается, чтобы крикнуть Гермионе: «Это ещё не конец, Грейнджер! Я подам заявление о нападении! Лучше тебе распрощаться со своей свободой!» — угрожает ей Забини, и Гермиона смеётся. «Это твоё право, Забини! Не забудьте заодно передать их главе DMLE», — кричит в ответ брюнетка, имея в виду себя, а Забини только закатывает глаза и в отчаянии кричит. И когда двое мужчин наконец уходят, Дафна Гринграсс начинает безудержно смеяться. — Что за чёртовщина! — хихикает Дафна, имея в виду всё произошедшее. — Но, надеюсь, ты вразумила его, Гермиона. Спасибо, что вмешалась, хотя в этом не было необходимости. Гермиона вздыхает. — Я знаю, но я не могла спокойно смотреть на то, как он с тобой обращался. «Разве ты не герой и не рыцарь в сияющих доспехах? Поттеру нет равных в тебе, Гермиона». Дафна смеётся и улыбается, а затем её тон становится одновременно разочарованным и грустным. «С Блейзом бывает трудно, но мы так долго вместе. И я уверена, что он меня любит». Дафна пытается объяснить, и Гермиона, у которой начинает болеть рука, смотрит на неё с пониманием. «Я понимаю, правда». Брюнетка говорит блондинке, которая вздыхает с облегчением. «Но, кажется, он любит себя больше, не так ли?» «Возможно». — признаётся Дафна, отводя взгляд, и Гермиона вздыхает, прежде чем полностью повернуться и посмотреть на неё. — Ты заслуживаешь лучшего, Гринграсс. — говорит Гермиона с искренностью, которая шокирует блондинку. — Ты не должна довольствоваться кем-то только потому, что это удобно. — мягко говорит брюнетка, надеясь, что не перегнула палку, но Дафна лишь устало вздыхает. — Может, ты и права. Дафна что-то почти неслышно шепчет себе под нос, и Гермиона притворяется, что не слышит её, чтобы дать собеседнице время, которое ей нужно. «В любом случае, как твоя рука?» Гермиона удивлённо открывает рот, бормоча свой ответ. — Всё в порядке, Гринграсс, не волнуйся. Дафна качает головой, осторожно берёт руку Гермионы в свои и рассматривает её. «Бессмыслица. Андромеда Блэк кое-чему научила мою сестру, когда та проходила стажировку в больнице Святого Мунго, и хотя я не так хороша, Тори кое-чему научила меня. Так что я сейчас тебя вылечу, Гермиона. — В этом нет необходимости… — пытается успокоить её Гермиона, но Дафна прерывает её, быстро произнося заклинание, от которого брюнетка на секунду шипит от боли, прежде чем её рука начинает заживать. «Прости». Дафна смущённо улыбается, прежде чем спросить. «Как ты себя чувствуешь сейчас?» Гермиона сгибает пальцы и двигает запястьем, замечая, что её рука полностью зажила. «Как новенькая. Спасибо, Дафна». Дафна просто улыбается и пожимает плечами, прежде чем её глаза становятся задумчивыми, когда она смотрит на Гермиону сверху вниз, пока на её лице не появляется ухмылка. «У меня есть для тебя предложение». «Что?» Гермиона смущённо заикается. — Пойдём со мной на бал, — с улыбкой говорит Дафна, не заботясь о том, как странно это звучит. «Извини?» — Растерянно произносит Гермиона, а другая женщина просто улыбается ещё шире. — Мы с Алессандрой всё равно собирались пригласить тебя сегодня вечером через сову. Будь проклят Блейз. Объясняет блондинка, и Гермиона хмурится. «Итак, пойдём со мной завтра на бал». «Почему я?» — С любопытством спрашивает Гермиона, не совсем понимая, к чему это клонится. «Почему нет?» Дафна отвечает тем же, и Гермиона вздыхает, прежде чем объяснить. «Ну, я ненавижу всё это, твой парень ненавидит меня, и я не совсем одинока, пока ты помолвлена». Гермиона говорит серьёзно, а Дафна смеётся. «Не волнуйся, Гермиона». Весело отвечает Дафна. «Я не прошу тебя трахаться со мной, и я прекрасно осведомлена обо всех этих вещах». «Ты знаешь?» Гермиона запинается, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что поблизости никого нет. «О тебе и Андромеде?» — озорно спрашивает Дафна. «Да, я так и подумала. Нарцисса много говорит о тебе, я думаю, она восхищается тобой, даже если постоянно ведёт себя как чёртова леди, и однажды она упомянула, что ты жила с её сестрой, Андромедой». О, Мерлин! Откуда Дафна Гринграсс вообще знает о ней и Нарциссе? Может, она их видела? Стоп. Она только что сказала "Андромеда"??! Гермиона задыхается. «Что?!» «Не волнуйся, я сохраню твой секрет». — Дафна игриво подмигивает. «Вы действительно очень хорошая пара, так подходите друг другу! Хотя я должна предупредить тебя, что Скитер, возможно, напишет о вас двоих». — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Гермиона в панике, не понимая, что, во имя Морганы, происходит — может, она сходит с ума. Дафна хихикает. — О, я просто узнала, что она, возможно, пишет о вашей с Андромедой встрече — кстати, у тебя отличный вкус, Гермиона, — в больнице Святого Мунго. Нарцисса была в ярости, когда узнала об этом. Гермиона бледнеет от этого. «О боже». — Да, Скитер — худшая из худших, — с жалостью говорит Дафна. — Но не волнуйся, Нарцисса сказала мне, что разберётся с этим. — О, Мерлин! — Гермиона тяжело вздыхает, наконец-то понимая, почему старшая блондинка решила купить «Ежедневный пророк», чтобы уволить эту шумную сплетницу-репортёра. — Я знаю! — говорит Дафна, морща нос и бормоча что-то о том, насколько ненадёжна эта газета в настоящее время. — Знаешь, что я ещё узнала? — Пожалуйста, только не говори, что это снова что-то обо мне, — устало умоляет Гермиона, но Дафна лишь улыбается и качает головой, наклоняясь и заговорщически шепча: — Нет, не волнуйся. Это о министре. Дафна тихо шепчет, и Гермиона хмурится. О Кингсли? Что это может быть? «Что с ним?» — с любопытством спрашивает брюнетка, и, Мерлин, прости её, любовь Рона к сплетням, должно быть, заразна, потому что она не может удержаться от вопроса. Дафна ухмыляется, её глаза становятся хитрыми. — Наш дорогой министр предложил Люциусу Малфою своего рода сделку: лучшие условия в Азкабане или что-то в этом роде, чтобы попытаться убедить его подписать документы о разводе. Хотя мистер Малфой пока не согласился… — Зачем ему это? — осторожно спрашивает Гермиона, напрягаясь всем телом. Дафна мечтательно вздыхает. — Ну, мы все знаем, что он неравнодушен к миссис Малфой, и он надеется, что это может расположить её к нему. Разве это не ужасно романтично? — О да. Какая сказка. — Гермиона почти рычит, и, кажется, этот день ещё не закончился, потому что Дафна снова говорит: «Он уже приглашал её на бал, но Нарцисса пойдёт с Андромедой, однако завтра он официально попытается начать ухаживать за ней — пригласит её на танец и всё такое». — взволнованно говорит ей Дафна. Чёрт возьми, Мерлин! Почему все так одержимы идеей, что Нарцисса и Кингсли будут вместе?! «Ей это неинтересно». — Нет, — твёрдо говорит Гермиона, хотя её начинает одолевать ревность. — А Кингсли не посмел бы, пока она замужем. — Вот почему он предложил мистеру Малфою сделку сегодня. — С ухмылкой говорит Дафна, и Гермиона начинает злиться. «В любом случае, ты пойдёшь со мной на бал, или мне лучше пойти одной, как старой деве?» Спрашивает блондинка с дерзким взглядом. Гермиона не отвечает, слишком сосредоточившись на том, что Кингсли попытается ухаживать за Нарциссой — её Нарциссой, шепчет какая-то часть её разума, — и мысль о том, что они оба будут танцевать, пока люди фантазируют о том, какая из них идеальная пара, так злит её, что Гермиона, всегда импульсивная гриффиндорка, действует без раздумий. «Ты что, Дафна?» — говорит Гермиона другой женщине, которая выглядит удивлённой серьёзностью её голоса. «Думаю, ты права. Во сколько этот чёртов бал? Я заеду за тобой». Дафна широко улыбается, а когда Гермиона наконец приходит домой, она наконец осознаёт, что она натворила, и начинает думать, что, возможно, совершила ужасную ошибку. Мерлин, она в полной заднице! Нарцисса просто убьёт её… Но, по крайней мере, Гермиона будет рядом и проследит, чтобы Кингсли не распускал руки. И когда Гермиона просыпается на следующий день, она сразу же коварно улыбается и думает, что сегодня вечером она устроит вечеринку.