Самость

      Август радовал отсутствием сильной жары и в основном облачной погодой. Прохладный ветерок приятно обдувал, а солнечные лучи не слепили и не обжигали кожу. Идеальная погода, чтоб просто гулять по улице и наслаждаться последними днями лета, либо активно работать на огороде.       — Плодородная почва, шикарный сад, свежие овощи, — Душенька вальяжно расхаживал между грядками. Он усердно старался говорить дикторским голосом и не смеяться, смотря на то, как Обси тщательно подбирает ракурс для съёмки их “репортажа”.       — Сука, — недовольно выругался Блс, которому чуть не наступили на руку, — ты будешь помогать вообще?       — Неплодородная почва, немного усат, несвежий овощ, — Душенька мигом переключился на друга, жестами указывая Обси, что снимать дальше, — это Дмитрий, профессиональный внук. Около пяти лет он каждую весну, лето и осень приезжает сюда на сезонные работы. Дмитрий, скажите, чем Вам так нравится работать на огороде?       — Я тебе на подушку насру, — отозвался Блс, старательно выковыривая сорняки.       Каждый год чуть ли не всех обитателей Дома несколько дней подряд возят в город, а именно на частные участки пожилых людей, дабы молодое поколение помогало старшим в хозяйстве.       В этом году самым старшим досталось помогать миловидной старушке с её не очень приятным сыном. Женщина была невероятно суеверна, но относилась к «странным» детям Дома с невероятной добротой. Однако даже так она держалась подальше от Джаста, каждый раз крестясь рядом с ним, принимала Санчеза за девушку и пыталась уговорить Душеньку снять его любимый ободок с ушами. Взамен на помощь и своё немного неприятное поведение, она всегда угощала ребят домашними ягодами и мороженым, с радостью общаясь с молодыми.       Великодушно отвлекаясь от своей “важной” работы, в огородных работах к ребятам присоединился ещё и Клеш, проводя чуть ли не каждый день с друзьями. Неясно, действительно ли ему было настолько нечем заняться или просто хотелось провести чуть больше времени с людьми, с которыми он не может видеться из-за строгих правил и забора. Но, тем не менее, Клеш покорно помогал Секби поливать грядки, периодически обрызгивая и самого ящера.       — Блять, шланг постоянно падает, — ругался Секби, пытаясь привести старый прибор в порядок и закончить свою работу.       — «Шланг постоянно падает» — именно эта фраза точечно объясняет, почему у Секби до сих пор нет девушки, — продолжали свой репортаж Душенька и Обси.       Они чуть ли не постоянно так отлынивали от работы, снимая и глупо комментируя всё, что делают другие. И каждый раз находились на грани от жёсткой расправы над собой.       Ещё больше работать был вынужден Модди, которого, как самого молодого, постоянно оставляли следить за подростками. Он всегда уходил в магазин вместе с Джастом, пропадая на добрые четыре часа и оставляя Альфёдова и Диамкея убираться в доме самостоятельно.       — А потом мы посадим ещё сто яблонь и устроим яблоко-апокалипсис, — устроившись у Санчеза на плечах, воодушевлённо твердил Пугод, пытаясь дотянуться до висящего вдалеке яблока.       — Не облокачивайся мне на голову, — ворчал блондин, усердно пытаясь устоять на ногах. — Я сейчас упаду...       — А здесь мы можем увидеть, как крепкая мужская дружба способствует апокалипсису, — будучи уже мокрым, комментировал стоящий рядом Душенька, после чего получил только-только сорванным яблоком в затылок, благодаря чему Обси сумел заснять невероятный кадр очень болезненного падения на землю.                     — Лето почти кончилось, — грустно напомнил Секби, попивая свой лимонад, удобно устроившись на деревянных ступенях старого дома, — а мы всё работаем.       Солнце близилось к горизонту, окрашивая небо в ярко-алый цвет. Надоедливые комары кружили над ухом, так и норовя укусить за самые труднодоступные места. Работа на сегодня закончена, и все работающие, ну и не очень, получили своё вознаграждение в виде лимонада и свежесобранных ягод.       — Ничего, двадцать седьмого будем сидеть и отдыхать, — поддержал его Джаст, устроившись рядом.       — Чего, совсем никуда не выйдите? — с ноткой грусти спросил стоящий рядом Клеш. — А я уж думал вы придёте послушать мою новую программу, — он работал в местном баре “Гнездо Ворона” диджеем, каждый раз подбивая своих друзей к ночному побегу, забирая и привозя их обратно на собственной машине уже утром.       — Не знаю, смотря по погоде, — пожал плечами Секби, что был не меньше Клеша опечален пропуском отличной ночи, — да и сам знаешь, он не шибко любит праздновать, — ящер оглянулся назад, мельком кидая взгляд на сидящего где-то в глубине террасы Санчеза, после разворачиваясь обратно, — Ну, в общем, посмотрим, как сложится. Может сами придём, хотя не очень будет праздновать без именинника.              

*********

             Душный автобус плёлся по дороге на самой большой из доступных ему скоростей, что не сильно помогало ситуации. Воздуха через открытые окна всё равно поступало невероятно мало.       Пот стекал с мальчишки ручьём, а его полностью закрытая чёрная одежда лишь усугубляла ситуацию. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он свалится в обморок без столь нужной в летний зной прохлады. Но мальчик старательно удерживал свой плавящийся мозг в относительной ясности, пытаясь брать пример с сидящего рядом отца, на чьём лице не дрогнул ни единый мускул, даже при том, что он также был полностью в чёрном, не снимая свою рясу даже в такую жару.       Они ехали уже безумно долго. По крайней мере, так казалось самому мальчику. Он не мог усидеть на месте и постоянно хотел спросить у отца, долго ли им ещё ехать, но старательно удерживал своё любопытство, не желая портить собственный “сюрприз”, который ему подготовил отец на день рождения.        Наконец автобус остановился, и мужчина поднялся со своего места, поднимая с пола сумки и дёргая с собой сына. Они вышли посреди глухого леса, немного прошлись вдоль трассы и свернули на лесную тропинку, углубляясь в чащу.       Мальчишка так и светился от счастья, резво шагая рядом с отцом, предвкушая свой подарок. Он успел обдумать множество вариантов, пока они шли по лесу, — от простого похода на озеро, о котором он так усердно просил отца, до переезда в их новый дом, на что намекали сумки с его вещами, которые отец нёс в руках. Но спросить так и не решался, боясь испортить настроение отцу, который с самого утра был в хорошем расположении духа, что не могло не радовать.       Их поход длился бесконечно долго. В лесу было куда прохладней чем в душном автобусе. Вдруг впереди показались светлые очертания какого-то большого здания. Мальчишка с любопытством рассматривал территорию Дома, пока шёл за отцом к его входу, где их уже ждала какая-то женщина.       — Святой отец, — поприветствовала женщина, — не думала, что Вы придёте так рано.       — Как получилось, — угрюмо ответил мужчина, ставя сумки на деревянное крыльцо.       — Пап, что происходит? — тихо подал голос мальчик, дёргая отца за рукав.       — Всё хорошо, Саш, — сдержанно ответил мужчина, садясь рядом с сыном на корточки. Его лицо было спокойным, но что-то в нём было странное, будто он чему-то радуется. — Побудь пока с этой тётей, пока я не вернусь с твоим подарком, хорошо?       И он ушёл, не собираясь слушать то, что говорил ему вслед сын, пока бедного мальчика уводила в Дом неизвестная женщина, приговаривая, что ему обязательно здесь понравится.              

*********

             27 августа. 9 утра.       Секби стоит у исписанной двери, переминаясь с ноги на ногу и выжидая, когда же она наконец откроется. Телефон, как назло, молчал, ответа на его сообщение не было, что заставляло Секби покорно стоять и ждать.       Наконец заветный скрип. Слегка помятый и сонный Пугод выходит из чужой комнаты, аккуратно закрывая за собой дверь, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не потревожить чужой драгоценный сон.       — Ну что? — с нетерпением спрашивает Секби, на что получает лишь отрицательный кивок головой, — Да чтоб вас...       — Зато больше времени подготовиться, — пожимает плечами Шляпник, попутно зевая. — Он уснул только ближе к пяти, так что часов до одиннадцати точно проспит.       — Тоже верно, — согласился ящер, отходя вместе с другом от чужой комнаты и направляясь в свою, — ничего по поводу вечера не говорил?       — Нет, меня только посвятили в дела семейные.       — В таком случае сочувствую, — вздохнул Секби, заходя следом за Пугодом в комнату. — Как думаешь, в этом году объявится?       — Очень надеюсь, что нет, — Пугод завалился к себе на кровать, совершенно не переживая о том, что хлипкая конструкция может сломаться. — Это ж на сколько нужно быть мразью, чтоб отвезти своего восьмилетнего ребёнка в приют на его же день рождения...       — Надо быть Святым отцом...       — Уно! — громко объявил Диамкей, оставаясь с одной картой и надеясь на свою победу.       — А вот хуй тебе, — Блс выкидывает карту “+4”, довольно улыбаясь. Сверху на неё приземляется ещё одна от Душеньки, а после и ещё по одной уже от Альфёдова и Джаста, что заставляет поверившего в свою победу Диамкея взять из колоды шестнадцать карт.       — Играем до первой победы Димы, — смеётся Джаст над угрюмым другом, что ещё не разу не выиграл за весь час игры.       Вся компания сидела в общем холле, занимая себя всем, чем только можно, в долгом ожидании пробуждения именинника. Они относились с большим трепетом к редким моментам спокойного сна Санчеза, ну а в его день рождения, что и так был не самым приятными днём в его биографии, они проходили на цыпочках мимо его комнаты, когда шли в туалет.       Санчез не любил свой день рождения и не горел желанием его отмечать, но не собирался портить настроение своим друзьям, что так старательно не давали ему погружаться в воспоминания. Они праздновали вместе с ними, можно сказать, общий день рождения. Иногда они, как и на все такие праздники, сбегали сразу после отбоя в город, оставаясь в “Гнезде Ворона” на всю ночь, отрываясь на полную. Если же когда день с самого утра задавался неудачным, или его омрачала погода, они запирались в комнате Обси и Душенки, с комфортом размещаясь на их трёх кроватях.       Санчез не относился к этому дню как к чему-то особенному. Ну родился он в этот день и что такого? К тому же с самого детства этот день выдавался самым неудачным в году для него. Например, как десять лет назад. И видимо именно в юбилей этой даты, в своё восемнадцатилетие, он был обязан получить свой некогда обещанный “подарок”.       Проснувшись от такого приятного сна, Саша сразу потянулся к телефону, надеясь, что проспал весь этот чёртов день. Но, к сожалению, часы показывали без десяти двенадцать, разрушая все его надежды. Благо сегодня получилось очень даже хорошо поспать, хоть не без посторонней помощи. Так даже лучше. Засыпать с кем-то рядом намного спокойней, чем в одиночестве.       Вставать с кровати совершенно не хотелось, но висящее уже несколько часов сообщение “Мы тебя ждём”, словно волшебный пинок от Блс`а, заставил подняться и выползти в коридор. Вид безмятежно играющих друзей моментально поднимал настроение, отгоняя все дурные мысли, так и лезущие в голову с момента самого пробуждения.       — Доброе утро, — промямлил Санчез сквозь зевок, морщась от яркого солнечного света.       — С днём рождения! — почти в один голос поздравили собравшиеся, дружно оборачиваясь, чем незамедлительно вызвали смех друг у друга.       — Твоим подарком будет отсутствие пиздюлей за долгий сон, — торжественно объявил Блс, скидывая последнюю карту с рук.       — Хах, спасибо-спасибо, отец, — ответил Санчез, садясь рядом на пол.       — Будешь? — предложил Джаст, тасуя карты Уно.       — Только если в дурака.       — Тогда будешь весь день ходить со званием дурака, — смеётся Секби, присоединяясь к игре на полу.       — Тогда предлагаю в покер, — Обси так же присоединился к игре, доставая свои карты. — Пугод?       — Предпочту остаться сторонним наблюдателем, — усмехнулся Шляпник, растягиваясь на диване во весь рост, — иначе я проиграю всё.       — Ваши ставки, господа, — объявил Джаст, быстрым движением раздавая всем карты.       — Ставлю кровать Санчеза! — заявил Блс, осматривая свои карты.       — Свою ставь, — фыркнул в ответ Саша, — мою я ставить буду. Хотя нет, ставлю свои наушники.       — Значит играем по-крупному, — улыбнулся Душенька, — ставлю атомную станцию Обси из спичек!       — Эу, не тронь святое! — запротестовал Обси, пихая смеющегося друга локтем.       — Давайте так, — начал Секби, переживая, что кто-нибудь поставит его драгоценный террариум, — победитель загадывает проигравшим желание, идёт?       — Вынужден прервать ваше бурное обсуждение ставок, — отвлек их Модди, что появился будто из воздуха, грозной тенью нависая над играющими, — Саш, там твой отец пришёл.       Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив всех перекинуться недоверчивыми взглядами. В этой маленькой, но очень дружной компании, все относились к родителям друг друга с явным отвращением, ведь те добровольно отдали своих детей в приют, обрекая их на пребывание в заточении в их лучшие годы до самых двадцати лет, не навещая своих отпрысков даже в их дни рождения.       — Несмешная шутка, Модди, — Санчез нахмурился, не собираясь верить в сказанное воспитателем, — не шути так больше.       — Поверь, я бы тоже хотел, что б это была шутка, — вздохнул не менее озадаченный Модди, — но я сам его видел и видимо на разговор он настроен очень серьёзно.       Сердце пропустило удар, а в горле встал противный ком, перекрывающий дыхание. Спустя десять лет он всё же пришёл повидаться со своим брошенным сыном. И что ему только понадобилось спустя столько лет абсолютного молчания?       Несмотря на нарастающий внутри страх и накатывающую волнами панику, на слова своих друзей, что он не обязан с ним видиться и обещание Модди, что если он сам не хочет, то его выпроводят, Санчез всё равно пошёл с воспитателем на первый этаж, в заветную комнату для встреч, в которой ни разу не был с самого момента поступления в Дом.       Нервно перебирая руками края своей спальной футболки, Саша неуверенно зашёл в комнату. Аромат перегара тут же ударил ему в нос. За одиноким столом в маленькой комнате сидел мужчина. Он сильно состарился, осунулся, лицо приобрело красноватый оттенок, а в его чёрных волосах виднелись белёсые пряди седины. Он выглядел на все семьдесят в свои сорок пять. И был всё также в чёрной рясе священника, коим уже давно не является, точно так же, как и десять лет назад.       — Отец, — промямлил Санчез, останавливаясь на пороге. Он сам не узнал собственный голос, словно вместо него говорил тот восьмилетний мальчик.       — Сын, — хрипло отозвался мужчина, серьёзно смотря на своего ребёнка, что так и не решался подойти ближе.       Липкий страх, выбравшийся прямиком из его кошмаров, окутал Санчеза с ног до головы, своими холодными руками сжимая горло, не давая полноценно вздохнуть.       Нет, нет, нет, слишком страшно, я не готов. Просто уходи. Я не хочу тебя видеть.       Санчез так и застыл на месте, не в силах хоть как-то пошевелиться. Он слишком боится своего отца. Даже спустя столько лет, имея возможность просто взять и уйти, дать хоть какой-то отпор своему главному кошмару, он всё равно не в состоянии сделать хоть что-то, полностью упуская контроль собственного тела, стоя прямо перед ним. Он чувствует себя просто телом, беспомощным и безвольным, продолжая стоять на месте. Слишком страшно. То ли перегар, которым заполнилась вся комната, то ли страх, не давали вдохнуть полной грудью, сказать хоть что-нибудь. Сделать всего один шаг назад, не дать ему себя обнять. Но он не смог и, словно безвольная кукла, продолжал стоять на месте даже в его невероятно мерзких объятиях.                     — Подъёб вселенского масштаба, — недовольно прыснул Диамкей, продолжая рассуждать на тему такого наглого поступка со стороны чужого отца. — Раз оставил, так мог бы и не появляться больше.       Оставшаяся в холле компания сидела как на иголках все тридцать минут долгого ожидания, почти непрерывно обсуждая сложившуюся ситуацию. Они были как семья, поэтому не могли пропустить такой вопиющий поступок, омрачающий и так не сильно приятный день их “брата”.       Пугод наворачивал уже сотый круг по комнате, обрабатывая всё у себя в голове. Пальцы произвольно сжимались в кулак, стоило ему только подумать о том, что кто-то действительно может так поступать с собственным ребёнком. Хоть его родители и не были самыми лучшими, но всё равно были далеки от уровня этого “Святого отца”. Невероятное количество оскорбительных слов горькой желчью скапливались у него в горле, желая выйти наружу в потоке бесконечной брани.       — Уходит, — резко прервал всеобщее обсуждение Джаст, сидящий всё это время на подоконнике, высматривая в окно, когда же их незваный гость покинет Дом.       Вслед за этим со стороны лестницы послышались шаги. Санчез показался на этаже. Он был невероятно вялый. От хорошего настроения не осталось и следа, лишь усталость. Он был словно напуганный ребёнок, которого только что сильно отругали за незначительную шалость.       Его встретили тишиной, вопросительные взглядами спрашивая: “Ну как?”. В ответ на это он лишь покачал головой, показывая, что сейчас не готов к ещё каким-то разговорам. Он ушёл обратно к себе в комнату, не сказав ни слова. Хотелось просто тишины и свежего воздуха, избавляющего от удушающего перегара, так и преследующего его с самого первого этажа.       Комната снова встретила его ужасным, словно могильным, холодом. Если утром здесь было тепло и всё ещё сохранялось ощущение чужого приятного присутствия, то сейчас от этого тёплого чувства не осталось ни следа. Остались лишь холодные бетонные стены, снова невыносимым грузом давящие на голову. Санчез просто забился в угол кровати, привычно вставляя в уши наушники, дабы заглушить собственные мрачные мысли, что путались в голове, словно клубок чёрных нитей.       Через какое-то время к нему в комнату заглянул Альфёдов, оставляя на столе кружку с любимым чаем Санчеза и оповещая, что они всё равно ждут его. Следом за ним пришёл и Пугод. Он опустился на кровать рядом, оставаясь рядом и снимая свою шляпу. Пусть он и профан в вопросах поддержки, но всё равно должен хотя бы попытаться помочь другу. Хотя бы просто находиться рядом, крепко обнимая и позволяя насладится собственным теплом.       Пришёл Шляпник не с пустыми руками, протянув горе-имениннику небольшую коробочку, скрывающую в себе новые беспроводные наушники. И в этот раз он разделял с ним не только музыку, но и невероятную боль, скручивающую всё нутро в тугой узел.                     Они всё-таки сбежали в “Гнездо Ворона” после отбоя.       В комнате Обси и Душеньки во всю шли приготовления к вечернему празднованию. Не только всего нужного, но и в моральном плане, ведь именинника нужно было сначала вытащить из комнаты, что было явно непростой задачей. Но Санчез, явно к счастью, прервал их, заявившись в комнату с призывом к сборам, чуть не получив тапком по лицу, будучи принятым за внезапно нагрянувшего Модди. Его приподнятое настроение и чёткое намерение как следует отпраздновать собственное восемнадцатилетие не могли не радовать, так что вся компания сразу же после вечернего обхода выбралась через окно туалета на втором этаже, как можно тише перелезая через забор и убегая через лес к трассе, где их уже поджидал Клеш.       Громкая музыка, море алкоголя и незнакомых людей, толпящихся на танцполе. Стандартный бар в маленьком провинциальном городке. Все веселились на полную, выпивая всё больше и больше, встревая в разговоры с неизвестными людьми, о которых забудут на утро, и оттягиваясь в танцующей толпе. Ни капли домашней атмосферы, лишь буйная и беспорядочная вечеринка среди людей, которые и не догадываются о значении сегодняшней даты.       Пугод сидел за столиком один. Он наотрез отказывался пить алкоголь, да и танцы его не сильно привлекали, так что он смирно сидел на месте, потягивая свою газировку. Не то чтобы его сильно напрягал окружающий шум, наоборот, ему нравилось смотреть на то, как его друзья вовсю веселятся. Да, он уже не в первый раз так с ними выбирается, но то, как они праздновали день рождения того же Альфёдова, ему нравилось намного больше.       — Кажется, я обещал тебе экскурсию по городу, — Санчез облокотился на спинку дивана, допивая цветастый напиток из своего стакана. На его щеках уже давно расцвёл яркий румянец, указывая на то, что это далеко не первый выпитый им бокал. — Как тебе её ночной вариант?       — Так даже лучше, — широко улыбнулся Пугод, вставая с дивана, — сейчас мне точно не помешает свежий воздух.       Пробираясь сквозь шумную толпу, они вышли на улицу. Августовские ночи были холоднее, приятно контрастируя с температурой в баре, тем самым охлаждая разгорячённые тела. На улице сейчас никого не было, ведь все давно уже спали, а на горизонте начинал алеть яркий рассвет, напоминая, что времени на прогулку остаётся всё меньше и меньше, заставляя двоих проходить некоторые улицы чуть ли не бегом.       Благодаря тому, что наушникам в их ушах теперь не мешали провода, они наконец могли почувствовать свободу действий. Они в шутку пихали друг друга, смеясь над наборами букв на номерах машин, бегали на перегонки во дворах редких пятиэтажек и скрывались в подворотнях от патрульных машин с мигалками. Они шутили, смеялись на всю улицу, стучали в двери частных домов, стоящих вдоль аккуратных улочек, сразу же убегая куда подальше. Воровали с участков ягоды и рвали цветы, обсуждали самые абсурдные теории и строили явно неосуществимые планы на будущее. Например, как обязательно слетают в Антарктиду и посмотрят на пингвинов, как найдут затерянный город в Амазонке и построят собственное государство где-то на забытом острове в тихом океане, где будут только пальмы, кокосы, тропические звери и они вдвоём, ведь большего им и не надо.       Эта спонтанная ночная прогулка, которую с трудом можно было назвать обещанной экскурсией, закончилась на берегу набережной. Уставшие от беготни, они сели на край каменной дороги, свесив ноги вниз, почти касаясь носками кроссовок воды.       — И там будут только грибы, и все постройки будут из стекла! — Пугод продолжал рассуждать о своём выдуманном государстве ГНДР, говоря так, будто действительно в будущем станет президентом.       — И въезд будет только для граждан с паспортом, — Санчез поддерживал ход его мыслей, смотря на встающее солнце.       Небо окрасилось красными и оранжевыми цветами, походя на бесконечное яркое море. Невероятная красота, что напоминала им о том, что скоро нужно будет идти обратно, возвращаться домой, в объятия тёплых кроватей.       Повисла приятная тишина. Казалось, сейчас им не нужно что-то говорить, что б понимать друг друга, следить за ходом мыслей в чужой голове, полностью поддерживая каждую появляющуюся безумную идею. Вот оно — родное и такое нужное тепло, нечто интимное, такое сокровенное, доступное только им двоим, сидящим непозволительно близко друг к другу и смотрящим лишь в глаза напротив, совершенно позабыв о прекрасном небе прям перед собой.       Непозволительно близко. Всего пара жалких сантиметров отделяла их от непоправимого. От того, после чего не получится повернуть назад, не получится забыть, как прекрасный сон, пусть оба были пьяны даже без алкоголя. Достаточно было одного незримого ощущения тёплого счастья, чтоб вскружить голову, заставить потеряться во времени и поддаться мимолётному желанию.       Всего лишь один поцелуй. Такой смазанный и пьяный, совершенно неумелый, ибо оба были явными профанами в этом. Но такой желанный, наполненный всем тем, что не получится сказать вслух. С приятными, будто невесомыми, касаниями одними кончиками пальцев, так сильно контрастирующими своей температурой. Слишком многое они пытались вложить в этот сокровенный момент, что даже совершенно лишились возможности оторваться друг от друга, пытаясь высказать столь нужные слова.       Проснувшись следующим днём в одной кровати, они наверняка не захотят говорить об этом вслух, лишь прокручивая воспоминания о прошедшей ночи в голове. Но проблемы грядущего дня сейчас были явно не самым главным для них.