Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Поднимаясь всё выше по реке, Ягеру вспомнилась последняя его встреча с Ильдусом. То был поздний вечер, и целью визита стало – предупредить о том, что грядёт дурное время, нужно крепиться и быть готовым к испытаниям, через которые придётся пройти именно им. Ягер часто учил молодого Ильдуса, всегда гордясь тем, как он, будучи уроженцем нищих земель, с низкой культурой, смог стать художником, приобрести высший статус Жреца, внести своё имя в список имён, на которые будут ссылаться потомки в тёмные времена. Ильдус - человек искусства, его Идол - вдохновение, сознание, созидание. Неряшливый, как и любой нормальный гений. В своём кошмарном бардаке из сотен холстов, нескончаемых чертежей, он всегда находил нужную вещь. Он носил короткие, каштановые волосы, рабочую форму в виде кузнецкой формы, состоящей из фартука, белой рубахи, толстых перчаток и крепких сапог, часто выходя на помощь шахтёрам, создавая свой магнум опус, имеющий разные формы, постоянно совершенствуя его днями и ночами. Этим творением - были те самые протезы. Жрец Тресуса жил возле озера, из которого протекала длинная река. Озеро то, использовали для охлаждения деталей, создаваемых в кузнице, для питьевых целей, для мытья, вода шла на расход постоянно. Кузница же, находилась в пещере, называемое «Святилище металла». Многие нечестивцы пытались пройти, силой или обманом – всё было тщетно пред стражем кузни – самим Ильдусом. Он также и занимался ковкой, но в какой – то момент передал это дело потомку кузнеца, что когда – то ковал доспехи для самого Миллерского легиона – именуемым Обгоревшей пылью. Прекрасные доспехи, с оттенками оранжевых и красных цветов. Шлем, как и все остальные части брони, были украшены тёмными, закрученными узорами. У самих же легионеров, были алые плащи, чем он был более потрепанным – тем более легионер считался опытным и сильным. Особым уважением считался – обгорелый плащ. Пережитые травмы – напрямую отражались на нем, и получить ожоги - считалось куда более достойной раной, нежели порезы или переломы. Всё это - влияние Ягера, с тех самых пор как он стал чешуйчатым. Раны огня – он превозносил как милость Дракона, объятия благороднейшей боли. Выйдя на озеро, влага и прохлада – задували в лицо Ягеру. Он неожиданно для себя вспомнил о записке в кармане, просовывая руку в глубокий карман. Ощущение утраты, утраты чего – то важного. Карман полон рваной бумаги. Тяжело вздохнув и вытаскивая клочки бумаги, вновь ему открылось: что не готов ещё с ними расстаться и засунул всё обратно. На том конце озера – была уже увядшая лачуга Ильдуса. Трухлявые доски лежали друг на друге, готовясь в любой момент обвалиться на заросший фундамент, переполненный паразитами и насекомыми. Окна были разбиты, а неподалёку от них, хаотично были разбросаны холсты, кисточки, карандаши и краски, инструменты для ковки тоже были разбросаны где попало, заржавевшие от дождей и влаги. Ягер обходил по правой стороне, наступая на какие – то обмокшие бумаги – чертежи протезов. На одном из таких – был нарисован глаз с непонятными расчётами, пометками, зарисовками с разных сторон и большой, хаотичной, чёрной линией, грубо перечёркивающая большую часть работы. Ягера это расстроило, подбирая этот чертёж, он обратил внимание на то, как много на земле порванных клочков бумаги. Как веру поджидает сомнение, как ум достигает предела, так и вдохновение может угаснуть под гнётом внутреннего голоса. Ягер собирал уцелевшие чертежи, складывая их друг на друга и аккуратно сложив у порога дома, уже хотел постучаться, как дверь сама отпала. С неё рвались паутинки и сыпались опилки - работа термитов. Внутри всё было запущено, и беспорядок был вовсе не творческий, он был отражением беспорядка в голове. На полу лежали растоптанные записи, Ягер поднял один из них, с него сыпалась грязь, от наступившего когда - то сапога. «Тридцать восьмой день, с того момента, как стало известно, что Ягер умер. Моя зависимость от алкоголя стала очевидной, оправдания о том, что это скоро пройдёт - чушь, я сам это понимаю, но ничего не могу сделать. Творческая деятельность упала до минимума - нулевого, отрицательного значения. Моё состояние всё меньше говорит о стабильности, требуя большей попойки. Мне не справиться с тем, что оставил на меня Ягер - это время не для меня, оно коварно на совершенно ином уровне. Я чётко стал понимать, что Смерть - это не просто главный мотиватор любой жизни, вовсе нет. Это - в первую очередь, своего рода последний, внутренний рубеж. Сигнал о том, что тебе не справиться с предстоящим и пора оставить дело более... Не люблю это слово, но здесь оно идеально подходит, более сильным. Я часто обращаюсь за советом Тресуса, но он молчит... Уткнулся в водную гладь и не прерывается ни на что. Он размышляет, думает, но о чём? Что могло его затянуть в настолько глубокие размышления»? Ягер положил листок обратно, мельком проходясь глазами по заголовкам других записей. Случайным образом, он вытянул из под стеклянных осколков новый листок. Запись короткая. «День... Какой день? Стоп. Я только что проверил улицу - сейчас ночь. А что я пишу? Дневник или исторический учебник? Дневник! Точно, дневник. Тресус достиг критически малых размеров, он помещается у меня в ладони... Такой славный, такой тёплый. Он мило барахтается меж пальцев, щекоча мою последнюю руку. Я влюбился в его величие в самый первый раз, теперь же - я люблю его. Ненавижу тебя, Ягер. Прокляни тебя великие Идолы, но не возвращайся» Ягер почувствовал присутствие, точнее – лёгкое ощущение увядающей жизни. Приближающаяся Смерть кого – то чужого не отпускала Ягера из чувства беспокойства и следовала за ним, а когда он услышал унывающий голос Тресуса – оно усилилось. Расслышать голос было также тяжело, как слушать ритм птиц, возле буйно реки. Прозвучало усталое «Сюда…» Ягер заметил летающие частицы зелёного цвета, уходящие куда – то на дно озера. Они беспечно плавали по водной поверхности, дно было тёмным, а частички ярко светились, от того озеро и прозвали Звёздным, по ночам Тресус рисовал на нём что сам желал. По ним любили делать предсказания, строить теории первоначального плана жизни, создавать образы для своих письменных и театральных творений. Маячки следовали одни за другим, выстраивая собой линию, ведущую на дно. Дорога привела Ягера к подводной пещере, где лежал Тресус и голос стал куда отчётливее «Он… Внутри… Паразит… Внутри…» Ягер подошёл поближе к груди и вонзив когти в каменную грудь Древнего - раскрыл её. От сияющей звезды остался маленький, кругленький, зелёный испуганный светлячок, ярко светясь в хватке Ильдуса, от ученика Ягера - остался зависимый, грязный, смердящий потом во всех местах. Сальная борода и волосы склеивались между собой, засохшей грязью. Ягер залез внутрь, пытаясь разбудить друга, Ильдус резко дёрнулся и с криком, ударил Ягера по лицу, выбрасывая его из тела Древнего, после чего сам вылез, не переставая кричать. Ягер быстро поднялся на ноги. - Моё! Моё! Он мой! – Кричал иссохшим горлом Ильдус. Держа в протезных руках маленького светлячка и вылезая из своей конуры. - … - Ягер… Ты здесь… - Царь Ильдус? С каких это пор, художнику стала интересна роль правления? - Ягер утёр с лица грязный след от пальцев. - А… Ради этого ты здесь. Хочешь мою власть, мои сокровища и мои земли! Не бывать, нет, нет, нет. Никогда не отдам, оно всё моё, моё. Слышишь? Моё! - Ильдус прижимал светлячка к себе, всё крепче сжимая его. - Какая власть, пёс смердящий, ты посмотри на себя, царь. - Я? А что я? Я великолепен! Я хожу в грязных тряпках, но с ним… Я всегда прекрасен и молод! Глаза Ягера опустились на землю, он увидел в Ильдусе молодого себя, такая же жадность, такое же безверие. - О, ну не молчи. Преклонись. Ты не более чем очередной гад, что хочет чужого! Ильдус рванул к Ягеру, совершить следующий удар в лицо. Тот гордо принял на лоб и поднимая голову, пытался вразумить. - Оглянись, где ты. На каком ужасе остановился. Какими глазами теперь смотришь на жизнь. Второй удар принялся по животу. Ткань разорвалась, а волна взбаламутила воду позади. - Ты не помнишь? Слова Тресуса. «Глаза – непостижимая для меня грань, между мной и вами» Третий удар пришёлся на плечо. Ткань оборвалась с двух сторон, вяло падая вниз. - «Глаза – не просто орган. Это инструмент, который творит картину мира» Финальный удар нацелен на сердце. - «От того, есть Тьма, и есть Свет. Мы решаем, насколько ярок мир. Хочу узнать, каково это – видеть, нарисовать всё своими глазами» Ильдус выпрямился и стал бить Ягера по скулам, голова Ягера не двинулась и на мгновение, но терпение закончилось, он открыл глаза, полные горечи и безысходности – тут же они сменились на праведно – яростные. Подкинув дряхлое тело Жреца, Ягер начал бить его об землю, пытаясь выбить из него хоть пару слов. Ильдус же, крепко продолжал держать зелёного светлячка. Фантомы, преследующие Ильдуса – никуда не исчезли, их даже стало больше. Светлячок стал сиять ярче, и сияющий зелёным светом протез прошёл сквозь хватку чешуйчатого и Ильдус, отступил. Атака Ягера была незамедлительной. Вечная тактика Миллерского легиона – постоянное наступление. Как бы Ягер не пытался ударить когтями – тщетно. Всё проходило сквозь тело Ильдуса. Позади Ильдуса появился Леонард, схвативший рукой – покрытой чернотой, внутри которой светились бесчисленные звёзды, его руки были подобны маленьким копиям космоса. Схватил он его за протез, в котором был светлячок и такой же тёмной рукой – отнял его. - По правилам дуэли – всё должно быть честно. Поединок Жрецов… Мир ещё полон откровений… Светлячок оказался в чётках и будто, успокоился. Но они не были заполнены полностью, лишь чуть испускали тусклый свет. - Ваш выход, Ягер чешуйчатый – говорил исчезающий Леонард. Ильдус тянулся к тому месту, откуда появился и столь же неожиданно исчез Леонард - Моё… Сокровище… Моё… Ты вновь отнял у меня всё! – Кричал Ильдус, нападая исподтишка. Удар был столь сильный, что отбросило Ягера в стену, после чего он упал в воду, где его заваливали камни. Ильдус же выбирался из разрушающейся пещеры, проходя сквозь валуны. На берегу уже, он стал выискивать вора. Белые лохмотья развивались около старого дома. Лицо Леонарда исказилось в ехидной улыбке, указывая пальцем на воду. Из неё вылезла рука злостного воплотителя самых жестоких войн. И в голове его была невыносимая злость. Выползая на берег, с Ягера свисали водоросли. Сердце его засветилось красным светом, расползающимся по чешуйкам. - Довольно я осыпал тебя милостями – Ягер прошёлся когтями по остаткам верхней одежды, разрывая её на части и поднимая когти, произнёс – Теперь я буду сражаться как первый зверь - Дракон! Рёв Ягера заполнил каньон, знаменуя конец эпохи самозванца. Он опустился на четвереньки, ноги начали выгибаться подобно драконьим лапам, истинно звериным. Пасть стала кровожадной бездной, переполненной клыками, с которых стекали слюни голода. Теперь нападает Ягер – быстро и стремительно. Он позабыл о любой боевой дисциплине, даже о тех – что придумал сам. Никакой стойки, ни единого заученного удара, нет крепкого положения ног – да и к чему оно? Даже воины крестового копья не смогли остановить Ягера, а они считались – вторым по силе дивизионом во всём Сордикоре. Какая жалость, что Ягера не остановил даже его собственный легион. Ягер набросился на Ильдуса и тот, без своего светлячка - заметно ослаб. Его можно схватить и рвать на части. Тело тут же регенерировало, однако, с каждым ранением, фантомов позади Ильдуса становилось меньше. Жалкие попытки Ильдуса отбиться - со стороны выглядели потешно. Слабые удары, низкая скорость, притупленные рефлексы не поспевали за скоростью Ягера, он метался из стороны в сторону и неустанно придумывал новые способы казни: перегрызая глотку, разрывая когтями, разрывая тело напополам, обхватывая шею хвостом и сдавливая её. Фантомов осталось совсем мало, и Ильдус решился на отчаянный ход. Он оторвал левый протез, из которого высвободилась мощь безглазого Древнего, сформировавшаяся в зелёный клинок. «УЗРИ ЖЕ, ТЫСЯЧЕГЛАЗЫЙ ДВУРУЧНИК!» Меч пылал ярким, зелёным светом, внутри которого пролетали тёмного цвета глаза, вылетающие из лезвия, атакуя Ягера. Изворачиваясь от снарядов, Ягер сам не заметил, как Ильдус подобрался ближе к нему и замахнулся огромным мечом. Этот вид сияющего клинка заставил бояться Ягера, бояться того, чего боится жизнь - Смерти. Ягер поддел хвостом рукоятку и перенаправил удар в другую сторону - меч расплавил землю, оставляя ещё раскалённый след от удара. Вокруг них летали зелёные частицы, которые были похожи на глаза, ими они и являлись, Ильдус видел Ягера со всех сторон, предсказывая каждое движение. Атаковать для Ягера стало очень тяжело и опасно, двуручник может с лёгкостью его разрубить пополам, оставляя в воздухе запах горелой плоти. Ягер заметил, что за ним следят, когда Ильдус проделал горизонтальную атаку и от тяжести меча, развернулся спиной к врагу. Ягер приготовился повалить его на землю хвостом, как тот резко развернулся, подставляя меч - желая расплавить заживо плоть и кости. Ягер резко отсупил. Чтобы прекратить слежку, он осмотрелся и осознал, что нужно сделать. Он отбежал на озеро, всё также ловко бегая по ней, заманивая к себе Ильдуса - тот повёлся, он парил над водой и промахивался мечом, обращая воду в озере - в пар. Когда Ягер понял, что скорость недостаточная, он сам пошёл на отчаянный шаг: Вдыхая полной грудью, у его рта формировалась красная сфера, маленькая, но вызывающая своим видом полную нестабильность и разрушительную мощь. Он подпрыгнул вверх, чешуйки Ягера засияли, а тело зависло в воздухе и красный свет устремился к сфере, свет слился с ней, придавая ей направление, превращаясь в ужасный столп красного огня, осушающий озеро, испепеляющий даже камни, всё что было не подвластно огню - обратилось пеплом, такой маленький осколок Уноса породил огонь, способный убить ересь, убить любую тьму, скрытую в любом свете. В нём можно было разглядеть несчислимые страдания Уноса, терзания Уноса, боли Уноса, Веру Уноса, Жизнь Уноса - переполненная могуществом, способное стереть любой мир в пыль. На мгновенье, Ильдус увидел, лик самого Бога. Он был сферичен, он был идеален, он был красного цвета... Огонь что он ощутил на себе, был не обжигающим, а тяжёлым, сводящим с ума своим непостижимым существом, приводящий к опьянению. Пар был плотный, глаза ничего не видели, и Ягер атаковал, схватив Ильдуса хвостом, тянув его за собой на дно озера. Протез упал, двуручника как и не было. Там, на дне, был слышен настоящий гром. Ягер наполнял каждый удар злостью учителя и друга, от его когтей выползала молния, растекающаяся по сгущённому пару, настолько были сильны его удары. Когда же Ильдус совсем ослаб, не имея возможности хоть иногда использовать свои способности – Ягер повалил его на землю, отрывая протез руки и ног, желая закончить бессмысленное существование былого величия. Леонард его остановил, удерживая за плечо. - Сколько раз мне ещё просить вас забыть старые методы? Дайте мне, а сами – успокойтесь. - Договор. Ильдус – мой. - Я не смею его нарушать, но позвольте вернуть украденное. Метка засветилась, Леонард выдул пар наверх, его руки стали темны как сам космос, они тянулись ко лбу Ильдуса, вытягивая сущность Древнего. Чётки заполнялись неторопливо, но постоянно. Круговыми движениями, как кровь, разлитая каплями в чистой воде. - Ягер чешуйчатый… Договор исполнен от и до. Был рад с вами сотрудничать. Вы доказали верность своего слова, но не спешите бросать наши отношения коллег. Вы верно, хотите исцелить Ильдуса? - Форма… Она всё забрала. Нет больше во мне и намёка от Уноса. - Даже если так, вернув Ильдусу его руки и ноги, возвратив его былую форму, вы не сможете исцелить его больной разум. Он полностью зависим от этой невыносимой силы. - Есть выход? Его конечности не вернуть, не сейчас – это точно. - Как же радостно мне на душе! Вы последовали совету и теперь стали более мягким, как хорошо! Как уже было сказано: Ильдус зависим, вам не исцелить его разум. Владыка Ни… Извините, я не могу раскрыть его имя. - Леонард приложил указательный палец к губам, скрытыми под маской - Условимся: Когда я говорю о Владыке, то – я говорю о Нём. Он вновь предлагает вам помощь. За ваш неоценимый вклад в наше дело, он предлагает услуги одного из Носителей. Он точно вам сможет помочь – по своей «специализации» - врач и духовник. - Даже врачом обзавелись… Гонец, врач, кто ещё? - По ходу дела вы со всеми познакомитесь, если пожелаете. Вы принимаете помощь? - Ты ничего не требуешь взамен. В чём подвох? - Вас не провести. Хах… Мы хотим от вас лишь один ответ на вопрос, прямо сейчас и услуги врача – в вашем распоряжении - Леонард сложил ладони, чуть пригибаясь. - И в чём вопрос? - Зачем Великий Жрец Уноса, повелитель культа Сферы, Судья вопроса воскрешения и вечного сна восстал против собственного, пустынного дома? Мы не верим, что пробудились ваши кровожадные желания. Также, мы и не верим что вы это сделали исключительно ради шанса возлечь с нежной Амилой, нет… Здесь что – то глубже. - … - Ягер постепенно принимал свой привычный облик, разминая свою спину обычными выгибаниями и развернувшись к Леонарду, он начал свой рассказ – Солнечный день. Идёт суд над самим Дуоном – вторым братом Уноса. Преступление: Отказ от своей первородной формы в пользу новому – телу Амилы. Такое смешение сознаний и тел – виделось Уносу неприемлемым, оскорбительным и был вынесен вердикт: Казнь. В тот же самый момент я поднял бунт. Ведь я и сам – неоднозначно человечен и неоднозначно подобен Дракону. Я вспомнил, как меня самого судили Высшие и старшие монахи, они тоже требовали моей казни, но не смогли – я разорвал в клочья кандалы, созданные моим же кузнецом и убил каждого. - Вы несколько врёте. Драконы всё ещё живы и ваши силы – не пополнены их душами. - Улетели. Трусливые собаки. Монахам я вырвал позвоночники. Отрезал от ребёр и вырвал, выбрасывая их с той холодной горы… Как истинный мусор. Ответ тебя устроил? - Вы радуете меня всё больше, с каждой нашей встречей. Не стали тихо сидеть, смотря, как казнят вашего собрата – полукровку, какая доблесть! - Твой ответ. - Вы правда думаете что мы не довольны? Правда, думаете, что не позволим такому герою спасти друга? Мы позволим и более чем! Врач находится несколько далеко отсюда, на востоке – Столица ТерраФорг. Таверна что у нижнего края левой стены, именуемая «Пивной поднос». Скажите трактирщику, что вы от меня, и он отведёт вас к врачу. Не переживайте, Ильдус дотянет до вашего прихода. - Тресуса больше нет? - Я верну его в каменную форму, задам вопрос, хочет ли он вернуться в Утроб матери и всё станет зависимо от его ответа. - Требуется ли моё присутствие? - Требуется лишь ваше желание. - … Мне нужно отнести Ильдуса прочь отсюда. Расскажешь при следующей встрече. - Вы хотите меня снова увидеть?! Начинаете пугать. Слишком уж гладкие у нас пошли разговоры…