Не в праве выбора

Странное, гнетущее чувство вины преследовало его, хотя он не мог понять, в чем провинился. Это было непривычное, неприятное ощущение, которое полностью захватывало его и мешало сосредоточиться. Оба парня шли по лесной тропе. Время было около 6:15, может быть, чуть раньше. Парень в очках с оранжевой оправой шел впереди, а веснушчатый юноша — сзади, периодически почесывая руки, раздраженные аллергией. Веснушчатый не привык идти позади. Обычно он был проводником, знающим все тропинки в этом лесу. Он был частью этого места: быстрый, как ветер, незаметный, как ручей под кустами, тихий, как падающий лист. Но сейчас впереди шел Джон, и веснушчатый чувствовал себя каким-то потерянным. Дома, из-за переживаний, Джон сорвался на Лололошку, и тот был ошеломлен. Так давно на него не повышали голос. Растерявшийся, веснушчатый мог лишь согласиться пойти к нему домой. Джон не оборачивался, и Ло прожигал взглядом его затылок, надеясь, что тот обернется. Но зачем? Просто так. Просто ему нужно было увидеть его лицо. Строгие черты, мягкую улыбку, при которой появляются ямочки на щеках, подвижные, харизматичные брови. Нужно. Но Джон не оборачивался. Теперь веснушчатый понимал, что чувствовал Джон, как бы примеривая на себя его шкуру. — Джон, — прервал гнетущую тишину веснушчатый. — Что? — Почему ты дружишь со мной? — тихо, будто с осторожностью, спросил Ло. — Нет, просто почему именно я? Почему, например, не Динал, Тим, Клео? Они были бы лучше меня. — Дилан, — поправил Джон. — Что? — Не Динал, а Дилан. Лололошка фыркнул. — Какая разница? Суть от этого не меняется. Джон остановился и обернулся к парню, стоявшему сзади, который тоже замер. Джон хотел что-то сказать, открыл рот, но лишь задержал дыхание и взгляд на Ло. — Ну? — Я… Лололошка скрестил руки на груди и приподнял одну бровь. — Я не знаю, — сказал Джон и, резко развернувшись, пошел вперед. Веснушчатый догнал его, обогнал и пошел впереди. Так будет привычнее и комфортнее. Ему не хотелось, чтобы в размышлениях он не заметил, как расчесал руку до крови. Тяжёлое молчание снова накрыло их, словно густой туман. Лололошка чувствовал, как в груди нарастает какое-то смутное беспокойство. Слова Джона больно кольнули, оставив неприятный осадок. "Я не знаю" - этот ответ казался каким-то…неполным. Неужели он действительно был настолько неинтересен, что даже Джон не мог объяснить их дружбу? Они прошли небольшую поляну, ту самую, поросшую невысокой травой. На краю её лежало огромное, поваленное бурей дерево. Его корни, вырванные из земли, торчали вверх, напоминая скрюченные пальцы мертвеца. Лололошка невольно поежился. Картина была какой-то мрачной, словно отражала его собственное состояние души. Вскоре тропинка вывела их на небольшой перекресток. Джон уверенно шагнул вперёд, выбирая направление, а Лололошка замер на месте, словно прирос к земле. Его взгляд был прикован к спине Джона, к его оранжевым очкам, блеснувшим в лучах заходящего солнца. Джон, заметив, что Лололошка не двигается, обернулся. Его лицо было непроницаемым, словно маска. В глазах читался, что ли страх? Странно, непонятно. — Ло, мы идём? — спросил Джон, хотя даже если бы Лололошка ответил бы отрицательно тот, бы повел его насильно — Да, веди — сказал Лололошка дойдя до парня *** — Не знаешь? — переспросил Ло. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась легкая насмешка. — А мне казалось, у тебя всегда есть тупой ответ на мои вопросы. Джон молчал. Почему именно Лололошка? Просто так получилось. Он появился в его жизни внезапно и видимо удачно. С ним сложно, невыносимо, но в то же время интересно и как-то… правильно. Настолько правильно, что будто так и должно быть — Может, потому что ты единственный, кто не боится говорить мне правду в лицо? — наконец произнес Джон, стараясь подобрать нужные слова. — Кто не пытается угодить, не льстит. Ты просто… ты. Лололошка повернул голову на Джона — Ты серьезно? — спросил Ло, прищюрившийсь — Абсолютно, — ответил Джон, стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Ты можешь быть невыносимым, раздражающим, иногда даже занудным, но ты настоящий. И это, наверное, самое ценное. Лололошка усмехнулся, а за тем улыбнулся. Но не издевательски как всегда, беззаботно, к которой не привык Джон, к тихой, робкой, но от этого не менее искренней. — Значит, я тебе нравлюсь, потому что я невыносимый? — Именно, — согласился Джон, улыбаясь в ответ. — И не пытайся измениться. Они помолчали, глядя друг на друга. В воздухе висело что-то необъяснимое, какое-то новое, зарождающееся чувство. — Ладно, — сказал Лололошка, отворачиваясь