Самость

      — Вот блять...       Старый пазик, поднимая горы пыли, отъехал от остановки, набирая скорость и уезжая всё дальше и дальше. Да, только что они упустили последний автобус, обрекая себя на долгий путь по пустынной лесной трассе, под нисколько не ободряющее “Модди нас убьёт”.       На небо опустились сумерки. Наконец, ненастная жара спала, позволяя спокойно дышать, но на её смену пришли назойливые комары, постоянно жужжащие над ухом.       Джаст и Альфёдов шли впереди, сначала о чём-то переговариваясь, а после играя в слова. Джаст, не изменяя своей дурной привычке, использовал термины, известные далеко не всем, на что каждый раз получал недовольный взгляд от снеговика, который молча проглатывал их, надеясь, что этот всезнающий чёрт не придумывает слова на ходу.       Пугод и Санчез шли чуть позади. Они обсуждали песни, играющие в наушниках, их смысл и даже вопросы о том, законно ли совокупляться с рыбами. Так и не найдя вразумительного ответа и отказавшись гуглить — мало ли, телефон проверят, проблем не оберёшься потом — Пугод начал расспрашивать Санчеза, как эксперта, про историю Дома, которая интересовала его с самого момента приезда.       — Ну, я точно не скажу, что там было до этого, — честно признался Санчез. — Но самое распространённое мнение — это то, что там раньше жили какие-то богачи или кто-то такой. Здесь есть, кстати, легенда, что всё семейство погибло при пожаре, но тело матери так и не нашли, и теперь говорят, что её призрак бродит по старому корпусу, как раз там, где наши комнаты, и ищет свою семью, забирая с собой детей, похожих на её собственных, — он усмехнулся, старательно нагнетая атмосферу, говоря так, будто это всё правда. — У меня как-то был сонный паралич, и я видел как раз даму в белом, всю в ожогах, мерзкое зрелище.       — А на самом деле, к тебе действительно приходил злобный дух, — с улыбкой сказал Пугод, что до этого внимательно всё слушал. — Хотел тебя забрать, но не смог и теперь следит за тобой.       — В таком случае, мне придётся поверить в сверхъестественное, — усмехнулся в ответ Санчез, слегка пихая друга плечом.       — Не переживай, моя святая аура отпугивает нечисть, — самодовольно заявил шляпник, слегка пошатываясь, — поэтому никакой нечисти ты больше не видел, всё благодаря мне.       — Скорее храп Балбеса в соседней комнате нечисть отпугивает, но в любом случае спасибо, что так старательно оберегаешь мой сон.       — Не за что, не за что, рад стараться, — Пугод хитро улыбнулся, — за такое и награда полагается.       — Даже так, доступа к телефону тебе мало? — Санчез искоса посмотрел на шляпника, переключая очередную песню, — Чего тогда ещё ты хочешь?       — Хм-м, дай-ка подумать... — Пугод постарался сделать вид активной умственной деятельности, чем заставил своего друга рассмеяться. — Полную экскурсию по городу, во-от.       — Что ж, тогда подожди конца месяца, — уверенно заявил на это Саша.       — Жду с нетерпением, — широко улыбаясь ответил Пугод, переключаясь на новую тему их разговора.                     Спустя час дороги, что оказался не таким уж утомительным и долгим, как казалось изначально, все четверо наконец достигли своей цели, успев как раз к моменту, когда оставленная ими компания собиралась уходить обратно. Закинув покупки из пакетов в чужие рюкзаки, дабы не вызывать лишних подозрений, они отправились со всеми обратно, плетясь где-то позади. Естественно, они получили нагоняй от Модди, который чуть с ума не сошёл, пока ждал их, но зато от души посмеялся над тем, как его подопечные умудрились не успеть на автобус.       Ну а дальше их ждал привычный вечер в небольшой комнате Джаста и Альфёдова, с рассказами о том, как Секби пугал всех подряд, притворяясь крокодилом и хватая за ноги под водой. Были показаны фото и видео с ну очень увлекательного похода в магазин, а также игра в карты со стаканами странной настойки, в которой, кажется, плавал то ли перец, то ли скорпион. А может, что-то ещё похуже.       Пугод не отставал от общего веселья, постоянно о чём-то говоря и рассказывая всё в мельчайших деталях, даже при том, что невероятно устал за этот день. Он привычно украл свободный наушник, пристроившись рядом на подоконнике.       Разошлись все ближе к часу ночи, стараясь как можно тише проскользнуть в свои комнаты, ну а кто-то остался в чужой, очень удобно разложившись на полу в горе принесённых подушек. Пугод уснул чуть-ли не моментально, как коснулся головой подушки. Ноги невероятно ныли приятной болью после нескольких километров, пройденных по жаре и после беготни в магазине.       И всё бы нечего, он бы так и проспал как убитый до самого утра, возможно, даже проспав завтрак, но литры выпитой газировки неумолимо просились наружу, мешая спокойному сну. Выбора не оставалось, и ему пришлось встать с кровати, что сейчас казалась невероятно удобной. Он был вынужден пройти до конца коридора в туалет, пытаясь спросонья не врезаться в единственный угол на пути, что, к великому сожалению, получилось не очень, и злосчастный угол успешно был встречен лбом, заставляя Пугода окончательно проснуться, недовольно матерясь под нос.       Потирая ушибленный лоб, Шляпник без шляпы уже хотел идти обратно к себе в комнату, прямиком в объятия тёплой кровати, как его привлёк грохот в последней комнате их крыла, чья дверь была изрисована и исписана единственным именем её жильца. Это заставило его замереть на месте.       Пугод прекрасно знал о его кошмарах, наверняка даже больше, чем положено. Он ещё давно узнал о том, как стены медленно сдвигаются и не дают дышать, как в углу постоянно кто-то скребёт по ночам, как весь мир замирает, а открытое окно не даёт столь нужного кислорода. И этот внезапный грохот из чужой комнаты совсем не придавал ему спокойствия, руша надежду на то, что насыщенный день и сильная усталость помогут избавить от назойливых кошмаров.       Почти не отдавая себе отчёта в действиях, он как можно тише открыл скрипучую дверь, впуская тусклый коридорный свет в тёмную комнату. В ней было невероятно тихо. Складывалось ощущение, что звуки мира по ту сторону окна действительно сюда не проникали, оставляя место гнетущей тишине, не предвещающей ничего хорошего. В комнате было ужасно холодно, будто сейчас была зима, а старые батареи совсем не грели.       Санчез сидел на полу, забившись в угол между шкафом и стеной, словно в единственное безопасное место в комнате. Он не замечал ничего вокруг себя, лишь закрывая руками уши и бормоча себе что-то под нос. Скрипящие половицы и дверь никоим образом не привлекли его внимание. Лишь прикосновение тёплых рук к собственным, холодным как никогда, заставили его поднять напуганный взгляд и встретиться с темнотой перед собой. Она не была вязкой, удущающей или пугающей, как раз наоборот, такой тёплой и родной, обволакивающей с ног до головы, будто дымка успокоительного. Санчез мог поклясться, что видел за ней чужие глаза насыщенного тёмно-карего цвета, наполненные неподдельным беспокойством.       Ему что-то говорили, но слова не были слышны сквозь шум в ушах. По телу наконец растекалось долгожданное тепло, отгораживая его от окружающего холода, что тянул к нему свои мёртвые руки. Да, тепло... Это именно то, чего сейчас не хватало.       — Всё хорошо, — Пугод говорил тихо и медленно, пытаясь понять по бегающему взгляду, доходят ли его слова до адресата. Сон как рукой сняло, стоило ему увидеть чужой страх и почувствовать на себе всю давящую атмосферу полупустой комнаты. Теперь стало ясно, почему Санчез чуть ли не каждую ночь сидел на балконе, предпочитая улицу, нежели удушающую тёмную комнату. — Просто дыши, слышишь? Просто дыши.       Пугод считал себя полным профаном во всём, что касалось поддержки, поэтому сейчас с трудом находил подходящие слова, и только после того, как получил нервный кивок в ответ, он смог хоть немного, но спокойно выдохнуть. Когда в него буквально вцепились, он слегка пошатнулся и приземлился на пол. Его сжали, словно спасательный круг, словно единственную надежду, что спасала в непроглядной темноте.       Санчез всё бормотал и бормотал что-то о том, что Пугоду нельзя здесь находится, что если его здесь увидят, то обязательно будут проблемы, хотя сам сжимал его так, будто не хотел отпускать ни при каких обстоятельствах. В ответ на это Пугод лишь вздохнул, приобняв Санчеза в ответ и медленно проводя кончиками пальцев по его волосам в попытке успокоить.       — Всё хорошо, — тихо сказал Шляпник, утыкаясь носом в чужую голову, — я никуда не уйду.       И он действительно выполнит своё обещание, просидев так ещё очень долгое время, уснув только после того, как сможет убедиться, что чужой сон больше не омрачают кошмары, затем проснувшись утром в чужих крепких объятиях.                      ********              13 августа.       Знаменательный день в жизни одного снеговика омрачён ливнем, льющим весь день. Но кто сказал, что ему это не нравится?       Альфёдов с самого утра получал свои поздравления. В Доме не было традиции поздравлять друг друга в полночь, ибо обычно они либо уже все спали, либо сидели и играли в карты. Чаще всего, если выпадало на второй вариант, именинник при любом раскладе выигрывал, а уже утром получал заслуженные поздравления. День рождения в Доме можно назвать общим, ибо удовольствие получали все, да и никого толком не выделяли. Всё благодаря их невероятно дружному коллективу.       Именно поэтому ровно в девять утра чуть-ли не вся их компания ввалилась в их комнату, разбудив этим бедного Джаста, сопящего рядом, скинув на него подаренного Альфёдову огромного плюшевого снеговика со словами, что он: «Наверняка будет лучше, чем пинающийся ночью чёрт».       После обеда, когда Альфёдов собрал поздравления со всех обитателей Дома, что знали о его дне рождения, все дружно заперлись в их с Джастом комнате, повесив на дверь самодельную табличку “Осторожно! Буйные подростки! Модди, не входи!!”. Они закрылись там на весь оставшийся день, забрав с собой из холла подушки и телевизор. Секби притащил чуть-ли не все запасы провизии из их с Пугодом комнаты, что явно пополнили, забрав ночную передачку от Клеша.       Настойка разливалась по стаканам, смешиваясь с чаем и газировкой, а анекдоты сплошным потоком лились из уст БЛС`а, подбирающего музыку из своего невероятного плейлиста. Душенька активно листал каналы, пытаясь переспорить Обси, твердившего, что марафон “Великолепного Века” по «Домашнему» не будет лучше, чем “Гадалка” на ТВ3. В итоге их спор прервал Диамкей, включивший РенТВ и забравший пульт себе, аргументируя свой поступок тем, что: “Я его подключал, я выбираю, что будем смотреть”. Ну а Джаст и Пугод забалтывали именинника, пока Санчез и Секби, шёпотом переругиваясь, прятали торт и свечи на вечер за их спинами. Каждый занимался своим делом и небольшая комната, ставшая на этот день их укромным уголком, наполнилась атмосферой действительно семейного праздника.       Они играли в “Уно”, в дурака и покер, в “Монополию” и импровизированные “Подземелья и драконы”, разыгрывая совершенно невероятные сценарии. У БЛС`а отобрали телефон, сказав, что “Самые шокирующие гипотезы” звучат намного лучше, а Душеньке так и не дали посмотреть “Великолепный Век”. Они обсуждали эти самые гипотезы, совершенно серьёзно рассуждая о Лох-несском чудовище, НЛО и экономике Зимбабве, планировали свои путешествия в далёкие страны, пели песни под гитару и смотрели вечерние мультики, параллельно в шутку переругиваясь и обвиняя друг друга в мухлеже во время игры в злосчастное “Уно”. Комната то и дело наполнялась звонким смехом, и, если бы соседние комнаты не были сейчас пустыми, к ним бы уже наверняка пришёл кто-нибудь злой, например, Модди, обычно неоднократно заходивший к ним с претензиями, что их ор слышно в соседнем крыле.       Этот день выдался невероятным. Альфёдов любил свой день рождения только из-за того, что мог праздновать его со своей семьёй. Пусть его родители так и не приехали его поздравить, он всё равно был невероятно счастлив, задувая девятнадцать свечей на своём именинном торте под громкий крик своих друзей.