Самость

      Тонкие лучи утреннего солнца, проскальзывая сквозь небольшую щель в шторах, падали на спокойные лица спящих в тщетных попытках их разбудить.       В тесной комнате на большой кровати тихо посапывали девять тел. Кто-то лежал на чужом животе, используя друга, как подушку. Кто-то спал, тесно прижавшись друг к другу, а кого-то вообще столкнули на пол. Где-то под завалами одеял отчаянно звенел будильник на чьём-то телефоне. Мерзкий писк кричал уже на протяжении двадцати минут, пытаясь привлечь к себе внимание спящих.       — Выключите уже будильник, — сонно стонет Альфёдов, пытаясь разлепить глаза.       — Он у тебя там звенит, — отвечает ему Диамкей, лежащий на противоположном краю кровати, — руку протяни и выключи.       — Та он у кого-то под жопой, — протестует снеговик, садясь и скидывая с себя руку всё ещё спящего Джаста, — Саш, твой?       — Не знаю, — сквозь сон бубнит Санчез, не собираясь проверять. Он слишком удобно устроился у стены, под боком у всегда тёплого Пугода, так что вставать был совершенно не намерен.       — Подъём, позорники, — всё ещё слегка сонный Модди распахивает дверь в комнату своих подопечных, прекрасно зная, что эту ночь они провели все вместе. — Понимаю, бурная ночь, все дела, но пора вставать.       Свет из коридора выхватил во мраке комнаты множество бутылок, лежащих на полу среди разбросанных вещей. И рядом с ними спящего Блс`а, тихо похрапывающего почти под самой кроватью, наполовину накрывшегося свисающим одеялом.       — Ну прям сонное царство, — ругается Модди, заходя в комнату и минуя препятствия в виде тумбы у двери. Он резким движением откидывает шторы в стороны, впуская в комнату свет, выхватывающий витающую в воздухе пыль, и это действие незамедлительно вызывает волну недовольства и нецензурной брани. — Автобус не будет ждать, когда вы соизволите поднять свои сонные туши.       — Блять, сентябрь, — простанывает Обси, глубже зарываясь в гнездо из одеял.       Его фраза послужила ведром холодной отрезвляющей воды, вылитой резко и без промедления прямо на кровать. Девяносто два дня лета пролетели с невероятной скоростью. Они ещё не успели насладиться солнечными деньками полного безделья, не успели отдохнуть и морально подготовится к выходу в большой мир.       — А можно мы никуда сегодня не поедем? — поинтересовался Секби, принимая сидячее положение и щурясь от яркого света из окна.       — Нельзя, — одним словом Модди разбивает все надежды на ещё один ленивый день. — Через полчаса зайду проверю вас. Чтоб были в полной боевой готовности, а то вместо меня придёт Альцест.       — Никакого сочувствия в этом человеке, — с печальной драматичностью подмечает Душенька, когда за воспитателем закрывается дверь. — Спартанские условия.       — Жестокое обращение с детьми карается законом, — поддерживает его Обси, который всё ещё лежал под кучей одеял.       — Разбудите кто-нибудь Балбеса, — сонно бубнит Джаст, спуская ноги на пол, тем самым наступая на Блс`а и заставляя того проснуться. — Или уже не нужно...       — Дави дальше, он своим храпом мне спать мешал, — ворчит рядом Диамкей, смотря на тело под кроватью.       — Ты не лучше, еще и пинаешься, падла, — осаждает его Альфёдов, награждая “вампира” недовольным взглядом.       — Вы все кретины, — слегка осипшим голосом заявляет Пугод с другого края кровати, которому сейчас было явно хуже всех. — Как же болит голова и пить хочется... Как знал, что что-то будет не так, а тут ещё и этот поганый алкоголь, такой отврат, ужас какой...       — Попизди ещё, — подал голос из-под кровати Блс, звучащий бодрее всех даже при том, что только-только открыл глаза, — хлестал с нами ещё как.       — Как бабка старая ворчишь, — согласился с ним Санчез, перекочевавший на пол в отчаянных поисках своих кроссовок, — сходи умойся.       — Ну спасибо за совет, — продолжает ворчать Пугод, шаткой походкой выходя в коридор.       До этого Пугод пил лишь один раз, после которого решил, что алкоголь — это совсем не для него. Он не очень хорошо его переносил и наотрез отказывался пить, но, видимо, этой ночью удача была не на его стороне, и он всё же сам выбрал бутылку с наименьшим содержанием спиртного. Что ж, день начинался не самым лучшим образом.       Сборы проходили очень медленно и сонно. Вставать совершенно не хотелось, пусть большинству ребят и не было сильно плохо после выпитого ночью. И в итоге Модди всё же привёл Альцеста, под чутким руководством которого все, кто решил схалтурить и ещё немного понежиться в кровати, мигом поднялись и чуть ли не наперегонки понеслись в туалет, чуть не начав кровавую бойню за унитаз.       Секби великодушно дал Пугоду аспирина, а Джаст вернул браслеты, на которых, оказывается, спал. После холодного душа Шляпника совсем отпустило и завтракать он спустился уже больше похожим на человека. Альцест вручил им бутылку минералки на всех, а от мерзкого омлета они и вовсе отказались, благодаря чему получили дополнительное время на сборы.       Пугод наблюдал за тем, как Секби закидывал в рюкзак совершенно ненужные вещи. Пластыри, пакетики чая, пластиковые стаканчики, две бутылки с водой и многое другое. Сам же Пугод вообще отказался брать с собой какие-либо вещи. Зачем? Они просто отстоят линейку и поедут обратно. По крайней мере он сам так думал.       Остальные же, по всей видимости, были иного мнения. Обси старательно запихивал в рюкзак баллончики с краской, а сумка Санчеза, и так гремящая значками из крышек от бутылок, шумела в два раза больше, будучи полной маркеров. Они словно собирались в поход, а не в поездку в город на пару часов.       Перед самым отъездом, выходя из комнаты, поторапливаемый Секби Пугод заметил в конце коридора Санчеза, хотя сам думал, что все уже ждут внизу. Блондин сидел на корточках у стены и рассматривал свой ночной рисунок. Пугод смутно помнил, как этой ночью выходил в коридор. Как видел, что краски выходили за границы стены, выплывая в реальность. Он помнил это чувство абсолютной потерянности. Как в полнейшем бреду он что-то писал на стене, но вот что он уже не помнил. Может именно эти каракули сейчас и рассматривал Санчез?       — Что встал? Пошли, пошли, пошли! — вновь поторопил Шляпника Секби, который сам же и собирался дольше всех. — Саш! Погнали! — громкий оклик ящера застал эльфа врасплох, от чего тот невольно пошатнулся и чуть не свалился, но тут же поднялся и догонял друзей уже бегом.       Все уже минут десять ждали их внизу, бесцельно шатаясь по крыльцу. Грязно-жёлтый, местами облезлый автобус, уже ждал их, но внутрь никого не пускали, пока не соберутся абсолютно все. Модди едет с ними в качестве надсмотрщика, пусть и понимает, что если его подопечные захотят вытворить что-нибудь из ряда вон выходящее, то он им явно не помешает.       — А что, только мы едем? — интересуется Пугод, заходя в автобус.       — А ты видел кого-то старше нас? — отвечает ему вопросом на вопрос Диамкей, идущий позади. — Вот и я не видел.       — Нас вообще не хотели отправлять в этом году, — пояснял Джаст, что уже уселся в одно из сидений, остановив Шляпника в проходе, — раз нас так мало. Но видимо преподы здесь от нас уже устали.       — Он регулярно “шутил” над ними, — добавил сидящий рядом Альфёдов, — так что устали они конкретно от него.       Пугод молча кивнул и прошёл дальше, в конец автобуса. Насколько он уже успел узнать Джаста за это время, его “шутки” представляли собой самые настоящие издевательства. Этой информации ему было достаточно для того, чтоб представить себе выходки этого черта на занятиях в Доме. И видимо, других учителей ждёт та же участь.       Шляпник устроился в самом конце автобуса, намереваясь разлечься на все имеющиеся там сидения и вздремнуть, пока они будут ехать. Но следом к нему пристроился рядом Санчез, рушащий планы на оккупацию всех имеющихся сидений. Но так даже лучше, ведь приятная компания во время сна лишней точно не будет. К тому же Пугоду вновь дали второй наушник, что не могло не радовать после нескольких дней пропуска прослушивания чужого плейлиста.       — Итак, позорники, — Модди зашёл в автобус последним и сразу же начал свой громкий спич, — мы выезжаем на пару часов, повторюсь, пару часов. Я знаю, что вы уже что-то задумали, поэтому сразу скажу: нет, вам нельзя в первый же день рисовать члены в туалете, пугать первоклашек и издеваться над учителями. Вы просто отстоите линейку, посидите на классном часу, заберёте учебники и вернётесь сюда. Вы меня поняли? — он осмотрел строгим взглядом всех сидящих в автобусе. — Вы меня поняли.       — Мы ничего не поняли? — шёпотом спросил Пугод у сидящего рядом Санчеза.       — Мы ничего не поняли, — с улыбкой подтвердил он, — так что лучше никуда далеко не уходи.       — Понял принял, — кивнул Шляпник, больше ничего не спрашивая. Он узнает всё на месте, а если точнее, то уже в момент выполнения гениального плана. Ну а сейчас ему просто незачем знать подробности.       Пугод прислонился головой к прохладному окну, наблюдая за тем, как Дом становится всё дальше и дальше. Вроде он только недавно приехал в это странное место, только-только познакомился с ребятами и прикоснулся к этой тонкой грани, отделяющей Дом от мира, из которого он приехал.       А на деле он здесь уже два месяца. Проводит дни напролёт, смотря на игру в карты и непонятные передачи по телевизору. Сбегает со всеми в лес, скрываясь меж деревьев, и ходит на речку, прячась в прохладной воде от летнего зноя. Спит на одной кровати с целой толпой, рассказывает разные истории и рисует со всеми на стенах, оставляя там совершенно лишённые смысла послания.       По его личным ощущениям, он занимается этим всю свою жизнь. Будто его не отправили в Дом родители, а это он уезжал погостить к ним на какое-то время, после вернувшись к своей настоящей семье. Он знает этих людей всю свою жизнь и прошёл рядом тысячи километров бесконечных дорог. Прожил с ними долгие годы, встретив плечом к плечу все невзгоды и радости, создавая сотни ярких воспоминаний, отложившихся в голове.       До невозможности странные ощущения, греющие Пугоду душу. Все его первоначальные представления о Доме оказались ошибочными, и он безумно этому рад. Это место было таким притягательным, таким необычным, под стать людям, живущим в нём. Они и делали Дом таким безумным местом, которое не хотелось покидать, из-за чего мысль о неумолимо приближающейся дате отъезда казалась всё более и более пугающей, безжалостно режущей душу и сердце острым лезвием ножа, шрамы от которого никогда не затянутся. Особенно за пределами Дома.       Погрузившись в тягостные мысли Пугод не заметил, как уснул. Его часто клонило в сон во время каких-то поездок и этот раз не исключение. К тому же этой ночи он плохо спал после таких бурных событий, благодаря чему мирно проспал под спокойную музыку в наушнике до самого приезда.       Рядом сидящий Санчез, напротив, не смог уснуть при всех своих стараниях. Он аккуратно прилёг на чужое плечо, стараясь не разбудить спящего Шляпника, и листал песни в плейлисте, так и не сумев определиться, что именно хочет сейчас слушать. Он всеми силами пытался отвлечься от наводнивших голову мыслей совершенно разного характера. От вопросов о создании мироздания до предположений о том, что они будут делать на истории.       Кроме того, он не мог перестать думать о том, что ждёт его в совершенно новом месте. Наверняка там найдутся люди, которые помнят его ещё до момента, как отец отправил его в Дом, ведь насколько знал сам Саша, после этого школа при церкви закрылась, и все дети перешли в самую обычную. Вероятность встречи со старыми знакомыми пугала Санчеза больше, чем новые лица, которые ему придётся теперь видеть пять дней в неделю.       И ко всему прочему, эта пугающая неизвестность вытеснила собой тяжёлые мысли о том самом поцелуе, о котором Саша не переставая думал на протяжении всех этих дней, всё больше и больше себя накручивая. Но эту ситуацию облегчало то, что сам Пугод ни разу об этом не упомянул. Он не давил, не задавал лишних вопросов и не торопил события, что безмерно радовало накрутившего себя Санчеза. Он никак не мог смириться с тем, что действительно поцеловал парня и ему это понравилось. Он считал Пугода своим близким другом, человеком, которому может полностью довериться и уж точно не ошибётся в выборе. Поэтому Саша никак не мог представить его в качестве потенциального партнёра. Но ведь любить человека можно и не как партнёра, верно...?              Получасовая поездка проходила необычно тихо. Никто не начинал громко петь песни или спорить на совершенно бессмысленные вещи. Джаст с Обси играли в крестики-нолики, пока Альфёдов с Душенькой мирно спали, как и Пугод на задних сиденьях, с пристроившимся рядом Санчезом. Секби иногда о чём-то переговаривался с Блс`ом, пока сидящий рядом Диамкей бездумно листал ленту тик тока. Эта неприсущая им тишина сильно настораживала Модди, всё больше и больше убеждая его в том, что они задумали что-то такое, после чего ему придётся очень долго за них извиняться. Воспитатель смог спокойно выдохнуть только в тот момент, когда по приезду они вывалились из автобуса с таким ором, будто вместо девяти человек приехали все двадцать.       Саша практически моментально затерялся в толпе. Это произошло против его воли, из-за чего он несколько секунд растерянно осматривал детей и подростков вокруг себя, в тщетных поисках знакомых лиц. Он слишком давно не видел подобной атмосферы не самого весёлого праздника, слишком давно не видел такого количества незнакомых людей, которые смотрели на него так, будто он музейный экспонат. Это безумно смущало.       — Санчез? — за спиной послышался девичий голос, в котором ощутимо чувствовалась радостное удивление.       Резко обернувшись, Санчез почти столкнулся со стоящей рядом девушкой, из-за чего невольно пошатнулся, отходя назад. Перед ним стояла миловидная девушка, с выкрашенными в зелёный волосами и в бело-золотом костюме. Она широко улыбаясь, смотря на Сашу так, будто увидела восставшего из мёртвых.       Санчез сразу узнал в девушке свою давнюю знакомую, с которой учился в церковной школе. Новикони. Когда-то в детстве они были хорошими друзьями и какой-то период Саша даже был в неё влюблён. Сейчас же Новикони стала действительно красивой девушкой, явно не обделённой вниманием кавалеров.       — Новикони! — Санчез облегчённо выдохнул, — Давно не виделись, хах...       — Давно? Да от тебя десять лет ни слуху ни духу! — Новикони рассмеялась, по-дружески хлопая Сашу по плечу. — Тебя как сдали в этот Дом, так всё, пропал с концами. Мы уже думали, что всё, пропал наш Санчез. А ты вон какой теперь, преобразился прям. Да и не думала, что у тебя со зрением проблемы.       — Ну, как видишь, жив здоров, — Саша неловко усмехнулся, почёсывая затылок. Он не до конца понимал, как вести себя со старым другом из-за чего неосознанно делал шаг назад, когда Новикони подходила к нему ближе. — Как там остальные?       — Пол нашей группы уехали из города сразу после закрытия школы, так что о них тоже ничего не известно. Ну а мы вот с Гельмо сюда перевелись, — она оглянулась по сторонам, слегка щурясь, — только вот найти его никак не могу... А ты как? Как там в Доме? Правда, что у вас там приведения водятся?       — Ну... Вполне себе хорошо, явно лучше, чем было с отцом. Но вот приведений, к сожалению, у нас не водится.       — Значит не зря Дом Домом зовут, хах, — Новикони по-доброму улыбнулась, — во всяком случае, я рада, что тебе там хорошо.       Санчез, не ожидавший подобных слов на пару секунд застыл, а после спокойно улыбнулся, наконец расслабившись. Он было уже хотел предложить помочь найти Гельмо, ведь и сам был не против пообщаться спустя такое время и с ним, но его оборвали громкие окрики за спиной, и развернувшись, Саша точно вписался в подошедшего Секби.       — Санчез! Нашёлся! — моментально пришёл в себя ящер, сразу замечая и стоящую за спиной друга Новикони. — Саша общается с женщиной? Что? Я думал, ты их боишься...       — Ну в какой-то степени да, сегодня он меня испугался, — шутливо отозвалась Новикони, протягивая Секби руку, — Новикони.       — Секби, очень приятно, — он пожал руку в ответ, улыбаясь новой знакомой, — а ты...?       — Давняя подруга, учились вместе в церковной школе, — недослушав ответила девушка, всё также продолжая улыбаться.       — О как, ну тогда я буду вынужден прервать трогательное воссоединение старых друзей, — ящер небрежно пожал плечами, мол “нам нужней”, и увёл Санчеза куда-то в толпу, выведя его к более пустой части пришкольной площадки. — Где Пакет?       — Я думал, он с вами, — моментально ответил Саша, проглотив свои недовольства по поводу столь невежественного прерывания диалога.       — Тебе вредно думать, — вздохнул Секби, потирая виски, — тут скоро начало, нужно его найти иначе останется здесь один в полном неведении.       — Я должен отследить его по GPS-трекеру или как ещё, по-твоему, я должен его найти за такой маленький промежуток времени?       — Честно, я бы не удивился, если бы ты реально повесил ему такой, учитывая то, как вы постоянно где-то рядом ошиваетесь... Ну а так, у тебя эхолокаторы вместо ушей. Будешь искать по зову сердца, давай, — Секби развернул Санчеза, толкая его в сторону толпы, — ищи, фас, бери след. И приводи сюда, я пока остальных соберу.       — Я ему что, собака ищейка? — недовольно фыркнул Саша, отходя подальше от взбалмошного ящера. Он действительно не знал, как сейчас будет искать Пугода в таком количестве детей, если сам потерялся, как только вышел из автобуса.       Наверняка Пугода затащила в разговор какая-нибудь компания подростков, возможно даже их будущие одноклассники. Это было бы совсем не удивительно. Высокий панк в шляпе и с невероятнейшей улыбкой, так и привлекающий к себе внимание. Кто же перед таким устоит? Верно, никто. А если б кто-то сказал что-то против, то Санчез бы лично прочитал ему лекцию о том, насколько сильно этот человек заблуждается.       Ещё минут десять Саша бродил в толпе, постоянно удивляясь тому, как много в их маленьком городке детей. Он пару раз подходил и спрашивал у преподавателей, не видели ли они парня в шляпе, но те, на удивление, постоянно отвечали отрицательно. Санчез всё больше и больше начинал паниковать, из-за чего уже хотел было звонить Пугоду, ведь на сообщения тот не отвечал, но дойдя до противоположного конца пришкольной площадки, он наконец заметил знакомую шляпу с жёлтой лентой и чуть ли не засиял от радостного облегчения.       Как он и предполагал, Пугод разговаривал с какой-то компанией подростков чуть младше них самих. Вся компания смотрела на него с таким благоговением, будто увидели своего кумира наяву, что было совсем не удивительно, учитывая то, что Шляпник не отказался от своего эпатажного стиля даже из-за такого, казалось бы, важного мероприятия.       — Пакет! — громко позвал Саша, когда до его цели оставалось примерно два метра. — Ну наконец-то... Фух.       — О, Санчез, — Пугод повернулся к подошедшему лицом, встав к своим новым знакомым спиной, — ты чего это такой запыхавшийся?       — Я оббегал здесь всё, пока тебя искал, — Санчез тяжело вздохнул, смахивая пот со лба. Он был довольно закрыто одет для такой жаркой погоды, и он уж точно не рассчитывал на подобные пробежки. — Мы тебя потеряли.       — Как мило, — хихикнул на это Шляпник, — а что, всё уже начинается?       — Ну отчасти да, отчасти нет. Я сам в общем не понял, Секби всех собирает.       — Мы тут вообще-то разговаривали, — вмешалась какая-то дама с синими волосами, с которой Пугод до этого вёл диалог, сидящая рядом со своей красноволосой подружкой, которая активно ей поддакивала, выдыхая клубы плотного дыма.       Санчез показательно закатил глаза и, привычно просунув пальцы под шипастые браслеты, повёл Пугода в толпу к назначенному Секби месту. Застряв в толпе и чуть не потеряв в ней же Пугода, он сполз рукой ниже, крепко хватая Шляпника за горячую ладонь. Не отпуская его даже по прибытии на место, где Секби чуть публично их не казнил за то, то они якобы подвергли опасности их великолепный план, в который Пугода так и не посвятили.       С началом линейки все послушно встали у своего будущего класса, заняв самые задние ряды, а после по одному уходили в “туалет”, хотя на самом деле выходили с территории школы через калитку на заднем дворе. Там их терпеливо дожидался Клеш, решивший присоединиться к побегу своих друзей.       Пугод по началу прибывал в небольшом шоке от такого события. Первый же день, а они уже сбегают с линейки, где наверняка заметят их отсутствие. Но после этот шок и некое волнение полностью перекрылись, когда они отошли на достаточное расстояние.       — Снимай, — сразу скомандовал ему Секби, идущий где-то впереди. Судя по всему, весь план продумал именно он, из-за чего все первые полчаса раздавал им указания, говоря о том, что им категорически нельзя задерживаться до вечера.       Они шли в непонятном направлении, громко смеясь над глупыми шутками и карикатурными пародиями на реакцию Модди, узнавшего о поступке его подопечных. Проходили маленькие дворы пятиэтажек и махали людям, стоящим на балконах. Читали вывески над магазинами, коверкая названия и намеренно неправильно читая английские буквы. Кричали нецензурные слова детям за забором детского сада, подзывая их к себе, пока их не прогонял воспитатель. А после переключились на какого-то пьяного мужчину, лежащего на лавке у подъезда пятиэтажки.       — Мужчина, — первым подбежал к нему Блс, подзывая оператора Пугода ближе и используя бутылку воды как микрофон, — мужчина, здравствуйте. Как Вас зовут? Представьтесь.       Этот самый мужчина никак не отреагировал на его слова, перевернувшись на другой бок, что всё равно не спасло его от такого внезапного интервью.       — Очень приятно познакомиться, — закивал Блс, обходя лавку.       — У вас такое необычное имя, — присоединился к нему Душенька, стоя за кадром.       — Давайте дружить, — продолжал настаивать Блс, подсовывая бутылку к самому лицу бедного мужчины, — вы выглядите как очень интересный собеседник.       — А ну, пошли от сюда! — крикнула им какая-то бабушка из окна второго этажа.       — Да мы просто поговорить, честное слово! — крикнул ей в ответ Душенька.       — Кому сказала! Пошли вон! — не унималась старушка, — Прицепились к человеку, окаянные!       — Наши сегодняшние герои отказались от комментариев по поводу данной темы, — зашептал на камеру Джаст, намеренно подойдя максимально близко, — эта ситуация ранила их до глубины души, так что наша съёмочная группа осталась ни с чем.       Громко смеясь, они почти бегом вышли с этого двора, пока странная бабуля кричала проклятия им вслед.       — Это всё тебе, — заметил Альфёдов, обращаясь к идущему рядом Джасту, — проклятья на понос.       — Это потому, что он чёрный? — подключился к нему Блс.       — Потому что чёрт, — засмеялся в ответ снеговик, пока сам Джаст отделывался спокойным выражением лица.       Они вышли к главной дороге и начали говорить ещё громче, дабы перекричать шум машин. Махали проезжающим автобусам и здоровались с прохожими, будто давние знакомые.       — Я календарь нашёл! — закричал Душенька, подбирая с земли старый календарь, который по всей видимости принесло сюда ветром с ближайшей мусорки, и передавая его Обси.       — Два парня спиздили календарь и попали на два года, — прокомментировал Диамкей, смотря на полусгнившую бумагу в чужих руках.       — Я нихуя не понял, — высказался в камеру Клеш, проходя вплотную к ней.       — А надо было слушать, — хихикнул Пугод, приближая кадр на находку, а после переводя его на Санчеза, что активно наглаживал какого-то дворового кота. — Будешь вместе с ним лишайным.       — Та я уже после контакта с Балбесом, — фыркнул в ответ Санчез, продолжая свои действия.       Тем временем Секби добрался до расписания автобусов на остановки и, вытащив из чужой сумки перманентный маркер, большими буквами написал “Не верьте расписанию автобусов!”. Следом за ним Клеш добавил приписку внизу уже более мелко “Переходите на коров, они экологичнее”. А рядом с ними Блс оставил фирменное “Андерграун!”, написанное под странным углом.       Следующей их жертвой стали двое самых обычных мужчин, сидящих на лавочке рядом с ларьком, к которому эта странная компания подошла ради покупки энергетиков.       — Как вы считаете, нахуя мы существуем на летающем шаре в бесконечном пространстве? — спросил у них Диамкей, взявший на себя роль интервьюера.       — Чо блять? Пацаны, вы чо, накурились? — спросил в ответ один из мужчин, с подозрением смотря на Диамкея и снимающего это Пугода.       — Это вопрос крайней важности, — абсолютно серьёзно ответил Шляпник, сохраняя невозмутимый вид.       — Сходите проспитесь что ли... — отозвался второй мужчина, отходя со своим другом от столь подозрительных личностей подальше, с опаской косясь на них.       — Ещё одно доказательство того, что старшее поколение не интересуется проблемами планетарного масштаба, — с абсолютной серьёзностью прокомментировал подобное поведение Секби, намеренно говоря в их импровизированный микрофон в виде бутылки.       — Оргазм лечит все болезни!! — намеренно громко заявил Душенька, тыкая в камеру только что купленной газетой с звучным заголовком.       — Шикарная идея для стартапа, — согласился Клеш, прочитав какие суммы платятся за такую “терапию”.       Тем временем Джаст, решивший своеобразно позаботиться об Альфёдове, вылил на него только купленную холодную воду, тем самым сделав бедного подтаявшего снеговика ещё более мокрым.       — Ну спасибо, ебать, — проворчал на это Альфёдов, откидывая мокрые волосы в сторону.       — Ну пожалуйста, — заулыбался Джаст, будто действительно этим как-то помог другу.       Вдоволь наевшись пыли, летевший с дороги им в лица, они вновь передислоцировались во дворы, а если говорить точнее, то за гаражи. Обси незамедлительно достал баллончик с краской из рюкзака, широкими движениями оставляя свою подпись на одном из гаражей.       — Е-е, андеграунд! — улыбнулся он, заканчивая работу.       — Ты забыл дописать букву, придурок, — усмехнулся Душенька, дописывая несчастную «Н» уже розовой краской.       Тем временем не менее андеграунд Блс брал новое интервью, на этот раз у какой-то компании, которые, по всей видимости, курили далеко не табак.       — Брокколи, — с абсолютно серьёзным выражением лица высказал им Дмитрий, терпеливо выжидая ответа.       — Слишком зелёный, — также серьёзно ответил парень, сидящий ближе всех к Блс`у, — ешь лучше перец.       — Перец?       — Да, перец. Чешский... Немецкий... — парень слегка замялся, после чего толкнул сидящего рядом друга. — Никитос, какой перец красный?       — Межнациональный, — задумавшись всего на секунду ответил Никита.       — Вот да, он самый, — закивал ему друг, поворачиваясь обратно к Блс`у, — вот его ешь. Красное полезно.       — Хорошо, — сдерживая смех, ответил Диамкей, помогающий Блс`у с интервью, — Никита, а как вы относитесь к Америке?       — Никитос, съебался, — в разговор вступил уже третий парень, до этого сидевший поодаль, но после этого вопроса переместился ближе. Видимо, он очень любил тему политики. — Во всём виноваты американцы. Ну, как американцы, народ у них там глупый, вообще необразованный, это всё правительство. Даже не президент, он у них там так, для вида присутствует. Он тоже марионетка, жаль мужика, но что поделаешь...       Смеясь, друзья постарались быстрее ретироваться от такого наполненного энтузиазмом политика, пока тот, в свою очередь, продолжал вести свой очень познавательный монолог, но уже своим друзьям.       Следующей остановкой стал заброшенный двухэтажный дом, который расселили, но так и не снесли. Крыша у него сгорела, лестница не выглядела безопасно и местами обвалилась, а в некоторых квартирах на первом этаже всё ещё остались вещи прошлых хозяев. Все стены внутри были изрисованы граффити не хуже, чем стены третьего этажа Дома. Забираться пришлось через окно, так как дверь в подъезд завалило, благодаря чему они сразу оказались в какой-то квартире.       — Мы попали в убежище сатанистов! — сразу же высказался Пугод, крупным планом снимая пентаграмму на полу и странные символы на стенах.       — Похуй, будут познавать прелести андеграунда, — захихикал Блс, оставляя свой след на всей стене, тем самым перекрывая символы.       Пугод на это очень загадочно посмеялся и прошёл в глубь дома, снимать то, чем занимаются остальные. Санчез и Душенька в одной из квартир нашли целое поселение бездомных котов и активно их наглаживали. Обси и Альфёдов рисовали на стене в соседней комнате, пока Джаст с Диамкеем рядом рассматривали брошенные книги.       — Я на стене наследил, — замахал Альфёдов, заметя снимающего Пугода в дверном проёме.       — Плюнь на неё ещё, — добавил Джаст, за что получил маркером в затылок.       — Что ты наделал! — сразу закричал Обси.       — А?! — слегка испуганно отозвался Альфёдов, оборачиваясь.       — Что? — подключился Душенька, заходя в комнату с котом на руках.       — А, не... Хуй на, — сам себе ответил Обсидиан, вернувшись к своему занятию.       — Хуй разберёт этих творческих людей... — хмыкнул Альфёдов, протягивая руку и аккуратно почёсывая кота на руках у Душеньки.       — Да, согласен, — кивнул подошедший со спины Санчез, после чего поставил кота на пол и присоединился к Обси в разрисовывании стен этого покинутого жилища.       — Пошёл нахуй, экстремист ебаный! — закричал из соседней квартиры Секби, на что тут же среагировал Пугод, собираясь снять и их.       В соседней квартире он застал занимательную картину того, как Клеш старательно пытался поджечь старые петарды, которые явно давно отсырели, но даже несмотря на это Секби активно пытался отговорить его от такой абсурдной затеи.       — Мышонок-подрывник, — хихикнул Альфёдов за спиной у Пугода, смотря то в его телефон, то на друзей впереди.                            — Я искренне не понимаю, как вы так воспитываете детей, что они сбегают со школьной линейки! — возмущалась учительница преклонного возраста, сидя за своим столом.       Модди сидел перед ней, словно пристыженный ученик, которого отчитывали за опоздание. Он ожидал многого, но точно не побега. Он надеялся, что они хотя бы отстоят эту чёртову линейку и не пойдут на классный час. Но нет, они и в этот раз умудрились его удивить.       — Я приношу свои извинения и за них тоже, — устало вздыхает Модди, прекрасно понимая, что простых извинений будет недостаточно и завтра его ребят ещё раз отчитают.       — Ещё никогда такого не было, что б дети сбегали с линейки! — всё никак не могла успокоиться учительница. — Это возмутительно! Вам следует тщательней воспитывать своих детей!       — В таком случае, Вам следует лучше следить за охраной территории, чтоб подобное не могло повториться, — всё так же устало ответил Модди, вставая из-за стола. Он заметил знакомые фигуры у входя на территорию школы и не видел смысла дальше выслушивать бесконечные причитания пожилой дамы. Модди сразу же направился к своим подопечным, показывая своим видом, что крайне недоволен их поведением. — Вы не мои, вас мне подкинули.       — Я рад, что ты не так сильно на нас злишься, — улыбнулся Секби.       — Да вы, позорники, заставили меня сидеть и слушать причитания этой старой маразматички о том, какие вы плохие и как вас плохо воспитывают в Доме, — он раздал подзатыльники всем по очереди, обойдя только Клеша. — Подстрекатель? Ладно, неважно, уйди с глаз моих, — он махнул рукой, сразу перемещая её на переносицу, пока Клеш очень торжественно отдавал ему честь и прощался с друзьями. После его ухода все хотели уже спокойно зайти в автобус, ни капельки не раскаиваясь в содеянном, но Модди остановил их своим громким голосом. — А вы, юные террористы, две недели теперь ни шагу в город не сделаете. После уроков сразу в автобус и сидеть по комнатам. Будете знать, как изводить меня.       Чересчур показушно вздыхая и называя Модди жестоким человеком, вся компания ввалилась в автобус, почти без сил падая на сидения и наконец вытягивая уставшие ноги.       — Где вы были хоть? — интересуется Модди, заходя последним.       — Да так, по городу шастали, — устало отмахнулся Диамкей, развалившийся на двух сидениях и высунувший ноги в проход.       — Либо мы решаем деньгами, либо пиздюлями! — выкрикнул сидящий позади Димы Душенька.       — Это нас так какие-то нарики пугали, — пояснил Альфёдов.       — Ну а вы что? — уточнил Модди, — Что-то не похоже, чтоб вас били. К сожалению.       — Ну, наш мышонок-подрывник очень удачно в этот момент каким-то чудом поджог петарду столетней давности, — пожал плечами Секби, — вот мы и съебались под шумок.       Модди улыбнулся, представляя эту невероятно комичную картинку и продолжил расспрашивать своих подопечных об их сегодняшних приключениях. На деле Модди не так уж сильно злился на своих ребят из-за их побега. В свои школьные годы он был почти таким же, если не хуже, так что прекрасно понимал их стремление к свободной и весёлой жизни. Но он был крайне недоволен тем, что из-за них его отчитали. Арлабус ему ни слова не скажет, так как больше всех поддерживает идею свободы воли для воспитанников Дома, но вот администрация школы явно смотрит на это по-другому, из-за чего считает своим долгом поучать “неопытного” воспитателя. В любом случае, эти дети ещё заставят их рыдать, на что Модди будет пожимать плечами, мол: “Дети, что с них взять. Первый раз в большой мир вышли”.              — Слушай, — слегка понизив голос, спросил Пугод, как и до этого устроившийся на задних сидениях с Санчезом, — с утра хотел спросить, но что-то как-то нет. — он дождался пока эльф поудобней усядется и наконец выберет музыку, обратив всё своё внимание на Шляпника, и только тогда продолжил. — А почему нас всё-таки так мало?       — Имеешь в виду самых старших типа? — уточнил Санчез, слегка наклоняя голову в бок.       — Ну типа того, да, — активно закивал Пугод. — В жизни не поверю, что кого-то реально забрали почти перед самым выпуском.       — Ну так никого и не забирали, — пожал плечами Саша, очень задумчиво почёсывая голову. — Нас раньше было больше, человек двадцать как минимум было в нашей группе. Особенно когда только приехал Обси, тогда нас, средних имею в виду, было больше всех в Доме.       — И куда все делись? Сбежали?       — Сомневаюсь, они так боялись покинуть Дом, что навряд ли смогли бы добровольно сбежать, — Санчез на пару секунд замолк, смотря куда-то себе в ноги, на свои заляпанные краской и изрисованные красные кроссовки в пыли, а после закрыл глаза, привычно кладя голову на чужое плечо. — Они так подражали старшим, и очень зря. Старших и так было мало, а выпустилось человек пять от силы. А остальные просто исчезли. Растворились в ночных тенях дома и из них наблюдают за оставленным наследием. А наши пытались быть на них похожими, но они не были так сильно привязаны к Дому как старшие. Они скорее боялись. Боюсь представить, что с ними сделал этот страх, — он вновь замолк, из-за чего Пугод уже было подумал, что на этом всё, но спустя пару минут Саша всё же закончил, пусть и совсем не добавил ясности в свои предыдущие слова. — Вот они да, возможно всё же сбежали. Почти все.       Пугод кивнул, приняв к сведению подобные странные объяснения и больше ничего не спрашивал. Ему всё ещё было непонятно, куда подевались остальные дети, но ещё больше расспрашивать он не хотел. Всё равно не получит внятного ответа. Каждый раз, когда Пугод спрашивал Санчеза — как эксперта по словам остальных — про Дом, эльф всегда отвечал какими-то загадками, в которых половина была относительно понятна, а вот над другой нужно было подумать, прежде чем понять. Это была их своеобразная игра. “Угадай, что я имел в виду, раз ты такой умный”. И Пугод каждый раз вёлся на это, воспринимая как вызов. И почти каждый раз всё же находил ответ самостоятельно. Путём долгих размышлений или поиском ответов на стенах — неважно. Главное, что угадывал, чем заставлял Сашу довольно улыбаться.       Сейчас же он не придавал столь большого значения размышлениям над вопросом малого количества людей в группе старших. На это ещё есть время и он обязательно докопается до сути. А пока у него есть более важные темы, полностью затмевающие собой вопросы, касающиеся Дома.       Секби был прав и после столь необычной Ночи Сказок всё пришло в норму. То “что-то”, которое медленно душило Пугода последние несколько дней, наконец ослабило свою хватку и медленно отступало. Всё вернулось на круги своя, чем ещё больше смущало Шляпника. С чего вдруг всё так резко встало на место? Санчез наконец всё обдумал? Или настолько накрутил себя, что решил пустить всё на самотёк? Неясность в этих вопросах настораживала Пугода весь этот прекрасный день, но он бы откровенно соврал, если бы сказал, что его это не устраивает. Ни в коем случае. Он даже рад. В особенности тому, что теперь точно сможет полностью высказаться и наконец поднять столь волнующий его вопрос по поводу резко осложнившихся взаимоотношений. Но это явно будет не сейчас. Не в тот момент, когда они едут обратно домой после насыщенного дня. Когда Санчез мирно дремлет на чужом плече и явно готов пустить своего ночного гостя к себе, вновь спасаясь от надоедливых кошмаров.