Шепот шагов

      Солнце исчезало за горизонтом чертовски медленно, Леви буквально считал секунды, ориентируясь на тихое дыхание, которое чувствовал своей спиной. Заметно холодало, Мара в своем платье, наверное, уже десяток раз пожалела, что работает не торговкой, которые в осеннее время года кутаются в теплые бушлаты, чтобы отторговать полный день и забрать домой мешок серебряных. Леви достал другую куртку из импровизированного мешка-рубашки и передал ей, ему, почему-то, показалось, что она теплее той, в которую Мара куталась до этого. Замерзшая напарница, а она ею и являлась, с одеревеневшими от холода пальцами ему точно не нужна была.        Последний луч, канувший за горизонт, погрузил поле в приятный сумрак. Леви поднялся на ноги, отряхнувшись, и поправил лямку на плече, оглядывая окрестности деревни. Дома выглядели зловеще, давно потухшие окна смотрели на Аккермана с пустым безразличием, дыры в крышах зияли безднами как те, что сверлили скулу Леви напряженным взглядом.       — Ты уверен?— настороженно спросила Мара.       — В чем именно?        — Что мы справимся?       — Либо пробуем и умираем, либо умираем не попробовав,— Леви повел плечом.        Просто сидеть и ждать погибели от голода, обморожения, или какой-нибудь из разящих смертью  пастей Аккерман точно не собирался. Не в его это, так сказать, духе.  Мара, казалось, его решимости  не разделяла. Хотя и не возражала. Леви оглянулся на нее, подмечая ярко выраженную угрюмость. Сейчас он с легкостью мог различить ее внутреннюю борьбу, девка умна. Повезло, что ещё и слушает его.        — Идем.       Они выдвинулись в сторону деревни.        — Мой отец…       Леви озирался по окрестностям, излишне внимательно прислушиваясь к очередному начинающемуся монологу Мары.       — Он был чем-то похож на тебя.       Улицы, когда-то оживленные смехом детей и разговорами взрослых, теперь были покрыты высокой травой и зарослями кустарника. Ветви деревьев, склонившиеся над крышами домов, казалось, пытались скрыть эту печальную картину от посторонних глаз. Ветер, гуляющий между зданиями, приносил с собой шорохи и звуки, напоминающие шепот давно исчезнувших жителей.       На центральной площади, где когда-то стоял колодец, теперь росла старая яблоня, ветви которой склонялись до земли, словно плача по утраченному прошлому. Вокруг нее валялись обломки старых телег и инструменты, оставшиеся после последних обитателей.       Время и природа неумолимо брали свое. Сорняки пробивались сквозь трещины в стенах, а корни деревьев разрушали фундаменты домов. Но даже в этой разрухе чувствовалась особая красота — красота забвения и возвращения к природе.       Они прошли хлипкий забор, окружавший первый заброшенный дом. Он стоял на окраине деревни, словно последний свидетель ушедших времён. Его стены, когда-то выкрашенные в весёлый жёлтый цвет, теперь покрылись мхом и трещинами, будто кожа старого дерева. Ветер, проникая внутрь сквозь разбитые стекла окон, завывал, словно пытаясь рассказать забытые истории тех, кто жил здесь когда-то.       Крыша покосилась, и из-под неё торчали обломки черепицы, словно пальцы, тянущиеся к небу. Дверь, скрипучая и покорёженная, едва держалась на петлях, приглашая редких смельчаков заглянуть внутрь. Пыль покрывала всё вокруг, создавая ощущение, что время здесь остановилось.       На полу валялись старые вещи — сломанные стулья, разбитые тарелки. В углу, где когда-то стояла печь, теперь росли сорняки, пробиваясь через трещины в полу.       И хотя дом казался мёртвым, он дышал своей собственной жизнью. Шорохи мышей, пение птиц, поселившихся в чердачных балках, и шелест листьев, касающихся стен, наполняли его особым звучанием. Это было место, где прошлое переплеталось с настоящим, где природа постепенно возвращала себе своё, и где каждый уголок хранил тайны и воспоминания о тех, кто здесь жил и любил. Пока не умер в пастях титанов, разрушивших это место.        — Не любил бездействовать, даже когда был тяжело болен.        Леви молча приоткрывал кухонные ящики, в которых обнаружил пару банок консервов. Он покидал их в сумку и прошел в спальню, Мара бесшумно следовала за ним.       — Я всегда поражалась его тяге к жизни, хоть она и ускользала из его глаз каждый день все быстрее.        Деревянный пол скрипел под их шагами, отдаваясь эхом в опустевших помещениях. Леви заметил, что когда она рассказывала ему об отце, ее голос сквозил неподдельной теплотой. Спальня оказалась пуста, он выдвинул ящики письменного стола в поиске хоть каких-то бумаг, которые могли показать, где находилась эта деревня. Пусто.        — Когда он умер, я потеряла все.       Леви, задумавшись, медленно задвинул ящик и нарисовал пальцем крест на пыльной поверхности стола. Ему знакомо это. Было когда-то.        — Что-то должно было остаться,— заметил он, направляясь к выходу.       Мара повернула голову ему вслед и качнулась за ним, подгоняемая натянувшейся цепью. Они вошли в следующий дом, Леви схватил со стола пару ложек.       — Что ты имеешь ввиду?— спросила она.       — Что-то всегда остается после того, как теряешь все,— пояснил Леви, не оборачиваясь и продолжая просматривать все, что попадало на глаза,— что-то, ради чего ты продолжаешь бороться, или хотя бы жить. Иначе мы давно были бы мертвы.       Он встал и собирался было пройти в следующую комнату, но остановился, замерев, потому что натянувшаяся цепь не дала сделать ему и шага. Леви обернулся. Лицо Мары было перекошено всего лишь миг, пока вновь не потеряло любые эмоции, которые он успел бы разобрать. Ничего не ответив, она прошла мимо него, а он, не то что по своей воле, но пошел следом, глядя в черный затылок. Следующие три дома они осмотрели в полной тишине. Нашлась еще фляга и кусок крепкой веревки. Коробок отсыревших спичек Леви решил не брать.       Выйдя из последнего, они направились к выходу из деревни. Мара шла чуть правее позади, все также молча. Привыкнув к тому, что она постоянно интересовалась, что им делать дальше, Леви, почему-то сказал: — Что ж, вариант с возвышенностью все еще актуал…       Аккерман замер, впиваясь взглядом в ногу титана за поворотом. Она лежала на земле, он, видимо, дремал. Хотел было, обернуться к Маре, но кое-что ещё отвлекло его внимание. Рядом с лежащим титаном была промята земля. Промята в форме второго гиганта.       — Леви.       То, что он расслышал ее, это что-то не объяснимое. Казалось, порыв ветра донес до его слуха само движение ее пухлых губ, на которых осело его имя. Мара стояла перед другим поворотом, спиной к Леви, лицом к лицу со вторым титаном, который внимательно наблюдал за ней огромными карими глазами, лежа на животе и подложив ладони под подбородок. Пасть его была лениво приоткрыта и напоминала вялую улыбку, будто он умилялся. Будто смотрел на маленького дрожащего котенка. С его подбородка капала вязкая слюна, которая, разбиваясь о землю, орошала брызгами подол блядско-красного платья.        — Замри,— шепнул он.       Титан дернулся, издав гортанный рык. Мара пискнула и отшатнулась назад, но Леви был достаточно быстр, чтобы проскользнуть за ее спину, зажать ее рот ладонью и прижаться к ней всем телом.        — Ни звука,— прошептал он настолько тихо, насколько мог, касаясь губами волос у ее уха.       Все тело Мары походило на бетонную стену, она приросла к месту и дрожала в руках Аккермана. Титан моргнул, большие зрачки медленно проплыли по округе и он потянулся к ним своей ладонью. Мара ногтями вцепилась в руку Леви, пытаясь вырваться, но он лишь сжал ее лицо сильнее. Аккерман чувствовал, как по тыльной стороне его ладони потекли ее слезы. Гигантская ладонь рухнула в метре слева от них, больше титан не двигался, но продолжал наблюдать.       —Он в неактивном состоянии,—едва слышно сказал Леви,— медленно отходим назад. Ни единого звука.        Он говорил четко и с расстановкой, потому что понимал, что Мара его едва ли слышит. Он сделал шаг назад и потянул за собой девушку. Та, после секундного колебания, вторила движениям Аккермана. Спустя еще три шага, Леви убрал от ее рта ладонь и схватил ею за плечо, продолжая уводить назад. Спустя ещё три шага Мара запнулась в подоле своего платья и громко ахнула, подвернув ногу.        Титан резко распахнул глаза, оскалился и вскочил на четвереньки. Леви молниеносно дернул Мару за руку и они юркнули за угол дома, скрываясь от его взора. Земля начала дрожать, слегка выглянув из-за угла, Аккерман увидел, как громадина сделала несколько неаккуратных шагов по улице, озираясь, но, не встретив ничего, что напоминало бы ему человека, вновь медленно опустилась на землю и закрыла глаза. Мара зажимала свой рот двумя руками и,зажмурившись, беззвучно плакала. Леви молча, стараясь не издавать ни звука и переступая разбросанные по земле предметы бытовой утвари, прошел вдоль стены дома и кивком головы позвал девушку за собой. Одной ладонью опираясь на стену она, хромая, направилась за ним, стискивая зубы при каждом шаге.        Они добрались до выхода из деревни. Краем глаза Леви заметил информационную доску с давно пожелтевшими на ней объявлениями. Одно из них бросилось ему в глаза, он быстро сорвал его и сунул, смяв, в карман.        До ближайшей лесополосы они добирались слишком долго, потому что Мара физически не могла идти быстрее. К тому моменту, как они дошли до небольшой чащи, солнце вновь взошло над горизонтом, суля двум странникам новый шквал опасностей. Выбрав самое  высокое дерево, Леви присел на одно колено и принялся рыться в сумке.       — Спасибо,— тихо шепнула Мара за его спиной.        Знал же, что башмак отброса пригодится. Привязав его к концу веревки, Леви закрутил ее и швырнул вверх. Груз обмотался вокруг нижней ветки, Аккерман с силой дернул верёвку на себя, затягивая и проверяя прочность. Должна выдержать.        — Мы заберемся, как по канату,— объяснил он,— сначала на эту,— указал пальцем на нижнюю ветвь,— а дальше дело за мал…       —Леви, спасибо,— более твердо повторила Мара.       Аккерман обернулся на нее. Ее кулаки были плотно сжаты, плотно настолько, что тонкие костяшки побелели. Нижняя губа подрагивала, но вот глаза. В них не было ничего похожего на благодарность. В безднах зиял праведный гнев. Леви бы обязательно проанализировал совокупность этих мелких деталей и, может бы и, пришел бы к какому-то заключению, которое помогло бы ему разобраться в сущности Мары. Но за ее спиной просвет меж деревьев моргнул, а земля услужливо принялась дрожать. Титаны здесь.       — Я первый,— быстро сказал он,— лезь за мной. Как только я буду на ветке, то подтяну тебя,— он юркнул взглядом за ее спину,— быстро.       Схватив шершавую веревку обеими руками, Леви принялся что было сил подниматься вверх. Мара следовала за ним. Ветка была не больше, чем в каких-то шести метрах над землей — всего ничего. Аккерман настороженно поглядывал на ботинок, что при каждом их движении так и норовил соскользнуть с места. Он уже схватился за твердую кору, как услышал пронзительное:       — ЛЕВИ!       Мара, поджав ноги практически к груди, заливалась слезами, вися над землей. Прямо под ней прыгал трехметровый титан, пытаясь схватить ее за ногу длинной рукой. Блядско-красная ткань колыхалась в опасной близости от титаньих пальцев. Леви быстро забрался на ветку и принялся подтягивать Мару за веревку, но та с громким треском оборвалась между ними. Девушка вскрикнула, начав падать вниз. Аккермана прибило к ветке грудью, он обнял ее рукой и застыл. Мара висела на цепи, что соединяла их руки.        — Держись!— крикнул он,— Я вытащу тебя, хватайся за ветку!       Он принялся раскачивать ее на цепи кандалов, шипя от боли. Толстый метал сдирал один слой кожи за другим, по металическим звеньям струилась кровь, капая на скулы Мары. Когда амплитуда стала максимальной, она, вскрикнув, зацепилась кончиками пальцев за ветку, но почти сразу соскользнула. Леви поймал ее за руку, краем глаза видя, что к ним приближается более высокий титан. Тварь практически бежала, неслась с неимоверной скоростью прямо в их сторону. Он схватил Мару за подол платья и потянул вниз. Леви стиснул зубы и мощным рывком потянул девушку на себя. Ткань с громким треском порвалась, титан рухнул на спину, сжимая в пальцах блядско-красный клочок платья. От силы рывка Аккерман отлетел спиной прямо на массивный ствол, больно ударяясь затылком, а Мара рухнула в его объятия и вцепилась в его плечи так сильно, что Леви показалось, что она насквозь проткнет его ногтями. Она глухо заплакала и зарылась лицом в его грудь, дрожа, как осиновый лист. Аккерман сморгнул заплясавшие от удара черные точки в глазах и взглянул вниз. Трехметровый неуклюже карабкался к ним по стволу, разинув пасть.        — Нужно забраться выше,— сказал он, пытаясь отнять от себя руки Мары.       Она всхлипнула, отрицательно качнула головой и обняла его сильнее.        — Давай же!       Он поднял их на ноги и помог ей забраться дальше. Когда высота стала безопасной, они расселись на соседних ветках и молча привязывали себя к ним остатками веревки. Восстановив дыхание, Леви посмотрел вниз. Титаны прибывали.       — Придется ждать ночи.       Мара кивнула, утирая рукавом заплаканные глаза.        — Ты…нашел что-то?        Леви вытащил из кармана клочок объявления и протянул ей, все ещё глядя вниз. Шмыгнув носом, она забрала бумагу и пробежалась взглядом по едва читаемым строкам. 

«Прибытие торговой повозки, следующей по маршруту Хлорба - Трост, запланировано на 5 июля».

      — Если я верно помню карту,— сказал Леви,— то привалочный пункт в сутках ходьбы отсюда на юго-запад.        Мара выронила лист бумаги и смотрела, как тот падает вниз.        — Леви?       Аккерман взглянул на нее.       — Давай ещё поговорим.