Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Ягер отправился на север, в пустыню Великой Сферы, исполнить старое и затянувшееся сказание. Она была на другом материке, омываемом всеми океанами, полным рек, озёр и являющимся самым большим из всех, что есть на Сордикоре. Путь пусть и не был близкий, но Ягеру было о чём подумать. Сразить Бога... Превзойти Бога... Возвыситься над Богом, эти догмы преследовали его каждую ночь и день путешествия, он погрузился в глубокие раздумья, не обращая внимания на дождь, диких зверей, проходящих мимо паломников, поклоняющихся ему. Даже Леонард по какой - то причине оставил его со своими мыслями и уже третий день не донимает своими разговорами. Первый день странствий. Великая столица камня уже позади, из за высокой стены выглядывают квадратные верхушки прекрасных домов и где – то там, тускло горят лампы бедных районов, некоторые из жителей может и вырываются в высшие чины, прокладывая путь обмана, отвратного нрава и ловкими кражами. Пятый день странствий. Местность сменилась, теперь Ягера встречает просторная долина лазурных ручьёв, несмотря на то, что битва Уноса с Ягером проходила совсем недалеко от этого места - она нисколько не пострадала. Вода здесь не естественно синяя, а на вкус – сладкая, почти вкус чёрной малины, но перемешанный с солью. Ходят легенды, что это сок исчезнувших ягод, растущих только в самых тёмных пещерах. Они падают в горные воды и там, выпускают сок с семенами. Исчезли они из – за человеческой неосторожности и грубости. Урожай от её плодов был обильным, всегда и без исключений, многие хотели присвоить их себе, однако не учли, что они чрезмерно чувствительны к свету. Любой блик от света – мог их убить, а плоды – моментально гнили. Точно неизвестно, правда это или нет, но вкус этих вод правдив – сладкий, ягодный. Вся долина была похожа на неглубокий кратер, из под скал текли ручьи, из которых всегда отпивали животные и птицы. Мало кто из них обратил внимание на Ягера, его грозный вид не пугал маленьких тушканчиков и даже гордый лось лез к нему, с просьбами погладить. Может быть, они привыкли к присутствию Драконов? Седьмой день странствий. Ягер наткнулся на первые признаки войны – разруха и трупы. Воткнутые копья, разрезанные огнём напополам щиты, запах горелых волос и плоти, жутко чёрный дым и даже Светило окрасилось в бордовый цвет. Вороны с особым голодом пожирали мертвецов с обожжёнными ранами, но вот что странно – некоторые воины были с горбами, причём такими, что их можно назвать овальными, почти полностью закруглёнными. У этих воинов были только рукоятки от мечей, самих лезвий почему – то не было. Ягер взял одну из таких, рассмотрел золотые узоры, прочёл вслух надпись, выгравированную на верхней части рукояти «Сфера – едина». Из рукояти вырвался красный, с тёмными участками сгусток сущности Уноса, формирующийся в меч. Ягер сжал рукоять, сдавливая золотую рукоять и высвобождая мощь Уноса, забирая её себе. На поле боя он задержался – собирал и ломал рукоятки. Молитв он не читал. Горбатых воинов Унос одел в большой железный панцирь, на нём нарисован знак культа, а также надпись: «Сей воин, проложил свой путь к просветлению через кровь. Сей муж, бросил навсегда свою жизнь, и встречая свою гордую Смерть. Сей человек, принял свою никчёмность перед самой Сферой. Сей будущий мертвец, знал на что идёт, знал в лицо свою Смерть». Ягер плюнул на панцирь, со злостью выпнув его из всей толпы, из под панциря вылезла крыса с окровавленным ртом. Ягеру было больше жаль прерывать трапезу крысы, чем жизнь горбатого глупца.  Ему было противно от того, что Унос сделал с их верой, с их детьми и потомками. Когда – то давно, он настраивал своих воинов именно по таким принципам, Унос запомнил и это, грамотно используя доверие культистов в своих целях. Вопрос «Что стало с Уносом» больше не тревожил Жреца, он прекрасно понял что с ним стало, быть может, он даже сможет его переубедить, за годы служения Уносу, Ягер разучился убивать и получать удовольствие от момента нанесения удара когтями по незащищённой плоти, ощущая нежность мяса и крепость костей. Как бы ему хотелось, не обнажать лезвия войны против своего Отца, наставника и Бога. Десятый день странствий. Последние дни Ягер усердно хоронил покойников вне аудиенции культа, он стал его открыто презирать, оставлять следы когтей на панцирях горбатых. Такое стремление к Смерти и раньше было у культистов, направление было совершенно иным. Каждый из них был рад умереть ради чего – то неведомого, абстрактного, ради идеи, ради будущего блага, ради человека, ради веры. В одну из ночей, Ягер искал ответ в полыхающем танце костра. Многие отчаянные нечестивцы и гениальные люди находили в нём ответ, всматриваясь в хаос. Искры от огня лениво поднимались вверх, сосновая древесина приятно пахла в объятиях пламени, луна особым трудолюбием тоже не отличилась, она даже не встала из под своего облачного одеяла, иногда протягивая свои лучи на спокойное озеро, в котором резвились лягушки. Голод отныне был страшен Ягеру, на его самодельном копье было насажено несколько красных гуг - одна из самых вкуснейших рыб. Пусть рыбка и была изворотливая, но она стоила того, чтобы попытаться поймать её. Красивые узоры, длинные плавники, большие глаза и небывалая скорость! Под её плавниками были воздушные мешки, которые она спускала для ускорения в воде. Где - то в лесу послышались шаги сразу трёх ног, там был тот самый старик из храма с тростью, нисколько не изменился. - Доброй тебе ночи, Ягер чешуйчатый - начал он - не найдётся ли место для старого, больного человека? Хочется погреться в столь холодную ночь... Ягер ничего не ответил, протянул ладонь к старому бревну, на котором сам сидел, после чего пересел на влажную траву. - Огромное спасибо, нынче люди далеки от слова «Вежливость» и «Воспитание». О! Что это у нас тут, гуга? Сколько себя помню, а её всегда любили и дети и старики и даже женщины с привередливым нутром - Не было бы страсти к сладостям, не было бы привередливого нутра - подметил Ягер. - Ха - ха! Верно сказано, сынок. Красная гуга тихо шипела над жаром костра, приятный аромат рыбы аккуратно раздувался ветром, словно это он готовит её и боится ненароком раздуть огонь. - Что с тобой, сынок? В нашу первую встречу ты был куда увереннее, а сейчас ты выглядишь как юнец после первого расставания. Что могло сломить волю Жреца? - Я попрошу тебя не лезть не в своё дело - Старик несколько расстроенно пожал плечами, но Ягер продолжил - Однако, побудь немного моим Жрецом и выслушай мою исповедь - Старец нагнулся поближе, внимательно слушая - Сордикор – моя Родина. Миллерская Империя – мой дом. Место в истории - мой Грех. Сотни лет я наблюдаю, как наш мир вновь умирает, отчаянно зовёт нас о помощи. Прошлая его Смерть - была от моих рук, целиком и полностью. Не было в мире большего грешника, чем Я и я раскаиваюсь перед всем миром в молитвах, о которых никто не знает, раскаиваюсь об убитых и умерших под моим обугленным знаменем. Прошу прощения у живых и падаю ниц перед долгом искупления, но что же с миром сейчас, старик? Кто его убивает прямо сейчас? Какой яд нужно сотворить, чтобы убить душу этого мира? Старик снял с копья одну рыбу, после чего снял маску. У него было морщинистое лицо, но отнюдь не злое, морщины были благородные, как и его выражение - доброе, полное мудрости и с сопереживающими глазами. Борода тоже преобразилась, с этим лицом она теперь смотрелась как олицетворение лет жизни старика, она будто говорила собой : «Мне можно верить». Он откусил плавник и хорошенько прожевал. Проглотил, после чего достал флягу с Гремучим Вином - выпивая крепкий напиток, делясь фляжкой с Ягером. - Сколько хороших вопросов, и как мало достойных и... Правильных ответов... Старик долго жевал рыбу, проникаясь вопросом Ягера, перебирая ответы в голове и вспоминая образы из своего огромного памятного тайника. Когда он попросил фляжку, он заметил на ней грязь от ладоней Ягера, тогда же его осенило. - Грязь, сынок. Всему виной - грязь. Ягер посмотрел на свои ладони. Они были в грязи, он отошёл к озеру, смыть её. Внутри себя он размышлял над тем, что хотел сказать загадочный старец. Его тут же охватил ужас. Ужас осознания, в миг его разум сложил всё на свои места, всё складывалось слишком идеально чтобы это можно было назвать ложью, неоправданным обвинением или того хуже - правдой. Его отчаяние убило в нём любую надежду и веру в лучшее, стоило ему обернуться, как за костром помимо старика уже сидел Леонард. Впервые за долгое время у него были обычные глаза и лицо без маски. Нижняя часть его лица была сожжена, вместо кожи и плоти - кости и оголённые зубы, но даже так, он излучал некое подобие счастья. Быть может, он рад открыться Ягеру, быть может, он просто сумасшедший. - Вы несколько поторопились, Вал. Не стоило раскрывать наши карты настолько резко и неожиданно - Леонард поглаживал свой оголённый от плоти подбородок, от чего его взгляд выглядел куда безумнее и ужасающе. - Он отнюдь не дитя и готов встречать проблемы с обнажёнными  когтями. Я надеюсь, что сравнение было доходчивое, и ты прекрасно понял, о чём был мой ответ. Всё же Ягер, не страшись наступающей тьмы, она уже пришла. Даже сам  Унос и все остальные его братья, не находясь в раздоре не смогут противостоять Нихилу. - Вал! - Леонард нервно и со страхом схватил старика за локоть. - Спокойно. Унос слишком опасен для этого мира. Человек не готов для такой веры, не готов к таким служениям, ему сейчас только и подавай возможность на жраньё и разврату придаться. Вера не чиста и корыстна, все только и мечтают получить уютное место под Богом, неважно в каком облике, сфера, душа, прах, важно одно - отвратительная слабость человека перед ношей веры. Унос особенно опасен тем, что сейчас он осквернён. Ему немедленно требуется очищение. Очищение тьмой. Очищение в месте, где нет света, место, где Бог должен покаяться. Старые сказания лишь сказания, написанные теми, кто хочет чтобы ты боролся за идеалы страхов - покорность и рабство. Ягер был не в силах держаться даже сидя на коленях. Он упал спиной в озеро, совершенно не понимая, откуда берётся эта жгучая боль в сердце. Голову резко прояснил лик Кузницы Тресуса, он понял, что не сможет покорить Бога, но сможет рассечь его. Эта мысль сменилась другой - он вспомнил, что давно не курил. Для него это был провожающий обряд для погибших Алландийцев, забавно, что Сордикор лишь раз в год устраивает поминки погибших, а он каждый день выкуривал погребальные травы и молился им, провожая в мир, о котором рассказывал Унос. «Смерть - предел человека. Смерть - предел человеческого ума. Смерть - предел человеческой веры. Но будь уверен, я чувствую это, да... Погибшие под твоим знаменем люди где - то здесь, рядом, они склонили колени... Нет, нет, нет, у них нет колен. У них есть что - то личное, что - то , что называется у вас душа... Они все темны, они все вызывают у меня сочувствие. А это чувство глубокой покорности... Оно так и витает в воздухе. Они обмануты, Жрец. Обмануты тобой, обмануты родителями, обмануты ещё до рождения. Они не задаются вопросом «Почему» и «Зачем», здесь я наблюдаю не веру, а её пародию, замену, доверху наполненную ужасным чувством наивного доверия» Ягер поднялся из воды, медленно доставая из карманов коробок с высушенными травами и подходя к костру - поджёг их. Раздувая дым вокруг себя и его гостей, закрывших глаза. Им были видения. Мертвецы. Они видели всех, кто погиб сегодня, вчера, год назад, пять лет назад, вечность назад. Женщины несущих новорожденных на руках, мужчины с оружием, дети в кандалах, старики с иссушёнными телами, все они куда - то шли, оставляя позади жизнь. А рядом с потоком проходящих душ - был Ягер, сидящий на коленях и читающий молитву, просящий прощения у каждого. Мало кто откликался, но нашедшие в себе жалость - одаривали тёплым прикосновением ко лбу Вал не знал молитв, но проводил покойников в последний путь, кланясь им. Леонард закрыл лицо капюшоном, не желая смотреть на них. - Леонард... - спустя долгий час молитв, Ягер наконец заговорил. Место стало прежним, больше не было мертвецов - Я знаю, как положить всему конец. Нам нужно оружие. Нам нужен кузнец, готовый взять на себя бремя потушить Кузницу Тресуса. Леонард поднял голову, резко скидывая капюшон и как ужаленный встал с земли - Я дрожу... Что вы хотите? Нарушить обет Тресуса и отобрать мощь кузницы, призванной творить лишь инструменты для жизни, а вы хотите сделать в ней оружие... Потрясающе, потрясающе! Браво! Вы окончательно обезумили! О, Владыка Нихил, услышьте мой радостный голос, непоколебимая вера Ягера чешуйчатого отныне пала в омут смятения! - Тише, тише, успокойся. Признаюсь, сынок, это было... Неожиданно. Похоже, ты отныне бросаешь путь веры. С этого момента ты погружаешь себя в самые тёмные пучины страниц истории, но кто же историю знает, быть может, ты станешь героем. - Историю напишут сыны и дочери, а мне пришло наполнять её страницы. Оружие на тебе, Леонард. Принеси мне клинок, который прикончит гада. Леонард надел маску, поклонился и проговаривая - Какое радостное утро - исчез. Наступил восход. И Ягера не отпускало чувство, что его используют и обманывают чужие для этого мира люди, возможно, так оно и есть, однако наряду с этим чувством, было другое - вера в нечто иное. - Я не оставляю путь веры, отец. Моя вера отныне чиста и правдива. Я больше не верю в обманчивое Светило, нет больше места в моём сердце для веры в Него. Я верю в то, что по-настоящему правдиво. Я верю в Смерть... Быть может, это ни к месту, но есть ли у тебя трубка, отец? Моя сломалась. - Трубка? Ах, курительная! Редко курю, когда совсем с мыслями собраться не могу. Слушай, я тебе её дарю, всё равно сыну обещал бросить. Уж который год... Пусть он и не увидит, как я высыпаю последний пепел, но пусть хоть узнает что на мне больше нет бремени курения. - К чему клонишь? - Он умер. Так давно, что уже не вспомню когда. Даже его лицо начинаю забывать... Ягер сложил руки, закрыл глаза и прочитал молитву: «Простим же мы ушедших. Больше нечего им дать, Больше нечего им сказать, Простим же мы непростительное. Больше ничего мы не можем, Больше ничем мы не поможем. Кредо» - Хах... Молитва... Обычные слова, но услышав их от другого, невольно на душе становится легко. Спасибо. Простое, человеческое, спасибо. Возьми, возьми же не стесняйся, теперь я точно должен с ней попрощаться.