Не в праве выбора

***

Лололошка проснулся от зябкого холода, пробиравшегося сквозь тонкое одеяло. Во сне он ощущал, как сырость проникает в кости, но где-то глубоко под коркой сознания он знал, что Джон рядом, и это знание, словно слабый уголек, согревало. Ему снились обрывки вчерашнего дня, переплетающиеся с мрачными фантазиями о будущем. Сны были сумбурными и пугающими, но ощущение присутствия друга рассеивало тьму. Он открыл глаза и посмотрел в потолок. Тишина давила, нарушаемая лишь едва слышным шелестом дождя за окном. Было еще темно, по ощущениям примерно пять утра. Мысли ворочались в голове, словно змеи в клубок. Ему не давали покоя вчерашние события, слова, брошенные в сердцах, и то странное чувство, когда Джон был рядом. Несколько минут он просто лежал, глядя в потолок, пытаясь собрать обрывки мыслей в единое целое. Затем, словно очнувшись, он повернул голову направо. Там, на полу, лежал Джон, свернувшись под одеялом. Его лицо казалось умиротворенным, а дыхание было ровным и спокойным. Лололошка невольно залюбовался им. Как он вообще умудрялся оставаться таким оптимистичным и добрым, несмотря ни на что? В груди что-то дрогнуло. Может, он и вправду не прав, отталкивая Джона? Может, ему действительно нужен кто-то рядом, кто просто будет молчать, но будет рядом? Лололошка отвернулся, стараясь заглушить нахлынувшие чувства. Ему было страшно признаться в своей слабости, страшно довериться кому-либо после всего, что он пережил Лололошка тихонько поднялся с кровати, стараясь не разбудить Джона. Ноги коснулись холодного пола, заставив его поежиться он взял с кровати плед и накинул его на плечи как импровизированный халат затем осторожно прошел в прихожую, стараясь не скрипеть половицами. Добравшись до двери, он медленно повернул ручку и открыл ее, выглядывая на улицу. Холодный, влажный воздух тут же ударил в лицо. Все вокруг было мокрым: трава, деревья, дорога – все блестело под слабым светом утреннего неба. Погода была пасмурной, на улице стояла густая тьма, словно ночь никак не хотела уступать место дню Не закрывая дверь, Лололошка опустился на ступеньку перед домом плотнее кутаясь в плед. Холод пробирал даже сквозь ткань, но он не обращал внимания. Его взгляд был прикован к горизонту, где едва пробивался затуманенный рассвет. Серая пелена облаков висела над землей, размывая очертания деревьев и домов. Казалось, мир замер в ожидании чего-то. Капли дождя, повисшие на ветвях, дрожали и срывались вниз. Лололошка наблюдал за их хаотичным падением, словно за танцем, в котором не было ни начала, ни конца. Он вдыхал влажный воздух, наполненный запахом сырой земли и прелой листвы. Этот запах был ему знаком. Рассвет занимался медленно, неохотно. Постепенно серый цвет становился светлее, и сквозь облака начали пробиваться слабые лучи солнца, окрашивая небо в нежные оттенки розового и лилового. Лололошка смотрел, как мир вокруг оживает, как из тумана проступают очертания знакомых мест. Он чувствовал, как напряжение в его теле постепенно уходит, растворяясь в утренней тишине. Холодный воздух, шум дождя, вид рассвета – все это успокаивало его, возвращало к реальности. Он был здесь, в этом мире, в этом времени. И ему нужно было найти в себе силы, чтобы двигаться дальше, чтобы не сломаться под гнетом прошлого. Ему вспомнилось лицо Джона, его улыбка, его оптимизм или Джон на самом деле не такой жизнерадостный? Лололошка закрыл глаза, позволяя первым лучам солнца коснуться его лица. Он сделал глубокий вдох и выдох, наполняя легкие свежим воздухом. Решение еще не было принято, но он знал, что хочет бежать от себя готов ищезнуть для всех хотел провалить под землю он черт возьми мироходец! Он могущественное существо он бы мог уйти в другой мир и наладит всё но скарабей в спине помеха всему сейчас он должен встретить новый день, каким бы он ни был. Неожиданно он почувствовал легкое прикосновение к плечу. Лололошка вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял Джон, сонный и взъерошенный. — Ты всегда так рано просыпаешься? — потирая глаза хриплым голосом после сна спросил Джон. — Всегда, — твёрдо и коротко ответил Лололошка, вставая с порога. Он снял с себя плед и протянул Джону, но вместо того, чтобы вручить, просто ткнул его пледом в грудь. Джон, слегка опешив, взял плед и накинул его на плечи, как ранее Лололошка. Он поёжился от утренней прохлады. Лололошка быстрым шагом пошел в комнату, не сказав больше ни слова. Джон оперся плечом об открытую дверь, провожая его взглядом. В поле царила утренняя тишина, нарушаемая лишь пением редких птиц. Туман медленно рассеивался, открывая вид на мокрую от росы траву и пшено Джон вздохнул. Он чувствовал, что Лололошке сейчас раздражён в принципе как и всегда как его успокоить? Никак. Сам. Лололошка закрылся в себе, отгородившись от мира стеной молчания и отчуждения. Джон понимал, что нужно дать ему время, но в то же время боялся, что он совершит какую-нибудь глупость. Он знал, что Лололошка способен на многое, в том числе и на саморазрушение. Его взгляд скользнул по горизонту, где солнце все сильнее пробивалось сквозь облака, заливая землю мягким, теплым светом. В этом свете он увидел надежду. Надежду на то, что все еще может наладиться, что Лололошка сможет справиться со своими демонами и найти в себе силы. Ему нужно было просто быть рядом, поддерживать его и помогать ему не сломаться. Он оттолкнулся от дверного косяка и направился в комнату к Лололошке Джон вошел в крмнату. Лололошка убирал его "кровать". Он сложил одеяло и положил на стол, формируя будущую стопку. Затем Лололошка опустился на колени и убрал подушку. Под ней лежал блок сигарет и оранжевая зажигалка. Лололошка взял пачку в руку, повернулся в сторону Джона и, приподняв бровь, спросил: — Ты куришь? Лололошка показал сигареты, внимательно наблюдая за реакцией Джона. — Есть немного, — Джон пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — Ясно, — Лололошка отложил зажигалку и сигареты, продолжил складывать другие одеяла, не глядя на Джона. В его голосе не было ни осуждения, ни любопытства, лишь констатация факта. Джон не мог понять, что сейчас творится в голове у Лололошки, и это его немного беспокоило. Джон замер, наблюдая за Лололошкой. Каждое его движение было выверенным и отстраненным. Казалось, будто он выполняет какой-то ритуал, а не просто убирает постель. Тишина в комнате давила, и Джон чувствовал себя неловко. Ему хотелось что-то сказать, разрядить обстановку, но он боялся нарушить хрупкое равновесие. Лололошка закончил с одеялами и поднялся с колен. Он подошел к окну и уставился на улицу. Его плечи были напряжены, а взгляд – пустым. Джон медленно приблизился к нему, стараясь не спугнуть. Он встал рядом, тоже глядя в окно, но не видел ничего, кроме отражения Лололошки в стекле. — Что случилось? — тихо спросил Джон, надеясь, что Лололошка ответит. Тот молчал, не двигаясь. Затем, словно очнувшись, он глубоко вздохнул и повернулся к Джону. В его глазах мелькнула усталость, но и что-то еще – то ли вызов, то ли мольба о помощи. — Ничего, — ответил Лололошка, пожав плечами. — Просто устал. Джон не поверил. Он мало знал Лололошку но был не глуп "ничего" означало "все". Но он не стал настаивать. Он знал, что Лололошке нужно время, чтобы открыться например тогда когда он рассказывал о скинте тогда он открылся. Лололошка слегка прищурился, отводя взгляд от окна. — Тебе наверное нужно позавтракать, — сказал он, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Голос звучал хрипло и немного отстраненно. Не дожидаясь ответа, Лололошка направился на кухню. Хотя он ответа не ждал а даже если бы тот поступил, то Лололошка бы не обратил внимания. Джон, не говоря ни слова, последовал за ним. Он чувствовал, что между ними висит напряжение, словно натянутая струна, готовая порваться в любой момент. Кухня была маленькой и неуютной. Тусклый свет проникал сквозь окно, освещая стол, покрытый клеенкой, и старую плиту. Лололошка молча подошел к подоконнику, взял коробок спичек и, щелкнув, зажег одну из них. Пламя дрогнуло. В этот момент Джон обратил внимание на его руки. Они были покрыты шрамами. Длинными, глубокими, переплетающимися между собой словно корни старого дерева. Шрамы покрывали, наверное, восемьдесят процентов кожи на руках. — Если не секрет, что за шрамы на руках? — тихо спросил Джон. Он чувствовал, что коснулся чего-то очень личного, чего-то, о чем Лололошка не хотел говорить. Лололошка замер. Казалось, он даже затаил дыхание. Он медленно повернулся к Джону, его глаза были полны замешательства и какой-то болезненной отрешенности. — Я не знаю, — коротко ответил Лололошка, отворачиваясь и ставя чайник на огонь. Вообще он не соврал потому что не помнил откуда они. Его голос звучал тихо и глухо. Он явно не хотел продолжать этот разговор. Джон нахмурился. "Я не знаю?" Как можно не знать происхождение стольких шрамов? Это было странно. Но он решил не давить на Лололошку. Он понимал, что тот не готов делиться чем то В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием закипающего чайника. Джон молчал, стараясь не нарушить хрупкое равновесие. Он чувствовал, что Лололошка сейчас как оголенный провод – одно неверное движение, одно неосторожное слово, и может произойти короткое замыкание. Лололошка стоял, уставившись на чайник, словно пытаясь разглядеть в его блестящей поверхности ответы на мучившие его вопросы. Шрамы на его руках горели под пристальным вниманием Джона. Знал бы сам Лололошка откуда они — Я помню, что они были всегда, — вдруг тихо сказал Лололошка, не поворачиваясь к Джону. — Сколько себя помню. Джон удивленно поднял брови. — Ты никогда не пытался узнать, откуда они? Лололошка пожал плечами. — Пытался. Но ничего не выходит. Я ничего не помню. Он замолчал, и Джон тоже. Лололошка был потерян, заперт в лабиринте своей собственной памяти, и не мог найти выход. — Я давно прекратил попытки что либо вспомнить Он наконец повернулся к Джону. В его глазах было холодное отчаяние, что Джон заметил. Он подошел к Лололошке и осторожно взял его за запястье. — Ты не один, Ло, — сказал Джон, глядя ему прямо в глаза. К чему это было сказано-не ясно но это было что ли уместно? Лололошка удивленно посмотрел на него. В его взгляде появилось какое-то новое чувство – Доверие?

Нет.

Нельзя.

Будет только хуже.

Лололошка отдернул руку быстро отвёл взгляд и отвернулся Чайник закипел, прервав момент который и так уже должен был закончиться. принимаясь за приготовление завтрака. Напряжение немного спало хотя наверное не на долго разговаривать с лололошкой как кататься на американских горках Лололошка стал заваривать завтрак, достал из шкафчика сверху чашку, пакетированный чай кинул в чашку и залил кипятком. Сахара не было. — Джон, не стой над душой, сядь за стол, — не поворачиваясь, сказал Лололошка. Джон послушался и сел за стол. Лололошка открыл холодильник. Полки были пустые. На нижней полке стояла масленка. "Если там будет масло, то это джекпот," - подумал Лололошка. И да, оно там оказалось. Достав из хлебницы два куска черного хлеба, который был и вчера, положив их на блюдце, Лололошка поставил всё нажитое на стол: масленку, хлеб и чашку чая. Он обернулся к Джону, который с немного виноватым видом разглядывал клеёнку на столе. Лололошка почувствовал укол совести. Он всегда был таким эгоистом, думал только о себе. — Слушай, извини, что так скудно, — пробормотал Лололошка, ставя чашку и маслянку на стол. — У меня больше ничего нет. Джон поднял на него взгляд, в котором не было ни укора, ни жалости, только понимание. — Ничего страшного — сказал Джон — А ты? Ну..завтракать — Джон взял один из кусков хлеба и начал намазывать его маслом. — Я не ем по утрам. Слишком затратно, — Лололошка не поднимал взгляд, лишь сверлил взглядом клеёнку на столе. — Ты не ешь, но мне даёшь. Ло, не надо было… Джон не успел договорить, как Лололошка его перебил. — Не хочу слушать. Просто ешь. Я не буду. И Джон просто ел, молча. — Ло, — начал Джон, прерывая тишину. — Что? — закатив глаза, но в итоге посмотрев на Джона, спросил Лололошка. — Я мог бы купить тебе еды в магазине. — Нет! — Почему? — Сам справлюсь! Если купишь, просто потратишь деньги. Я не возьму ничего. — Лололошка, конечно, не выкинул бы продукты, ведь для него это было как что-то недосягаемое, но сейчас сказал обратное Чтобы Лололошка мог поесть, перед этим нужно что-то украсть. Ведь в магазине ему не продадут, да и Лололошке не за что покупать. Приходится воровать, а чтобы что-то незаметно украсть, приходится ждать завоза товаров, что происходит нечасто. Раньше было легче: баба Маруся, часто видя парнишку на улице, покупала ему продукты. Да, немного, но молоко, хлеб, какая-то крупа у него была всегда. Но три года назад та умерла. — Ло, не злись, успокойся, — тихо сказал Джон, откладывая хлеб в сторону — Джон, я спокоен! — Лололошка повысил голос, его глаза наполнились слезами. — Меня просто уже всё достало! Чтобы поесть, мне нужно воровать, просто чтобы поесть! Ведь в магазине мне не продадут, и у меня нет денег! Если какие-то уличные попрошайки могут хотя бы на работу устроиться, то я нет, я не могу! Мне никто не поможет! И я не злюсь, я просто… я просто не привык, что мне кто-то оказывает помощь, что ко мне кто-то относится как к человеку, что я могу с кем-то поговорить, что ко мне кто-то приходит, что… что я не один! Лололошка замолчал, тяжело дыша. Слезы текли по его щекам, обжигая кожу. Он отвернулся от Джона, прикрыв лицо руками. Ему было стыдно за свою слабость, за этот срыв. Он привык справляться со всем сам, и сейчас, когда ему кто-то предлагал помощь, он не знал, как реагировать. Джон встал из-за стола медленно подошел к нему и осторожно обнял. Лололошка сначала напрягся, но потом расслабился и уткнулся лицом в плечо Джона. Джон молчал лололошка тоже лишь крепче сжимая одежду Джона. Он не верил ему. Не мог поверить. Слишком много раз его предавали, слишком много раз он оставался один. Но что-то в голосе Джона, в его прикосновениях говорило ему, что на этот раз все может быть по-другому. В тишине маленькой кухни слышалось только прерывистое дыхание Лололошки. Джон стоял неподвижно, позволяя ему выплеснуть эмоции. Он понимал, что это не просто срыв, это крик души, копившийся годами. Ему хотелось сказать что-то ободряющее, но любые слова казались сейчас пустыми и бессмысленными. Просто быть рядом, этого сейчас достаточно. Через несколько минут Лололошка отстранился. Его глаза были красными и опухшими, а щеки влажными от слез. Он виновато посмотрел на Джона. — Прости, — прошептал он, — Я не хотел… — Все в порядке, — мягко ответил Джон, вытирая слезы с его лица большим пальцем. — Тебе нужно было выговориться. Лололошка кивнул и отвернулся, чувствуя, как щеки снова заливает краска. Ему было стыдно за свою слабость, за то, что позволил себе сломаться перед кем-то. Он боялся, что Джон теперь увидит в нем лишь жалкого, беспомощного мальчишку. — Джон тебя бабушка дома ждёт.. ты сегодня не ночевал дома она наверное очень переживает — Ты прав главное что бы она не начала все морги обзванивать Лололошка грустно улыбнулся — я проведу тебя до куда смогу можешь идти в этих вещах только свои не забудь взять Джон кивнул

***

Они шли по лесу в тишине. Деревья, словно стражи, молчаливо наблюдали за ними. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени. Лололошка шел впереди, уверенно прокладывая путь сквозь заросли. Джон следовал за ним, стараясь не отставать. Воздух был наполнен запахом хвои и влажной земли. — Ло — всё же нарушил тишину Джон Лололошка, шедший впереди, остановился и обернулся. Джон, шагом догнал его. В руке он держал сигарету, которую протянул Лололошке. — Будешь? — спросил Джон Лололошка нерешительно взял предложенную сигарету, рассматривая ее с любопытством. — Научишь? — поднял он взгляд на Джона, в его глазах читалось детское любопытство и неуверенность. Джон аккуратно забрал сигарету из его рук. Зажав ее между губ, он щелкнул зажигалкой, подпаливая кончик. Затем, вернул сигарету Лололошке — Зажми ее между указательным и средним пальцами, примерно на уровне первой фаланги. А теперь просто вдыхай через нее и выдыхай. Только пепел не забывай стряхивать, — проговорил он наблюдая за Лололошкой. Лололошка внимательно осмотрел помятую сигарету и, следуя инструкциям Джона, сделал свою первую затяжку. Моментально последовал резкий приступ кашля. — Осторожно, не помри тут, — усмехнулся Джон, — Дальше привыкнешь, будет нормально. Лололошка, все еще откашливаясь, кивнул в знак согласия. Они снова двинулись вперед, погрузившись в молчание, которое теперь казалось немного другим, наполненным ожиданием и едва уловимым напряжением. Сигареты уже догорели до фильтров и оба снова шли в тишине тишина давила, но ни один из них не решался ее нарушить снова. Лололошка не знал, что сказать. Он чувствовал себя неловко после утреннего срыва после сейчашнего учения Джона. Ему казалось, что Джон теперь смотрит на него иначе. Джон же, в свою очередь, не хотел давить на Лололошку. понимал, что тому нужно время, чтобы прийти в себя. Вдруг Лололошка остановился. Сейчас оба парня были на той самой полянке с поваленным деревом — Дальше я не пойду, — сказал он, не оборачиваясь. — Там нас уже не должны видеть вдвоем Джон подошел ближе. — Спасибо, что проводил, — сказал он искренне. — И… спасибо за всё. Лололошка пожал плечами. — Не за что. Просто будь осторожен. Он повернулся и быстро скрылся в зарослях, оставив Джона одного. Джон проводил его взглядом, потом вздохнул и двинулся в обратную сторону, в сторону дома, в сторо ну бабушки, которая наверняка уже сбилась с ног от беспокойства. Но в голове у него был только Лололошка, его сломанный взгляд и слова: "Я просто… я просто не привык, что мне кто-то оказывает помощь… что я не один!"

***