В тишине наших треснувших сердец

      Итак, секретов больше нет.       Под чарующим снегопадом, на заднем дворе кафе Минхо предлагает Хёнджину попробовать встречаться, и тот, не раздумывая, соглашается.       Теперь они часто сидят вместе в кафе, прогуливаются по зимнему городу, дурашливо кидаются снежками, зависают в художественных галереях – на радость Хёнджину и его чувству прекрасного.       Так проходит два месяца, а затем наступает март.       – Если бы ты хоть иногда меня слушал, не промок бы! – смеётся Хёнджин, открывая дверь своей квартиры.       Минхо плетётся следом и бубнит в ответ, что вообще-то слушает Хёнджина примерно всегда.       В квартире царит хаос: картина, нарисованная ещё в январе, прислонена к стене, вещи разбросаны по кровати, на кухне немытая посуда. В последнее время Хёнджин совсем разленился, да и не ждал сегодня никого. Минхо... редкий гость – по многим причинам, главная из которых в том, что они решили никуда не спешить.       – Твой гель для душа пахнет просто невероятно! – заявляет он, выскакивая из ванной уже без футболки. – Дашь чем вытереться?       Хёнджин открывает бельевой шкаф и пару минут ищет необходимое.       – Всю воду мне только не слей, – говорит он, протягивая Минхо махровое полотенце.       – Так пойдём со мной, – Минхо наклоняет голову, ухмыляясь.       – Иди давай, – Хёнджин закатывает глаза, заталкивает его обратно в ванную и идёт на кухню варить рамен.       Минхо выходит спустя некоторое время – взъерошенный, раскрасневшийся, с дурацкой улыбкой и в полотенце, едва прикрывающем бедра.       – Ты специально мне такое маленькое дал?       – Эй! – Хёнджин искренне возмущён.       Минхо довольный усаживается к нему на колени.       – Есть будем?       Хёнджин безжалостно спихивает его с себя.       – Оденься, нечего тут своими ногами светить.       – Это был твой хитрый план, нечего меня обвинять.       Минхо уходит переодеться и возвращается в одежде, которую Хёнджин для него нашёл. Она ему слегка великовата.       – И в кого ты такой длинный?       – В школе много спортом занимался, вот и вырос.       – Серьёзно? Каким?       – Футбол, плавание. В волейбол тоже неплохо играл.       – А я думал, ты всю школу перед мольбертами просидел.       Хёнджин цокает языком.       – Рисовать я научился уже во времена универа, по туториалам на YouTube.       – Тогда скажу, что ты действительно очень талантливый.       – Ешь давай, – Хёнджин смущённо отводит взгляд. – А то остынет.       – Как скажешь, милый, – улыбается Минхо.       Он мягкий и удивительно нежный – это неожиданное открытие для Хёнджина, который представлял его немного другим. Минхо любит неловко заигрывать, а потом краснеть от собственных слов. А ещё он прямолинеен до невозможности: если ему что-то не нравится, он не станет терпеть ни единой секунды.       – Кстати, как там наши голубки? – прерывает ход его мыслей Минхо. – Чонин взял два выходных и не сказал, куда собирается.       – Улетели на Чеджу, насколько я знаю.       – Романтик себе устроили? – Минхо улыбается по-кошачьи.       – А почему нет? У них, вроде, всё хорошо. Чонин, кажется, уже половину вещей в квартиру Феликса перетащил. Ещё немного – и точно начнут вместе жить.       – А не рано?       – Я думаю, они знают свой темп. И вряд ли примут поспешное решение.       Минхо хмыкает.       – Лишь бы не сосались на работе. А то всех клиентов распугают.       – Феликс всё так же приходит? – смеётся Хёнджин.       – Ага. Сидит в кафе часами, работает. А Чонин и рад. Ох уж эти двое, – качает головой Минхо.       – Они счастливы. Так что не вздумай им мешать, – притворно хмурится Хёнджин.       А затем оба счастливо смеются.       Когда ужин подходит к концу, Минхо легонько хватает Хёнджина за запястье, и они уходят в комнату. До самой ночи, под аккомпанемент внезапно налетевшего дождя, смотрят аниме, которое им посоветовал Феликс.       Позже Хёнджин стелет постель на двоих, протягивает Минхо пижаму и забирается под одеяло. Тот ещё какое-то время возится на кухне, а потом прыгает в объятия Хёнджина.       – Будешь мешать мне спать – отправлю тебя на пол, – ворчит Хёнджин, целуя парня за ухом.       – Если ты и дальше будешь так делать, я готов вообще не двигаться, – Минхо сплетает их пальцы.       Хёнджин хмыкает.       В целом, конечно, он готов целовать Минхо всю оставшуюся вечность.       Они ещё какое-то время болтают о том, что будут смотреть следующим, пока Минхо не засыпает. Хёнджин проводит пальцами по его обнажившемуся боку и невольно отмечает, какая у него мягкая кожа. Засыпает он с не самыми невинными мыслями, надеясь, что ночью они не найдут выхода в снах.       – Что? Джисон?       Это первое, что слышит Хёнджин, когда утром открывает глаза.       Минхо ходит по комнате, напряжённо теребя край футболки. Лицо искажено тревогой. Когда с той стороны трубки заканчивают говорить, он падает на кровать, и хватается за голову.       – Минхо? – осторожно подает голос Хёнджин. – Что случилось?       Парень вздрагивает, словно бы забыл, что не один в комнате.       – У Джисона сегодня операция. Он не пришёл. До него не могут дозвониться.       – А тебе позвонили потому что…?       – Я указан как контактное лицо в экстренных случаях.       – О, – выдыхает Хёнджин. Он не до конца понимает, что чувствует. – И что ты собираешься делать?       – Поеду к его матери. Мне... нужно убедиться, что с ним всё в порядке, – говорит Минхо, а потом поворачивается к Хёнджину. – Ты поедешь со мной?       – А надо? Может, просто позвонить?       Минхо поднимает на него тяжёлый взгляд.       – Он не возьмёт трубку.       Хёнджин поджимает губы.       – Ты… нужен мне, – добавляет Минхо тихо.       Хёнджин слабо улыбается в ответ.       Они быстро собираются, завтракают в полной тишине. До пункта назначения добираются долго – это другой конец города. Минхо заметно нервничает, бросает незначительные фразы. Хёнджин какое-то время колеблется, а потом берет его ладонь в свои руки и крепко сжимает. Минхо тихо кладёт голову ему на плечо.       Мама Джисона – невысокая женщина с тёплой улыбкой и щеками, такими же, как у ее сына. Она удивленно вскидывает брови при виде Минхо, но понять, в курсе ли она, какие отношения сейчас у этих двоих, Хёнджин не может.       В квартире уютно. На стенах висят фотографии Джисона: вот ему год, вот уже пять, вот он рисует в школе, а вот оформляет свои первые серьёзные работы. В этом доме его любят – об этом говорит хотя бы картина, которая висит на самом видном месте. Под ней аккуратная подпись:«Маме. Люблю. Твой Джисон». Рисует он действительно хорошо. Пока Хёнджин разглядывает стены, Минхо говорит с женщиной на кухне, но услышать о чём – почти невозможно, до уха долетают лишь обрывки фраз.       Минут через десять Минхо возвращается – на лице отражается слабое облегчение. Они быстро прощаются и уходят.       – Все в порядке? – спрашивает Хёнджин, как только они отходят от двери.       – Да. Теперь в больницу.       Хёнджину хочется одёрнуть Минхо, спросить о его чувствах, о том, какой у него план, но кажется, сейчас Минхо не сможет ответить даже себе на эти вопросы. Поэтому он просто идёт следом.       Примерно через час их встречают стерильно-белые стены и люди в халатах. Минхо сразу спешит в регистратуру и завязывает разговор с улыбчивой женщиной. Она указывает на кабинет. Хёнджин опять остается в одиночестве, но и в этот раз совсем ненадолго.       Возвращается Минхо не один. С ним парень с мягкими чертами лица, но острым, недобрым взглядом.       – Сынмин, – представляется он, протягивая руку.        – Хёнджин.       – Пойдёмте, – коротко говорит Сынмин и движется к лестнице.       Минхо выглядит слегка раздраженным, но почему – Хёнджин не понимает. Они поднимаются на второй этаж и доходят до двери с наклеенным на ручке маленьким пришельцем.       – Он там, – сообщает Сынмин и пропускает их вперёд, но сам не заходит.       Палата чистая, светлая, а вот парень в кровати сильно отличается от того, кого Хёнджин видел на фотках: исхудавший, с тёмными кругами под глазами, отросшими корнями волос и печальным взглядом.       – Ты пришёл, – глухо произносит он, а потом замечает Хёнджина. – Я должен был догадаться, что ты просто так не отстанешь.       – Джисон, я…       – Зачем-то всплыл. Как говно в проруби, – заканчивает он фразу.       – Не говори так.       Джисон хмурится.       – Хён, зачем ты приходил к моей матери? Это была ошибка. Мы со всем разобрались. Езжай домой.       – Джисон, тебе нужна эта операция! – голос Минхо более громкий, чем обычно.       – Сейчас бы я твоим мнением интересовался!       Атмосфера накаляется, воздух вибрирует. Хёнджин чувствует – он здесь лишний. Им нужно поговорить без посторонних.       Он кладёт Минхо руку на плечо.       – Я подожду в коридоре.       – Так ты его новый парень? – вдруг спрашивает Джисон.       Хёнджин кидает на него короткий взгляд и кивает.       – Ты очень красивый, – слабо улыбается Джисон. В этом не чувствуется фальши.       Хёнджин не знает, как реагировать, поэтому просто опускает голову.       – Спасибо, – тихо отвечает он, а затем выходит под пристальным взглядом Минхо.       Когда дверь закрывается, он слышит голос Джисона:       – Он знает?       Ответ остается за дверью.       В коридоре Сынмин подпирает спиной стену и нервно водит пальцем по экрану телефона.       – Вы правда встречаетесь? – спрашивает он, замечая Хёнджина.       – Правда, – отвечает тот.       – Давно?       – С начала года. А ты… давно знаешь Джисона?       Сынмин хмыкает.       – Знаю давно. А вот вместе мы… Да как Джисон этого уёбка бросил… где-то через месяц сошлись. – Он с нежностью смотрит на дверь палаты, а потом вдруг спохватывается. – Ой, прости.       Хёнджин слабо улыбается. Теперь понятно, почему Минхо раздражён – он наверняка узнал об этом раньше.       – Все в порядке. Я знаю… знаю.       – И все равно с ним встречаешься? – Сынмин недоверчиво смотрит на него.       – Скажем так, в нашей паре он не единственный злодей.       Сынмин молчит пару секунд, а потом протягивает:       – Понятно.       – С ним… с Джисоном все будет хорошо? – спрашивает Хёнджин.       Сынмин тяжёло вздыхает.       – Надеюсь.       Только теперь Хёнджин замечает: его лицо ничуть не лучше, чем у Джисона – такое же бледное, с впадинами под глазами.       Стоять здесь и говорить с Сынмином неловко, да и смысла в этом особого нет. Он спрашивает, где кофейный аппарат, Сынмин указывает на холл, и на этом разговор заканчивается. Хёнджин прощается и уходит.       В холле он решает подождать Минхо. Листает брошюры, подслушивает разговоры, пытаясь убить время. Минут через двадцать терпение иссякает, и он идёт к кофейному автомату. Со стаканчиком Хёнджин выходит на улицу и садится на скамейку – недалеко от входа среди клумб, ещё совсем недавно припорошенных снегом. Начало марта в этом году вообще какое-то неестественно тёплое. Он пишет Минхо, где его искать, и обхватывает стаканчик ладонями.       Минхо появляется минут через десять. В его руках тоже кофе. Он садится рядом и, после небольшой паузы, прочищает горло.       – Я останусь.       Хёнджин поднимает на него глаза.       – У него сегодня операция. Я хочу убедиться, что всё хорошо. Потом приду.       – Сынмин тебе физиономию за такие порывы не разукрасит? – интересуется Хёнджин.       – Джисон... Он сказал, что поговорит со своим парнем, – Минхо делает акцент на последних словах.       – Я знаю, – шепчет Хёнджин.       – Я не собираюсь биться за прошлое. Просто переживаю за человека, который когда-то был мне дорог, – Минхо касается пальцами тыльной стороны ладони Хёнджина.       – Он тебе и сейчас дорог, – спокойно констатирует Хёнджин.       – Дорог, – вздыхает Минхо. – Не может не быть.       – Я понимаю. – Хёнджин накрывает его руку своей и сжимает. – Пусть всё пройдёт хорошо. Я подожду.       Они сидят ещё какое-то время молча. Затем Хёнджин допивает кофе и встает.       – Я пойду. Позвони, как всё закончится, хорошо? Ну, или напиши хотя бы.       Минхо кивает, а затем поднимает лицо.       – Обними меня.       – Прямо здесь? – у Хёнджина округляются глаза.       – Прямо здесь.       Минхо прижимается к нему, утыкаясь головой в живот. Его дыхание тяжёлое, и Хёнджин вплетает пальцы в непослушные волосы.       – Всё будет хорошо. Обязательно, – шепчет он, замечая лёгкую улыбку на губах Минхо.       В это хочется верить.       Хёнджин возвращается домой и садится за работу. С дедлайнами разобрался, но это не значит, что дел больше нет. Проверяя почту, он видит пару нужных имён, хлопает себя по карманам – телефон остался в прихожей. Тогда он выдвигает ящик стола, чтобы отыскать блокнот, но…       Глаза цепляются за письмо.       Он тут же захлопывает ящик. Сердце разгоняется практически до светозвуковых скоростей, и отдается пульсацией в висках. Во рту мгновенно пересыхает. Он практически забыл.       Надо ли… стоит ли его вскрывать? Имеет ли это значение сейчас?       Он закрывает глаза и видит, почему-то, лицо Джисона.       "Так ты его новый парень?"       Прошлое осталось позади. Хёнджин и так это знает. Однако, он не сможет полностью восстановить своё сердце, если не сделает этот шаг – не взломает единственную запертую дверь, за которой – он точно знает, все ещё хранятся болезненные воспоминания.       Возможно, именно сегодня пришло время.       Набрав воздуха в грудь, он достает конверт и вскрывает его. Руки подрагивают, и получается слегка неровно – Чанбин его хорошо запечатал. Глаза жадно пробегают по строчкам:       "Прости, что не могу сказать тебе это лично: у меня не хватит духа сделать это и не сорваться. Я очень зол и раздавлен, но не могу обвинить во всём только тебя. Это несправедливо.       Я так долго жил иллюзией наших отношений, что забыл: мы не пара. И никогда ей по-настоящему не были. Но мне было всё равно, ведь ты оставался рядом. Я надеялся, что своим поведением, своими действиями однажды завоюю твоё сердце. Ведь были моменты, когда мне казалось, что мы по-настоящему счастливы. Или так было только для меня? Хёни, я так сильно люблю тебя. И именно поэтому я должен всё отпустить. Иначе сломаюсь.       Я догадываюсь, что ты не вскроешь это письмо сразу, поэтому, когда бы ты его ни прочитал, надеюсь, ты справился. Я знаю тебя и знаю, что наступит момент, когда правда огреет тебя по голове. Мне жаль, что меня не будет рядом, но так нужно. Ты и сам это поймёшь. Или уже понял.       Потому что в конце концов ты неплохой человек. Это просто я – неподходящий.       Спасибо за всё.       Навсегда твой, Со Чанбин"       В углу небольшими буквами написан отрывок из песни, демо которой Чанбин когда-то ставил Хёнджину:       "If you're feeling the same way       I wish you better than oh, our time together       Leave everything behind       Hope you come across something more than better"       Хёнджин обнаруживает себя на крыше, когда пришедший Минхо садится рядом на скамейку. Кажется, он смотрел за тем, как солнце медленно выплывало из-за горизонта и совсем потерялся во времени.       – Джисон в порядке, – говорит Минхо после небольшой паузы.       Хёнджин вздрагивает. Точно. Операция. Джисон. Телефон остался дома, поэтому даже не знает, писал ли ему Минхо.       – Всё закончилось? – прочищает он горло.       – Да. Всё хорошо. Сынмин остался с ним. Напишет, когда Джисон придёт в себя. Но я там больше не нужен. Всё закончилось.       – Минхо? – мысли Хёнджина сейчас далеко от этой крыши.       – Ммм?       – Как ты понял, что любишь Джисона?       Минхо несколько раз моргает и легко усмехается.       – Я… не знаю? Оно просто пришло. Ему достаточно было существовать, чтобы я был счастлив.       – О, – тянет Хёнджин. – Понятно.       – Ты, наконец, вскрыл письмо Чанбина? – холодная рука Хёнджина оказывается в ладонях Минхо.       – Ага.       – Тебя встреча с Джисоном так пробрала, или ты сам?       – И то, и другое. Просто открыл ящик, и… – Хёнджин не может подобрать слово.       – Понял, что время пришло?       – Понял, что время пришло, – эхом отзывается Хёнджин.       – Не пожалел?       – Рад, что не вскрыл его раньше. Тогда я бы ничего не понял. А позже, наверное, вскрыл бы и себя следом. Он … знал меня, Минхо,– выдыхает Хёнджин, – он называет свои чувства любовью, но сам я, если честно, ничего не понимаю. Что вообще было между нами?       – Это имеет значение сейчас?       – Наверное? А что если это действительно была любовь? В смысле, и моя любовь тоже. Почему я не распознал ее?       – Может быть, просто не то время? – пожимает плечами Минхо.       – Обидно думать, что любовь пришла, когда я был к ней не готов. И наделал столько ошибок.       – Главное, что они тебя чему-то научили, – Минхо целует его в лоб. – Может, пойдём? Ты весь замерз.       – Спасибо, – шепчет вместо ответа Хёнджин.       – За что? – голос у Минхо мягкий, слышно, что он улыбается       – За то, что тогда дал мне шарф. За то, что согласился на мой безумный план. Я…       – Знаю, – шепчет Минхо, и, заправив Хёнджину прядь волос за ухо, тащит его домой. В тепло.       Следующие несколько дней тонут в заботах.       Хёнджин узнаёт, что Минхо помог Джисону с оплатой операции, и что Сынмин, пусть и благодарный за это, просит больше никогда не лезть в их жизнь.       Минхо принимает это спокойно – лежит на коленях Хёнджина и говорит ему о том, что жизнь Джисона уже давно ему не принадлежит. Но этот шаг был необходим, и он не собирается о нём жалеть.       На выходных они выбираются в галерею и делают много фотографий во всех фотобудках, которые встречают по пути. Минхо между делом рассказывает, что их влюблённые подопечные действительно съехались, Лиса так ни разу в кафе больше не появилась, а Чонин стал делать успехи в карьере музыканта, поэтому Минхо пришлось нанять ещё одного бариста.       Что-то новое появляется в их отношениях, словно бы последние невидимые барьеры разрушились, и теперь они могут полноценно взяться за руки, не боясь, что им прищемит пальцы.       Это становится очевидно, когда в один из вечеров они сидят на диване и смотрят дораму, которую им (опять) советует Феликс. Лёгкие касания больше не кажутся неправильными, теперь ловкие пальцы Минхо, которые забираются под футболку и нежно гладят живот вызывают лишь робкое смущение.       Когда появляются титры, Хёнджин поднимается, чтобы пойти и расстелить постель, но Минхо тянет его за руку обратно. Хёнджин готов выплевывать бабочек из себя по одной. Он упирается одним коленом в диван, другое ставит между ног Минхо.       – Ты уверен? – голос Минхо хриплый, срывающийся.       – Уверен, – выдыхает Хёнджин.       Слов больше не остаётся. Их губы находят друг друга – осторожно, будто в первый раз, и в то же время с таким нетерпением, что мир вокруг трещит по швам.       Воздух между ними нагревается. Поцелуи становятся глубже, требовательнее. Их руки, наконец, освободившиеся от невидимых оков, начинают исследовать друг друга, словно прошли не месяцы, а целые годы, и приходится заново учиться ощущать тепло человеческого тела.       Минхо не выдерживает первым, он вскакивает и ведёт Хёнджина к кровати, попутно снимая с него одежду, пока на простынях не оказывается голое тело. Невероятно красивое голое тело.       – Ты самый потрясающий из всех самых потрясающих, кого я когда-либо видел, – говорит он и ведёт губами по чувствительному животу.       – Снимай тогда штаны, что-то ты в них засиделся, – улыбается Хёнджина, постанывая в кулак, – сегодня ты ведёшь…       – Но я гот…, – Минхо не заканчивает, – ладно. Но следующий раунд за тобой.       – В этом можешь не сомневаться, – Хёнджин лезет под подушку за презервативами и смазкой, – просто будь нежен. Ненавижу синяки.       И Минхо нежен. Он ласкает гибкое мускулистое тело, целует каждый его сантиметр, бережно подготавливает к себе и входит аккуратно, чтобы не причинить Хёнджину боли.       И Хёнджину это нравится. Нравится всё: как Минхо держит темп, как может быть терпеливым и как срывается на более резкие толчки. Нравятся его поцелуи, нравится, что он не пытается разорвать кожу и оставить засосы по всему телу. Нравится, как Минхо пахнет. И даже звук, с которым Минхо кончает.       Их первый раз больше похож на негу, потому что сейчас - это всё, что им нужно. Хёнджин не сомневается, что потом наступит время экспериментов, но сейчас и здесь хочется просто раствориться друг в друге, а не выбивать имена и крики.       Всему своё время.       Пока Хёнджин стоит под теплыми струями воды, Минхо обнимает его сзади и прижимается носом к шее.       Хёнджин накрывает руки, сложившиеся в замок на его талии своими ладонями.       – Я хочу вот так всегда, - слышит он около своего уха.       – Да… Я тоже.       Март в этом году, действительно, необыкновенный.

***

      – Хёнджин, если Чонин опять начнет ворчать, что мы с тобой не ценим их время и опаздываем постоянно – я тебя съем, – раздается из-за двери недовольный голос Минхо.       – Чонину твоему лишь бы побухтеть, нашёл чем пугать! – Хёнджин оценивает свой прикид в зеркале и прищуривается.       – Почему ты не мог выбрать наряд вчера?       Хёнджин высовывает голову из-за двери, недовольно надувая губы.       – Тебе напомнить?       У Минхо краснеют уши.       – А, это.       – Вот именно.       – Солнце, давай быстрее! – стонет Минхо.       – Я почти всё.       И действительно, через мгновение Хёнджин вываливается в прихожую, одетый так, словно собирается не в кино, а как минимум на Неделю моды в Париже.       Минхо вздыхает.       – Наверное, я никогда не привыкну к тому, какой ты красивый.       – Ты тоже красивый. Просто с твоим гардеробом пора что-то сделать, – он говорит это не менее пяти раз в неделю.       – А что с ним сделать? – Минхо как будто не надоедает играть в эту игру.       – Ну, например, можно выкинуть пару растянутых футболок и дырявых свитеров с котами, – но Хёнджин не всегда играет честно.       – Эй, с котами нельзя!       – Я куплю тебе новые, – подмигивает Хёнджин и открывает дверь.       На удивление, они успевают вовремя – даже несмотря на внезапное желание Минхо свернуть за мороженым. Он смеется на всю улицу, пока Хёнджин безуспешно делает вид, будто они не знакомы. В конце концов, Минхо берет его за руку и тащит в магазин.       Хён странный – это нормально.       – Я даже удивлен, – лисьи глаза Чонина сужаются при виде парочки.       – Потому что нас не стоит недооценивать, молодой человек! – многозначительно поднимает палец Хёнджин.       – Выглядишь потрясающе, – Феликс кивает ему с улыбкой, подхватывая Чонина под руку. – Идёмте, скоро начнется сеанс.       Хёнджин подмигивает Феликсу, тот хихикает.       Когда они заходят в зал и занимают места, краем глаза Хёнджин замечает знакомые лица.       Он надевает очки, приготовленные для просмотра, и видит, как по нижнем ряду пробираются Джисон и Сынмин.       Хёнджин толкает Минхо в плечо, но тот уже их заметил. Он берет Хёнджина за руку и нежно проводит пальцами по его ладони.       Хёнджин снова смотрит вниз и встречает взгляд Джисона. Тот тепло улыбается и кивает в знак приветствия, прежде чем отвернуться.       Свет в зале гаснет и начинается реклама.       Хёнджин ловит себя на том, что прислушивается к Минхо – тот совершенно спокоен. Даже начинает рассказывать, как однажды ходил в этот кинотеатр с матерью и потерял тут игрушку кота. Ревел, кажется, дня три после этого.       Хёнджин улыбается. Наверное, Минхо чувствует, что он немного волнуется, но... всё в порядке?       Прошлое действительно осталось в прошлом.       В тишине их треснувших сердец расцвело новое чувство, которое, он хочет надеяться, не даст им ни повторить ошибки прошлого, ни наделать непоправимых новых.       В конце концов, уже больше месяца Хёнджин смотрит на свое отражение без отвращения.       Он снова живёт.